355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Черкасов » Воины аллаха. Удар скорпиона » Текст книги (страница 1)
Воины аллаха. Удар скорпиона
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:17

Текст книги "Воины аллаха. Удар скорпиона"


Автор книги: Дмитрий Черкасов


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Дмитрий Черкасов
Воины аллаха. Удар скорпиона
Первая книга трилогии
(Главы из романа)

ПРОЛОГ

Светло-синий внедорожник «Toyota Land-cruiser» с эмблемами Организации Объединенных Наций на передних дверцах пропылил мимо длинной, затянутой поверх брезента маскировочной сетью палатки, объехал врытый в песок стол и остановился напротив входа. Дизельный двигатель негромко рыкнул, и из выхлопной трубы, идущей вверх вдоль правой передней стойки кузова, вырвался сизый дымок.

«Приехали, бездельники, – зло подумал профессор Константин Мерсье, растягивая рот в приветливой улыбке. – Третий раз за неделю».

Сопровождавшие джип с проверяющими два бронетранспортера V-300 «Коммандо»[1]1
  Бронетранспортер V-300 разработан в 1979 году фирмой «Кадиллак Гейтс» и выполнен по колесной формуле 6x6. Имеет герметичный корпус, мощность многотопливного восьмицилиндрового дизельного двигателя VT-504 – 275 л. с. Боевая масса 15 тонн, экипаж 3 чел., десант 9 чел., длина / ширина / высота (в см) – 6400/2540/2692, максимальная скорость по шоссе 100 км/ч, запас хода 700 км. Имеет два типа вооружения: 25-мм автоматическую пушку М-242 «Бушмейстер» и спаренный с ней 7,62-мм пулемет или 90-мм автоматическую пушку МК-3 «Коккерил» со спаренным с ней 7,62-мм пулеметом. Еще один пулемет калибра 7,62 мм устанавливается на крыше башни в качестве зенитного (здесь и далее – примечания автора).


[Закрыть]
застыли возле штабеля бочек с водой, развернув тонкие стволы пушек в сторону иракской территории.

Из десантных отсеков бронированных машин резво выскочили затянутые в пустынный камуфляж солдаты и улеглись полукругом, направив штурмовые винтовки на северо-восток.

«Идиоты, – Мерсье неслышно вздохнул. – До границы – тридцать километров… Зачем весь этот спектакль?»

Хлопнула дверца внедорожника, и на песок ступила нога полномочного представителя Верховного Комиссара ООН по правам человека.

– Good day[2]2
  Добрый день (англ.).


[Закрыть]
, – Мерсье вежливо отвесил полупоклон, еще более раздражаясь оттого, что ему придется пару часов общаться на английском языке.

По непонятной прихоти Генерального Секретаря ООН подавляющее число сотрудников миссии в Саудовской Аравии, обязанных на месте контролировать поведение иракцев и координировать действия различных гуманитарных фондов, составляли британцы, американцы и австралийцы.

Англоязычные чиновники вели себя вызывающе, частенько вмешивались не в свое дело и тормозили программы по обеспечению мирного населения Ирака продовольствием и медикаментами. Иногда посланцы Лондона и Вашингтона даже не утруждали себя объяснениями, почему та или иная программа оказывалась свернутой или замороженной.

Любые попытки континентальных европейцев выяснить причины задержек натыкались на стену молчания.

Американцы и их верные союзники поставили себе сверхзадачу: свергнуть режим Саддама, и ради выполнения этой задачи были готовы уморить голодом девяносто девять процентов населения непокорной страны. А оставшийся один процент, поскольку те все равно поддержат своего одиозного президента, намотать на гусеницы танков.

Возглавляемый Константином Мерсье небольшой отряд специалистов из организации «Врачи без границ» вот уже третий месяц торчал недалеко от оазиса Эль-Акайли, и профессор постепенно терял всяческую надежду на то, что они когда-нибудь приступят к той работе, ради которой медики и биологи покинули безопасные стены университетов и клиник в Швейцарии, Бельгии и Франции. Руководство «Врачей без границ» неоднократно обращалось к Генсеку ООН с просьбами допустить своих работников на прилегающую к Саудовской Аравии территорию, но каждый раз им приказывали немного подождать.

А с другой стороны границы ежедневно умирали по четыреста иракских детей, лишенных нормального медицинского обслуживания и необходимых лекарств.

– Здравствуйте, – представитель Верховного Комиссара поджал губы и покрутил головой. – Жарко.

– Вы приехали, чтобы поговорить о погоде? – язвительно спросил Мерсье.

Визиты бюрократов из ООН обычно сводились к бессмысленным многочасовым разговорам о «важности миссии», которую исполняют здесь сотрудники международных фондов, и к осмотру упакованного в контейнеры полевого госпиталя, способного принять до двухсот пациентов в день. Иногда чиновники задерживались в лаборатории, где проводились исследования проб воздуха на предмет выявления инфекционных бактерий и вирусов. Мерсье раз в неделю получал из штаба объединенного военного контингента реляции о необходимости соблюдения правил бактериологической и биологической безопасности, где в разных вариациях повторялся тезис о подозрениях о создании Ираком новых боевых штаммов.

То, что посланные в Багдад международные инспекции не обнаружили следов биологического оружия, вдохновителей блокады Ирака не смущало. Раз не обнаружили, значит, Хусейн оказался хитрее, чем все раньше думали, надежно спрятал емкости с отравой, и теперь только многолетний мониторинг может доказать его преступные намерения.

Простенько и со вкусом.

На самом деле, доказать отсутствие преступных планов президент Ирака не сможет никогда, если только не согласится с требованием Вашингтона отдаться в руки международного трибунала и оставить пост главы государства.

– А это кто? – чиновник из ООН вяло кивнул в сторону крепкого парня в белых шортах и футболке, перетаскивающего ящики из одной палатки в другую. – Новенький?

– Это мсье Гурецкис, – француз постарался подавить в себе закипающее раздражение. – Из Литвы. Приехал несколько дней назад по программе обмена.

– А-а, – представитель Верховного Комиссара вытер пот со лба и уставился на двух женщин в белых халатах, склонившихся над рулоном компьютерной распечатки. – Я смотрю, работа движется. Хорошо.

– Желаете осмотреть лабораторию? – обреченно осведомился профессор.

– Непременно, – чиновник снял с пояса флягу с водой. – И, знаете ли, я не прочь перекусить.

– Пойдемте, – Мерсье сделал приглашающий жест рукой в сторону навеса, под которым располагалась столовая.

Парень в белой футболке перетащил последний ящик, несколько раз встряхнул руки, проводил взглядом своего непосредственного руководителя и прибывшего с инспекционной миссией надменного британца, облизал губы и уселся в тень палатки, вытащив из заднего кармана шорт плоскую жестяную коробочку с тонкими сигарами и зажигалку.

Глава 1
РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ

«Рыжий, рыжий, конопатый, убил электрика лопатой»: Рокотов глубоко затянулся и покрутил в пальцах остро отточенный карандаш. – Десять букв, вторая «у», последняя «к». Председатель монополии: Чубайсенок, что ли? Точно. Подходит. Замечательно. Теперь семь по вертикали: «Штирлиц, Вовочка и Гений Дзю-до в одном лице», девять букв, четвертая «з», предпоследняя «н»… Президент? Ага, подходит… Едем дальше, – Влад на секунду оторвался от кроссворда и бросил взгляд на беседующих под навесом Константина Мерсье и проверяющего из комиссии ООН. – Долгонько они что-то базарят Не иначе, профессор опять уговаривает пропустить нас через границу. Эх, профессор, зря вы этот разговор затеяли! Все равно не пустят. Не для того мы здесь сидим, чтобы реальную помощь оказывать, а для галочки в документах. Чтоб потом можно было орать на всех углах, что «Врачам без границ» никто преград не создавал. Допустили, типа, на место, а злобный Саддам Хусейн не дал разрешение на въезд в Ирак. Плавали, знаем…

За неделю, что биолог провел в лагере гуманитарной миссии, он вдосталь наслушался рассказов медиков, вынужденных сидеть на одном месте уже который месяц и тихо звереть от безделья.

Все обещания высокопоставленных бюрократов из ООН и Европарламента о решении вопроса с выездом передвижного госпиталя в демилитаризованную зону для оказания реальной помощи мирному населению Ирака так и оставались пустыми словами.

Врачам то объясняли, что Саддам подтягивает к границам бронетанковые дивизии, то говорили, что иракцы резко выступили против присутствия на своей территории иностранцев, то ссылались на министра иностранных дел Ирака Тарика Хафиза, якобы аннулировавшего все выданные за последние несколько лет визы.

Первое время собравшиеся со всей Европы специалисты верили байкам обосновавшихся в Эль-Рияде[3]3
  Столица Саудовской Аравии.


[Закрыть]
чиновников, но с каждым днем уровень доверия снижался, пока наконец не достиг нулевой отметки, после которой любое заявление любого члена комиссии ООН по Ираку воспринималось как очередная ложь.

Рокотов прибыл в лагерь «Врачей без границ» к тому моменту, когда медики махнули рукой на перспективы настоящей работы и просто начали отбывать положенный по контракту срок. Без всякой надежды на развертывание госпиталя и на проведение масштабного лечения сотен мирных иракцев.

Владислав поначалу изобразил искреннее рвение к работе, три дня доставал всех своими вопросами, потом «сник» и принялся совершать многочасовые экскурсии по окрестностям, демонстративно убивая время.

Ему никто не препятствовал.

Половина персонала передвижного лагеря занималась, тем же самым, изучая экзотическую для европейцев пустынную фауну или копаясь в развалинах расположенной неподалеку древней крепости в надежде отыскать под тоннами слежавшегося за столетия песка что-нибудь ценное.

Однако, в отличие от своих «коллег», российский биолог объявился на границе Ирака с Саудовской Аравией не из соображений абстрактного гуманизма, а с совершенно конкретной целью.

После возвращения из Чечни[4]4
  См. романы Дмитрия Черкасова «Крестом и булатом. Вторжение» и «Крестом и булатом. Атака» (Примеч. ред.).


[Закрыть]
Рокотов недолго оставался без дела. За время его двухмесячного отсутствия поставленный в автоматический режим и подключенный к глобальной сети компьютер впитал в себя несколько гигабайт информации, посвященной последним достижениям в области изучения и производства сложных протеинов. Влад всегда отличался редкостным занудством и привык доводить любое дело до логического конца.

История, происшедшая с ним летом 1999 года в горах на границе Косова и Албании[5]5
  См. роман Дмитрия Черкасова «Балканский тигр» (Примеч. ред.).


[Закрыть]
, не давала биологу покоя.

Поэтому он начал интернет-дискуссию по интересующей его проблеме, разместив в сети свою страничку и оплатив ссылки на нее практически на всех крупных международных серверах. Одним из элементов оформления стала белковая цепочка внешне рядового экспресс-анализа, ничего не говорящая подавляющему большинству специалистов и понятная лишь тем, кто непосредственно занимался изучением поступавших с Балкан ампул с альфа-фета-протеином. Состав сложного органического соединения столь же уникален, как и отпечатки пальцев, так что Рокотов имел шанс заинтересовать своим обращением совершенно конкретных людей.

Причем ему было неважно, кто именно на него выйдет.

Он был готов к встрече даже с теми, кто захотел бы похоронить чрезмерно активного исследователя и пресечь обсуждение поднятой темы. Модем компьютера был подключен к телефонной линии небольшого деревообрабатывающего заводика, закрывшегося лет пять назад, но по причине всеобщего бардака в стране так и не отрезанного от услуг связи. Официально этого телефонного номера давно не существовало, он был внесен в реестр бездействующих, однако в реальной жизни напряжение в проводе сохранялось и районная подстанция исправно передавала сигналы на исходную матрицу. Помещение, где стоял телефон и куда могла ворваться группа ликвидаторов, просматривалось с помощью миниатюрной цифровой видеокамеры, посылавшей картинку на экран постоянно включенного ноутбука «IBM ThinkPad A21e Celeron 600»[6]6
  Портативный компьютер с диагональю экрана 15,1 дюйма.


[Закрыть]
, и было оснащено несколькими объемными датчиками, реагировавшими на любое движение. В случае появления в комнате посторонних датчики информировали об этом компьютер, который мгновенно включал систему записи изображения на лазерный диск.

Помимо всего вышеперечисленного, Рокотов подготовил незваным гостям еще несколько сюрпризов.

Из сотен сообщений, научных статей и рекламных слоганов Владислав вычленил материал, пришедший из США с обратным адресом Интернет-клуба. Неизвестный отправитель ничего конкретного не написал, прислав довольно абстрактные рассуждения о пользе сложных протеинов для лечения некоторых заболеваний и дополнив электронное письмо картинкой, на которой Рокотов узрел анализ аналогичного образца, сделанный на очень совершенной аппаратуре.

Переговоры с пользовавшимся псевдонимом «Serious Sam»[7]7
  Серьезный Сэм, персонаж известного комикса и герой одноименной компьютерной игры (англ.).


[Закрыть]
абонентом заняли восемь месяцев.

Обе стороны вели себя осмотрительно, выдавали строго дозированные порции информации и не спешили, отправляя сообщения раз в две недели. Как понял Рокотов, американец уже давно занимался биологией и, судя по точности вопросов и ответов, достиг на этом поприще изрядных высот. Правда, вычислить настоящее имя абонента не представлялось возможным.

Это вам не Россия, где настоящих специалистов можно пересчитать по пальцам. В Америке сотни университетов, наука финансируется весьма щедро, и список возможных кандидатов включал бы в себя тысячи фамилий. Поэтому Владислав даже не стал задавать наводящих вопросов, чтобы не спугнуть коллегу, а сосредоточился на обсуждении нюансов проблемы. Американец оценил деликатность русского партнера и в одном из своих сообщений поведал о попавших к нему в руки разработках новейшего биологического оружия, ориентированного на конкретную этническую группу и готового к полевым испытаниям.

Этнической группой, которую имели в виду создатели модифицированного вируса Лхасса[8]8
  Геморрагическая лихорадка, приводящая к внутреннему кровотечению и летальному исходу у 80% заболевших ею людей. Инкубационный период составляет 5-7 дней. Против большинства штаммов вируса Лхасса никаких лекарств не существует. Предположительно переносится обезьянами, однако абсолютно точных данных нет.


[Закрыть]
, были жители Ирака.


* * *

Хасан Таиф закашлялся, закрыл рот ладонью и отвернулся от стола.

Селим Сауди, исполнявший обязанности врача в поселке Эн-Хамир вот уже на протяжении пятнадцати лет, озабоченно покачал головой.

– Уважаемый, вы совершенно себя не бережете…

Пятидесятидвухлетний Хасан постучал себя ладонью по груди, прочистил горло и вытер выступивший на лбу пот.

– Со мной все в порядке.

– Я так не думаю, – мягко сказал Сауди. – Похоже на воспаление легких. Вы неважно себя почувствовали две недели назад, и за это время болезнь только прогрессирует. К тому же сегодня вы опять вставали с постели.

Старший в семье Таиф опустил глаза.

– Если вы не будете меня слушаться, – продолжил Селим, – то последствия могут быть печальными.

Хасан хрипло вздохнул.

Проблемы с легкими начались у него гораздо раньше, чем об этом узнал поселковый врач, еще в прошлом году, когда Хасан вместе с другими жителями Эн-Хамира тушил пожар на насосной станции, по которой нанесли удар американские штурмовики. Тогда он надышался парами пылавшей нефти и несколько дней ему было тяжело дышать. Даже спал вприглядку, просыпаясь каждые пятнадцать минут от того, что горло перехватывала ноющая боль.

Потом вроде бы все вошло в норму, лишь усталость накатывала гораздо раньше, чем это было до пожара. Но заботиться о своем здоровье не было ни времени, ни возможностей. В блокированном со всех сторон Ираке единственным условием выжить самому и прокормить семью оставался тяжелый труд от рассвета до заката. Надо было работать в поле, регулярно укреплять глинобитные стены дома, ездить в районный центр за талонами на молочные продукты, таскать воду из единственного в Эн-Хамире колодца, помогать односельчанам ремонтировать поврежденный бомбами нефтепровод.

Оба старших сына Хасана погибли пять лет назад от управляемой ракеты, сброшенной с британского истребителя и попавшей в здание школы, где проводилось общее собрание.

Тогда из-под обломков извлекли двадцать восемь трупов.

Еще сорок человек были ранены.

Британцы проводили патрульный облет приграничной зоны, и одному из летчиков не понравилось, что приземистое здание в центре поселка было слишком ярко освещено.

– Я попрошу, чтобы мне прислали немного аспирина, – Селим закрыл свою сумку. – А вам я настоятельно рекомендую больше не вставать.

Хасан Таиф молча кивнул.

Они оба понимали, что в просьбе врачу из отдаленного поселка скорее всего будет отказано. По законам военного времени все без исключения лекарства распределялись только между военными, сотрудниками службы безопасности и детскими больницами. Даже чиновники низшего и среднего звена не имели доступа к медикаментам.

Для исламской страны такое положение вещей было нормой.


* * *

Когда картина с альфа-фета-протеинами и боевыми вирусами приобрела более-менее законченные очертания, Рокотов не стал тянуть вола за хвост и приступил к подготовке поездки на место будущих испытаний биологического оружия.

Благо, с деньгами у него проблем не было, а за толстую пачку зеленых бумажек и в России, и в странах бывшего СССР могут сделать все что угодно. Так питерский биолог превратился в аспиранта Вильнюсского университета Лео Гурецкиса, откомандированного правительством «очень независимого» государства в помощь своим западноевропейским друзьям. Документы на имя Гурецкиса были подлинными, любая проверка через МИД или через университет подтвердила бы существование аспиранта Лео. Как это удалось сделать клерку из министерства внутренних дел Литвы, Владислава не интересовало. Он заплатил требуемую сумму, перепроверил данные Гурецкиса по независимому каналу, заставив своего старого приятеля из ГРУ послать соответствующий запрос, и благополучно отбыл в Бельгию. Там он явился в представительство «Врачей без границ» и предъявил ворох бумаг, из которых следовало, что прекрасно говорящий по-французски литовский аспирант направляется в распоряжение профессора Мерсье, с которым год назад была достигнута договоренность о полевой стажировке прибалтийского ученого.

Помимо всего прочего, у Рокотова был дополнительный стимул временно покинуть родной город.

Влада всегда отличала активная жизненная позиция, и когда он увидел, как трое полупьяных ментов затаскивают в «канарейку» с надписью «35-й отдел милиции Санкт-Петербурга»[9]9
  Напоминание для озабоченных сохранением престижа МВД граждан: все фамилии, номера отделов милиции, звания и должности являются вымышленными.


[Закрыть]
на борту онемевшую от такого беспредела молоденькую симпатичную девчушку, вмешался и разбросал мусоров по асфальту. Выбив им зубы, переломав руки и отшибив мужское достоинство.

Прохожие поддержали Владислава аплодисментами, однако один из них не удержался и сфотографировал биолога, когда тот стоял над поверженными правоохранителями.

Занятый своими делами Рокотов этого не заметил…

А подловатый фотограф, трудившийся в «Агентстве репортерских расследований», примчался к руководителю этого самого агентства Косте Андрееву, взахлеб поведал о происшедшем, и они на пару отправились прямиком в ГУВД, дабы настучать на расправившегося с ментами-алкоголиками парня и получить очередную грамоту за «помощь милиции».

Размечтавшийся Андреев даже начал всерьез говорить об ордене, который ему «обязаны дать» за выявление столь опасного преступника.

Снимок Рокотова был оперативно, в тот же день, разослан во все питерские и областные отделы милиции, и поимка изображенного на нем лица стала только делом времени.

Покалеченные и протрезвевшие милиционеры по указке своего начальства давали интервью и врали, как они втроем пытались задержать многочисленную банду скинхэдов, вооруженную обрезками арматуры и почему-то самурайскими мечами. Тема борьбы с «бритоголовыми» входила в моду, и «откровения» мусоров перепечатали почти все псевдодемократические газетенки…

Информацию о том, что его активно и профессионально ищут, Влад получил от Гоблина[10]10
  См. романы Д. Черкасова «Косово поле. Эпизод второй: Россия», «Шансон для братвы» и пр. (Примеч. ред).


[Закрыть]
, подвизавшегося на ниве криминальной журналистики, и счел разумным на несколько месяцев покинуть берега Невы.


* * *

Выкрашенный светло-коричневой краской и потому почти неотличимый от окружавшего его пространства бронетранспортер LAV-25[11]11
  Плавающий бронетранспортер с колесной формулой 8x8, вооруженный 25-мм автоматической пушкой и 7,62-мм пулеметом. В передней части машины смонтированы два четырехствольных гранатомета для постановки дымовых завес. Боевая масса 13,4 т, экипаж 3 чел., десант 6 чел., двигатель 6V-53T мощностью 275 л. с, максимальная скорость движения по шоссе 100 км/ч, на плаву 10 км/ч. Запас хода 668 км.


[Закрыть]
перевалил через пологий бархан, съехал в небольшую низинку и остановился.

Майор Берт Александр похлопал механика-водителя по плечу:

– Теперь ждем.

Устроившийся в кресле наводчика лейтенант Роберт Слоун припал к окулярам перископа.

Через пару минут на гребне соседнего бархана появилась затянутая в пустынный камуфляж троица, ползком преодолела открытое пространство и, не обращая внимания на БТР, скрылась за нагромождением валунов у подножия невысокой скалы.

– Первая группа прошла, – доложил Слоун.

– Время, – майор нажал на кнопку секундомера, начиная отсчет.

Вслед за первой троицей на откос взобралась вторая, ведомая здоровенным негром с пулеметом AS 70/90[12]12
  Итальянский пулемет, созданный на базе автоматической винтовки AS 70/90. Калибр 5,56 мм (стандартный патрон НАТО SS109 5, 56 х 45), начальная скорость пули 930 м/с, темп стрельбы 800 выстрелов в минуту, прицельная дальность 800 м, емкость магазина 30 патронов, длина ствола 465 мм, общая длина 1000 мм, снаряженная масса 6, 06 кг. Так же предусмотрена стрельба 40-мм винтовочными гранатами, которые надеваются на пламегаситель ствола.


[Закрыть]
в руках.

Лейтенант Слоун нервно облизал губы.

Он совсем недавно закончил военную академию в Уэст-Пойнте, и командировка в расквартированное на границе с Ираком подразделение «зеленых беретов», входящее в состав международного контингента, было его первым заданием. От его результатов и от характеристики майора Александра зависела вся дальнейшая карьера Слоуна. Если всё пройдет успешно, лейтенант мог рассчитывать на быстрое присвоение очередного звания и выбор места службы, ежели нет – следовало готовиться к отправке в отдаленный гарнизон на Аляске. Или того хуже – в Центральную Африку, где бравых американских вояк с завидной регулярностью отлавливали местные жители и готовили из них какое-нибудь вкусное национальное блюдо.

По сравнению со службой в Сомали или Руанде полгода в Саудовской Аравии представлялись просто-таки необременительной прогулкой.

Американская и британская авиация каждый день обрабатывала с воздуха демилитаризованную зону, не подпуская к границе даже патрули иракской милиции; в пустыне рассредоточились несколько десятков дивизионов артиллерийских установок, в Персидском заливе курсировали линкоры и крейсера, готовые в любую секунду накрыть нужный квадрат сотнями реактивных снарядов и тяжелыми ракетами «Томагавк». Передовые части миротворцев подпирали пехотные дивизии десяти стран и парочка танковых корпусов. А при самом неблагоприятном раскладе, на случай, если бы Саддаму пришло в голову начать массированное наступление, новоизбранный американский президент, отличающийся тупостью даже на фоне своих недалеких сограждан, был готов отдать приказ о нанесении точечных ядерных ударов.

Прилетев на Ближний Восток лейтенант Слоун, и так воспитанный в сверхпатриотическом духе, окончательно убедился в том, что его страна действительно играет решающую роль во всех мировых событиях.

Несмотря на собственное показное благополучие, держащееся на миллиардах баррелей нефти, аравийцы и кувейтцы относились к американцам крайне почтительно и даже с некоторой опаской. Янкесам позволялось то, за что гражданина любого другого неисламского государства выставили бы из страны в двадцать четыре часа. Парни с эмблемой звездно-полосатого флага на левых рукавах пятнистых курток в открытую потягивали пивко, сидя под зонтиками местных кафетериев, бродили по улицам, помахивая свернутыми в трубочку журналами с голыми девицами на обложках, и регулярно задирали прохожих. Местная полиция делала вид, что ее все происходящее не касается. Дружба с могущественным заокеанским партнером была гораздо важнее, чем возмущение нескольких правоверных, которых американские «защитники» едва не задавили своими огромными джипами или походя отбросили в канаву, когда те попытались сделать им замечание…

Замыкавший вторую тройку невысокий крепыш с торчащими из рюкзака темно-зелеными цилиндрами гранатометов М72А1[13]13
  Раздвижной одноразовый гранатомет калибра 66 мм. Масса гранаты – 1 кг, начальная скорость гранаты 150 м/сек., прицельная дальность 200 м. Длина гранатомета в сложенном состоянии 655 мм, в боевом 893 мм, масса 2,36 кг.


[Закрыть]
немного отклонился в сторону, пробежал по низинке до выступавшего из песка серого валуна и залег, направив ствол базуки на нагромождение камней, где скрылась первая группа.

Майор Александр поморщился и поставил галочку напротив фамилии Рипли.

Рядовой слишком долго находился на открытом пространстве, и в реальном бою его давно бы снял затаившийся у скалы снайпер. К тому же гранатометчик вышел на позицию в одиночку, что противоречило здравому смыслу. При атаке несколькими одиночными противниками он смог бы отстреливаться только из пистолета КР-9чАМР[14]14
  Калибр 9 мм, длина ствола 76,2 мм, масса снаряженного 1,13 кг, начальная скорость пули 290 м/сек., емкость магазина 20 или 36 патронов, прицельная дальность – 50 м, скорострельность 35-50 выстрелов в минуту.


[Закрыть]
, не используя свое основное оружие, и был обречен та поражение.

– Ковбой, – буркнул механик-водитель, ко торому, видимо, пришла в голову аналогичная мысль.

Лейтенант Слоун оторвался от окуляров перископа и вопросительно посмотрел на Александра. Ригши входил в его группу, и просчет подчиненного автоматически отражался на Роберте.

– Техасский парень, – майор пожал плечами. – Проведете с ним дополнительные занятия по тактике.

– Ясно, – лейтенант вернулся к наблюдению.

Негр с пулеметом достиг нагромождения камней и скрылся в проходе между скалой и ноздреватым куском туфа в форме пирамиды. Через секунду полыхнула вспышка сигнальной мины.

– Один есть, – спокойно констатировал Александр.

Напарник «погибшего» распластался на песке и выпустил длинную очередь в сторону возможной засады. Парафиновые[15]15
  На тренировках американские «зеленые береты» и спецназ морской пехоты используют патроны с мягкими парафиновыми пулями, позволяющими реально оценить кучность огня и попадания в противника. Такая пуля причиняет достаточно сильную боль, но, естественно, не ранит. Иногда для усиления эффекта от тренировки и для того, чтобы приучить солдат к опасностям настоящего боя, в магазин с тренировочными патронами вкладывается один боевой.


[Закрыть]
пули размазались о камни, оставляя на них белесые полосы.

Рядовой Рипли решил поддержать товарища и произвел навесной выстрел из своего гранатомета. Болванка с краской плюхнулась аккурат возле выщербленного утеса и забрызгала пространство в радиусе десятка метров[16]16
  Тот, на кого попадает краска из учебной гранаты, считается раненым или убитым, в зависимости от области окраски тела.


[Закрыть]
.

На площадке у самой верхушки скалы шевельнулась темная масса, и через секунду Рипли получил удар парафиновой пули в грудь.

– Два, – майор причмокнул.

Последний оставшийся «в живых» спецназовец перекатился за каменную гряду и открыл беспорядочный огонь по затаившемуся наверху снайперу.

Но стрелок уже успел отползти назад в мертвую зону.

Из-за валуна в двадцати шагах от автоматчика приподнялась темная фигура и бросила небольшой шарик имитационной гранаты. Когда тот ударился о камень, хлопнул приглушенный взрыв и спецназовца окатило оранжевой водо-эмульсионкой.

– Черт! – вопль перепачканного с ног до го ловы «убитого» был слышен даже в бронетранспортере.

– Минута сорок восемь, – Александр остановил отсчет времени и поставил жирный крест в ведомости. – Неплохо. Капрал Гэррей подтянул своих бойцов. Теперь, лейтенант, дело за вами…


* * *

После ужина измученные дневной жарой обитатели лагеря обычно садились в кресла под навесом, потягивали сок или минеральную воду и обсуждали политические и научные вопросы. Эти ежевечерние беседы помогали снять копившееся неделями напряжение и немного скрашивали бестолковое ожидание решения чиновников из ООН.

И совершенно естественно, что сотрудники организации «Врачи без границ» не могли обойти своим вниманием известие о судебном процессе над бывшим президентом Югославии, откровенно проданным новым «демократическим» правительством республики Гаагскому трибуналу.

Мнения разделились почти поровну: профессор Мерсье, Рокотов, испанец Рауль Орейра и бельгиец Франсуа Будвиль высказывали сомнения в законности действий премьер-министра Сербии, а швейцарцы Летанкур и Готтар, поддерживаемые англичанином Майклом Атмором, итальянкой Доменикой Отис и ассистентом главы миссии Сесиль Кузу настаивали на правильности поступка Зорана Джинджича и не скрывали своей радости от «торжества международного правосудия».

Выдача Милошевича в обмен на обещания западных кредитов и лояльность со стороны Госдепартамента США Владислава не удивил. Что из себя представляла демократическая оппозиция в Сербии и Черногории, он знал хорошо: наслушался от бойцов, сражавшихся с ним плечом к плечу на границе с Косовом, и насмотрелся во время своих визитов в Белград к законной супруге Мирьяне.

Верхушка объединений, возглавляемых Куштуницей, Джинджичем и Драшковичем, являла собой кучку обычнейших корыстолюбивых подонков, столь же далеких от настоящей демократии, как, например, от передовых достижений современной астрофизики.

Единственными непреходящими желаниями сербских оппозиционеров были жажда денег и жажда власти.

Причем одно напрямую зависело от другого.

Куштуница и компания рвались наверх для того, чтобы начать без помех набивать собственные карманы. Получаемых на «борьбу с режимом» денег было немного, хватало лишь на скромный домик в Альпах и какой-нибудь задрипанный «мерседесик» Е-класса. А хотелось пошиковать, покататься на восьмиметровых «линкольнах», пожить во дворце, якобы невзначай продемонстрировать окружению бумажник с ворохом золотых кредитных карт, поручковаться с европейскими и американскими лидерами, вальяжно пройтись мимо строя почетного караула. В общем, мечты у демократов были довольно примитивные. И пути их осуществления – тоже. Самым простым способом заслужить благорасположение «цивилизованного» мира было выступление против законно избранного президента. Пустые словопрения на митингах и обвинения Милошевича во всех смертных грехах ничем оппозиционерам не грозили, принося лишь дополнительные финансовые вливания и аплодисменты западных социалистов.

«Бархатная революция», случившаяся в Югославии осенью 2000 года, стала неожиданностью как для команды Слободана, так и для псевдодемократов. Несколько дней Куштуница с Джинджичем не знали, что им делать. К реальной высшей власти в стране они не были готовы. Поэтому, получив в руки бразды правления, они принялись действовать так, как привыкли за все прошедшие годы. То есть – начали грызться между собой и проталкивать на государственные посты своих соратников, полностью игнорируя интересы не только сербского и черногорского народов, но и интересы коллег по объединенному оппозиционному фронту.

Конец междоусобице положили американцы, испугавшиеся того, что свежеизбранный глава государства не усидит в своем кресле больше двух недель. Госдепартамент в срочном порядке подготовил рекомендуемый список сербского правительства и послал в Белград своего спецпредставителя Строуба Тэлбота. Тэлбот вручил бумаги Куштунице и Джинждичу и разъяснил, что делать. Те взяли под козырек и принялись с огоньком проводить в жизнь указания своих настоящих хозяев.

Американцы не учли только двух вещей – истинных размеров рвения Зорана Джинджича и всей глубины его желания выслужиться. Куштуница был поспокойнее, но, в отличие от сербского премьера, не обладал реальными полномочиями, выступая больше как декоративная фигура.

Джинджич воспринял декларативные требования Гаагского трибунала по бывшей Югославии как руководство к действию и 28 июня 2001 преподнес западным европейцам Милошевича на блюдечке с голубой каемочкой. После чего уставился на Госдеп США и стал ждать поощрения в виде ста миллионов долларов.

Аналитики в Вашингтоне схватились за головы.

Премьер-министр Сербии сработал по известной поговорке: «заставь дурака Богу молиться, так он себе лоб расшибет» и создал очередную проблему.

Ибо одно дело – поливать грязью находящегося под домашним арестом в Белграде бывшего «диктатора», не опасаясь никакой ответственности за свои слова, и совсем другое – проводить юридические процедуры и доказывать совершение Слободаном тех или иных преступлений. Далеко не все члены международного трибунала были уверены в виновности экс-президента, а структура дознания, принятая в Голландии, предполагает подтверждение обвинения только вещественными доказательствами.

Одних слов «свидетелей» недостаточно.

Более того – за неделю до исторического полета Милошевича по маршруту Белград-Гаага международная комиссия по расследованию этнических преступлений в Косове, состоящая из признанных специалистов в области судебной медицины, вынесла окончательный вердикт об отсутствии в крае каких-либо массовых захоронений мирных жителей и всяческих следов чисток в отношении албанцев. Фактически, обвинения международного трибунала в части «зверств сербской армии в Косове» рассыпались.

– И все же нельзя отрицать, что сербы убивали боснийских мусульман в Боснии и жителей Хорватии, – Майкл Атмор говорил по-французски с твердым английским акцентом. – Есть фотоматериалы, видеозаписи…

– Я с ними знаком, – Франсуа Будвиль поднял бокал с красным вином и посмотрел сквозь него на закатное солнце. – Два года работал… К сожалению, подлинность того, что на них изображено, вызывает большие сомнения. Можно лишь констатировать, что люди, одетые в форму сербской армии, расправляются с невооруженными гражданами. Являются ли виденные мной убийцы сербами, а не переодетыми хорватами или боснийцами, неизвестно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю