Текст книги "Верравия. Рассказы (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Билик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Последний синоптик

Гном остановился, пытаясь отдышаться. Позади еще слышались голоса тварей, смываемые волной-убийцей, которая не могла бы возникнуть в этих тоннелях. Не могла, если бы рядом не было могущественного синоптика – Зубайта Булькающего. Но все же тревога не оставляла его. Никогда прежде он не видел подобных существ. Эти… эти… гном даже не знал, как назвать то, что увидел… в общем, они смотрели на него своими серыми пустыми глазами, когда вода достигла потолка. Они не умирали под водой, хотя никто из них не сотворил заклятия «Искусственных жабр», не надел обруч «Дельфина» и не выпил эликсир «Подводного дыхания». Или напротив, воздух был им не нужен, потому что они оказались уже давно мертвы.

Слишком долго он проводил исследования, отрекшись от всего мира. Понадеялся на охранные башни, защищающие его от непрошенных гостей, не подумав, что есть те, для кого смерть не такое уж страшное обстоятельство. Теперь лаборатория на берегу подземной реки, которую он возводил около сорока лет, разрушена, а все его труды обратились в прах.

Но не это больше всего волновало Зубайта. Ему было всего четыреста три года, для гнома вообще не возраст. Создаст более успешный центр для своих исследований, с хорошей обороной в виде рва, что будет выходить из берегов и затапливать атакующих. Надо лишь восстановить энергию Сферы, которую он сейчас почти полностью потратил на этих уродцев и… выжить.

Синоптик с тревогой осмотрел доспех – нет, длинное копье не пробило наплечник. Хорошо, что он всегда полагался не только на собственную магию, но и на более весомые аргументы в боях – длинный, по гномьим меркам, меч Рассекателя. Именно благодаря ему удалось отбиться… Ну и еще кое-чему.

Только что теперь делать? Зубайт сжал пальцы в кулак и потер перстнем себе бороду. Неизвестно, что происходит теперь в Шальте. Да и добраться теперь до него не представляется возможным. Как понял синоптик, твари пришли именно со стороны города. Что же тогда? Решение пришло молниеносно и ошеломило своей простотой. Зубайт начал соображать, где сейчас находится.

Он пробежал длинный тоннель с тремя переходами, потом повернул направо, миновал узкий длинный проход и столкнулся с Ним. Гном стоял, широко расставив ноги, с посохом в одной руке и мечом в другой. Зубайт почувствовал, как его будто окатило волной жара, лич принялся колдовать. В подтверждении догадки синоптика посох коротко вспыхнул и погас. Магия не подействовала на одного из самых сильных волшебников подземелья, но все же Булькающий ужаснулся. Умертвие колдовало. Пусть самой глупой ментальной магией, которая не могла подействовать на Зубайта, но сам факт пугал.

Синоптик нервно покрутил большим пальцем надетое кольцо, но почувствовал, что Светоч еще не восстановился. Сфера? Он сжал артефакт и понял, что энергии недостаточно. А лич все приближался. Зубайт не мог сказать, что ему не было страшно. Синоптик боялся как никогда. Он даже мог объяснить причину своей паники – ужас и связанные с ним эмоции обычно возникают перед необъяснимым, неподдающимся логике – но вот только голова все понимала, а сердце продолжало по-заячьи трепыхаться в груди. Зубайт убрал сферу и вытащил из-за спины боевой длинный меч. Что ж, настала пора показать этому недобитку, что значит связаться с настоящим гномом.

Булькающий пошел вперед, на ходу накладывая на себя рунические заклинания: «Водное ограждение» – снижение урона от рубящих атак, «Созвездие Кита» – повышение на треть выносливости в течение следующего часа, «Речной заслон» – снижение на половину урона от критических атак. Кинул на приближающегося лича «Коррозию», что снижала на пятую часть процент брони. Хотел бросить «Иссушение», что лишало организм врага любой жидкости, убивая или повреждая его. Но потом опомнился, что умертвие уже давно отдало Отцу душу, так что на него подобное вряд ли подействует.

Маны оставалось еще достаточно, чтобы несколько раз хорошенько вдарить по личу, но Зубайт решил не торопиться. За свои прожитые годы синоптик уже научился терпению и теперь рисковать не собирался. Надо еще будет посмотреть, как умертвие отреагирует на его меч.

Мертвяк прервал размышления Булькающего довольно грубо и бесцеремонно, ударом слева попытавшись отделить голову от туловища самым незамысловатым образом. Зубайт молниеносно присел, легко уходя от удара, и серьезным взглядом проводил клинок, летящий в сторону стены тоннеля. Синоптик был довольно ловким, впрочем, как и многие представители его рода. Булькающего всегда веселило, что люди любят говорить про гномов, как о неуклюжих увальнях, совершенно забывая, кто лучшие в мире ювелиры, рудознатцы и оружейники. А ведь для таких дел нужна недюжинная ловкость.

Лич сделал обратно движение, теперь меч, попади он в Зубайта, нанес бы намного меньше урона, да и этого не случилось – синоптик увернулся и на сей раз. Более того, на прощание наградил мертвяка неплохим тычком клинка. Тут же Булькающий понял, что несмотря на «Коррозию» доспехи лича оружием пробить довольно трудно и лучше всего целиться в сочленения. Вот только умертвие явно не хотело, чтобы Зубайт убил его снова. Пришлось применять магию.

«Гейзер» тонкими голубыми струйками сорвался с пальцев гнома, ушел в недра земли и вырвался мощным фонтаном прямо из-под ног мертвеца. Лич взлетел под самый потолок, хорошенько приложившись об острые сталактиты, и упал уже на услужливо подставленный меч Зубайта. Но и после самого сильного заклинания из арсенала синоптика, сероглазый гном не собирался повторно расставаться с жизнью, а снова поднялся на ноги.

Булькающий нахмурился, тратил он ману гораздо быстрее, чем она восстанавливалась. Но на пару фокусов у него еще сил хватало. Несколько раз отклонившись от ударов лича, Зубайт вытянул руку, растопырив пальца, и применил «Поток воды». Из ладони ударила мощная струя, не причинившая мертвецу особого вреда, но сбившего того с ног. А только этого проворный гном и добивался. Подскочив к личу, он мощными ударами по шее заставил того безжизненно, как казалось Булькающему, застыть.

Синоптик убрал клинок и наклонился над поверженным врагом, внимательно рассматривая напавшего. Этот был больше похож на гнома, чем та свора уродцев, что набросилась на Зубайта ранее: потемневшая кожа, запекшаяся рана на шее, от которой, скорее, бедолага и умер, потрепанная броня, но неплохой посох и меч. Больше всего Булькающего удивили глаза. Даже после смерти они клубились густой серой мглой, будто внутри мертвяка жгли сырой тонкий хворост.

– Я думал, что после смерти глаза у вас становятся самыми обычными, – не думая о брезгливости, синоптик повернул голову поверженного, рассматривая рану.

На возглас Зубайта мертвец ответил быстрым движением вперед и хрустом челюстей. Гном закричал от боли и отдернул руку с окровавленным пальцем. Кожа на нем была практически вся содрана, а кольцо, его драгоценный Светоч, исчезло. Скрылось в мерзкой пасти мертвой твари.

– Отстань! – Булькающий выбросил вперед еще один «Поток воды» и стал отступать.

До него вдруг дошло. Этих тварей нельзя окончательно убить. Что бы ни произошло, они вновь встают, возрождаются благодаря проклятой мгле, струящейся из глаз. Синоптик бежал, все дальше и дальше, вымарывая юшкой путь за собой – теперь кровью залило всю кисть. Только когда мана почти полностью восстановилась, он догадался наколдовать «Целебный туман» – единственное заклинание школы Восстановления, которое знал. Вообще оно было нацелено на группу, поэтому лечило на большом расстоянии от призывателя, но все же капельки влаги, что стали оседать на гноме, свою задачу выполнили – палец покрылся сначала белой жидкостью, а потом и твердой запекшейся корочкой.

Зубайта немного трясло, но он решительно шел вперед. Теперь синоптик знал направление своего пути. Будучи гномом умным, Булькающий уже догадался, что в одиночку ему здесь не выжить. Да и не должны мертвяки получить самую ценную вещь, что была у него – могущественную Сферу. Это для глупых волшебников, что охотились за Зубайтом, она лишь оружие разрушения, но если взглянуть повнимательнее…

Синоптик встряхнул головой, надо подумать о самом насущном. Итак, три коридора, один проход, большой перекресток. Значит, надо повернуть направо, именно та дорога ведет его к старой знакомой Тлайтли Недротряске. Гномиха была вздорной женщиной, сильнее Зубайта охраняющая свой покой и научные секреты, но все же когда-то, давным-давно, они были почти друзьями. В любом случае, кроме Тлайтли идти было не к кому – чем дальше синоптик двигался по тоннелям, встречая умертвий, тем больше утверждался в мысли, что Шальт если не разрушен, то как минимум осажден. А вот обитель Недротряски может быть в целости, ведь почти никто не знал, где она находится.

На весь путь Зубайт потратил половину дня. У гномов, всю жизнь проведших под землей, биологические часы были выработаны с точностью до минуты. Поэтому в затраченном на дорогу времени Булькающий не сомневался. Его беспокоил палец, который после многочисленно примененного «Целебного тумана» вроде и зажил полностью, но кожа теперь стала странного серого, почти пепельного цвета. Возможно, из-за этого Зубайта все больше знобило, а от каждого малейшего ветерка его пробирала такая дрожь, что на звук постукивания его зубов должны были сбежаться многочисленные мертвецы.

Последние встречались гораздо чаще, чем хотелось бы гному. Но теперь он был умнее. Зубайт не пытался вступить с ними в равную схватку, а старался отбросить личей и мертвых воинов с топорами подальше, применяя в основном «Поток воды», а реже мощное, но забирающее почти всю ману «Цунами». Один раз, попав в окружение, пришлось использовать Сферу. В руках такого мастера как Булькающий эффект был потрясающий. Удар волны, разошедшийся во все стороны, не просто «убил» неупокоенных, а перемолол их кости вперемешку с доспехами. Но все же гном не питал иллюзий, мертвых не прикончить, как бы он ни старался. Надо просто добраться до Тлайтли, а вместе они что-нибудь придумают.

Когда показался знакомый прямой коридор, ведущий в огромную залу с высокими колоннами, за которой и располагался крохотный дворец Недротряски, Зубайт чуть ли не взвыл от восторга. Он на нетвердых ногах уже побежал вперед, выскочил в знакомую ападану и застыл от ужаса. Вдалеке, у крохотного входа, ведущего в обитель Тлайтли, виднелись несколько фигур. Гномы ходили взад-вперед, подолгу останавливаясь и глядя в одну точку, не видя и не слыша ничего вокруг. Булькающий стал пятиться назад, не сводя взгляда с неупокоенных. Если они пробрались сюда и безнаказанно позволяют стоять себе у входа во дворец Недротряски, то его старой знакомой больше нет. Вернее, в том привычном понимании, к которому привык Зубайт. Больше всего синоптик боялся, что сейчас Она выйдет сюда, и гном увидит Тлайтли – мертвую, ужасную, обращенную.

Булькающий бросился со всех ног и бежал, пока ему не перестало хватать воздуха, а ноги не стали совсем ватными. И он свалился, точно подкошенный. Больше всего ему хотелось плакать, кричать от отчаяния, яростно бить кулаками по стенам, но ему не дала этого сделать Сфера. От падения артефакт вытряхнуло из мешка и он, точно маленький мячик из кожи, который пинают гномы-мальчишки лет по пятьдесят, покатился вперед. И внезапно у Зубайта открылось второе дыхание. Со звериным рыком и невесть откуда взявшимися силами он рванул вперед, сначала на четвереньках, а потом и поднявшись на ноги, преследуя Сферу. И только когда та снова оказалась у синоптика, Булькающий прижался спиной к стене и попытался отдышаться.

– Нет, я не сдамся, – сказал он в пустоту, – вы отобрали Светоч, но не получите мою малышку, никогда. Никогда.

Зубайт понимал, что с ним происходит что-то плохое. Возможно из-за этого проклятого укуса мертвяка, но теперь он не собирался сдаваться. Надо сделать так, чтобы Сфера не попала в руки неупокоенных. Даже если те не смогут использовать ее на полную мощность, то это все равно слишком сильное оружие в руках мертвецов.

– Отец, помоги и направь… – стал шептать молитву Булькающий, которую говорил, наверное, в последний раз лет двести назад.

Он произнес всего одну строчку и тут же остановился. Нет, гном не забыл «Хвалу Отцу». Такое, как ковка боевого молота – один раз научишься и не забудешь больше никогда. Просто к Зубайту пришел ответ на вопрос: «Что делать?», который оказался на поверхности. Путь наверх, созданный Отцом со множеством закрытых дверей. К нему был «Ключ от проходов», торжественно подаренный деду Дриина и благополучно потерянный. Поэтому остался лишь основной вход сверху, который вел широкими кольцами вниз. Он должен выбраться отсюда. Пустыня ему не страшна – все-таки он синоптик Воды, надо лишь добраться до Тойрина. Он сможет призвать на помощь драманов. Они никогда не жаловали гномов, но против хорошей драки противиться не будут. Тем более если намекнуть им про подземные сокровища.

Зубайт Булькающий не стал больше ждать ни секунды. Он понимал, что с каждым прошедшим часом чувствует себя все хуже и хуже. Ему предстояло пройти через само Средоточие, а гном даже не знал, кто им сейчас владеет. Синоптик бежал, часто переходя на шаг, пытаясь отдышаться, и снова ускоряясь. Теперь его съедал изнутри невероятной силы жар, но пот, что тек по его вискам, оставался холодным. Больше всего Зубайт боялся, что он упадет посреди тоннеля.

Но через несколько часов впереди показался свет, от которого заслезились глаза. Булькающий не любил сюда приходить – гномы по какой-то своей причуде превратили великий дар Отца в самое гибельное место. Зубайт с тревогой взглянул вниз, и сердце его ушло в пятки. Все оказалось, как он и предполагал. Хотя, как могло быть по-другому? Если мертвяки заполонили дальние тоннели, то значит, они овладели «сердцем» подземелья.

Булькающий нахмурился, оглядев дальний конец «острова». Именно там, чуть в стороне, находилась запертая дверь, напрямую ведущая наверх. И именно там толкалось больше всего мертвяков. Да не тех, что встречал Зубайт в тоннеле, а невероятных размеров с ужасающим оружием. Синоптик цыкнул и покачал головой. Да и все равно у него не было «Ключа от проходов», потому дальний ход не имел для Булькающего смысла.

Вместо того Зубайт тихонько спустился вниз и пошел к огромному водопаду. Гном с нетерпением взошел под его воды, но капли влаги не принесли долгожданного облегчения, внутренний жар напротив, стал все более нестерпимым, зато взору синоптика открылся широкий, ведущий наверх тоннель.

Теперь идти было не просто трудно, а невообразимо тяжело. Зубайт вспомнил байку, что рассказывал ему еще дед, про гномиху с невероятно гнусавым голосом, которую так и называли Гнусавочка. Ее заколдовала одна из волшебниц, превратив сначала ноги в хвост, а потом сжалившись и вернув все как было. Только после этого каждый шаг давался Гнусавочке с невероятной болью.

Раньше гнома эта история всегда веселила (нет таких заклинаний в школе Изменения, чтобы частично превратить конечности в нечто другое), но теперь он ощущал подобное. Иногда ему приходилось подолгу останавливаться, все еще прислушиваясь к своим ощущениям – он не мог понять, жив еще Зубайт Булькающий или уже превратился в страшное умертвие. Но проходило время, он вспоминал о своей цели и решал, что ничего еще не потеряно.

Единственным положительным моментом было почти полное отсутствие мертвяков. Поначалу попалось несколько, но чем дальше поднимался синоптик, тем реже неупокоенные встречались. По разумению гнома, все было верно – личи и им подобные намеревались установить свою власть в тоннелях, а верхняя часть, выходящая к пустынным землям, им была ни к чему.

Когда на Зубайта дохнуло горячим сухим воздухом, а на зубах захрустел песок, гном не поверил, что добрался. Он тупо пялился на открытые ворота, которые потеряли родной цвет и стали однородно желтыми – такой проход и снаружи не сразу заметишь – и Булькающему хотелось плакать. Гном понимал, что не дойдет до берега, с которого уже виден Тойрин. Не сможет. Его силы почти иссякли. Но единственное, чем всегда славился Зубайт – голова, еще продолжала работать.

Сферу не должны найти. А что для этого нужно? Спрятать ее там, где никто и никогда не пройдет. Подальше от основных путей. «Ключ от проходов» утерян, значит, и в самих проходах необходимости больше нет. Булькающий, почти не чувствуя конечностей, стал спускаться по широкой лестнице сбоку. Хватило его лишь на два пролета, когда он понял, что на следующей ступени он попросту споткнется и полетит кубарем вниз.

Зубайт осмотрелся вокруг и увидел небольшой проход, к которому и побрел. Его вниманию открылась большая приплюснутая зала с пустым, точно ждущим его постаментом. Синоптик добрел до нее, положил сверху Сферу и повернулся ко входу, чтобы не быть застигнутым врасплох. Он бережно положил руки на артефакт и создал легкую «Завесу жизни». Обычно новые заклинания Зубайт Булькающий оттачивал долго, как кузнец удар за ударом выковывает меч, но теперь ни сил, ни времени попросту не оставалось. Синоптик Наводнения сотворил чары, что должны были обрушиться на мертвого противника бешеной волной. И сразу после этого гном решил, что он сделал все, что мог. Он защитил Сферу, спрятал ее, сохранил.

Жизнь в глазах Зубайта Булькающего последний раз мигнула ярким, падающим метеоритом и пропала. Обессиленное тело не успело упасть, потому что именно в этот момент серая мгла вспыхнула и поползла вверх, обжигая надбровные дуги. Но все же синоптик не превратился в многочисленную массу неупокоенных. Ненависть к мертвецам и страх оставить Сферу без внимания были так сильны, что даже после смерти гном не ушел патрулировать тоннели или стоять близ Средоточия. Зубайт Булькающий, последний синоптик из всех, остался возле артефакта в ожидании того смельчака, что попробует отобрать Сферу.

Последний эон Хло

– Последний претендент в этом цикле. Некто Хлоэ́рль ХарИ́тон Ле́рли.

Гегемон первого порядка Аа́рль Вол Дии́мер, растолстевший до такой степени, что походил больше на гнома, нежели на фейру, стукнул кериконом о землю и поднял руки к небу, призывая Матерь-природу в свидетели.

Последний претендент в тиирском цикле, который по летоисчислению имперцев составлял восемь полных зим, когда реки сковывает льдом, а деревья полностью лишаются одежд, дрожащими руками потрогал набедренную повязку. Хло чувствовал себя очень неуютно перед всеми родами – почти голый, худой, нескладный. Фейры уже давно влились в культуру верравийцев, носили одежду, разговаривали на всеобщем языке, даже воевали на стороне молодого императора Кериеля Аттелона при восстании западных провинций. Но при прохождении эонов, когда мальчик становился не просто мужчиной, а воином, традиции требовали соблюдения всех приличий. Чтобы некто стал кем-то, имел право упоминать всех предков до девятого колена в имени, а не только отца и деда.

Учитывая, что род у Хло был одним из самых древнейших, у мальчика попросту не было выбора. Хотя и отец, один из самых уважаемых эонаров, красивейший мужчина из фейр, волновался сейчас не меньше. Он стоял у самого края поляны, нервно хрустя длинными пальцами. Напряжение возле него порождало магическое беспокойство, но все же эонар старался себя сдерживать.

– Братья мои, – Аарль встал перед Хло.

Пятеро гегемонов третьего порядка присоединились в Вол Диимеру, встав по кругу. Теперь их сила слилась вместе. Они могли создавать величайшие из известных заклинаний, какое бы не смогли сотворить поодиночке. И Хло почувствовал это. Сила захлестнула его, в десятки раз превысив возможности претендента.

– Некто покажет, что умеет, и достоин ли, чтобы его допустили к самому главному эону. Войдя в гармонию с тем, что вокруг, создавая творения Леса, сотворив Зверей и Птиц, познавая силы Природы и услышав звук Ветра, мы познаем себя.

Сотни голосов вплелись в один. Гегемоны всех порядков, эонары и эонарики, дети без имен и претенденты повторяли старую мантру, указывающую путь исконного населения Тиире. А когда все закончилось, эон начался по-настоящему.

– Внемли, – сказал первый из пятерки, самый молодой из всех стоявших в кругу гегемонов…

Это был Карргль, один из первых учеников отца. В какой-то момент Хло даже показалось, что фейра ему подмигнул. Однако несмотря на расположение, никаких поблажек не возникло. Движения Карргля были порывистые, чуть дерганные, но уверенные. Он походил на имперского художника, который приезжал к ним два цикла назад. По иронии судьбы, гегемон создавал именно то, что погубило живописца.

Как только материализовалась толстая шершавая нога, Хло начал действовать. Наверное, его взмахи выглядели излишне торопливыми – с другой стороны, никто из проходящих эоны не мог похвастаться полным хладнокровием. Фейра поднимал руки от самой земли, роняя магические сгустки и вытягивая пальцами длинные, сочно-зеленые стебли. Вентарь выходил немного непропорциональным, с жиденьким основанием, но Хло даже не думал ничего исправлять. Время заканчивалось.

Карргль уже творил «коробочку» с жесткими волосками, что были способны разрезать на части существо намного больше, чем фейра. Хло отметил про себя искусство гегемона по сотворению, однако уже создавал последние стебли Вентаря. Еще несколько секунд, и оба чародея почти одновременно опустили руки.

Огромная росянка хищно изгибалась, словно рассматривая добычу. А длинностебельный вентарь, что окружил ее со всех сторон, мирно покачивал своими зелеными отростками.

– Взять! – Громко произнес Карргль.

Не успела росянка броситься на Хло, лишь покачнулась на своей мощной ноге, как Вентарь плотно обхватил ее. Чем больше сопротивлялось творение Карргля, тем сильнее смыкались стебли ловушки Хло. Заскрипела завязь, хрустнула коробочка, потекла желтая жидкость.

– Превосходно, – равнодушно сказал Аарль, развеивая творения кериконом.

И теперь Карргль действительно улыбнулся. Поклонился, как того требовал обычай, на что Хло ответил тем же.

– Внемли!

Слово прозвучало еще до того, как фейра успел разогнуться. Гегемон Бурон, противный и угрюмый старик, уже вращал руками, будто решаясь ударить Хло. Фейра задумался, судя по движениям, всего несколько вариантов – артог, бешеный вепрь или волколак. Судя по всему, последнего можно отмести. Слишком внушительной создавалась из небытия форма. Хло еще секунду следил за манипуляциями Бурона, и понял, что ему не имеет смысла тягаться со стариком, выставляя против аналогичное чудовище. Как бы не относился фейра к гегемону, он не мог не отметит превосходную технику оппонента. Близкоую к идеалу.

Поэтому Хло всего тремя быстрыми и отработанными движениями создал маленького зубастого кресла, отбросив его на землю рядом. Крысеныш, получившийся раза в полтора меньше, чем его собраться, обитавшие в дальних пещерах, тихонько пискнул и замолк. А фейра уже сотворил второго.

Длинные острые когти и тонкая мягкая шкура – они получались совсем слабыми, с возможностью хорошо ударить всего лишь раз. Но Хло этого было вполне достаточно. Потому что пока Бурон сотворял одного артога – теперь это стало окончательно ясно, фейра усыпал всю поляну вокруг десятками креслов.

Бурон лишь зло ухмыльнулся, опустив руки. Хло не сдержался и улыбнулся в ответ. Он знал, что высокомерный гегемон – приверженец старой школы, считающей, что победа должна быть красива и эффектна. Именно это и делало его уязвимым, потому что Бурон с пренебрежением относился к примитивным и простым формам при создании.

– Взять! – сказал старик артогу с таким самодовольством, будто не сомневался в своей победе.

Все три змеиные головы повернулись к Хло, яростно зашипев. Кряжистая лапа тяжело поднялась, но фейра уже взмахнул рукой. Кре́слы, словно проснувшись после долгого сна, с остервенением бросились на врага. Артог, несмотря на свое неуклюжее тело, славился невероятной ловкостью. Огромные змеиные головы с мощными челюстями перехватили креслов в полете. Хруст разламываемых костей, брызги горячей крови и трупы горных крыс уже летят на землю.

Но как бы ловок не был артог, у него всего лишь три головы. Креслы вспарывали толстую шкуру твари, отскакивали, набрасывались снова, умирали, но своего добились. Змееголовец истекал кровью, уже припав на одну лапу, а подопечные Хло, хоть тех осталось не так много, продолжали терзать чудовище.

– Достаточно! – Сказал Аарль.

Бурон скрипнул зубами, но все же склонил голову. И молодой претендент с удовольствием скопировал движение оппонента. Пусть старик злится, сколько ему хочется, после эона фейра не будет зависеть от его мнения, уйдя под власть сильнейшего правителя – отца.

– Внемли! – Задорно крикнул Веерик Хар Перль, троюродный брат самого Хло.

Это был самый легкий этап по всем эоне, только хотя бы потому, что родственники не раз и не два отрабатывали эту форму. Веерик сжал кулак и выбросил из него еще формирующегося в полете ворона, потом повторил то же самое с другой рукой, начав работать со скоростью паромщика, преследуемого разбойниками.

Хло ответил почти сразу, тоже став «выбрасывать» из рук птиц. Его выбор пал на сапсана. Сначала он хотел выбрать коршуна, но решил, что тот слишком большой по размерам и на его сотворение будет уходить слишком много времени. До подлинного мастерства в формах птиц фейре было еще далеко, но этот этап действительно стал самым легким из всего эона. Соколы сцепились в воздухе с воронами, перья полетели в разные стороны. Стаи все росли, ибо чародеи не думали останавливаться.

И надо сказать, что Веерик действовал быстрее. Собственно, на то он и был гегемоном, пусть и третьего, самого низшего порядка. Но хоть на творения Хло уходило больше времени, они были сильнее. Острые когти впивались в мягкое тело воронов, загнутый клюв ожесточенно терзал шею, крепкие крылья были по голове.

– Очень хорошо, – заключил Аа́рль Вол Дии́мер.

И противники обозначили прекращение соревнования между собой обоюдными поклонами.

Предпоследним в эоне был Нортин Эрль Клот, герой битвы при Утесе Лорентайл, самый опытный вояка среди всех родов, несговорчивый и упрямый. Его своевольного нрава боялись не только собратья, но даже эонары и гегемоны первого порядка. И именно теперь Хло смотрел в эти фиолетовые, темные, как объятая магией ночь, глаза. Ему казалось, что именно сейчас, когда не было применено ни одного заклинания, уже началось состязание.

– Внемли, – наконец сказал Нортин, неторопливо воздевая руку к небесам.

Хло понял все сразу. Не зря Эрль Клота именовали не иначе как Буреносный. Оставалось лишь задуматься, что сопоставить его силе. Вырастить высокое дерево он просто не успеет. Озера? Вода вообще пока давалась фейре очень тяжело. А что если?..

Использование верравийской магии, отличной от исконно тиирской, не поощрялось. Однако Хло не мог припомнить ни одного запрета в эоне на этот счет. Что ж, тогда выход был.

В любое другое время он бы не стал использовать это заклинание. Во-первых, его форма была сложной и витиеватой. Во-вторых, у фейры попросту не хватило бы запаса магических сил. В-третьих, призванный предмет весил явно больше самого претендента.

Но теперь, когда круг давал силы, искусность формы была не важна, а удерживать меч и не требовалось, Хло решил рискнуть. Наверное, движения казались чрезвычайно торопливыми и небрежными, но что поделать – там, наверху, уже набирала силу молния. Фейра закончил за долю секунды до того, как Нортин опустил руку. В двенадцати шагах от претендента возник двуручник, воткнутый в землю. Небрежный, грубый, словно созданный пьяным подмастерьем, но вместе с тем гигантский, если сравнивать с его создателем. Молния обрушилась с неба, но вместо Хло устремилась к мечу.

– Ловко, – только и сказал Нортин.

Гегемон опустил пальцы к земле и та, словно мельчайший песок, расступилась. Претендент сначала хотел призвать Защитную сферу, думая, что противник хочет использовать Шипы, но мысленно поблагодарил Матерь-природу, что не стал торопиться. Форма Зыбучих песков была наиболее простой и действенной, среди всех-магов земли. Многие путники попадали в такую ловушку, но вот когда напротив тебя чародей и он видит, что происходит, шансов на успех немного.

Наверное, многие, проходящие эон, могли растеряться. Фейра помнил, что в прошлом цикле трое из претендентов как раз погорели на Зыбучих песках. Но ведь они были простыми жителями Тиире, а никак не сыновьями эонара, на которых возлагались большие надежды.

Хло даже не стал создавать форму Левитации, заклинания сложного, чужого, но ему уже известного. Лишь развел ладонями в стороны, будто отталкиваясь от земли и применил Планирование. То, что известно и доступно каждому ребенку. Этим он показывал, как легко может нивелировать выпады гегемона.

Но Нортин и не думал сдаваться. Видя, что атака не прошла, он соединил ладони вместе, поднял и расцепил, разведя пальцы в стороны. Хло, на мгновение задумался, все же выбор против Града был большой, но решил вновь не изменять себе и пойти по самому простому пути. Редко кто среди сородичей использовал Окаменение – за короткий срок заклинание могло высосать из чародея все магические силы. Но в кругу силы гегемонов фейра мог себе позволить что угодно.

Крупные, величиной с яйцо птицы Брух, живущей на склоне Утеса Морских Слез, льдины бились о каменную статую, в которую превратился претендент. Уровень затрачиваемой силы ударил по кругу, некоторые из гегемонов скривились, но, казалось, ни Нортин, ни Хло не замечали этого.

– Хватит! – Встревоженно крикнул Аарль.

Хло выждал, когда поток градин иссякнет и только потом снял Окаменение.

– Ты неплох, – негромко сказал Нортин, поклонившись, – значительно лучше, чем отец в твои годы.

Хло заметил, как эонар, стоявший неподалеку, покраснел. Фейра отвесил неторопливый и полный почтительности поклон.

– Благодарю вас, гегемон. Эти слова честь для меня и моего отца.

– Хватит вам трепаться, – сказал последний соперник претендента, Шарли Куд Нарги, – давайте уже заканчивать.

Нортин на эту фразу лишь улыбнулся. Шарли был его старым приятелем и мог выражаться и гораздо жестче в адрес Буреносного. Для Хло вообще было большой загадкой – для чего Куд Нарги пошел в гегемоны. Этот задира и острослов меньше всего походил на хранителя традиций и обычаев фейр. Да и в создании законов он тоже замечен не был. Шарли мог бы стать неплохим эонариком – претендент знал, что за него, будь, его воля, встало бы пару родов. А там, чем Мгла не шутит, и до эонара недалеко.

– Внемли!

В воздух поднялась пыль, частички травы, мелкие камешки. Плотная стена бури стала надвигаться на претендента. Хло вдруг понял, что не знает этого заклинания. Отчасти было похоже на Штормовую стену и Циклон, но не то, все не то. И вместе с тем размышлять стало уже совсем некогда. Претендент вытянул в сторону обе руки, собирая всю силу, что находилась вокруг, и ответил своей формой.