![](/files/books/160/oblozhka-knigi-lyubov-cveta-zebry.-chast-1-378406.jpg)
Текст книги "Любовь цвета зебры. Часть 1"
Автор книги: Дмитрий Бесс
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Как тебе спалось, Максик?
Тьфу ты! Выходит, у меня вчера с ней что-то было, нетрудно даже догадаться что именно. Хорош гусь, ничего не скажешь. Завязал, значит, знакомство с хорошей девочкой, но расслабился, и, пожалуйста, влип в историю. И стало мне так от себя самого противно-препротивно. Рита из себя ничего, конечно, на такой груди запросто выспаться можно, но у меня были совсем другие планы, и она в них явно не вписывалась.
– А что мы будем есть? – спросила Лена.
– Ничего мы не будем есть, – отвечаю. – Мы сегодня худеть будем. И вообще, марш по домам. Тут порядок наводить надо и время уже на работу идти.
– Может, мы поможем убрать?
– Спасибо, девчонки, не надо, мы сами как-нибудь.
– Тогда пока!
– Всего наилучшего. Не последний раз видимся. Пока – пока.
Они сразу засобирались. Санька Ленку в губёнки чмокнул, Рита тоже свои трубочкой вытянула, но я её только по попке слегка шлёпнул и к выходу развернул. Закрыл за ними дверь и вздохнул облегчённо.
– Не очень-то ты их вежливо выпроводил, – заметил братик с укором.
– А, наплевать. Значит так, я пойду сейчас под холодный душ встану, а ты пока чайку разогрей.
– Я тоже под душ хочу. Почему ты всё время первый?
– Почему, почему? Да потому, что из нас двоих я самый наглый.
Больше я на его воркотню внимания не обращал, а пошёл лечиться. Быстренько всю одежду с себя поснимал, встал под душевую воронку, набрал полные лёгкие воздуха:
– Поехали!
И раскрутил кран холодной воды до отказа. Крупные водяные капли обожгли кожу как кислота. Сердце сразу бешено заколотилось, вода залилась в рот и нос. Я стал отфыркиваться, отплёвываться, а холод пробрался уже до самых костей. Повернулся, подставил под душ спину, а сам съёжился, как на приёме у стоматолога. Наконец почувствовал, что зелёный змий не выдержал атаки и уполз, оставив меня хоть и заледеневшим, но протрезвевшим.
«Хватит над собой издеваться», – решил я и онемевшей рукой потихоньку прикрыл вентиль. В этот момент на меня напал злобный парень колотунчик. Зубы стучали, а ножки с ручками этак неприятно вибрировали. Схватил побыстрее полотенце – и давай растираться. Как с себя кожу при этом не содрал, удивительно. Она трещала и скрипела под махровым полотенцем, но я не останавливался до тех пор, пока не восстановилось нормальное кровообращение, и только тогда остановился и перевёл дух. Ну вот, теперь совсем другое дело! Напевая песенку, оделся и бодрым шагом вышел на кухню. Увидев
такое моё перевоплощение, братику стало завидно и он рванулся к душу.
– Фен где? – спросил я его, схватив за шкирку.
– М – м –м, в шкафу, кажется.
– Ясненько.
Пошёл, достал из шкафа фен, встал перед зеркалом, и подключил его к розетке. Сначала посмотрел на свою рожу – ничего, сегодня можно и не бриться, сойдёт и так. Выбрал для фена нужный режим, щёлкнул переключателем. Поток тёплого воздуха ударил мне в лицо. Блаженство! Направил раструб фена на волосы. Они прикольно вздыбились, потому как длинные; у меня уже долгое время отращивался «хвостик». За какую-то минуту всё было готово. Когда поднял руки, чтобы поправить причёску, то случайно выронил фен. Он шлёпнулся на пол и сразу замолк. Я его поднял, потряс – никакого эффекта. Вилку из розетки вынул и аккуратно в коробку всё сложил.
– Что это там упало? – сквозь шум падающей воды услышал я Сашкин голос.
– Да так, книга какая-то.
Быстренько сбегал в комнату, взял первую попавшуюся под руку книжку и положил её на тумбочку. Маленькая военная хитрость, чтобы моё преступление не заметили.
Пока Саня мылся, я выгреб из стола деньги, которые там были, не так уж долго пришлось выгребать, сунул их в карман и направился к выходу. И именно в этот момент дверь ванной открылась и выходит красный как индеец братец.
– Ого! Кто это у нас стал библией интересоваться? – и смотрит на мою книжку. – Ты что, в туалете её читаешь?
– Ага. Слушай, Сань, мне на одну встречу бежать надо. Ты в магазине посидишь пока один, ладно?
– Ладно, а с кем встречаешься?
– Да так, с товарищем одним.
– Товарищем или товарищицей?
– С армейским товарищем я встречаюсь, понял? Служили мы вместе.
– Что ж, иди, – милостиво разреши он.
Кажется, пронесло. На всякий случай положил в сумку свитер. Вдруг будет прохладно и Ребекка замёрзнет? Только замком щёлкнул, как Саня снова меня спрашивает:
– Не знаешь, почему фен не работает?
И давай им щёлкать.
– Наверное, опять электричество в доме вырубили, – ответил я. Решив далее не заморачиваться, выскочил за дверь и погнал бегом на улицу.
По пути прикупил пару банок лимонада для борьбы с жаждой, и за несколько минут до назначенного времени был уже у гостиницы. Вскоре появилась Ребекка, одетая в короткую юбочку и футболку. Если приплюсовать к этому подобие причёски на голове, выглядела она на сто пятьдесят процентов.
– Привет! – радостно улыбнулась она мне.
– Привет! А ты ничего выглядишь. Целоваться будем?
– Нет.
– Почему?
– Не хочется, – честно призналась Ребекка.
– А потом захочется? – с надеждой спросил я.
– Может быть, – вселила она в меня надежду.
За плечи себя обнять она мне не позволила, такая вот правильная девочка оказалась. Пришлось довольствоваться сценарием рука в руке. Тоже неплохой вариант за неимением лучшего. Подошли с ней к экскурсионному автобусу, сели и поехали.
Всю дорогу до Петергофа она смотрела на открывающийся взору пейзаж. Я рассматривал его не один раз, поэтому смотрел исключительно на неё.
Водитель был мастером своего дела, так что воспетая в поколениях российская дорога не давала ощущать себя выбоинами, горками и прочими неровностями. Справедливости ради надо сказать, что дорога и впрямь была неплохая, по здешним меркам, естественно.
Когда моя неугомонная задница начала потихоньку затекать, наконец-то показался Петергоф. Автобус остановился у входа, мы вышли, отделились от основной группы, и, не торопясь, потопали к фонтанам.
Кто посещал петергофские фонтаны, тот, конечно, помнит великолепный дворец, множество позолоченных статуй, орошаемых потоками воды, искусственные водопады, выложенные искусной мозаикой, и много-много других диковинок, включая отдельно стоящие беседки и сам парк, в котором каждый, если захочет, может найти укромный уголок.
Я подвёл Ребекку к парапету, с которого открывался вид на Главный канал, протекающий от дворца до самого залива, и приступил к выполнению добровольно взятой на себя обязанности экскурсовода:
– Вот перед тобой Петергофский Парк, – начал я, – в котором российская великосветская знать во главе с царствующими особами устраивала свои карнавалы и фейерверки. Смотрели балет, интриговали и вершили международную политику.
– Прямо перед нами древний эпический герой Самсон, изображённый в момент совершения одного из своих подвигов – сражения со львом.
Сразу после моих слов какой-нибудь невидимый мужик открыл вентиль, и из пасти льва, разрываемой Самсоном, рванулся вверх столб воды. Сначала на небольшую высоту, а затем всё выше и выше, пока не достиг своего максимума. Этот момент я тут же запечатлел прихваченным из дома «Полароидом». Попросил Ребекку попозировать, от чего она, само собой, отказываться не стала, сделал ещё несколько снимков. Из чувства справедливости она меня тоже немного пофотографировала, отобрала лучшие фотки себе, а остальные милостиво протянула мне.
Отсняв полностью всю кассету, мы отправились гулять, следуя вдоль Главного канала. Солнце к этому времени разгулялось не на шутку, стало даже несколько жарковато, и я вспомнил о припасённом лимонаде.
– Пить хочешь? – спросил Ребекку.
– Хочу.
– А нету, – разочарованно развёл я руками.
Она сразу обиделась, надула губки и недовольно пробурчала:
– Зачем тогда предлагаешь?
– Ладно, я пошутил, – начал я оправдываться. – Понимаешь, шутки у меня такие дурацкие.
Достал из сумки банки, одну протянул ей:
– На, пей.
– Ты противный, – заметила Ребекка.
– Это точно, – согласился я.
Не успел допить банку, как её выбили из моих рук, а меня самого схватили за плечо и хрипло спросили:
– Где дискета?
– Чего?
Я и понятия не имел, о чём меня спросили. А вопрос задали те самые ребята, которые мне медведя продали. И лица у них в этот раз такие, нехорошие были.
– Не придуривайся, придурок, а то сильно пожалеешь, – прорычал мне на ухо один из них, тот, который схватил меня за плечо.
А у меня на такое к себе обращение реакция резко отрицательная. Терпеть не могу, когда мне хамят. Не вступая в разговор, прижал к себе вражью руку, выкрутил её, а коленом заехал хулигану в живот, он охнул и осел на землю. Его дружок бросился на меня, но не рассчитал, и с разбегу грохнулся в фонтан. Правда, я ему в этом слегка помог. Первый из наглецов очухался, и накинулся на меня с кулаками. Ему удалось ударить меня
в челюсть, но моя тактика ведения рукопашного боя допускала некоторые
личные телесные потери. Не обращая на них внимания, нанёс отличный встречный ногой в грудную клетку, отправив его также поплавать.
Пока они там на пару барахтались, мы были уже далеко. Прибежали на пристань, быстро купили билеты и успели сесть на уже готовившийся отплыть катерок. Сразу прошли на нос и только здесь перевели дух.
– Как ты? – спросила Ребекка.
– Ничего, дышу пока, – ответил я.
Она осторожно потрогала мой подбородок, убедилась, что челюсть на месте, отваливаться не собирается, восхищённо произнесла:
– Здорово ты их!
Приятно чувствовать себя героем, да ещё в глазах объекта твоего обожания. Но хотя выпендриваться и в моей натуре, в этот раз я чего-то заскромничал.
– Спасибо армии, – промолвил, потупя глазки.
Она приняла любопытствующий вид:
– Ты в каких войсках служил?
– В пограничных.
– А мой отец в морской пехоте, – с ребячьей гордостью похвасталась Ребекка.
– Тоже не слабо, – согласился я.
Однако ветерок дул ощутимый. Ребекка даже съёжилась. Вспомнив о прихваченном свитере, я порадовался своей предусмотрительности. Достал его из сумки и протянул ей:
–Одень.
– Зачем?
– Одень, – требовательно попросил я её, – а то простудишься. Ещё разразится международный скандал – русские американскую гражданку заморозили.
Она не стала со мной спорить. Быстро натянула на себя свитер и благодарно на меня посмотрела. Свитерок оказался удивительно её к лицу. И размером как раз подходящий. Этот свитер достался мне от… Да какая разница от кого он мне достался? Главное, он ей подошёл.
– А как же ты? – заботливо поинтересовалась Ребекка.
– Мне можно и так,– ответил я. – Я привыкший, это моя стихия.
Она придвинулась ко мне поближе в знак особого доверия, я это понял по-своему и обнял её за плечи.
– А это зачем? – удивилась она.
– Чтобы тебе стало ещё теплее.
Что характерно, в этот раз возражений не последовало.
– Макс, почему ты меня об Америке ничего не спрашиваешь?
Тоже вопросик интересный, попробуй на него ответить?
– Потому что мне о ней всё известно, – отвертелся я.
– И что тебе известно?
– Да всё.
И стал перечислять:
– Америка это: Голливуд, Лас-Вегас, Брайтэн-Бич в Нью-Йорке, Вашингтон – столица, чикагские гангстеры, полицейские Лос-Анджелеса, НАСА, Шатл, кольт сорок пятого калибра, винтовка М-16, самолёты-невидимки, Форд, Дженерал Моторс Компании, кантри, джаз, рок, блюз, Билл Клинтон, Майкл Джексон, Арнольд Шварцнеггер, ковбои, мальборро, виски, флаг с множеством звёздочек, американский орёл. Я знаю Америку, – уверенно заключил я.
– Болтун. – Ребекка, улыбаясь, слегка стукнула меня костяшками пальцев по голове.
Затем вперилась взглядом в висевший у меня на левом ухе беличий хвостик и поинтересовалась:
– Это что?
– Хвостик бельчонка, – отвечаю. – Хочешь, расскажу одну очень грустную историю?
– Да, – ответила она.
– Тогда вешай свои ушки на гвоздь внимания.
Подвешенный на резинке к уху хвостик – мой охотничий трофей. Он всегда со мной – и днём, и ночью. Как-то раз осенью с дружбанами закатился в гости в деревню к знакомым пацанам. Мы, естественно, «бухнули», а утром спозаранку по пьяни отправились на охоту, белок пострелять. Люди трезвые обычно для этой цели берут малокалиберную винтовку, но нам было всё пофиг – прихватили двустволку. Я пальнул из неё в несчастного зверька. Разнёс его в клочья, один только хвостик остался. Вот и ношу его как память о собственной глупости.
Ребекке я, конечно, рассказал другую версию, которая звучала так:
– Однажды нашёл я в лесу больного бельчонка. Вылечил его и оставил жить у себя. Но в один непрекрасный день соседская кошка его слопала. Вот этот хвостик – единственная память о моём друге.
Навешал ей на каждое ушко по килограмму лапши и наслаждаюсь зрелищем наивной доверчивости. Обычно мне никого обмануть не удаётся, а эта сразу «клюнула».
– Ты мне поверила? – спросил удивлённо.
Она утвердительно кивнула головой.
– А зря. Я ведь всё наврал.
– Ты всегда врёшь?
Почти, – самокритично ответил я. – Но сейчас скажу правду. А правда заключается в том, что ты мне очень нравишься.
– Так вот сразу? – не поверила она.
– А если это любовь?
– А если нет?
– А почему тогда я весь дрожу?
– Наверное, от холода,– выдвинула она свою версию.
– От холода. Нет, не думаю.
После таких откровений мы больше не разговаривали, любовались пролетающими мимо чайками, и в прекрасном настроении доплыли до Питера, где и расстались. Трогательно. С поцелуйчиками. Она поехала в гостиницу готовиться к своему конкурсу, а я поспешил в магазин, ожидая от заждавшегося моего появления Сашки трёхэтажного мата в качестве приветствия.
4
К моему немалому удивлению, братишка в меня ничем швырять не стал, а даже лукаво посмеивался.
– Встретился с боевым товарищем?
– Ага.
– Послушай, а у неё какие волосы: длинные или короткие?
– Ты о чём это?
– Да ладно, хватит мне байки рассказывать. Как же, с товарищем он встречался. Получилось что, или облом? Второй вариант, верно?
– Заткнись, говнюк!
– Как страшно!
– Стоять!
Вот ведь негодяй! Нахамил и ещё убежать пытается.
– Да стой ты. Дай я хоть разок тебя башкой о стенку приложу.
Комнатка несколько квадратных метров, а попробуй, поймай его. Прыгает из
стороны в сторону как заяц, не поймаешь. Наконец сделал подсечку, завалил
на пол и шутки ради щелбанами всю голову обстучал. Шутка шуткой, а шишки у него сразу нешуточные вскочили. После окончания экзекуции он сел, ладонями лоб потёр и заметил:
– Рукоприкладство – непедагогичный метод воспитания. И вообще, разве я не прав?
– Прав, да не совсем, эх, к сожалению.
Помолчал, поинтересовался:
– Как денёк прошёл?
– Средне. Да, кстати, Рита просила записку передать.
И протянул мне бумажку. Интересно, чего ей ещё надо? Развернул писульку и прочитал следующее: « Макс, давай встретимся сегодня вечером, часиков в девять. Отошли куда-нибудь брата, побудем вдвоём, сколько захочешь. Твоя Рита».
Ни хрена себе «подарочек»! И что за тон такой нахальный! Подумаешь, повеселились одну ночку, так теперь обязательно надо знакомиться, что ли? Во сколько она рандеву назначает, в девять? Жди, красавица, а я тем временем чем-нибудь поинтересней займусь.
– Сань, ты чувствуешь в себе прилив нечеловеческих сил?
Тот прислушался к себе и констатировал:
– Да.
– Тогда объявляю сегодня разгрузочно-загрузочный день. Давай бегом домой, шмотки для тренировки соберём и айда на тренажёры!
– Неплохая мысль. Давненько мы не качались, скоро уже забуду как это делается.
– Вот видишь! Так что шевелись быстрее, а то толстеть таким красавцам явно не в масть.
Когда пришли домой и стали собираться, передо мной встал вопрос экипировки. В самом деле, что бы такое взять? Кимоно для «кача» не годится, да и выглядело оно ничуть не лучше половой тряпки, потому как месяца три назад забросил его постирать в кучу, так оно там и лежало. Найти что-то другое? А что? Пришлось остановиться на тех самых спортивных штанах, в которых я на улицу выхожу. Не идти же заниматься в плавках. Я же не чемпион по наращиванию «мяса». Прихватил ещё полотенце с мылом для послетренировочного душа, вот и всё, пожалуй. А для Сани собраться оказалось большой проблемой. Достанет какую-нибудь «шмотку» из шкафа, повертит-повертит, и на кровать кинет. Можно подумать, он в театр собирается, а не просто переделать накопившийся жир в мышечную ткань. Уже собрались выходить, а он перед зеркалом стал вертеться, как вертихвостка какая-нибудь перед свиданием. Уж больно он к своей физиономии не равнодушен. Пришлось поторопить:
–Саня, ты себе ещё маникюр сделай. Пойдём, а то зал закроется.
Закрыться то он не закроется, но слишком поздно домой возвращаться тоже радости мало. Да ещё в моём прекрасном городе. И хоть я почти не трус, но зачем же на неприятности нарываться, жизнь то одна.
Когда выходили из квартиры, я на входную дверь с внешней стороны прикрепил записку следующего содержания: « Рита, я уехал, надолго, на пару лет. Пока!». Порывать, так сразу, чего размусоливать.
Тренажёрный зал находился довольно далеко. На бесперебойную работу городского транспорта жизнь научила не рассчитывать, поэтому отправились пёхом. И правильно сделали, после дневного зноя лёгкие хоть немножко провентилировали. Так что когда вошли в зал, дневная усталость уже не давила на плечи, было хорошее, тренировочное настроение. На входе по «штуке» скинулись, после чего прошли в раздевалку. Мне переодеваться не надо было, только футболку на старую выцветшую майку сменил, да кроссовки «махнул» на спортивные тапочки, а вот Санёк завозился со своим гардеробом, пришлось его подождать.
Зал был типичным для такого рода помещений. Где только было возможно, размещались тренажёры, на которых усердно пыхтели красные от напряжения, разной комплекции «качки» и «качихи». Мы наметили для себя несколько свободных спортивных снарядов и направились к ним. Проходя мимо тренажёров, поздоровался с десятком парней: такая уж я знаменитая в нашем районе личность.
Братан сразу кинулся к разборной штанге, которую только что поставил большой дядя с неслабым животиком. Я же раскрутил прихваченный с собой ремень, нанизал на него два пятикилограммовых диска и опоясался полученным грузилом. Затем подошёл к перекладине, сделал на ней руками широкий захват и медленно, ритмично стал подтягиваться, держа перекладину поочерёдно то перед грудью, то за спиной. Когда почувствовал, что мышцы рук и плеч загудели, спрыгнул, переместился к брусьям, запрыгнул на них, и принялся отжиматься, стараясь не сбиться с темпа и делать упражнение как можно качественнее.
Саня свою штангу наконец собрал, лёг на топчан и стал её выжимать от себя. И сразу покраснел как свёколка. Я так предпочитаю веса поменьше, но количество повторений побольше. Поэтому выбрал себе гантели весом килограммов этак по двадцать. Встал напротив зеркала, гоняю бицепсы. Через несколько повторений вены на руках вздулись, и я сам себе стал казаться мощным бугаём. А тут ещё подошёл паренёк с мускулатурой в стадии зарождения и давай перед зеркалом крутиться. Сам довольный своими успехами, увидит где-нибудь мышечный рельеф и рад по уши. Я гантели положил, встал рядом и руку в локте согнул, свою мышцу как будто только для самого себя демонстрирую. А сам искоса на него поглядываю: что, мол, круто? У него сразу вид стал грустный, он и сник как-то. И чего я тут, спрашивается, выпендриваюсь? Мог бы быть немного поскромнее, зря только парня расстроил.
Но долго изображать из себя крепыша мне не дали. Потому что полюбоваться собой подошёл такой мордоворот, что я стал себя чувствовать как мой родной дом – хрущёвка перед небоскрёбом. А когда он свой объёмный бицепс напряг, всё моё бахвальство вообще улетучилось. Я махнул безнадёжно рукой и ушёл к Сашке, который собирал на штанге нужный вес для нового упражнения. Я стал ему помогать, взял диск и хотел насадить его на гриф.
Неожиданно кто-то хлопнул меня по плечу. Ну, кто там ещё! Обернулся, а там – ба, знакомые всё лица! Опять эти чокнутые здоровяки стоят.
– А ну, пойдём выйдем! – это они мне.
Лица у них свирепые-свирепые.
– Чего надо?
– Выйдем, там узнаешь.
Выйдем так выйдем, подумаешь, напугали. Я прямо с диском от штанги за ними и потопал. Брат за мной, и тоже диск держит. Они нас остановили и говорят:
– Бросьте железки!
Я с Саней переглянулся, и он сразу понял, какой у меня план созрел. Иногда мне кажется, что он телепат.
– Бросить? Пожалуйста!
И бросили … им на ноги, а сами мимо них и к выходу. Сзади такие дикие вопли раздались, что у вахтёра очки с носа упали. В раздевалку за вещами мы забегать не стали, а скорей помчались на улицу. Отбежали метров двести, обернулись назад. За нами хромоногая погоня потихоньку чапает. Ну, ребята, хромой охотник – зверю праздник. С такими ножками вы нас никогда не догоните. Так что можно не надрываться в быстром беге. И мы потихоньку потрусили вперёд. А сзади раздавалось:
– Стойте, засранцы, всё равно достанем, хуже будет!
Проигнорировать такую грубость я не мог, обернулся и при помощи двух рук сделал не очень приличный, но понятный во всём цивилизованном мире жест. В ответ послышалась новая порция ругательств, но я уже спокойно бежал дальше, чего на придурков внимание обращать.
Скрывшись из виду, мы попетляли по дворам и вбежали в свой подъезд. Подходим к двери, а там записочка красуется. Я сначала подумал, что моя, но нет, таких слов я точно написать не мог: « Да пошёл ты, козёл!».
Саня через моё плечо это послание прочитал и спрашивает:
– Это что, нам?
– А ты козёл?
– Нет.
– Вот и я нет. А раз так, значит, ошиблись адресом. Впрочем, – продолжил я, подумав, – я, кажется, знаю, кому это могло быть написано.
И прилепил бумажку на дверь соседу, которого терпеть не мог.
– Вот так, – удовлетворённо заметил я. – Чего стоишь, открывай дверь, кое – что обсудить надо.
Зашли, присели и я рассказал всё как было, только про Ребекку кое что личное утаил, это ему знать необязательно.
– Что, прав я был насчёт «товарища», а? – не вовремя похвастался братишка своей догадливостью.
– Прав, но не об этом сейчас разговор. Давай мозговать, что дальше делать.
– Может, в «ментовку» заявить?
– Ты что, парень, перекачался? Думаешь, они о твоём здоровье беспокоиться будут? Да и что ты им скажешь? Помогите, ко мне пристают два нехороших мальчика! Всё равно их не поймают, а тобой заинтересуются. И ещё в налоговую стуканут. А та наверняка нас накроет, и что-нибудь интересное нароет. Вспомни, когда мы в последний раз прибыль показывали? Нет, это не выход, надо подумать, кто против нас «зуб» имеет.
Напрягли свои мозги, но ничего путного придумать не смогли, и я предложил самый разумный в такой ситуации выход:
– Ладно, ложимся спать, а то у меня башка сейчас ничего не соображает.
– Конечно, будет она соображать, когда её какая-то девчонка вскружила,– поддел меня Саня.
– Знаешь, с закрытым ртом ты умнее выглядишь, – беззлобно пробурчал я в ответ.
Уже лёжа в кровати, я пытался хоть немного прояснить для себя ситуацию, сложившуюся за последний день. В голове был настоящий винегрет из мыслей. И всему виной была она, смуглокожая американочка. Только мои рассуждения начинали выстраивать логическую цепочку, как выплывала её мордашка, и всё летело к чёрту. Пыхтел я, пыхтел, да и плюнул. Умнее здорового сна всё равно ничего не придумаешь. С этой мыслью я и отключился.
5
Утром ничего яснее для меня, естественно, не стало. Знать, не судьба мне было до истины докопаться. Позавтракали кое– как, у обоих с утра оказалось паршивенькое настроение. День был выходной, работали сменщики, и я засобирался встречаться с Ребеккой, а Саня своей Ленке визит нанести. Привели свои физиономии в порядок и пошли к двери.
Я дверь открыл, шаг ступил и ….. влетел обратно. Что за фигня? Глаза поднимаю – и что я вижу? Опять те самые два мордоворота стоят. Это уже сумасшествие какое-то. Может, господь бог за мой атеизм присоветовал своему падшему ангелу послать по мою душу парочку чертей? «Если они меня сейчас не убьют», – решил я, – «пойду в церковь, и пускай меня там святой водой окропят, чтобы никакая нечистая сила ничего со мной поделать не могла».
А вид у ребят был такой, что чувствовалось: они и пришибить запросто могут. Нет уж, так просто я им не дамся. Сделал шаг вперёд и тут же такой удар по голове получил, что искры перед глазами залетали. Ещё один удар ногой в живот, и вот я уже в комнате, а на меня Санёк летит, его тоже, видать, не забыли. Один из этих горилл берёт меня за шкирятник, ставит на ноги, и глупый вопрос задаёт:
– Где дискета?
Это что ещё за новости? Какая дискета, и причём здесь мы? Но возражать я не стал, а, собрав все оставшиеся после такой трёпки силы, Двинул ему кулаком в пузо. С таким же успехом я мог дубасить подушку, потому что у него был не живот, а сплошная жировая мозоль. За такую свою смелость я тут же получил увесистую оплеуху, которая отбросила меня в другой угол комнаты, братик тоже оказал сопротивление и последовал за мной. Так мы некоторое время и летали туда-сюда, а когда во всей комнате не оказалось такого места где бы мы не побывали, допрос возобновился:
– Теперь скажешь?
– Да пошёл ты!
За сим последовала новая оплеуха. Честное слово, я им уже счёт потерял. Хорошо не в глаз, синяков особых не будет. А оплеуху я выдержу, не в первой. Помню, поставили меня раз в спарринге против парнишки со скромной улыбочкой. А вокруг талии у этого паренька был чёрный пояс обёрнут. Ох, и гонял же он меня! Уделал так, что в душевую под руки отводили. Так что ничего, выстою, вернее сказать, вылежу. Всё равно решил этой поросячьей морде ничего не говорить.
Светский разговор между тем продолжился:
– Будешь говорить, или подохнуть хочешь?
–Подохнуть не хочу, но что говорить, тоже не знаю.
– Прибью, мозгляк! – заревел бугай.
Видать, допёк я его. Вот только интересно, что же им от меня надо? Тогда ко мне приставали, и теперь дискету какую-то требуют. Нет, не с моими мозгами эту загадку разгадывать. Я уже к смерти приготовился, а тут голос из коридора:
– Хватит, бросайте их, пойдём за девчонкой.
Ага, значит, их здесь трое. Что же этот третий свою рожу не показывает? Может, я его знаю, да и голос как будто знакомый. Двое душегубов, как услышали голос своего командира, тот час бросились вон из комнаты. Меня тоже заинтересовали его слова. О какой такой девчонке говорят, неужели о Ребекке? Не выдержал и спросил:
– За какой девчонкой?
Громила, который ещё не успел выйти, обернулся и с наглой улыбочкой ответил:
– За Ребеккой Джонсон. Не правда ли, знакомое имя?
И вышел, а я стал локти себе кусать. Выходит, они теперь её найдут и тоже станут допрашивать. Нет, этому не бывать! Не знаю, какие у вас там с ней дела, но в обиду я её не дам. Вы ещё узнаете меня, чёрт вас побери!
Я вскочил и стал шарить в столе
– Сашка, где у нас «газовик»?
– В шкафу, – тихо прозвучал ответ.
Меня встревожил невнятный, хриплый голос. Посмотрел на него, а Саню только по волосам узнать и можно. Физиономия вся разбита. В зеркало на себя глянул – нормально, как будто и не топтали вовсе. Что значит привычка. А братану не повезло, на него сил не пожалели. Отвёл его к раковине и осторожно обмыл ему лицо. В принципе, он ещё легко отделался, ничего страшного. А то я думал, что у него всё переломано. Так, кое – какие дефекты с покраской, но кости-зубы целы, а синяки заживут.
– Вот что, – сказал я ему, – ты сиди здесь и никуда не высовывайся, а мне кое – что выяснить надо, понял?
– Понял. Револьвер в третьем ящике, – напомнил он.
Ах да, я и забыл совсем. Хотел ведь вооружиться немного. Несколько месяцев назад я купил на рынке газовый револьвер, на всякий случай. Лицензию на ношение оружия брать не стал, всё равно бы не дали. Наверняка сразу вспомнили бы все мои прегрешения, а их у меня – ого! Было время, чуть в тюрьму не попал, после того, как весело отметил «день пограничника», но хорошо дело в Москве было и мне удалось сбежать. А те ребята, которых загребли, своего товарища по оружию не выдали, спасибо им за это.
Откопал я в куче хлама револьвер, достал коробку с патронами. Собственно, это не патроны были, а сплюснутые с одного конца гильзы, внутри которых содержался слезоточивый газ. Воевать ими не будешь. Но вся хитрость заключалась в том, что патроны были от другого револьвера, того же калибра, но покороче. Они подходили к моему, и в гнезде ещё оставалось свободное место. Я зарядил револьвер, в свободный промежуток каждого гнезда заложил по металлическому шарику, а чтобы они не выкатились, заклеил гнёзда тонкой бумагой.
Не ахти какое грозное оружие получилось, серьёзную опасность для противника оно не представляло, но всё не с пустыми руками идти. Да и как посмотреть, если в глаз залепить, мало не покажется. Крутанул барабан, нацепил на ремень кобуру, вложил в него револьвер. А чтобы мой грозный вид никому в глаза не бросался, накинул поверх футболки лёгкую курточку. Ударил пару раз ногой в грушу и побежал предупреждать Ребекку о надвигающейся опасности.
Выхожу на Невский проспект, к гостинице, сижу, жду. Наконец, и она показалась, прямо навстречу мне идёт. Кажется, успел. Только я это подумал, как подъезжает к ней тёмный «БМВ», выскакивают двое молодцов знакомой внешности, на глазах у всего народа хватают её и тащат в машину. Я бегом за ними. Сразу завернув в переулок, остановились возле какого-то здания. Всей дружной компанией вышли, и я успел за ними. По шуму определил, что поднимаются на второй этаж. Дом оказался старый, выселенный, звук шагов хорошо слыхать. Неслышно нагнал их на лестнице, а они в какую – то разрушенную квартиру входят. Плохо дело, «газовик» свой я здесь применить не смогу, в закрытом помещении сам газа наглотаюсь. Придётся схлестнуться с ними в рукопашной. Заглянул осторожно вовнутрь. А там эти мерзавцы усадили Ребекку на пол и лейкопластырь ей со рта отлепляют. А я то ещё удивлялся, почему её визгов не слышно. Грамотная работа, не впервой им, видать, людей похищать.
Один из них взял своей клешнёй Ребекку за горло и задал лично мне уже набивший оскомину вопрос:
– Где дискета, сука?
Она вместо ответа своими белыми зубками укусила его за палец. И тут же чуть их не лишилась, так как замах у парня был могуч. Но тут я вышел, прислонился к стеночке и сказал приветливо:
– Здорово, мужики!
Грубиян, что на Беки замахнулся, обернулся и рот от удивления раскрыл. Вот туда-то я и направил свою атаку. Сначала выбил ему челюсть влево, а затем правой рукой добавил в неё снизу. При такой серии хорошо получаются переломы со смещением. Кроме того, что зубы крошатся, так ещё и челюсть трескается. Затем её сшивают проволокой, и человек месяц питается через трубочку.
Не знаю, чего я ему там сломал, но что-то хрустнуло и он отлетел к стенке. Второму я тут же врезал ногой в живот, но это его не очень обеспокоило. Он так мастерски пробил мне в солнечное сплетение, что вся моя боеспособность моментально улетучилась. Мало того, он ещё ударил мне коленом между ног и как тряпку швырнул прямо на Ребекку. И тут он допустил ошибку. Вместо того чтобы добить меня, направился к своему товарищу, а я тем временем немножко пришёл в себя после болевого шока. Оглянулся на Ребекку. У неё глаза величиной в старый советский полтинник, от нервного потрясения слова вымолвить не может. Надо её из оцепенения этого вывести. Улыбнулся ей, кривовато, правда, получилось, и говорю: