Текст книги "Чужое солнце"

Автор книги: Дмитрий Бавильский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 8
В глубь Сибири

Дорогой Даут, здравствуй!

Ты не поверишь, но я уже в Сибири! Так уж получилось!

Тут совсем не так, как в Грузии. Очень короткое лето и много комаров.

Комары зажрали просто!

Извини, нужно бежать на корабль, напишу тебе позже.

Твой Кирилл.

В Сибирь Кирилл попал уже после Кутаиси совершенно случайно. Юрию Александровичу позвонил двоюродный брат из Красноярска и пригласил на свадьбу племянницы. Юрий Александрович сказал, что никак не сможет, он на гастролях в Грузии. И тогда родственник пригласил всю команду поиграть на свадьбе:

– Будет нам большое событие – музыканты из Москвы и их друзья из Грузии!

И обещал всем оплатить билеты.

– Как вы относитесь к сибирским гастролям, ребята? – спросил Юрий Александрович.

– Отлично! Я – за. И поедим настоящих сибирских пельменей, – сразу же согласился Филипп.

– А чем настоящие сибирские пельмени отличаются от ненастоящих? – немедленно откликнулся Кирилл.

Но на этот простой вопрос Фил ответить не смог. А Юрий Александрович засмеялся:

– Надо попробовать. Тогда поймешь. Ты, Кирилл, все должен попробовать сам.

Оказалось, что свадьба не в Красноярске, а в городке, куда летом два месяца ходит корабль по Енисею, а в остальное время года только вертолет летает.

В Сибирь летели с двумя пересадками до международного аэропорта в Абакане, а последний отрезок пути – на небольшом самолетике. Летели невысоко, и все было видно в подробностях – тайга под крылом, линзы озер и реки. Когда приземлились, оказалось, что солнце палит нещадно – лето здесь не такое, как в Грузии: короткое, душное, какое-то ненастоящее. Словно природа заболела и у нее поднялась температура.

Теплоход «В. Чкалов» уходил из Красноярска ранним утром. Кирилл спал по дороге из аэропорта до речного вокзала и окончательно проснулся только на палубе – теплоход разворачивался, становясь по течению. Енисей бурлил и пенился, как шампанское.

Рядом с Кириллом, облокотившись на перила, стояла девочка странного вида: во-первых, необыкновенно красивая, с большими, как будто удивленными глазами, во-вторых, она словно явилась на корабль из какого-нибудь девятнадцатого века – волосы упрятаны под глухой платок, темная длинная юбка до земли.

– Какое течение сильное, – обратился к ней Кирилл. Но девочка не ответила, даже не посмотрела.

«Странная какая-то, – подумал Кирилл. – Может, иностранка, не понимает по-русски?»

Тут раздался гудок, и еще один – и их теплоход обогнал небольшой катер. Кирилл посмотрел за борт, а когда обернулся, странной девочки уже не было.

Корабль стремительно уходил от причала – как будто в самый что ни на есть открытый океан.

Кирилл пошел на разведку: корабль старый, везде лакированное дерево и латунные перила, как в замке с привидениями, таинственные коридоры, лесенки вниз-вверх, запертые двери. Где-то здесь, за непроницаемыми стенами, должно быть, сидит со своими родителями загадочная девочка и смотрит в иллюминатор.

За бортом тоже было интересно – «В. Чкалов» шел споро, обгоняя мелкие суда-тихоходы. Енисей – судоходная река, обжитая, движение по ней – почти как по Москве в час пик.

По одному берегу тянулись деревеньки, другой же оказался крутым и совершенно безлюдным: сплошь непроходимый лес. И вот уже «В. Чкалов» миновал небольшой порт Павловщина, где стояли пришвартованные буксиры-толкачи, баржи, старые и ржавые. Здесь их латают и ремонтируют: дно у Енисея каменистое, характер сноровистый, небольшая ошибка – и готова пробоина.

Времени у пассажиров масса, делать нечего, торопиться некуда, вот и сгрудились кучкой на корме, глазеют, общаются. Кирилл ходил, пока не устал, девочку так и не увидел, отправился в каюту. Юрий Александрович уже сдавал карты – он был большой любитель преферанса. Кирилл залез на верхнюю полку и заснул.

Потом Филипп растолкал его, потому что приближалось место, где в Енисей впадает еще одна большая сибирская река, Ангара. Кирилл поднялся на палубу – может, та девочка тоже выйдет посмотреть на Ангару. Но девочки не было.

Фил повел Кирилла в кают-компанию, показал на карте и место слияния Ангары и Енисея, и городки, мимо которых они проплывали: Лесосибирск, Маклаково, Новомаклаково. Где-то здесь заканчивается железная дорога и дальше на север можно продвинуться только по воде или по воздуху.

Но Кирилл смотрел на не карту, а в угол кают-компании, где у старинного буфета сидела загадочная семья строгих людей, не похожих на всех остальных пассажиров. Бородатый отец в темной рубахе навыпуск, мать, обликом и одеждой похожая на монашку, два совсем древних деда с мохнатыми бородами и в сапогах – все как из учебника истории, – а с ними та самая глазастая девочка.

Переговаривались они между собой едва слышно, жесты скупые, степенные. Девочка глаз не поднимает, смотрит в свою кружку. И вот еще что необычно – все пассажиры как пассажиры, пьют чай из буфета, у всех казенные стаканы в латунных подстаканниках, а это семейство пьет из собственных кружек. Тут к ним подошел еще один старик, достал кружку из холщового мешочка и поставил на стол. Отец девочки налил ему кипятку. Чайник – тоже свой. Интересно, подумал Кирилл – кипяток они берут из общего бака или он тоже собственного производства?

– Фил, что за люди в углу сидят?

Фил посмотрел и сразу же ответил:

– Мне кажется, это староверы. Кержаки их называют.

СТАРОВЕРЫ – ПУТЕШЕСТВЕННИКИ ПОНЕВОЛЕ

История староверов в России началась в XVII веке, когда патриархом православной церкви стал Никон. Заняв патриарший престол в 1652 году, он начал церковные реформы, чтобы приблизить и церковную службу, и богослужебные книги к греческим образцам. В русской церковной жизни существовало несколько богослужебных деталей, которые Никон хотел привести в соответствии с греческими. Это вызвало недовольство у многих священников и мирян. Но особый протест у них вызвало проклятие (анафема), произнесенное Никоном на тех, кто крестился двумя перстами. У патриарха Никона появилось много противников, из которых самым известным был протопоп Аввакум. Началась церковная смута. Сторонников старой веры начали называть раскольниками, и они стали подвергаться жестоким гонениям: ссылки, аресты, пытки и казни. Сам протопоп Аввакум после многих ссылок был на 15 лет заключен в земляную тюрьму, а затем сожжен вместе с четырьмя сподвижниками.

Хотя в 1929 году, триста лет спустя, патриарх Сергий отменил постановления Никоновских соборов, старообрядцы так и не вернулись в лоно православной церкви, сохраняя особенности своей службы, в том числе и двоеперстие.

Три столетия длилось преследование старообрядцев. Их ссылали все дальше и дальше – на Урал, в Зауралье, в Сибирь, в Забайкалье. Они сыграли большую роль в освоении Севера и Дальнего Востока. От преследований они уходили в другие страны – в Японию, в Китай, в Турцию, в Румынию, в Прибалтику, в Армению. В начале XX века была большая волна переселений староверов в Канаду, в США и на Аляску, где их общины существуют по сей день. Лев Толстой, сочувствуя их твердости и протестуя против гонений, помогал им своим авторитетом.

Еще с XVIII века староверов стали называть «кержаками», по реке Керженец в Нижегородском уезде, где когда-то располагались их скиты. В жизни кержаков много, на наш взгляд, странного. Углы дома они посыпают солью, чтобы отвадить от жилья «лихих» людей с грязными мыслями. Живут они строго: не пьют, не курят, внимательно относятся к «правильному» приготовлению еды: никогда не смешивают молочные и мясные продукты. У каждого члена семьи обязательно есть своя личная посуда, которой больше никто не имеет права пользоваться.

И в Сибири, и в Канаде старообрядцы сохраняют не только веру и обычаи, но также одежду, образ жизни и привычки. В обыденной жизни они стараются обходиться без благ цивилизации. В Сибири кержаки до сих пор живут в тайге обособленно, подальше от дорог и чужих людей, занимаются сельским хозяйством, промышляют охотой и рыбной ловлей. Своих детей стараются уберечь от армии, а себя – от любых контактов с официальными учреждениями.

Староверы всегда славились своим трудолюбием и добросовестным отношением к труду. Не случайно многие богатые купцы, а впоследствии и фабриканты, первые русские капиталисты, происходили из староверов. И в этом они были похожи на европейских протестантов, которые, подобно староверам, и по сей день славятся своей трудовой этикой.

Весь следующий день плыли почти без остановок до самого вечера. Енисей становился все шире и шире, изредка попадались песчаные острова.

Потом деревни на скалистых берегах стали попадаться все реже и реже, а те, что встречались, казались нежилыми. Когда-то, еще при царе, здесь были «золотые прииски» – люди искали и мыли в руслах мелких притоков Енисея золотой песок. Эти месторождения и до сих пор дают золото, но не так много, как в старые времена. Кирилл все поглядывал по сторонам, надеялся встретить ту странную девочку. Она попалась ему на глаза уже под вечер – стояла на прежнем месте, у перил на нижней палубе. И посмотрела на Кирилла с интересом. Ему даже показалось, что она тоже его искала. Кирилл улыбнулся как можно дружелюбнее:

– Привет!

Она ничего не ответила, только улыбнулась.

– Тебя как зовут?

Она молча смотрела на него и ничего не отвечала. А потом, словно через силу, вымолвила еле слышно:

– Пелагея.

И тут он понял, что очень хочет рассказать Пелагее о своем путешествии по Грузии – как они летали на разных самолетах, как он потерялся в Тбилиси и как они выступали перед грузинами, а потом ехали в электричке и пели хором, и про цыганенка… И расспросить ее о том, как живут староверы, – ходит ли она в школу, занимается ли спортом, какие книги читает. Но ничего этого Кирилл не успел.

Появился молчаливый отец Пелагеи, а за ним и вся их странная компания с мешками, корзинами и даже с гусями. Мать молча надела на Пелагею довольно большой самодельный рюкзак. Пароход причаливал к пристани, на которой большими буквами было написано «ЯРЦЕВО».

Бросили сходни, и вся компания спустилась на берег. Пелагеи не было видно за широкими спинами мужчин, только уже на берегу Кирилл снова ее разглядел. Она смотрела в другую сторону, и Кирилл подумал с неожиданной грустью: никогда больше он ее не встретит. И загадал: если она обернется, они еще когда-нибудь увидятся. В ту же секунду она обернулась и помахала ему рукой.

Пелагею снова загородили спины, и по сходням на корабль вошли несколько стариков с окладистыми бородами, с такими же мешками и корзинами. Теперь Кирилл сразу догадался: тоже староверы.

Глава 9
Превратности поджидают нас везде

Часа через четыре корабль подошел к Ворогово. Уже с кормы музыканты издали увидели веселых встречающих с гармошкой. Юрий Александрович узнал в толпе двоюродного брата Витю. Музыкантов «аж из самой столицы» уже ждали, удивлялись и не верили их приезду.

Юрий Александрович заторопился, спрыгнул со сходней: ему, понятное дело, хотелось быть первым, да так неудачно приземлился, что упал. Сначала все засмеялись, Юрий Александрович попытался встать, но не смог – дикая боль. Витя, который было раскрыл объятия, помог кузену допрыгать до машины. Первым делом Юрий Александрович затребовал рентгена.

Больницы в Ворогово не было – только медпункт с пожилой фельдшерицей. Нога распухала на глазах. Фельдшерица пощупала голень, и Юрий Александрович взвыл от боли.

– Может, перелома и нет, но трещина точно имеется. Без рентгена никто не скажет, – заключила фельдшерица.

– Вот и сделайте, – раздраженно ответил Юрий Александрович.

Оказалось, что ближайшая рентгеновская установка находится в Ярцево. А следующий пароход на Ярцево – через сутки.

– Может, попробуем санитарный вертолет вызвать? – неуверенно сказала фельдшерица.

– Какой вертолет! – возмутился Юрий Александрович. – Нам сегодня вечером на свадьбе играть!

Музыканты переглянулись: ну, да, так и есть, профессиональная честь музыканта обязывает играть.

– Я вам укольчик обезболивающий поставлю. – И женщина загремела железной коробочкой со шприцем и иглами.

– Каменный век! – заорал Юрий Александрович. – У вас одноразовых шприцев нет?

– Кончились, – смутилась фельдшерица. – Я заказ сделала, но пока не прислали.

И она поставила кипятить на плитку свою железную коробочку.

– Смотри, Кирилл, такое теперь редко встретишь! – шепнул Фил. – Только в странах третьего мира.

Наконец сделали укол, и Юрий Александрович сразу повеселел.

Кирилла доставили вместе с Юрием Александровичем в избу какого-то родственника. Фил с ребятами побежал в клуб устанавливать звук, а Кириллу велел ухаживать за больным.

Ох Кириллу и досталось! Каждые пять минут Юрий Александрович требовал мелких услуг – то чаю принести, то сигарету, то включить радио, то выключить, и ворчал, что чай нехорош, а сигареты отсырели. Кирилл и не подозревал, что взрослые люди бывают такими капризными и требовательными.

Потом пришел хозяин дома, который уже давно жил в другом городе, а в Ворогово приехал на свадьбу, и Кирилл тотчас заснул и спал, пока не прибежал Фил и не сообщил, что все готово, столы накрыты, звук налажен, машина у порога и пора идти на свадьбу.

Кряхтя и стеная, Юрий Александрович надел белую рубашку, галстук-бабочку и мятый черный пиджак. Фил одной рукой подхватил бас-гитару, другой – Юрия Александровича и поволок их к машине. Кириллу велели идти в клуб пешком.

Музыканты наяривали так, что гости есть-пить не успевали – плясали до утра. Под конец жених попросился немного поиграть на ударной установке, Фил дал ему щетки и палочки, и никто даже не заметил, что жених бил мимо барабана. Юрий Александрович, весь взмокший, со съехавшей на ухо бабочкой, лупил по гитаре и выглядел героем – никто и не догадался, что перед ними раненый инвалид со сломанной ногой и дурным характером.

Наутро вся музыкальная компания в полном составе, не спав ни минуты, сидела на пристани в ожидании парохода, а свадьба продолжала петь и плясать в сельском клубе, не замечая пропажи дорогих гостей. Про музыкантов забыли. Нога у Юрия Александровича болела все сильнее, но еще сильнее болело его самолюбие. И разочарованию его не было предела.

– Да, Витька, да, братан, не приеду я к тебе больше, даже и не зови… – обратился он вслух к отсутствующему родственнику, словно брат мог его услышать.

– Вообще-то они нам дорогу оплатить обещали – вспомнил Кирилл, пока Фил помогал Антипову забраться на деревянное крыльцо причала.

– Ну их, с их деньгами, – брюзжал Юрий Александрович. – Не нужны нам их деньги, правильно говорит пословица – вот вам Бог, а вот порог… Только о себе думают.

– Ну тебе же костыль выделили, – попытался оправдать сибиряков Филипп.

– Это они просто от меня откупились, – горестно произнес Антипов, – от меня и от моей боли…

И путешественники поплыли обратно в Красноярск. Только дорога больше не радовала. То ли Кирилл не видел ничего нового, то ли просто настроение у всех было невеселое.

Кирилл уже и выспаться успел как следует, а река все не кончалась. Он опять поспал немного и решил, что настало время написать Дауту длинное письмо. Он сел в каюте за стол, положил перед собой лист бумаги и задумался. Да какой смысл писать, если все равно скоро будет дома?

Скоро, да не скоро. Скоро только сказка сказывается. В Красноярске на вокзале стали выяснять, сколько осталось денег. На купе не хватало, взяли дешевые места в плацкарте.

Честно говоря, на общий вагон тоже не хватало, и пришлось взять четыре билета на пятерых. Сели и стали ждать свирепого контролера, который придет и высадит лишнего где-нибудь на пустом полустанке. Нет, не годится. Решили, что будут прятать Кирилла на верхней полке, как самого мелкого.

«Еще одно опасное приключение», – подумал Кирилл. Контролер пришел, но Кирилл вовремя спрятался в туалете. В другой раз Фил как бы невзначай предложил ему выйти в тамбур «типа покурить», а потом незаметно вернуться. Кирилл едва сдержал смех: знала бы мама! И тут же вспомнил цыганенка на вокзале в Грузии, как тот дымил, никого не стесняясь…

Хорошо еще, что в общем вагоне ехало много народу, который галдел, ходил туда-сюда, пил чай и не только чай. Затеряться оказалось просто, мало кто ехал до конечной станции – одни выходили, другие входили, и Кирилл уже приноровился бегать от контролеров то в тамбур, то в туалет. Так и доехали до Москвы.

Глава 10
Дома

Вещи начали собирать за несколько часов до прибытия в Москву. Их почему-то оказалось значительно больше, чем при отъезде, хотя ни в Грузии, ни тем более в Сибири музыканты почти ничего не покупали. И все равно багаж никак не помещался в рюкзаки. Тогда Фил собрал тряпки в кучу и запихнул все добро комом в рюкзак, а потом утрамбовал: через пару часов приедем, тогда и наведем порядок.

Дачные домики за окном сменились многоэтажками, сразу же потянулись пригороды, замелькали дорожные развязки, автобусные остановки, потом стали встречаться станции метро. Значит, почти приехали.

Поезд прибывал на вокзал почти без опоздания, однако Кирилл почему-то тревожился и почти все время торчал у окна, вглядываясь в открывающийся город.

– Ну, Кирилл, – Фил бодрился после бесконечного путешествия в поезде, – куда махнем в следующий раз?

– Может, на Кавказ опять?

– Тебе там понравилось?

Кирилл молча кивнул. Задумался и добавил:

– А вообще-то и в Сибири принимали хорошо. Как они все плясали под вашу музыку! И пельмени были отличные!

– Пельмени – да! – подтвердил Фил. – Но в следующий раз поедем на юг.

– Хорошо бы по маршруту Одиссея!

– А что, это мысль. Я бы хотел повторить его путь… Только денег надо заработать на такое путешествие.

– Зачем деньги? – засмеялся Кирилл. – Разве у Одиссея были деньги?

САМЫЙ ИЗВЕСТНЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК

Существовал ли Одиссей на самом деле, неизвестно – все сведения об этом путешественнике-авантюристе мы черпаем из поэмы Гомера «Одиссея». Одиссей, царь Итаки, маленького острова в Ионическом море, чуть западнее Греции, после победы в Троянской войне возвращался домой, где его много лет ждала жена Пенелопа.

Из-за того, что Одиссей случайно прогневил морского бога Посейдона, тот всячески мешал его возвращению на родину. Посейдон наслал страшный шторм и погубил почти всех соратников Одиссея.

Сначала корабли Одиссея – а их было одиннадцать – странствовали по загадочным островам, где Одиссей и его команда пережили много приключений: на одном острове их опоили напитком из лотоса, отнимающим память, на другом, у волшебницы Кирки, они потеряли человеческий облик и превратились в свиней. Теряя последних товарищей, Одиссей попал на остров Эол, где местный царь подарил ему мешок с ветрами. Мешок нельзя было развязывать, но спутники Одиссея, подгоняемые любопытством, развязали мешок, и в открытом море началась буря.

Отчаявшись достичь родины, Одиссей попал в царство мертвых, где попытался узнать дорогу домой у прорицателя Тиресия. Ответ Тиресия был двусмыслен: он пообещал Одиссею возвращение, но напророчил и новое странствие, которое закончится, лишь когда он встретит людей, «не видевших моря».

Еще многие годы Одиссей плавал в поисках родной Итаки и прошел через многие испытания. Благодаря хитроумию Одиссея его кораблю удалось проскользнуть между двумя морскими чудовищами, движущимися скалами Сциллой и Харибдой. Единственный из смертных, Одиссей услышал волшебные песни сирен и остался жив. Много разных приключений и бедствий пришлось пережить Одиссею, но каждый раз он выходил победителем. И самая главная его победа – возвращение на родину. Алчные женихи вились вокруг его жены, требуя, чтобы она сделала выбор и взяла себе нового мужа взамен погибшего Одиссея. Тот пришел неузнанным, победил женихов в соревновании и убил их. А выросший сын Телемак наконец узнал своего отца.

Среди древнегреческих героев было много и других путешественников. Известна история аргонавтов, которые под предводительством царя Язона искали золотое руно, а найдя, похитили его вместе с дочерью местного царя волшебницей Медеей. Эти мифы и легенды, созданные в Древней Греции, – грандиозное и увлекательное чтение, не устаревшее за три тысячи лет.

Конечно, Кирилл отсутствовал дома намного меньше, чем Одиссей, но под конец дороги уже понимал тоску по родине. После всех переездов, перелетов и водных путешествий Кирилл успел соскучиться и по маме, и по сестрам, и по этому большому, огромному городу, в котором вырос.

Но больше всего Кирилл соскучился по своему другу Дауту, с которым привык общаться каждый день, обсуждать все свои дела и проблемы. Фил, конечно, классный парень, но он все же взрослый, ровесник поймет быстрее. К тому же было очень интересно, встретит ли его Даут на вокзале – Кирилл послал ему эсэмэску с телефона Юрия Александровича, что они садятся в поезд Красноярск – Москва и приедут через трое суток.

Тут Кирилл взглянул на Фила и увидел его уже московскими глазами:

– Ну у тебя и видок!

– Что, помятый?

– Не то слово… И ширинку застегни, кстати.

– А она не застегивается: замок поломался. Мы ее свитером прикроем. Да ты лучше на себя посмотри! Пуговицы-то где потерял? Ну ничего, сейчас приедем домой, примем ванну, сварим крепкий кофе…

И тут подъехал перрон, и первым, кого увидел Кирилл из окна, когда поезд, покачнувшись, остановился, был Даут. Он стоял на перроне, немного в стороне от двери – причесанный, в белой рубашке, в отглаженных брюках.

Пока Фил возился, вытаскивая из поезда рюкзаки с вещами и хромого Юрия Александровича, Кирилл выскочил одним из первых и бросился к другу. Они торжественно пожали друг другу руки.

– Отличная компания у вас! – засмеялся Даут, разглядывая потрепанных людей с рюкзаками, гитарами и ударной установкой в чехле. – А этот, с костылем, тоже музыкант?

Юрия Александровича встречала целая делегация – его брат привел друга-врача, и они собирались немедленно везти инвалида на рентген. Юрий Александрович помахал рукой и поскакал к выходу.

– Ну у вас и вид с этими мешками… Одно слово, бомжи!

Милиционер, наверное, подумал то же самое. Подошел, оглядел Филиппа, посмотрел на Даута. Странная компания – есть ли у них регистрация?

– Младший лейтенант Пушкин. Ваши документики, пожалуйте… – громко сказал он, загородив им дорогу.

– Да какие документики, товарищ младший лейтенант Пушкин? – попытался отшутиться Фил. – Мы же только с поезда. А вы Пушкину не родственник?

Этот вопрос бедный милиционер слышал, наверное, в миллионный раз.

– Пушкин, Сушкин! – хмуро сказал он. – Предъявите билеты и документы!

– Да мы свои, свои, местные – заулыбался Фил.

– Я всю жизнь тут живу, – возмущенно встрял Кирилл.

Даут нахмурился. Как приезжий, обладающий смуглой кожей и черной гривой волос, он уже знал, что подобные встречи не сулят ничего хорошего.

– А это мы сейчас и проверим! – Милиционер словно бы подрос на несколько сантиметров.

Он был простой рыжий парнишка, этот милиционер, но когда Фил захлопал себя по карманам, человек в форме почувствовал власть. А Фил все не мог вспомнить, куда положил паспорт и билет. Билет, между прочим, был всего один на двоих!

МИГРАНТЫ: ЭМИГРАНТЫ, ИММИГРАНТЫ

В XX веке люди стали передвигаться по миру гораздо больше, чем во все предшествующие эпохи. Возник новый тип кочевника, современный: мигранты из бедных стран в поисках работы стали пересекать океаны и континенты. Люди, покидающие свою страну, называются эмигрантами. Прибыв на новое место жительство, они становятся иммигрантами.

Огромное переселение народов связано с освоением Америки, куда вслед за путешественниками и первопроходцами хлынули потоки европейской бедноты, в первую очередь англичане и ирландцы. Еще в 1639 году английские колониальные власти (США еще не было) ограничивали доступ в страну нежелательных лиц – преступников и нищих. В разное время запреты касались разных категорий людей: в 1808 году был принят запрет на ввоз рабов из Африки, в середине XIX века запретили въезд китайцам. С 1882 года ввели медицинские осмотры для иммигрантов, чтобы отлавливать туберкулезников, душевнобольных и эпилептиков. Такие запреты на въезд существуют и до сегодняшнего дня. Но, как бы там ни было, США остается самой очевидной страной иммигрантов: в настоящее время каждый десятый житель страны – иммигрант первого поколения. Мировые события определяют характер эмиграции: смены политических режимов, революции и войны всегда вызывают приток иммигрантов в США. В 1940 году, через год после начала Второй мировой войны, за один только год в Америку переселился миллион человек. С 1990 по 2003 год в страну официально въехало 15 миллионов человек. Соединенные Штаты Америки называют плавильным котлом, в котором постоянно созидается американский народ. Выходцы из Англии, Ирландии, Голландии, Германии, Восточной Европы, китайцы, японцы и малайцы, жители островов Океании, приехавшие из Латинской Америки потомки испанцев и южноамериканских индейцев и, наконец, афроамериканцы, потомки африканских рабов, составляющие сегодня 10 % населения, – вот что такое американский народ сегодня.

Индейцы, коренное население Америки, отчасти были истреблены, а остатки этого некогда большого народа, к сожалению, обитают в резервациях.

Многие проблемы, связанные с миграцией, были впервые осознаны именно на американском континенте. В первую очередь это касается отношений старожилов и вновь прибывших. Есть ряд претензий, которые обычно предъявляют местные жители иммигрантам. Главная – что те занимают рабочие места. Но обычно иммигранты берутся за самую грязную и непрестижную работу, получая плату, на которую не соглашаются местные жители. Кроме того, приезжие часто раздражают граждан незнанием местных порядков, обычаев, правил поведения. На этой почве часто возникают конфликты.

К началу XX века цивилизованные государства начали контролировать потоки переселенцев тотально и бесповоротно, посчитав собственное население и ограничив въезд чужаков.

К несчастью, голод, безработица, политические и религиозные гонения вынуждают людей пересекать границы нелегально. Полицейские службы задерживают таких нарушителей и высылают обратно. Известно много случаев, когда «нелегалы», переправляясь на убогих суденышках через моря, тонули, умирали в корабельных трюмах, погибали от пуль армии и полиции при переходе границы.

В последнее десятилетие проблемы мигрантов коснулись и нашей страны: все чаще мы сталкиваемся с конфликтами, которые на первый взгляд кажутся межнациональными, а на самом деле отражают напряжение между местными жителями и приезжими. Но если же вникнуть в эту проблему, окажется, что в основе всего – разный уровень жизни в разных странах. То есть сугубо материальный интерес.

Обстановка накалялась. Фил, продолжая выворачивать карманы куртки и джинсов, растерянно озирался в поисках поддержки. Но все остальные уже ушли далеко вперед и не видели, что происходит у них за спиной.

– Понаехали, понимаешь, – ворчал милиционер, – а ведь Москва не резиновая! И едут, и едут, и едут, что вам тут, медом намазано?

– Зря кипятишься, товарищ Пушкин. – Фил продолжал поиски.

Осмотрев одежду, он начал перетряхивать сумку, но и там паспорта не было. Милиционер злорадно наблюдал. Хуже всех чувствовал себя Даут, который решил, что это он во всем виноват, что это он со своей кавказской внешностью привлек внимание милиционера. Пересилив страх, он вмешался:

– Вы понимаете, эти люди вернулись в свой родной город из большого путешествия, а вы их тут встречаете обыском.

– Свои они или нет, мы сейчас проверим. Пройдемте в отделение для установления личности.

Кирилл вдруг разозлился, схватил рюкзак, развязал его и перевернул вверх дном. Скомканные вещи высыпались на асфальт. Последними, с самого дна, выпали паспорт и мятый билет.

– Так вот же они! – закричал Фил. – Видите, на фотографии я, а вот московская прописка…

ПРОПИСКА

От рождения каждый человек свободен. Однако государство, где человек родился, контролирует его разными способами. Всем выдается свидетельство о рождении, которое при достижении определенного возраста (в каждой стране своего) обменивают на паспорт.

Другая форма контроля за гражданами – прописка по месту жительства. Изобретение это советское: прописка возникла в СССР еще в 1922 году, чтобы у властей была полная информация обо всех жителях городов, деревень и поселков. И хотя, согласно Конституции, никто не может запретить людям перемещаться из пункта А в пункт Б, на самом деле с помощью прописки ограничивают свободу передвижения. Особенно остра ситуация с пропиской в Москве, где милиция имеет право потребовать документ с пропиской у любого человека, чтобы вычислить «нелегально приехавших» и просто «подозрительных лиц». Почти все жители Москвы и приезжие носят с собой паспорта.

Есть страны, где паспорт требуют только при пересечении государственной границы, а внутри государства удостоверением личности может считаться любой документ с фотографией, например, водительские права. Но в последние годы из-за террористической угрозы правила во всех странах ужесточаются.

Милиционер нехотя взял паспорт и уставился в него с недовольным видом. Лицо менялось, а тон стал каким-то неофициальным.

– Все в порядке, поймите меня правильно, служба правопорядка… – Он как будто оправдывался. – Много правонарушений, приходится все время быть на страже…

– Хотел срубить с нас бабла, – сказал Даут, наклонившись к Кириллу.

Но услышали и Фил, и милиционер, который неожиданно покраснел, как школьник.

– Ты-то что лезешь? – снова разозлился он. – Я что, денег у вас требовал? Я просто выполняю свою работу. Вы бы лучше на себя посмотрели, как вы все тут выглядите. Я и сам, между прочим, приезжий, из Саранска, в Москве только пятый год…

– Ну вот, а говоришь – понаехали, – добродушно ухмыльнулся Фил. – Страна у нас, товарищ младший лейтенант Пушкин, большая, места всем хватит, главное – никого не толкать локтями. Вот тогда будешь жить долго и счастливо. А так – скоро состаришься.