Текст книги "Синее Пламя"

Автор книги: Дмитрий Воронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Его зовут Регнар, – шепнул Леграну одноглазый. – А кличут Снежным Барсом… Вот же не думал, что этот ублюдок еще жив. Когда-то готов был об заклад побиться, что эту сволочь свои же прирежут.

– Правильно сделал, что не стал спорить, проиграл бы, – тихо ответил Шенк, а затем, повысив голос и надеясь, что не сорвется на фальцет, крикнул в ответ: – Я командую, Регнар. Что скажешь?

– О как! Стало быть, меня и в этой глуши знают… – осклабился седой. Затем приложил ко лбу ладонь, всмотрелся, и ухмылка стала еще шире. – Кажется, сегодня мой счастливый день. Мне знакома эта волосатая рожа. Никак сам Отек? Вот так удача! Рад, рад… А ты, длинный, небось темплар?

– И что с того? – усмехнулся Шенк, надеясь, что голос его звучит холодно и надменно.

– Разреши, я сверну ему шею, – прошипела за его спиной Синтия.

– Рыцарь Света, надо же! – снова ощерился седой. – Стало быть, так… если бросите оружие, позволю убраться восвояси. Не всем, конечно, – это одноглазое пугало останется, по нему уж давно петля плачет. Ну и алый, конечно. Остальные могут убираться хоть к демонам в зубы. Я сегодня добрый. На размышления даю половину часа.

Он рванул поводья, поворачивая жеребца – здоровенную вороную тварь, ничуть не меньше Грома. А затем вонзил чудовищу шпоры в бока и понесся к замершим вдалеке всадникам.

– Какие будут мысли? – будничным, нарочито спокойным тоном спросил Шенк.

– А что тут думать-то? – пренебрежительно отозвался Штырь, у которого только что обнаружилось имя. – Я такие веши и раньше видел. Известная тактика: люди сложат оружие, и затем всадники перебьют всех, до последнего человека. Или вы верите в благородство минга?

– Я не настолько наивен, – покачал головой Легран. – Вряд ли они нас опасаются, скорее просто не хотят терять бойцов.

– Надо драться! – почти выкрикнула Синтия, и ее тонкая рука сжала рукоятку меча, который в руках того же Штыря показался бы не более чем длинным кинжалом. Мысленно Шенк усмехнулся… в руках вампирочки смертоносным могло оказаться что угодно, хоть нож, хоть спица… Да она и сама по себе была оружием. А в своем стремлении защитить темплара она готова была пройти по трупам.

– Остынь, девочка, – прогудел Штырь. – Конечно, будем драться… так просто им баррикаду не преодолеть. Так что мы им еще крови попортим,

– Эй, командир! – раздался жизнерадостный молодой голос, и Шенк обернулся.

За его спиной стоял совсем еще молодой парнишка, годов семнадцати, не более. Темплар поморщился, как будто боль пронзила все тело. Детям не место на войне – по чьему недосмотру этот подросток попал в ополчение? Но какая теперь разница? Отсюда уйти можно только с победой… или же в лучший мир. Третьего не дано.

– Что скажешь, парень?

– Тут на одном из возов такое! – Он вытаращил глаза от восторга. – Командир, там эти… кувшины c…

– Вино? – понимающе усмехнулся Шенк. – Да, парень, организуй, дабы все получили по доброй чарке. Чтобы это добро не досталось мингам.

– Да нет! – замотал головой паренек. – Ну… то есть мы думали, что вино, а там не вино, а это… ну, я не знаю, но дядька мой говорит, что такой гадостью крепости поджигают.

Шенк мысленно стукнул себя кулаком по лбу и обозвал идиотом. Обозвал тоже мысленно, дабы не ронять авторитет перед солдатами. Но каков дурень… увидев запечатанные глиняные кувшины, тут же решил, что в них вино, дабы поддержать солдатский дух. Можно подумать, вина нельзя найти где-нибудь поближе…

Кажется, у них появился шанс. Не выжить, это уж вряд ли – но заставить мингов купить победу такой ценой, которая заставит содрогнуться и худшего из полководцев. Горючая смесь, которую делали мастера-алхимики Ордена, горела даже на воде, растекаясь тонкой пленкой, – один кувшин мог при удачном броске превратить в костер целый корабль. А на возах…

– Штырь! – рыкнул темплар, хватая великана за плечо, – Бери два десятка человек, выливайте горючку из кувшинов… шагов за двадцать до баррикады… нет, стой! Пусть солдаты выйдут вперед, пусть сомкнут щиты, чтобы минги не видели, что вы делаете. Кажется, для них мы можем устроить неплохой сюрприз,

– Понял тебя, командир! – растянул в улыбке щербатый рот одноглазый бандит, довольно потирая руки. – Тотчас все сделаем!

Ополченцы, перебравшись через телеги, образовали довольно плотную шеренгу, а за их спинами уже вовсю трудились те, кто помоложе да пошустрее, щедро смачивая влажную землю вязкой, резко пахнущей жидкостью. Кувшинов было много, хватило на то, чтобы опоясать импровизированную крепость лентой шириной в три шага. Земля сырая от дождей, а потому горючка не уйдет вниз… а то, что все же впитается, лишь дольше будет поддерживать пламя. Успели только-только. Последние десятки перелезали обратно, под защиту баррикад, когда Снежный Барс снова приблизился к холму. На этот раз – и Шенк отметил это с некоторым даже удовлетворением – минг остановился куда дальше – видать, не слишком рассчитывал на неприкосновенность.

– Ну, что решили, отребье? – заорал всадник. Прежде чем ответить, Шенк вновь взглянул на лица своих людей. Вряд ли они всерьез поверили, что смогут выиграть эту битву, но все же у людей появилось что-то вроде надежды. Кто-то многозначительно усмехался, кто-то грозил седому Регнару кулаком, а один, забравшись на телегу, продемонстрировал врагу презрение самым популярным у солдат всех времен и народов способом – выставив на обозрение мингским кавалеристам свой голый зад.

– Видишь, Регнар, – Шенк повысил голос ровно настолько, чтобы это не выглядело криком, но и чтобы парламентер смог разобрать его слова, – вот тебе и ответ. Весьма красноречивый… и очень правильный.

– Глупцы! – Седой покачал головой. – Храбрые глупцы… что ж, значит, вы сами выбрали свою судьбу. Молитесь же этой потаскухе Сиксте, пока копыта наших коней не втопчут вас в землю. Молитесь!

С этим словами он нахлобучил шлем и повернул коня. Щелкнул арбалет – видать, у кого-то из солдат сдали нервы. Выстрел был почти точен – болт ударил всадника в плечо, но расстояние было слишком велико, и стальная стрелка отскочила, разве что оставив на кованом наплечнике небольшую вмятину.

А в следующее мгновение клин мингской кавалерии пришел в движение, неуклонно надвигаясь на изготовившихся к своему последнему бою орденских ополченцев.

– Стрелкам – ждать команды! – рявкнул Штырь, не дожидаясь, пока темплар соберется с мыслями и начнет все же командовать. – Факелы зажечь… кто бросит факел без приказа, придушу, ясно? Копейщики, вперед! Стрелки, готовься… бей!!!

Страшен залп тяжелых арбалетов, когда у каждого из атакующих возникает паническое чувство, что все стальные болты, способные пробить и латы, и щит, летят сейчас именно в него. И нужно немалое мужество, чтобы шагать – или мчаться верхом – навстречу слаженно бьющим арбалетчикам. Залп, залп… и враг остановлен, а затем и обращен в паническое бегство, устилая свой путь трупами – в том числе и теми, что оказались затоптанными бегущими.

И тогда уже вслед беглецам летит конница, и длинные пики бьют в спины, а копыта коней сбивают с ног и давят, давят… Все эти образы промелькнули в голове Леграна, и затем последовал и ожидаемый залп стрелков – три десятка арбалетов и почти полторы сотни луков. Увы, это оказался не четко выверенный, слитный, убийственный град стрел… неровный, неточный – к тому же легкие охотничьи луки оказались не слишком эффективны против всадников в латах, пусть и не таких тяжелых, как у тяжелой конницы Ордена. Несколько лошадей рухнули на полном скаку, несколько не сумели вовремя среагировать, и их всадники полетели на землю, под копыта более удачливых скакунов. Кое-кто из арбалетчиков сумел все же поразить цель…

И все же результат мог быть и получше. Умение бить белку в глаз оказалось не столь уж и полезным, когда эта белка чуть не двухметрового роста, сидит верхом на здоровенной лошади, да еще сжимает в руке трехметровое копье. У многих от страха руки послали стрелы в землю или в небо. А «волки» Достигли баррикады, потеряв всего два десятка бойцов.

Удар был страшен – кони, обученные грудью идти не то что на какие-то там телеги, а даже на копья, буквально снесли часть возов, втоптав в грязь защитников. В то же мгновение были брошены копья, многие из которых уже нашли свою Цель, и латные перчатки рванули из ножен мечи.

– Факелы! – заорал Штырь так, что этот бешеный рев перекрыл грохот боя.

Мальчишка, что нашел кувшины с горючкой, бросился вперед, размахивая пылающей головней. Почти тут же свистнула сталь, безголовое тело сделало несколько шагов и рухнуло, подмяв под себя горящее дерево, тут же зашипевшее и погасшее. Еще двое или трое факельщиков были убиты на месте, кто-то не сумел забросить факел достаточно далеко, а кое-кто сумел – но головня, ударившись в грудь рыцаря или в бок лошади, отлетела на мокрую землю, не причинив вреда. Но несколько бросков все же достигли цели. Полыхнуло так, что волосы, казалось, должны были тут же свернуться в комочки, а потом рассыпаться пеплом. И в то же мгновение в воздухе раздался вой… нет, дикий вопль заживо горящих людей и коней.

Шенк захлопнул забрало шлема, в один миг ставшее невероятно горячим, и бросился вперед, слыша, как за его спиной Штырь выкрикивает приказы – правильные, уместные приказы. Пусть его… бывший эскадронный командир куда лучше знает, что делать, – во всяком случае, он сумел оставаться в живых все эти годы. А его место сейчас здесь, в первых рядах.

Разум полностью уступил место инстинктам – почти двадцать лет тренировок, каждый день, разве что в последние годы эти упражнения он выполнял реже. Но отточенные рефлексы сейчас полностью захватили власть над телом, и темплар дрался так, как умели только рыцари Света… Длинный меч сверкал как молния, пробивая латы, снося конечности, перерубая древки копий… Он даже не замечал, что вокруг него носится невысокая фигурка, отводящая нацеленные в его грудь, и особенно в спину, лезвия, – и стремительный взмах небольшого клинка часто было последним, что видел очередной «Степной волк», решивший подобраться к темплару с тыла.

Удар, еще удар – фонтан искр разлетается в стороны, но удар слишком силен, и минг валится на спину, зацепившись шпорой за тело лежащего у него под ногами ополченца. Тому, впрочем, уже все равно. Синтия бросается вперед, чуть не цепляясь спиной за поднимающийся для нового удара меч Шен-ка, ее клинок бьет с убийственной точностью прямо в узкую смотровую щель шлема.

Легран взметнул свой двуручник над головой и замер. Бить стало некого… Медленно опустив оружие, он огляделся, постепенно приходя в себя и начиная воспринимать окружающее как обычный человек.

И тут же почувствовал, как просится наружу содержимое завтрака, как желудок сжимают спазмы… Он такой был не один – то там, то здесь виднелись стоящие на коленях фигуры, выплескивающие из себя желто-зеленую жижу – словно бы мало досталось земле крови, нужна была еще и эта гадость. Несколько мужиков – тертых жизнью, видавших и не такое – продолжали деловито снаряжать арбалеты и выпускать болт за болтом сквозь огненную стену… горючка пылает долго, так сделана – этому огню пищей станет все: и плоть, и сырая земля… А плоти сегодня пламени досталось в избытке, даже на первый взгляд в огненное кольцо попала едва ли не сотня «Волков». Еще с полсотни, не меньше, тел в доспехах с эмблемой в виде раззявленной клыкастой пасти лежало внутри огненного полукружия… да только куда больше было тел иных – в простых кольчугах, разномастных шлемах. Кое-кто сумел унести с собой в мир иной врага, а были и такие, что толком не успели даже за оружие ухватиться. Сколько ратников расстались с жизнью за эту недолгую схватку – сотня, полторы… Размен один к одному, хотя его и можно было назвать неслыханной удачей, ибо менялись вчерашние мужики на опытных, закаленных в боях воинов, все же был поражением.

Чья-то тяжелая рука схватила Шенка за плечо, рванула на себя – зло, жестко. Темплар обернулся и уставился прямо в налитый кровью глаз Штыря. Великан пребывал в бешенстве… хотя это, пожалуй, было еще очень мягко сказано.

– Ты что, алый, охренел совсем? – заревел экс-бандит, брызгая слюной. – Ты, мать твою, командир хренов или кто? Какого рожна в драку полез, спрашиваю? Тебя, дубину, учили, где в бою место командиру?

Тонкий недлинный клинок, словно по велению магии, тотчас же возник у самого кадыка бугая. Тот отмахнулся, как от пчелы, удар массивной лапы сломал бы руку наглецу – но ладонь впустую вспорола воздух, а клинок, отпрянув на мгновение, чтобы уступить руке дорогу, тут же вернулся на прежнее место, легонько кольнув бугая в шею.

– Остынь, – раздался шипящий звук, и Шенк даже не сразу понял, что это голос Синтии, явно находящейся на опасной грани срыва.

Вероятно, вид этой пигалицы, тычущей в его сторону своей зубочисткой, настолько поразил Штыря, что он сделал шаг назад, а затем вдруг захохотал, уперев руки в боки. Знай он, что перед ним стоит почти взрослый вампир, не смеялся бы так…

– Ты о своем хахале заботишься, девчонка, – выдавил он сквозь гогот, – дык не пускай его в драку. Его дело командовать, понимаешь?

Клинок тут же исчез – красивым, стремительным движением вернувшись в ножны. Шенк встретился с глазами Синтии, поблескивающими сквозь прорезь шлема, и почувствовал, как по спине пробежал холодок, а волосы на голове зашевелились. Взгляд вампирочки не обещал ничего хорошего.

– Он прав, Шенк, – холодно процедила она сквозь зубы. – Полезешь еще раз в драку, сама тебе по голове дам. Ясно?

– Ого, а девка-то огонь! – снова заржал Штырь. – Ладно, алый, думать давай. Огонь их задержал, через речку не сунутся…

– С чего бы?

Разбойник помедлил, затем чуть виновато пробасил:

– Знаю я это место, тут дно обманчивое. Воды вроде и немного, да только и лошадь увязнет, не то что латник. С виду песочек, а на деле все тут илистое, топкое… Сколько эта дрянь гореть будет?

Темплар покачал головой – вряд ли огненная стена продержится достаточно долго. Сожжет все, что может гореть, и угаснет. А тогда «Волки» снова пойдут в бой – и остановить их будет уже нечем… разве что телами. Хм.., это мысль.

– Слышь, Штырь, пусть парни таскают трупы да кидают их в огонь.

– Всех? – несколько оторопело спросил великан, видать, даже его проняло. – И… своих?

– Огненное погребение – лучшее прощание с воином, – пожал плечами темплар, стараясь, чтобы в голосе прозвучала хоть капля уверенности в собственной правоте. – А уж если таковое погребение продлит жизнь его товарищам…

– Ясно, – коротко кивнул Штырь и тут же заревел, как раненый медведь: – Эй, вы, улитки! Тащите мертвяков в огонь, да живее!

Ополченцы, один за другим, включались в работу. Замотав головы тряпьем, дабы чудовищный жар, способный сжигать и плоть, и даже землю, не опалил лица, они подтаскивали покойников к бушующему огню и, надсаживаясь, швыряли тела в костер. Шенк с тоской провожал взглядом тех, кто еще не так давно был жив, шагал рядом с ним, шутил, ругался, вытаскивая телегу из очередной промоины… одного узнал лишь по одежде, тут же вспомнил – тот мальчишка. Словно наяву, встала перед глазами картина, как обезглавленный воин делает свой последний шаг. Он выругался, запоздало вспомнив, что не пристало рыцарю Света использовать такие слова.

Сквозь коптящее пламя он заметил, как отхлынули назад потрепанные сотни «Волков», дабы уберечься от редких и не всегда метких стрел. Одна из сотен рванула на рысях куда-то в сторону. За ней последовала вторая, третья…

«Брод ищут, – отрешенно подумал темплар. – Перейдут реку, затем ударят на нас, минуя огонь. Посмотрим, прав ли был Штырь насчет дна».

Не стоило сомневаться в знаниях ветерана, который к тому же немало времени лиходействовал на местных дорогах, а оттого знал здесь если и не каждую тропку, то уж каждую вторую – наверняка. Брод «Волки» нашли быстро, переправились, даже не замочив брюха коней, и теперь строились для атаки на той стороне реки. Темплар еще раз посмотрел на воду – на первый взгляд воды человеку даже не по колено, меньше. И песок… темный, правда, необычно темный.

– Эй, остолопы! – заорал с того берега уже знакомый Шенку латник, только теперь его доспехи куда меньше сияли на солнце, покрытые сажей.

«А ведь уцелел же, гнида, – подумал темплар, опираясь на меч. – Везет подонку… не полез вперед, в огонь…»

– Эй, я тебя зову, алый! – надрывался тем временем Регнар. – Думаете, огонек ваш поможет? Так теперь сами в него пойдете! А то, может, сдадитесь? Обещаю жизнь каждому второму!

– Ты языком-то не трепи, – ответил густой бас одного из ратников, со своего места Легран даже не видел, чей именно. – Драться собрался, так дерись… а то огонь уж стихает, дровишки нужны. А твои щенки дивно хорошо горят.

– Ежели не дурак… а он не дурак, признаю, – еле шевеля губами, прошептал на ухо темплару Штырь, – то в драку не полезет. Дождется, пока огонь погаснет. Ну разве что разозлится сверх меры.

– А они точно увязнут? – столь же тихо поинтересовался

Шенк.

– Ха, еще как! У твоих охотничков будет время показать свое мастерство.

– Ну так скажи ему что-нибудь… эдакое.

– Угу…

Одноглазый спустился с холма, подошел почти к самой воде.

– Эй, Регнар! Так стоять и будешь? Твой братец, помнится, тоже стоял… Сначала вот прям как ты, гордый такой, а потом немного иначе. На коленях…

– Мой брат не мог встать перед тобой на колени! – Рев Регнара, казалось, погнал по воде волны. – Мой брат был благороден и горд! Он бы скорее умер!

– Ну дык… не то чтобы передо мной… – протянул Штырь, словно в раздумье, но голос его был достаточно громким, чтобы все, кто желал, услышали каждое слово. – Стоял-то он мордой в другую сторону… Да я и морды-то не видел, можа, гордость на ней и была, не спорю. Я как-то больше жопу его… ну, сам понимаешь. Хотя ежели подумать, его благородный зад от обычного ничем и не отличается… та же дырка…

Над рядами ополченцев подобно грому пронеслась волна хохота – и одновременно Регнар издал вопль и бросил своего коня в реку. За ним рванулись и остальные.

– Стрелки – бей! – заорал Шенк, сам подхватывая арбалет, выпавший из чьей-то мертвой руки. – Да не торопитесь, олухи, цельтесь лучше!

Он вскинул арбалет, привычно взял прицел, учел поправку на ветер… хотя какая тут, к демонам, поправка, до врага рукой подать, камень докинуть можно. Хлопнула тетива, и один из всадников повалился под лошадиные копыта. Кто-то метнул копье – тонкое, охотничье… таким не остановить всадника, такое меч перерубит одним, несильным даже ударом – но по неподвижной цели сгодилось и оно, пропоров одному из жеребцов грудь. Раненое животное тут же встало на дыбы, разбрасывая во все стороны комья ила, всадник не удержался в седле, рухнул в воду – а в следующее мгновение тяжелые подкованные копыта опустились ему на голову, вминая шлем в зубы.

Из трех сотен, что ринулись в атаку, не менее шести десятков завязли в илистом дне и теперь отчаянно пытались выбраться – хоть бы на какой берег. Шенк целился, стрелял, орал, чтобы дали еще болтов, – почувствовал, как в руки сунули увесистый стержень, зарядил, выстрелил снова. Оставшиеся на берегу воины не отступали – честь не позволяла бросить в беде своих, да еще и с командиром во главе. Закрывались щитами, кое-кто тоже схватился за арбалеты – поменьше, специально для всадников сделанные. Ополченцам не понадобилось даже команды. Стрелы полетели гуще, в первую очередь выбивая этих, самых опасных. Штырь метнул топор – не боевую секиру, обычный, каким рубят дрова в деревнях. Владелец топора, видать, уже ушел в последний путь, но его немудреное оружие послужило напоследок доброму делу – бешено крутящееся лезвие врезалось в цель, пробивая кирасу, кроша кости.

Наконец «Волкам» удалось выбраться на берег, с которого они начали столь бесславную атаку. Не меньше тридцати бойцов остались лежать в воде, покрытые илом, вдавленные в дно ударами копыт обезумевших под градом стрел коней. Еще нескольких стрелы настигли на берегу…

– Темплар! – раздался вопль, полный ярости, и Шенк подумал, что этот ублюдок опять уцелел… как будто какие-то демоны его оберегают. – Темплар! Я сам убью тебя! Я буду убивать тебя медленно! Очень медленно!

Легран лишь пожал плечами. Странная все-таки штука – жизнь. Вроде бы не оскорблял этого «Волка», даже не стрелял в него, и мечи скрестить не довелось… а гляди ж ты, нашел себе Регнар кровного врага. Нет чтобы на Штыря ополчиться, к примеру. Или еще на кого – видать, просто алый плащ ему чем-то не понравился.

Он вгляделся – конь под Регнаром был уже другой, не иначе как его скакун не пережил попытки переправы.

– Темплар! – продолжал надрываться Регнар. – Назови свое имя!

– Меня зовут Легран, – неожиданно крикнул в ответ Шенк, в голову которого пришла удачная мысль. – Ты приходи ко мне, Снежный Барс, покажешь свое искусство… или ты силен, лишь когда за твоей спиной конные сотни? Давай как мужчины… сойдемся вдвоем. Одержу победу – твои люди уйдут. Проиграю… что ж, значит, такова воля Сиксты. Но моих парней ты отпустишь…

Несколько мгновений седой раздумывал, затем хрипло рассмеялся и помотал головой.

– Хитер ты, алый! Думаешь, своей шкурой защитить это мужичье? И так их отпустить, и эдак… Я понял твою шутку, темплар. Не пойдет… если проиграешь, твои люди сдадутся, Все, до единого. Что скажешь, алый?

Шенк беспомощно оглянулся. Те, кто стоял неподалеку, согласно наклонили головы. Мол, соглашайся, командир. Их можно было понять – огню осталось гореть недолго, скоро погаснет – и тогда кавалерия все-таки сделает то, что собиралась вначале, втопчет в грязь неумелых вояк – их и сейчас чуть ли не вдвое больше, да выучка, да кони… нет шансов у ополчения, ни единого. Атак…

– Давай, темплар, – вполголоса пробасил Штырь. – Это шанс, а? Мечом ты машешь знатно, да и он подраться не дурак. Только пусть честью поклянется, что люди его условия блюсти будут. Доверия к мингам у меня нет, знаю цену их словам… да что там, сам такой… но клятву чести воины сдержат. Особенно Регнар. Скотина он, конечно, ребенка зарежет не задумываясь… но что есть – то есть.

– А если нет? – столь же тихо спросил Шенк, так что услышали его только одноглазый да не отходящая от темплара ни на шаг Синтия. – А если проиграю?

– Там видно будет. – Штырь отвел глаза в сторону, и темплар понял, что тот придерживаться условий соглашения не собирается ни в каком случае. Дать заколоть себя, словно безропотную корову на бойне, великан не позволит. Стоило ли осуждать его за такое решение? Рыцарь решил, что нет, не стоило. Даже если это идет вразрез с воинской честью.

– Синтия, тогда я попрошу тебя… – Он помедлил, затем взглядом попросил одноглазого отойти в сторону. Тот пожал плечами, неодобрительно скривился – что, мол, тут за телячьи нежности… но послушался. – Синтия… ты не должна идти за мной. Этот бой будет честным, один на один.

– Я понимаю, – вздохнула она, но в голосе слышалась неподдельная боль. – Я… я постараюсь сдержаться. Но если он убьет тебя, клянусь, я его уничтожу. Разорву на куски. На очень мелкие куски.

– Хорошо, – кивнул он, понимая, что спорить с вампирочкой бесполезно, все равно сделает, что обещала, либо погибнет в попытке сдержать данное самой себе слово. – Но только если я погибну, не раньше. Пусть бой будет честным.

Пламя полыхнуло в последний раз и опало, оставив большое, в несколько шагов шириной, пятно мелкого, сухого пепла, среди которого то там, то здесь торчали рубиновые островки – раскаленные камни. Кто-то услужливо швырнул прямо перед Шенком тяжелый щит – не такую уж сейчас и ценность, щитов имелось куда больше, чем способных их носить. Толстое дерево тут же задымилось, встретившись с раскаленными камнями, а затем и вспыхнуло – земля остынет быстро, но пока она горяча. Да это и не земля… горючка убила в ней все живое, а заодно и все то, что когда-нибудь могло бы стать живым. Хлопнулся в выгоревшее пятно, подняв облако пепла, второй щит – прыгая с доски на доску, Шенк тремя прыжками перебрался через черную зону и дальше двинулся уже спокойно, сберегая силы. Прыгать или бегать, будучи в латах, – верный способ лишиться сил до того, как они по-настоящему понадобятся.

Регнар уже ждал его – седой стоял, держа на сгибе локтя шлем, весьма смахивающий на волчью голову. Другая рука лежала на крестовине чудовищного меча – странно было уже одно то, что обычный человек может оказаться способным ворочать такой оглоблей. Вблизи Снежный Барс оказался куда опаснее, чем виделось с расстояния. Огромного роста, на полголовы выше Шенка, казавшегося рядом с ним щуплым и мелким… Могучие мышцы, казалось, выпирали даже из-под доспехов, а охватом шеи он вполне мог посоперничать со средних размеров быком.

Но более всего Шенка поразило иное – седой был красив. Красив настолько, что подавляющее большинство женщин, заметив это лицо в толпе, сбились бы с шага, а затем долго провожали бы гиганта восторженным взглядом. Мужественные черты лица, небесно-голубые глаза, идеально белые зубы, сейчас растянутые в насмешливой улыбке. Почему-то Легран думал, что командир мингской кавалерийской бригады, да еще носящий волчье прозвище, будет наводить страх одним своим внешним видом.

Регнар осмотрел своего противника несколько насмешливым взглядом, его безупречные губы изогнулись в презрительной ухмылке.

– Похоже, орденские темплары порядком измельчали. Ты только что из Семинарии, малыш, верно? Первое поручение… хочется выполнить его с честью, не так ли?

– Мы будем драться или ты предпочитаешь наносить удары языком? – Помимо воли Шенк старался говорить басом, добавляя себе возраста хотя бы за счет голоса. Получалось не слишком хорошо, это было видно по глазам Регнара.

– Малыш хочет драться, – с притворным сожалением вздохнул великан. – Ну что ж, тогда приступим. Мои люди клянутся, что если победа будет за тобой… – он хмыкнул, давая понять, что такую возможность всерьез рассматривать не стоит, – то твое отребье сможет уйти отсюда свободно. И при оружии.

– Мои люди клянутся, что сложат оружие, если победа достанется тебе.

– Клянутся… вот даже как. – Седой покачал головой. – Если вон тот здоровяк с повязкой на глазу, что готов прожечь меня взглядом, добровольно сложит оружие, я, пожалуй, уйду в монастырь.

– В женский? – ухмыльнувшись, спросил Шенк.

– Возможно, – согласно кивнул Регнар. – Ну что, малыш, приступим? А то люди ждут зрелища…

Он отступил на шаг, и его огромный меч взметнулся в воздух, а мгновение спустя обрушился на голову Шенка. Тот успел подставить крестовину своего клинка, и чудовищный удар едва не выбил оружие из его рук.

Несколько долгих минут они обменивались ударами. Шенк быстро понял, что его навыки бойца, приобретенные на бесчисленных тренировках, столкнулись с навыками совсем иного рода… Пока темплар вел бои с тенью, с манекенами или со спарринг партнерами, Регнар оттачивал свое мастерство в схватках, где цена ошибки – смерть. И стал истинным мастером – учитывая, что вышел из всех схваток, не заработав даже малого шрама на безупречном лице.

Его удары были безупречными – но пока Шенку все же удавалось их парировать, а время от времени и переходить в наступление. Темплар уже пропустил пару ударов, бедро ныло, и он чувствовал, как штанина становится тяжелой и по коже ползет что-то липкое и теплое. Но и латы Регнара уже носили на себе следы ударов меча темплара – пусть и несколько менее эффективных.

Удар, блок… сноп искр вырывается из-под столкнувшейся стали. Регнар наступал, орудуя мечом с пугающей ловкостью. Легран уже начал уставать, его клинок, более короткий, чем у противника, не давал ему никаких преимуществ, но был все же слишком длинен, чтобы перейти в ближний бой. И он вынужден был отходить, уклоняться, стараясь по возможности смягчать убийственные удары врага.

Нога скользнула по раскисшей земле. Легран на мгновение потерял равновесие, а в следующий момент его меч, выбитый из руки чудовищным ударом, серебряной рыбкой блеснул в воздухе и вонзился в землю шагах в пяти от него. А сам Шенк рухнул на спину… По рядам орденских солдат прошел стон. Регнар отошел на несколько шагов назад.

– Возьми свой меч, мальчишка… Никто не посмеет сказать, что Снежный Барс убил безоружного ребенка.

Темплар поднялся – левая нога слушалась все хуже и хуже. Он выдернул клинок из земли, коротким взмахом сбросил с лезвия налипшую грязь. Он понимал, что с раненой ногой не сможет больше бегать от своего куда более сильного противника. Теперь он мог вести бой только стоя на месте, да и то вряд ли долго – пройдет совсем немного времени, и раненая нога откажет окончательно…

А Регнар уже надвигался, неотвратимый, как сама смерть. Шенк на мгновение закрыл глаза, призывая на помощь все, чему его учили, все, что он постигал сам… И тело отозвалось. Меч взлетел навстречу уже опускающемуся на его голову клинку Снежного Барса, отбросил его в сторону, выворачивая из закованных в сталь кистей. Не чувствуя усталости, забыв о боли, Легран бил снова и снова – Регнар уже не помышлял о нападении, уйдя в глухую защиту, но каждому было видно, что и парировать удары впавшего в боевое безумие темплара ему удается со все большим и большим трудом.

А в следующее мгновение остро отточенный клинок ударил в шлем, пробивая сталь, и теперь уже Регнар опрокинулся на спину, из-под искореженного шлема вытекала темно-красная кровь. Легран тяжело шагнул вперед, молясь Сиксте о том, чтобы именно сейчас не подвела нога, чтобы не рухнуть на колено рядом с поверженным врагом. Его клинок коснулся шеи Снежного Барса.

– Ну, чего ждешь… добивай, малыш.

– Сдавайся, – прохрипел Шенк, чувствуя, как медленно уходит безумие, как вновь начинает пульсировать раненое бедро, отдаваясь болью во всем теле, застилая глаза темной пеленой.

– Зачем? – проскрежетал из-под шлема искаженный металлом голос Регнара.

– Я не держу на тебя зла. Ты сражался как настоящий воин. Но я должен спасти своих людей. Признай поражение, и ты свободен.

Некоторое время Регнар молчал. Затем медленно протянул:

– Признаю свое поражение. Наша клятва будет исполнена. Ты и твои люди могут уйти свободно.

– Да будет так… – Шенк воткнул меч в землю и тяжело оперся на него, понимая, что одно неосторожное движение – и он просто рухнет и не сможет уже подняться. Непослушной рукой стянул шлем, вздохнул полной грудью. Полегчало – но, к сожалению, лишь самую малость.

Снежный Барс поднялся, тоже снял шлем, скрипя зубами от боли. Его щеку пересекал рваный разрез, разом лишая воина всей красоты, всего обаяния. Кровь стекала по щеке, по шее, пятная доспехи, но Регнар не обращал на это внимания. Он смотрел на темплара, и во взгляде была насмешка и капелька презрения.