Текст книги "Робот-сыщик"

Автор книги: Дмитрий Емец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ДЕЛО О СБЕЖАВШИХ ПЕЛЬМЕНЯХ

2 июля, 14.00–19.00

Бывают случаи, когда дело об исчезнувших пельменях имеет большее значение для истории, чем расследование о пропаже золотых слитков.

Из хроники величайших преступлений

Фельда пробралась в дом через открытое окно маминой спальни и скользнула в кухню. Здесь она прислушалась – все как будто тихо. Ребята и робот Суп были наверху в своей комнате, а мама поехала покупать продукты. Под ногой у непрошеной гостьи скрипнула половица, а потом из-за плиты выскочил большой серый кот Васька. Он любил жить на даче, был независим и неделями пропадал где-то по своим кошачьим делам, заявляясь домой только поесть или залечить раны, полученные в боях на крышах.

– Вот здорово, еще одно животное для моей коллекции! – обрадовалась Фельда.

Она выхватила уменьшитель и прицелилась в кота. Но она не учла, что Ваську когда-то облили из водяного пистолета и он стал с подозрением относиться к любому оружию. Увидев в руке у Фельды уменьшитель, кот бросился под стол, а потом вскочил на подоконник, намереваясь удрать в сад.

Первым выстрелом промахнувшаяся колдунья уменьшила табуретку, вторым – цветочный горшок на подоконнике и наконец только третьим попала в Ваську. Она посадила царапающегося кота, который стал теперь меньше мизинца, в специальный мини-контейнер для животных и сунула его в карман.

– Пускай ищут теперь своего котика! – хихикнула она.

Увидев, что на плите уже готов обед, Фельда решила подкрепиться. Она попробовала несколько ложек супа и с удовольствием облизнулась.

«Глупо оставлять такой хороший суп этим неразумным детям! – подумала она. – К тому же постного масла, кажется, маловато».

И, взяв бутылку с подсолнечным маслом, она вылила почти все ее содержимое в суп. Наклонившись, понюхала получившееся варево и поморщилась.

– Ну и гадость! Такую бурду даже Давило не стал бы есть! – заметила она и вышвырнула пустую бутылку из-под масла в окно. – Ладно! Хватит пустяков и мелких пакостей! – решила Фельда. – Пришла пора заняться чем-нибудь серьезным.

И она, крадучись, стала подниматься по лестнице на второй этаж. У дверей комнаты детей колдунья остановилась и прислушалась.

Из комнаты доносился лязг гусениц Супа и звук работающего компьютера Липучки.

– Я проголодалась! – заявила вдруг Лена.

– Я бы тоже что-нибудь перехватил, – согласился брат.

– Я пойду с вами, – заявил робот. – Величайший сыщик Вселенной не может весь день торчать в комнате. Ему нужны свежие впечатления.

«А вот это я тебе обещаю!» – пробормотала Фельда и спряталась за дверь.

Подождав, пока ребята и сыщик спустятся вниз, она скользнула в их комнату.

– Будет забавно стащить что-нибудь из-под носа у этого «великого сыщика»! – решила она. – Это все равно что стащить любимую скрипку, любимые тапочки и любимого доктора Ватсона у Шерлока Холмса.

И Фельда стала оглядывать комнату, выбирая, что бы ей украсть, но услышала на лестнице шаги и лязганье гусениц – Суп и девчонка возвращались. Тогда колдунья, недолго думая, нырнула в шкаф и закрыла за собой дверцу.

В комнату, морщась, влетела Липучка.

– Ну и дрянь же этот суп! Брр! Хорошо хоть пельмени еще были!

И она поставила дымящуюся тарелку с пельменями на маленький столик недалеко от шкафа.

Вслед за Липучкой в комнату заскочил обиженный робот.

– Ты поняла, что ты только что сказала? Ты сказала, что Суп – дрянь! Почему это я дрянь?

– Я имела в виду не тебя, – успокоила его Лена. – Я имела в виду другой суп.

– Все равно, будь осторожнее со словами, – заявил, успокаиваясь, сыщик. – А то каково мне слышать, что суп – дрянь! Тебе было бы приятно, если бы я сказал, что липучка – дрянь, и только потом уточнил, что имел в виду жевательную резинку.

Девочка уселась за компьютер и снова принялась гонять по лабиринтам своих монстров. А Фельда слегка приоткрыла дверцу шкафа, огляделась, просунула в щель руку и стащила из тарелки пельмень. Она съела его и облизнулась: вкусно.

Юная колдунья снова приоткрыла дверцу, и в тарелке стало еще одним пельменем меньше. За последующие пять минут дверца шкафа скрипнула еще четыре раза.

Когда Липучка в очередной раз расстреляла какого-то недобитого монстра, прежде чем вернуться к сохраненному уровню, она решила перекусить. Обернувшись, Лена пораженно уставилась на тарелку, в которой осталось только немного сметаны и пара пельменей.

– По-моему, раньше их было больше! – заявила девочка, с подозрением глядя на Супа.

– Разве? – рассеянно спросил робот. Он стоял у окна и задумчиво смотрел во двор.

– Я просто уверена. У меня с тарелки кто-то стащил пельмени! – настаивала Липучка.

Услышав слово «стащил», сыщик заинтересовался и подъехал к ней.

– Открываем дело о похищении пельменей! – воскликнул он. – Итак, пострадавшая, вы утверждаете, что были обворованы? У вас есть какие-нибудь предположения?

– Это ты их стащил! – заявила Лена. – Ну и ешь на здоровье, мне не жалко. Я только не понимаю, почему ты не хочешь честно признаться?

Робот задумался.

– Я не брал твоих пельменей, хоть часто бываю рассеянным, это и отличает нас, гениев, от всех прочих. К тому же мы, роботы, не едим пельменей, пшенной каши, жареной картошки и вообще ничего.

– Тогда куда они делись?

– А вот это нам и предстоит выяснить! Версия первая: пельмени съела ты сама во время игры.

– Но почему же я этого не заметила? – удивилась Липучка.

– Ты могла сделать это машинально. Автоматически съесть все пельмени и забыть об этом. Сумасшедший доктор Зигмунд Фрейд назвал бы это психологией бессознательного.

– Это исключено. Пельмени были со сметаной. Значит, если бы я их съела, на клавиатуре компьютера остались бы ее следы.

Суп на некоторое время задумался, а потом кивнул:

– Пожалуй, ты права. Сметаны нет, а это значит, версию номер один отбросим. Но у меня есть версия номер два – гениальная, как сама простота. Как же я сразу не догадался?

– А в чем дело?

Суп торжествующе посмотрел на девочку и сделал многозначительную паузу.

– ПЕЛЬМЕНИ СБЕЖАЛИ САМИ! – с пафосом сказал он.

– Чего-чего? – потрясенно переспросила Липучка.

– Пельмени сбежали сами, – повторил робот. – Вполне возможно, что распространенное мнение о том, что пельмени неживые, является ложным. Вы, люди, мыслите слишком стереотипно и не можете понять очевидных вещей. Ты только представь себе, что пельмени живые и у них есть лапки! Тогда все объясняется очень легко. Они выползли из тарелки – обрати внимание на эти капли сметаны на столе – и удрали на своих лапках через приоткрытую дверь.

Фельда в шкафу покатилась со смеху, но потом у нее в животе что-то зашевелилось, и юная колдунья с опаской подумала, а что, если действительно у пельменей есть лапки?

Липучка посмотрела на оставшуюся в тарелке пару пельменей и спросила с сомнением:

– А почему тогда эти два не сбежали?

– Они решили принести себя в жертву, чтобы их братья сумели спастись и вырваться на волю! Это самые храбрые и доблестные из всех пельменей! – с дрожью в голосе сказал Суп.

Лена хотела уже нацепить пельмень на вилку, но робот так укоризненно посмотрел на нее, что девочка отложила вилку.

– Что-то мне не хочется есть, – сказала она.

– Ты приняла правильное решение! Этим пельменям нужно подарить жизнь!

В этот момент в комнату, насвистывая, вошел Юра.

– Привет, что это вы такие серьезные? – спросил он.

– Ты не видел пельменей? – спросил его Суп.

– Видел, – кивнул мальчик.

– Вот видишь! Я был прав! – восторжествовал сыщик. – Должно быть, они удирали по лестнице?

– Нет, они были в кастрюле на плите. А что случилось?

– Странно, зачем пельмени опять забрались в кастрюлю? – удивился робот. – Там же их могут съесть! Ага, понял! Там, в кастрюле, их историческая родина! Они не могут иначе!

– По-моему, Суп, ты спятил, – сказал Юра, когда Липучка шепотом объяснила ему, что произошло. – Поверь моему большому опыту, у пельменей нет лапок! То есть, конечно, если бы их покупали в магазине, лапки могли бы быть. Может, какая-то мышь попала в мясорубку. Но эти пельмени делала мама, и у них, я уверен, лапок нет.

– Странно, – сказал Суп. – Невозможно, чтобы я ошибался. Когда-то я расследовал очень похожее дело о похищении двух крупных бриллиантов. Очень почтенные люди – казначей и министр финансов, которым было поручено беречь эти драгоценные камни, утверждали, что лично видели, как бриллианты убежали на маленьких лапках. Казначей и министр финансов их долго ловили, но так и не смогли поймать.

– И чем закончилось это дело? – спросил мальчик.

– Ничем, – развел руками сыщик. – Если бриллианты сбежали сами, то никакого состава преступления здесь нет.

Фельда в шкафу начала хохотать, но сообразила вовремя прикусить рукав какого-то свитера. Так она и смеялась в свитер минут пять.

«Ну и ловкачи же эти министр финансов и казначей! Придумать про лапки у бриллиантов!» – подумала она.

Неожиданно внизу хлопнула входная дверь, а потом Липучка и Юра услышали мамин голос:

– Эй, где вы? Я к вам поднимаюсь!

Суп заметался по комнате, ища, куда бы ему спрятаться.

– В шкаф! – прошептала девочка. – Скорее!

Робот-сыщик открыл шкаф и в последнюю минуту захлопнул дверцу. Из шкафа раздался шум от какой-то возни, а потом все стихло.

– Вы не видели кота? Никак не могу найти Ваську, – спросила мать, появляясь в комнате.

– Не видела. Наверное, опять сбежал, – сказала Липучка, встав между ней и шкафом и нетерпеливо покачиваясь с пятки на носок.

– Может быть, пообедаем и сходим на пруд? – предложила мама, взъерошив волосы своей недовольной девочке. – По-моему, вы давно не купались.

– Не хочу на пруд, – категорично заявила Лена, нетерпеливо ожидая, когда они останутся одни.

– Почему не хочешь? Ты же всегда хотела?

– Не хочу, и все тут! Мам, у тебя есть какие-нибудь дела?

– Вроде нет.

– Жаль, – вздохнула дочка. – Ну, тогда, так и быть, можешь со мной пообщаться.

В этот момент в шкафу опять началась возня, гардероб буквально затрясся и заходил ходуном. Сообразив, что мама это заметит, Липучка подскочила и повисла у нее на шее, крепко-крепко обнимая.

– Я тебя очень люблю, мамочка! Ты у нас самая чудесная на свете! – громко сказала она, стараясь отвлечь мать.

– Чего это ты вдруг стала меня любить? – подозрительно спросила родительница, которая в последний раз слышала от дочери эти слова в прошлом году, когда у той поломался компьютер и она выпрашивала себе новый.

– Я всегда тебя любила! – заявила Лена, перекрикивая возню в шкафу.

Желая помочь сестре, Юра начал усиленно кашлять.

– Ты не заболел? – забеспокоилась мама.

– Нет, просто поперхнулся. – Юра взял ее за руку и буквально вытащил из комнаты. – Пойдем, ты нас накормишь обедом? Ты пойдешь с нами, Липучка?

И они вдвоем отбуксировали удивленную родительницу вниз, подальше от трясущегося шкафа. Оставив маму под наблюдением дочери, которая вцепилась в нее хваткой хорошего бульдога, мальчик помчался наверх и, подергав дверь шкафа, обнаружил, что он заперт. Ключ лежал на подоконнике на видном месте, а на мониторе компьютера губной помадой было написано: «Ха-ха!»

Открыв шкаф, мальчик обнаружил в нем Супа, крепко связанного свитерами и бельевой веревкой. На глаза сыщика была надвинута детская панамка, а поверх нее нахлобучен еще и марлевый сачок для бабочек.

Юра поспешил освободить робота.

– Здесь была та девчонка из зоопарка! Она сидела в шкафу! Она набросилась на меня неожиданно, и я даже не успел использовать замораживатель, – мрачно сообщил Суп, когда Юра снял с его головы марлевый сачок.

– А почему ты не кричал? Мы бы тебе помогли!

– Как я мог кричать, когда в комнате была твоя мама? – возмутился тот, освобождая руки.

Оказалось, что дело было так. Как только Суп влез в шкаф, ему на голову накинули сачок, а потом стали обматывать веревкой. Он едва сумел разглядеть девчонку – похитительницу животных. Суп начал сопротивляться, но запутался в свитерах.

Когда все вышли из комнаты, Фельда заперла робота в шкафу, а сама удрала через окно, спрыгнув на крышу сарая.

Сыщик хотел выследить девчонку, но она очень хитро запутала следы, идя задом наперед, а потом ее следы пересек трактор, и искать Фельду стало вообще бесполезно.

До вечера мрачный робот долго ездил взад-вперед по комнате, переживая свое поражение, но потом, словно придумав что-то, остановился и произнес:

– Во всем есть хорошие стороны! Я думаю, что могу прибавить к своему послужному списку еще одно успешно раскрытое дело!

– Какое дело? – спросила Липучка, поворачиваясь к нему от монитора, с которого она стирала тряпкой написанное помадой.

– Дело о пропавших пельменях! – заявил Суп. – Теперь-то мы знаем, куда они делись! Если бы не мой дедуктивный метод, я ни за что не обнаружил бы похитительницу пельменей в шкафу!

МАРТЫШКУС-ЛИПУЧКУС

3 июля, 0.00–15.00

Давило и Робус-Гробус закончили починку звездолета раньше, чем рассчитывали. Правда, после ремонта на снегу осталось много лишних деталей, но зато руль работал более или менее сносно, хоть и скрипел, как немазаные дверные петли.

– Как ты считаешь, мы ничего не испортили? – спросил Гробус, кивая на оставшиеся детали.

– Нам должны дать патент за усовершенствование! – ответил Давило. – Раз руль может работать и без этих штучек, значит, все эти детали были не нужны.

Звездолет поднялся над льдами Антарктиды и, то и дело проваливаясь в воздушные ямы, полетел над океаном.

– А Фельда не разозлится, если мы появимся без приглашения? – поинтересовался Робус-Гробус, опасавшийся гнева колдуньи.

– А мы не станем показываться ей на глаза, – заявил питон. – Просто, на всякий случай, будем держаться где-нибудь поблизости. Помнится, я давал ее бабушке обещание позаботиться о ней.

– Ты знал ее бабушку, пожарный шланг? – удивился киборг. – Не думал, что ты так стар.

– Я знал и прабабушку Фельды. Зубастые питоны живут долго, очень долго, – вздохнул Давило. – Впрочем, тебе не понять, что такое время, глупая жестянка!

В этот момент звездолет провалился в очередную воздушную яму и поврежденный руль заскрежетал, словно хотел отвалиться.

– Ты уверен, что все сделал правильно, Гроб? По-моему, мы сейчас едва не рухнули в океан.

– А что ты хотел? Я боевой киборг, а не робот-слесарь! – проворчал Робус. – Двести лет корабль работал без поломок! И угораздило же нашу хозяйку врезаться в метеорит!

Помощнички-недотепы подлетели к лесу под Варягово ночью, спрятали звездолет на болоте, хорошенько его замаскировав, и направились к дачному поселку. Первым шел киборг, готовый разнести любого, кто попадется на пути, из шестиствольного лазерного пулемета, а за ним бесшумно, с проворством, неожиданным для такого старого питона, полз трехметровый Давило.

– Главное, чтобы Фельда не узнала, что мы здесь! Мигом превратит нас в букашек! – заявил Гробус, разглядывая из-за кустов темневшие вдали дачи.

– Давай спрячемся вон в том сарайчике у озера, – предложил питон. – Кажется, он давно заброшен.

Они залезли в полуразвалившийся лодочный сарай, которым давно уже никто не пользовался, и терпеливо стали ждать рассвета, играя в болвана космическими кристаллами. Болваном называлась азартная игра, когда каждому из участников выдавалось по два кристалла, меняющих цвет, и выигрывал тот, кто первым угадывал цвет кристалла противника и уровень его пси-излучения.

– Подожди меня здесь, Гроб, я скоро вернусь!

Ближе к утру проголодавшийся питон отправился в дачный поселок и вернулся часа через два уже насытившийся.

– Кролики? – спросил киборг.

– Две курицы и дворняжка в попонке, – икнул Давило.

– А дворняжку за что?

– Слишком много гавкала! – ответил питон и свернулся в кольцо.

Гробус некоторое время любовался оптикой прицелов своего лазерного пулемета, а потом спросил:

– Тебя никто не заметил?

– Я был осторожен. – Давило давно уже дремал, переваривая пищу, и разговаривал неохотно.

– Давай сделаем нашей хозяйке сюрприз! – предложил киборг. – Ты помнишь, как называлось то животное, которое она хотела заполучить для своей коллекции, но в зоопарке его не оказалось?

– Не то «мортыжка», не то «мартышка», – припомнил питон. – В общем, я его узнаю, когда увижу. Оно такое небольшое, две руки, две ноги, голова. Вроде нашей хозяйки, но только чуточку поменьше. По правде говоря, для меня все эти гуманоиды на одно лицо, а для тебя?

– И для меня тоже! – подтвердил Гробус. – Хозяйку-то нашу я еще кое-как запомнил, а вот землянина от орангутанга ни за что не отличу.

Робуса и Давило можно было понять. Как для человека все кролики на одно лицо и все змеи похожи, так и для питона с киборгом, которые прилетели на Землю всего несколько дней назад и выходили из корабля только ночью, лица людей казались совершенно одинаковыми. Более того, Гробус и Давило так и не научились отличать людей от обезьян, потому что общее строение – голова, уши, количество рук и ног – совпадало.

Увлекшись желанием во что бы то ни стало заполучить для хозяйки мартышку, за которую Фельда обещала вознаграждение, киборг стал наблюдать из сарая за лугом. На нем долгое время никто не появлялся, а днем Робус увидел девочку, которая шла по траве недалеко от сарая. Это была Липучка, она злилась, потому что хотела играть на компьютере, а не тащиться к роднику за водой.

– Хватит глаза портить! – строго сказала ей мама. – Тебе нужно больше бывать на природе! Сходи к роднику, и без разговоров!

– Нужна мне эта дурацкая природа! Плевать я на нее хотела! – ворчала Лена, идя по лугу.

– Смотри, сюда идет какое-то животное! – прошептал киборг, расталкивая заснувшего питона.

– Ну и пускай идет на все четыре стороны! – отмахнулся Давило.

– По описанию оно похоже на мартышку: голова одна, тело маленькое, две руки, две ноги.

– Ладно, сейчас посмотрю.

Питон подполз к окну и выглянул из него. Смотреть ему пришлось против солнца, да вдобавок старый питон был слеповат.

– Вроде и правда мартышка, – согласился Давило, рассматривая девчонку. – Маленькая, кривляется все время. Правда, хвоста нет, но что такое, в сущности, хвост? Может, она его дверью прищемила или родилась бесхвостая.

– Будем ловить? – спросил Гробус.

– Поймаем, – согласился питон. – У тебя есть уменьшитель?

– Нет, он у хозяйки, – покачал квадратной головой с мерцающими амбразурами зрачков киборг. – Может быть, сетью поймать?

– Я без сети справлюсь, только не спугни.

И старый питон быстро выполз из сарая, сливаясь с высокой травой. Он полз осторожно и быстро, только чуть колыхалась трава, но ведь это мог сделать и ветер. Давило притаился у тропинки и стал ждать.

Ничего не замечая, Липучка шагала к роднику, размахивая пластиковой бутылкой из-под минеральной воды. Настроение у нее было испорчено, потому что совсем недавно она еще гоняла по лабиринтам монстров, а сейчас вынуждена была тащиться за водой по этому скучному лугу.

– Природа, называется! Ни одного чудовища! – ворчала она, в сердцах пнув ногой какое-то серое толстое бревно, лежавшее у тропинки.

В то же мгновение бревно вдруг взвилось и захлестнуло девочку в тесных объятиях так, что она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Вот и попалась! – воскликнул Давило, но тотчас взвыл, потому что пленница, оглушительно взвизгнув, вонзила в бок питона все свои острые зубки.

– Получи, уродина! Сейчас ты у меня схлопочешь! – крикнула Липучка.

Она сопротивлялась изо всех сил: кусалась, царапалась, пиналась. Питону, который держал ее осторожно, чтобы не повредить редкий экземпляр, приходилось нелегко.

Но тут подоспел Робус-Гробус и, набросив на Липучку сеть для ловли животных, запутал ее и потащил в сарай.

– Ну и дела! Надеюсь, она не бешеная, – бормотал Давило, ползя вслед за киборгом.

– А в чем дело?

– Она меня едва не перегрызла! – пожаловался питон. – Сражаться со страусом и то было легче, тот, во всяком случае, не кусался.

– Ага, это ты украл страуса! Я нашла зуб, который он тебе выбил! – закричала Липучка, очнувшись на плече у Робуса и лягнув его пяткой по железной голове.

– Ишь ты, говорящая мартышка! – удивился питон. – Ты слышал, Гроб, она разговаривает?

– По-моему, все мартышки разговаривают! – сказал киборг.

Они затащили пленницу в сарай и опустили на солому. При этом питон подполз слишком близко, и Липучка едва не выбила ему второй зуб.

– Учти, червяк, я занималась карате! Не говори потом, что я тебя не предупреждала.

– Эта мартышка ужасно болтливая, – задумчиво подметил Давило. – По-моему, она еще болтливее, чем я.

– Я не мартышка! Я человек! – завопила Лена. – Вам ясно, тупицы? Вы перепутали!

Питон и Гробус переглянулись.

– Дав, а вдруг она в самом деле не мартышка? – спросил киборг.

– Мартышка. Самая натуральная мартышка, – успокоил его питон. – Они хитрые, им одурачить нас ничего не стоит. Посмотри по атласу: голова одна, рук две, ног две, пальцев по пять – все совпадает. Значит, мартышка.

– Но она же разговаривает!

– Ну и пусть разговаривает. Если будет слишком громко вопить, мы заткнем ей рот кляпом.

Липучка давно сообразила, что попала в плен к туповатым инопланетянам – помощникам похитительницы животных. Но удивительно, что она ни капельки их не боялась, хотя и понимала, что вырваться ей будет очень непросто. Сеть была прочной, и сколько девочка ни барахталась, только запутывалась еще больше.

Давило и Робус с интересом рассматривали пленницу.

– Слышь, Гроб, а ведь эта мартышка похожа на нашу хозяйку, когда та была поменьше, – сказал вдруг питон. – Та тоже была крикливая, кусалась, ругалась, швырялась, стреляла из пистолета боевыми патронами, а мы с тобой ее нянчили.

– Да, тяжелое было время, – согласился киборг. – По мне, так лучше муштровать целый батальон новобранцев, чем одну-единственную непослушную девчонку. У меня до сих пор сохранились вмятины.

– А меня она заставляла завязываться узлом. Ей было интересно, смогу ли я завязаться в такой узел, из которого потом не смогу сам освободиться. Иногда она скатывалась с меня, как с горки, – хмыкнул питон.

«Ага, так эти тупицы любят детей! Ну, я им устрою!» – подумала Липучка и, сделав самую жалкую рожицу, какую только она умела, плаксиво сказала:

– Развяжите меня, пожалуйста! Мне больно! А то я буду плакать. А-а-а!

– Мы не можем тебя развязать, мартышка. Ты убежишь, – сказал Гробус, и Лена, сообразив, что номер со слезами не пройдет, перестала хныкать.

– Слышишь, Давило, а что мартышки едят? – спросил киборг.

– Не помню, – проворчал питон, все еще погруженный в воспоминания. – Кажется, шарикоподшипники или резиновые шины, вечером мы дадим ей и то и другое. Мы не собираемся морить ее голодом.

«Они даже не знают, что я ем! Вот тупицы! А что, если сказать им…» – придумала Лена и довольно улыбнулась. Кажется, она нашла выход, как перехитрить инопланетян и сбежать.

– Хотите узнать, чем питаются мартышки? – спросила она.

– Чем же? – заинтересовался Давило. – Шерстяными свитерами? Опилками?

– Ни тем и ни другим, – покачала головой Липучка. – Мы, мартышки, питаемся только питонами. Причем длиной не менее двух метров. Но самые вкусные питоны трехметровые.

Давило вздрогнул.

– Врешь! – испугался он.

– Можешь проверить. Дай мне кончик своего хвоста, и я его мигом слопаю, – предложила девочка.

Питон задумался. Он отполз и о чем-то стал совещаться с Робусом-Гробусом.

– Может, она и в самом деле питается питонами, – донесся до Липучки озабоченный голос Давило. – Помнишь, когда я ее схватил, она меня кусала, чуть не сожрала…

– Я тебе не завидую, – сказал киборг. – Можно сказать, ты уже обречен.

– Почему?

– Много у нас на астероиде Шестисот Смертей питонов? Кажется, всего один ты. И угадай, кого она сожрет в первую очередь, когда Фельда ее отпустит? Тебя!

– Но я буду все время начеку!

– Могу себе представить. Ты не сможешь спать ночами, будешь все время вздрагивать, и тебе всюду станет мерещиться эта мартышка, которая облизывается и бормочет: «Обожаю питонов в томатном соусе, а можно и без!» – сказал Робус-Гробус.

От такой перспективы Давило буквально передернуло. А вдруг и правда мартышки питаются питонами? Брр, страшно неприятно быть чьей-то добычей! Он и сам любил иногда полакомиться живым кроликом, курицей или собакой, но чтобы кто-то съел его самого… Не-ет, ни за что!

– Тогда я сам ее сожру! Первым! – решительно заявил он и пополз к девчонке, но Липучка так убедительно щелкнула зубами и аппетитно облизнулась, сказав: «А вот и завтрак пожаловал», что глуповатый питон шарахнулся в сторону.

– Гроб, а Гроб, отпусти ее, эту мартышку! Смотреть на нее не могу! – жалостливо попросил он киборга.

– А если Фельда спросит?

– Мы ей не скажем про мартышку. Конечно, обманывать хозяйку нехорошо, но быть съеденным еще хуже, – заметил питон, в страхе отползая подальше от девчонки, чтобы та на него не набросилась.

Киборг подошел к пленнице и снял с нее сеть.

– Иди отсюда! – заорал он, указывая ей на дверь. – Тебе повезло, что ты не тем питаешься!

Липучка стряхнула с себя сеть, но вместо того чтобы уйти, уселась на соломе и насмешливо сказала:

– Уйти! Как бы не так! Я остаюсь! Давайте поиграем во что-нибудь!

– Ты остаешься? – обомлел Гробус. – Но почему?

– С вами весело. Вы два глупых старых чудака, а что мне делать дома? На компьютере играть? Этот зануда Суп мне уже успел надоесть, а братец допек меня еще с самого рождения.

– Я не хочу с тобой играть!!! – Давило хотел забраться в щель между досками пола, но Липучка схватила его за хвост и заставила вылезти.

– Давайте играть в атаманшу и ее верных разбойников! – предложила она.

– Но мы не умеем играть в эту игру! – отказался питон.

– А вам и уметь ничего не надо. Я буду командовать, а вы – меня слушаться, вот и все. Атаманшей-то буду я, а не вы.

– Вот это мне нравится! – прогудел Робус-Гробус. – Люблю, когда кто-нибудь напрягает свои мозги и думает за меня. Мои-то собственные в это время экономятся. Ведь чем больше думаешь, тем больше изнашиваются мозги.

– Вот-вот, – насмешливо поддержал его питон, – а когда кто-нибудь думает за тебя, то твои мозги остаются совсем новенькими, как у младенца. Между прочим, Гроб, в этом есть своя логика.

– У нас, роботов, заменяются все части тела, кроме мозгов, – пояснил киборг. – Их смена означала бы изменение личности. Можно сменить руку, ногу, даже корпус, если они повреждены, но никак нельзя заменить перегоревшие мозги.

– Что-то вы слишком много болтаете! – нахмурилась Липучка. – Нале-направо! Кругом! Начинаем наши игры в атаманшу и разбойников!

Почти до обеда девчонка мучила бедного питона и Робуса-Гробуса. Она заставляла их играть с ней в прятки, стрелять из лазерного пулемета по консервным банкам, учила Давилу завязываться бантиком и пыталась разобрать Гробуса на запчасти, чтобы узнать, как он устроен. Впрочем, к счастью для него, Липучка так и не нашла, где он развинчивается, а сам киборг, экономя мозговые усилия, не думал ей подсказывать. Потом она велела сразиться питону с Гробусом, но они так вошли во вкус, что развалили сарай, пробив в нескольких местах его стену.

Липучка вышла из сарая, и до нее донесся озабоченный крик мамы: «Лена! Где ты?»

– Кажется, меня зовут домой! – спохватилась она.

– Наконец-то… – с облегчением вздохнул питон. – Подумать только, что я позволил выделывать с собой такие штуки какой-то мартышке!

– Учтите, вечером я опять приду! Не смейте никуда уходить! – приказала атаманша и побежала к поселку.

– Как бы не так! Будем мы ее ждать, – проворчал Давило. – Пора отсюда сматываться, Гроб, лучше подождем нашу хозяйку в звездолете.

Киборг задумчиво похлопал себя ручищей по стальным пластинам на груди:

– Надо признать, было довольно весело. Мы так не веселились с тех пор, когда наша хозяйка была совсем маленькой.

– Но то хозяйка, а это какая-то мартышка! Надо было ее с самого начала сожрать, а не проявлять слабохарактерность! – заявил питон, и Гробус с ним согласился.

Потом оба помощничка выбрались из-под покосившегося сарая и направились к Варяжьему лесу, где на болоте был спрятан их звездолет. На прощание Давило щелкнул хвостом и окончательно доломал старый сарай. С удовлетворением осмотрев развалины, питон быстро пополз вслед за удалявшимся Гробусом.