Текст книги "Королева мутантиков"

Автор книги: Дмитрий Емец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11
Бешеный Блюм жив

Я легко забываю тех, кто сделал мне добро, но никогда не забываю причиненного мне зла.

Карла I, Рыжая

Собачий Хвост и Толстый Грыз вошли в тронный зал и сообщили королеве, что водозапорный шлюз открыт, а озеро хлынуло на Странный лес.

– Пускай мутантики побарахтаются. Мокрые шерстюши не смогут стать невидимыми и потеряют преимущество, – позлорадствовал Толстый Грыз.

– Через несколько часов солдаты смогут выйти из реактора и начать Второй Завоевательный Поход, повелительница! – гордо объявил Хвост, выступая вперед. – Скоро Странный лес будет нашим!

Рыжая Карла подошла к окну и, распахнув ставни, убедилась, что озеро действительно мелеет на глазах. Скоро оно уменьшится до прежних размеров, и отряды карликов на колесницах и плотах смогут спокойно промаршировать по двору АЭС, выйти за крепостные стены и обрушиться на лес.

– А где Блюм? – спросила Карла, заметив, что вождей у трона всего двое.

Толстый Грыз лицемерно вздохнул:

– Большое горе, королева. Блюма унесло потоком, и боюсь, он мертв.

– Надеюсь, его смерть была героической? – поинтересовалась Карла, пристально глядя на Хвоста.

– Необычайно героической. Он утоп, как суслик в кислом молоке, – хмуро подтвердил молодой вождь.

Требуха, глодавшая воронью ножку на нижней ступеньке трона, шмыгнула носом и вытерла рукавом глаза. Если кто-то и был привязан к Бешеному Блюму, так только наша толстуха. Заносчивый и гордый вождь нравился карлице, и она считала, что так и должен вести себя настоящий мужчина. Толстуха мечтала, что со временем Карла велит Блюму жениться на ней, но теперь, когда ее герой погиб, мечты обратились в прах.

– Какой был мужчина! Бедная я, бедная, – зарыдала Требуха. – Что ж мне так в девках и ходить?

– Пятьдесят лет ходила, еще пятьдесят походишь, – быстро отреагировал Пуп, но толстуха, не переставая плакать, отвесила ему такую оплеуху, что начальник телохранителей кубарем прокатился по полу и едва не сбил с ног стражу, охранявшую волшебные камни.

Расправившись с обидчиком, Требуха зарыдала еще безутешнее и, сама того не замечая, скушала две вороньи ножки и грачиное крылышко.

Прислушиваясь к всхлипываниям обжоры, Рыжая Карла задумалась. С одной стороны, смерть Блюма была ей на руку – вождь с его влиянием в войсках мог стать опасным соперником, реши он завладеть троном, но, с другой стороны, ей не хотелось лишиться надежного союзника и отличного солдата перед Вторым Завоевательным Походом. Опыт Блюма и его жестокость очень пригодились бы в истреблении мутантиков.

– Ладно. – Королева решительно тряхнула пышными волосами. – Утонул и утонул, может, оно и к лучшему. Надо подумать, кого мы назначим вождем вместо него.

– Постойте, свари вас заживо! Рано меня хоронить вздумали! – раздался за дверью зычный голос, и в тронный зал ворвался Бешеный Блюм. С него стекали ручьи воды, он шатался и рычал, как раненый зверь. В руках у него была плеть, которой он разгонял зазевавшуюся стражу.

Бешеному Блюму повезло. Он не утонул, как все думали. Свалившись в озеро, старый вождь вынырнул и ухватился за бревно. Вокруг бурлила вода и кипели появившиеся омуты. Блюм решил, что ему пришел конец, но сдаваться не собирался. Это стало бы слишком большим торжеством для его врагов. С величайшим трудом, преодолевая врожденный ужас карликов перед водой, ему удалось пристать к берегу. Он выполз на траву и стал кататься по земле, чтобы обсохнуть.

Поблизости карлики Жлоб и Оболдуй играли в «камень, ножницы, бумага» на кусочки реакторного стержня. Жлоб выигрывал и очень этому радовался. Услышав за спиной шорох, Оболдуй обернулся и увидел, что к ним ползет мокрое, все в песке чудовище. Он схватил копье, но узнал в страшилище Бешеного Блюма.

– Что с вами? Решили искупаться, командир? – удивился Оболдуй, пятясь, чтобы на него не падали брызги.

– Не задавай глупых вопросов, идиот! – прорычал старый вождь сквозь стиснутые зубы. Он вырвал у Оболдуя копье и, опираясь на него, как на палку, направился к реактору.

Блюм не заблуждался, что его не любят во дворце, особенно Толстый Грыз и Хвост, и был уверен, что Карла уже готова назначить на его место нового вождя, а поэтому нужно очень торопиться. Как известно, в борьбе за власть отсутствующий всегда виноват.

Вождь вбежал в реактор и, разогнав плетью попытавшихся заслонить ему дорогу телохранителей, ворвался в тронный зал.

– Ты жив, Блюм? Я рад! – Толстый Грыз сделал вид, что приятно удивлен.

– Могу представить, как ты рад, – проворчал старый вождь. – Когда я сорвался, ты мне даже руки не протянул.

– Чего же ты хотел, приятель? Уверен, если бы в воде оказался я, ты поступил бы точно так же, – развел руками Грыз. – Власть есть власть. Как известно, здесь каждый за себя и все на одного!

Рыжая Карла насмешливо посмотрела на Грыза, но в этой насмешке таилась и опасность.

– Я не знала, что ты так умен, старик.

– Вы знаете, Ваша Ужасность, я тридцать лет в вождях. За это время мне многое довелось увидеть, много властей пережить, а я все цел. Вы уж простите мне мою откровенность. – Толстый Грыз поклонился.

– Откровенность прощу, а хитрость нет, – сказала Карла.

Она заметила, что Хвост и Блюм с ненавистью смотрят друг на друга, и рука Хвоста медленно ползет к подводному ружью. Королева подала знак, и между врагами встал начальник телохранителей Пуп.

– Утихомирьтесь, ребята, сбавьте обороты! Потерпите до конца похода, а там и распускайте руки! – успокаивающе забормотал он.

– Запрягайте в колесницы собак! Выступаем! – рявкнула королева.

По коридорам реактора забегали офицеры, отдавая отрывистые приказы. Завыли и залаяли от нетерпения и предвкушения добычи давно не кормленные красноглазые псы. Карлики поспешно собирались в поход, точили пики и копья, вытягивали из ножен ржавые кинжалы, готовили метательные дроты и заряжали подводные ружья.

На просыхающий двор выкатили боевые колесницы с колесами из громыхающих канализационных люков. В каждую повозку запрягали по два десятка собак. Воины из отряда Хвоста заканчивали сколачивать плоты, на которых удобно передвигаться по затопленной низине, а отряды Толстого Грыза и Бешеного Блюма на колесницах поедут в обход и будут сражаться на сухих холмах, куда выбегут спасающиеся от наводнения шерстюши и лобастики.

Взятым в кольцо мутантикам не останется других путей к спасению, и они отступят на неосвоенные территории, оставив Странный лес в безраздельной власти карликов.

Предчувствуя богатую добычу, карлицы готовили огромные котлы для мяса, и даже беззубые старухи выползали из трещин в фундаменте, захватив длинные разделочные ножи.

В то же самое время Мумуня, Умник и Бубнилка, прижавшись носами к витрине магазина, наблюдали, как на противоположном конце улицы показался самокат с карликами-шпионами. Нытик и Чавкало приближались, не сомневаясь, что легко управятся со стариком лобастиком, его маленькой внучкой и шерстюшей.

– Я научу тебя, как нужно охотиться, – покровительственно рассуждал Чавкало. – Главное здесь – стремительный и неожижанный натиск.

– Какой неожижанный? Неожиданный? – удивленно переспросил Нытик.

– Я и говорю: неожижанный! – подтвердил Чавкало, забрасывая в рот другой школьный ластик.

Бубнилка испуганно прижалась к Мумуне и прошептала:

– Они нас убьют! У них ужасно злые мысли! Тот маленький с бородавками представляет, как заколет нас копьем и засыплет солью.

– Мало ли что он представляет. У него больная фантазия! – хмыкнул дедушка Умник. – Эти шпионы еще пешком под стол ходили, а я уже удачно водил за нос их тупоголовых отцов. И поверь, это было не сложнее, чем съесть две-три странички.

И Мумуня с лобастиком быстренько составили план, как одурачить карликов. Прежде всего они заставили Бубнилку спрятаться под диван и сидеть там, не высовываясь, что бы ни случилось.

– А остальное сделает моя невидимость, – сказала шерстюша.

– И мои монстрики, – потирая ладони, добавил дедушка Умник, и они с Мумуней нырнули за прилавок в мебельном отделе.

Расколошматив треснувшую витрину, карлики на самокате вкатились в магазин и, озираясь, остановились у входа.

– Мутанты где-то поблизости, – хрипло сказал Чавкало, поигрывая булавой с гвоздями, – я их нюхом чую.

– А я им кости пересчитаю, особенно шерстюше, которая облила меня шампанским, – прорычал Нытик.

Он увидел забытый на стуле шарфик Мумуни, который Трюша связала ей на день рождения, и в клочья изрезал его кинжалом.

– Обожаю кромсать и портить! – загоготал он.

– Только не у себя дома, – подковырнул его Чавкало, который как-то раз был в гостях у Нытика и поразился царившему там образцовому порядку и чистой новенькой мебели.

Но если все свое Нытик любил и берег, то изрезать что-нибудь чужое доставляло ему огромное удовольствие. Оказавшись в магазине, он первым делом перебил стекла в сервантах и запустил табуреткой в большое зеркало, висевшее на стене. На нем образовались трещины, и оно осыпалось осколками.

– Бить зеркала – плохая примета, а к люстрам это не относится, – задумчиво сказал Чавкало и, подпрыгнув, ударил булавой по хрустальной люстре, висевшей на потолке. После того как с люстрой было покончено, карлики изрезали ножами диван, под которым спряталась Бубнилка, выпотрошив из него всю обивку.

– Что-то мы с тобой не то делаем, – спохватился Нытик. – Вместо того чтобы искать мутантиков, громим магазин.

– Так и надо! Бей своих, чтобы чужие боялись! – вопил вошедший в раж Чавкало, с упоением колотя булавой по клавишам пианино.

Реализовав свою извечную тягу к разрушению, карлики стали прочесывать этаж. Внимание лазутчиков привлек большой полированный шкаф в мебельном отделе. Одна дверца была приоткрыта, и им пришло в голову, что мутантики могут скрываться внутри.

Нытик подскочил к шкафу, с торжествующим воплем распахнул его, и тотчас крик застрял у него в горле, а вместо него раздался придушенный хрип. Из шкафа навстречу шпиону шагнул вурдалак. Он был бледен как мертвец, с белыми глазами без зрачков и огромными длинными когтями. Кожа его была покрыта скользкой слизью, а изо рта торчали клыки.

– Свежая радиоактивная кровь! Люблю свежую кровь! – гулко закричал он. – Я сижу на мясной диете и каждый вечер съедаю по карлику!

Нытик замер и попятился, выронив кинжал. Что-то прикоснулось сзади к его плечу. Карлик с воплем обернулся и увидел, как по воздуху к нему медленно ползет веревка, свиваясь кольцами, как змея, и отрезая путь к отступлению.

– Свяжи его, а я его прикончу! – нетерпеливо хрипел вурдалак.

Внезапно большой кувшин с водой взлетел над прилавком и вылил воду Нытику за шиворот. Дико взвыв и не помня себя от ужаса, шпион бросился бежать через витрину и кувырком покатился по асфальту. Вскочив, он, не оглядываясь, помчался по дороге.

За ним, завывая, бежал Чавкало, который от страха подавился резиной и кашлял на бегу. Слыша за спиной непонятный звук, Нытик несся быстрее, воображая, что за ним гонится монстр-вурдалак, тот, который любит свежую радиоактивную кровь.

Когда шпионы вылетели из магазина, из-под прилавка выглянул дедушка Умник. Подкатившись на скейте к застывшему как манекен монстру-вампиру, он критически оглядел его и покачал головой.

– И что в нем такого страшного? – пробормотал он, пожимая плечами. – Типичный слизняк из комиксов.

Монстр ни с того ни с сего протянул к своему создателю руку, и дедушка Умник от неожиданности едва не упал со скейта. Он бросил в монстра чашкой, и чудовище лопнуло в воздухе как надувной шар.

Из-под изрезанного дивана с торчащей обивкой выползла Бубнилка. Малышка улыбалась, хотя и была бледной от пережитого ужаса.

– Мумуня, где ты? – позвала она.

– Здесь я, где еще? – послышался рядом знакомый, такой родной голос шерстюши.

Вначале лобастики увидели большой пульсирующий нос, затем очертания туловища, а потом и вся Мумуня предстала перед ними.

– Я говорила, что карликов нечего бояться, – сказала она. – Они жестокие, но глупые. Жестокость, глупость и трусость – качества взаимодополняющие.

– Вот-вот, – подтвердил дедушка Умник. – Если ты видишь труса, то он наверняка жесток. Если ты видишь жестокого – он наверняка трус. А если есть оба эти качества, тут без глупости не обойдется.

Бубнилка вернулась в книжный отдел и разыскала альбом с гоночными машинками для раскрашивания. Малышке хотелось пораскрашивать, но так как фломастеров у нее не было, она от огорчения съела альбом и немного утешилась.

Особенно ей понравилась машина «Феррари» из «Формулы-1». Она была напечатана на самой хорошей бумаге, атласной и пахнущей типографской краской. Запах книжной краски Бубнилка очень любила и предпочитала всем прочим.

Малышка хорошо помнила данный ей когда-то дядей Отелло совет:

– Хорошо кушай, глупостей не слушай и расти большой!

Глава 12
Встреча

Расставание тогда имеет смысл, когда за ним следует встреча.

Пупырь Великий

Независимость – хорошо, а одиночество плохо.

Хорошист

С хорошим человеком и поругаться приятно.

Отелло Сварливый

Уже довольно давно мы не навещали Трюшу и не знаем, что с ней случилось. Не погибла ли она во время внезапного нападения терзунов – слепых подземных чудовищ? Именно это мы и постараемся выяснить, переместившись на некоторое время назад.

Когда столб, подпиленный терзунами, готов был рухнуть, крыланы подхватили Трюшу и перенесли ее на крону большого дерева. Шерстюша, чтобы не упасть, цепко ухватилась за ветки и стала наблюдать за сражением. Рядом с ней на дереве сидела Оса и всем сердцем переживала битву.

– Ну же… ну же… Так их, так! – кричала она, когда крыланы, осыпая терзунов градом стрел, временно стали брать верх.

Но потом к подземным чудовищам прибыло подкрепление. Видимо, они серьезно и долго готовились к этому сражению. Из-под земли показался отряд высокорослых терзунов, одетых в плотные доспехи из железных, грубо выкованных щитков такой прочности, что арбалетные стрелы ломались, ударяясь о них.

Чудовища натянули на деревьях сеть так высоко, что крыланы, опасаясь запутаться в ней, не могли летать и вынуждены были принять бой на земле, где их противники, обладавшие невероятной силой и сокрушительно размахивающие лопатами, имели значительное преимущество.

Вначале с перерубленным крылом упал один крылан, потом другой, и терзуны утащили их под землю в глубокие шахты. Строй терзунов сомкнулся, длинными веревками они захлестывали добычу, связывали ей крылья и сбрасывали в извилистые ходы.

Позади отчаянно сражавшегося Ястреба вырос огромный терзун и замахнулся лопатой, чтобы оглушить его.

– Берегись! – закричала Трюша.

Ястреб, взмахнув крыльями, резко набрал высоту, и, потеряв равновесие, терзун кувырком полетел в шахту.

Хотя на отдельных участках крыланы держались и имели перевес, терзуны наседали, и с каждой минутой живых защитников оставалось все меньше.

– Нужно разрезать сеть, тогда крыланы смогут спастись! – крикнула Оса.

Вместе с Трюшей они влезли на верхушку дерева и стали перерезать ножом тонкие, но прочные веревки сети. В конце концов им удалось проделать в сети изрядную дыру, в которую они при желании могли бы протиснуться сами, но, не думая об этом, Оса и Трюша продолжали расширять ее.

Несколько взмахов ножа – и все было готово! Сеть, лишившись опоры, провисла, а в образовавшееся отверстие стали один за другим вылетать крыланы, унося своих раненых друзей. Слепые терзуны гневно кричали, шаря лопатами и не понимая, куда подевалась добыча.

Прежде чем вылететь в дыру, Оса на мгновение приостановилась, поддавшись искушению запустить в вожака терзунов, выделявшегося своим ростом и боевым снаряжением, пустым глиняным горшком. Разумеется, он не пролетел мимо, и для главного чудища это было неприятным сюрпризом. Но, к сожалению, увлекшись, отважная крыланка забыла о сети и запуталась в ней крыльями.

– Одна попалась! Схватить ее! – приказал вожак подземных монстров, ощутив натяжение ячеек.

Терзуны повисли на сети и, опутав юную крыланку, словно кокон, так, что видно было лишь ее гневное и испуганное лицо, потащили в подземный ход.

– Не убивать! – скомандовал вожак, ощупывая лицо Осы своими огромными, выпачканными в земле лапами. – Сварим живой на ежегодный праздник Дождевых Червей!

– Не смей ее трогать, урод! Отпусти! – закричала Трюша с ветвей дерева.

Ориентируясь на голос, слепое чудовище повернулось в ее сторону.

– Там еще одна прячется! Взять! Чем больше девчонок сварим на праздник, тем лучше!

Терзуны неуклюже стали карабкаться на дерево, обхватывая ствол ладонями и натыкаясь на сучья. Подождав, пока монстры подобрались к ней, Трюша резко подпрыгнула, ветка прогнулась, и целые гроздья терзунов полетели вниз. Вслед за тем шерстюша с легкостью перескочила на соседнюю липу. Лазать по деревьям девушка привыкла с детства, и вряд ли какой-нибудь неуклюжий тяжелый терзун, всю жизнь проторчавший под землей, сможет с ней тягаться.

Монстры поняли, что не справятся с девчонкой, и их вождь Брызжун[6]6
  Все имена терзунов заканчиваются на …жун. Например, Брызжун, Коржун, Держун и т. д.


[Закрыть] скомандовал:

– Ладно, добыча у нас уже есть! Отступаем!

И терзуны один за другим скрылись в тоннелях. Сразу на поляну вернулись уцелевшие крыланы. Когда Трюша рассказала им, что терзуны схватили Осу и собираются сварить ее на праздник Дождевых Червей, горю крыланов не было предела.

Решив помочь Осе, Ястреб попытался протиснуться в тесную подземную шахту, но с крыльями это было сделать невозможно. В шахте крыланам можно было передвигаться лишь ползком, иначе их пышное оперение застревало в тоннеле. Трюша вспомнила, что терзуны, зная эту особенность крыланов, связывали добыче крылья, цепляли ей к ногам веревку и волокли за собой, не заботясь о сохранности крыльев и вообще о том, дотащат ли добычу живой или мертвой.

Трюша поняла, что из всех, кто был на поляне, лишь она сможет спуститься в шахту на выручку Осе. Крыльев у нее нет, она легкая, юркая, да и в темноте глаза шерстюш неплохо видят.

Разумеется, Трюша до дрожи в коленках боялась мрачных подземелий и их беспощадных обитателей, по сравнению с которыми реакторные карлики казались не такими страшными. Карлики и их действия были ей понятны, она знала их сильные и слабые стороны, могла им противостоять; терзуны же представляли для нее сплошную загадку.

Но другого выхода у шерстюши не было. Она не могла бросить в беде Осу, которая спасла жизнь ей и всем крыланам, догадавшись разрезать сеть. Трюша подошла к тоннелю.

– Я постараюсь ее спасти, – крикнула она, стараясь, чтобы голос не звучал жалким и испуганным. – Надеюсь, ежегодное жертвоприношение состоится не сегодня, и у меня есть время.

– Постой! Возьми с собой мой арбалет! Он может тебе пригодиться! – Ястреб догнал девушку.

Она взвесила оружие в руках и вернула его крылану.

– Оно слишком тяжелое, да я и не умею стрелять. Лучше скажи, чего терзуны боятся больше всего? Например, наших карликов можно отпугнуть водой…

Крыланы задумались.

– Кажется, они боятся щекотки. Я тоже ее боюсь! – внезапно сказал один из них. Его звали Щегол, и он был обладателем изящной бородки, как у французского короля Людовика XIV.

Услышав такое, остальные с недоумением посмотрели на глуповатого собрата, но возражать не стали.

– Терзунов можно отпугнуть резкими запахами и сильными звуками, – неторопливо произнес старый мудрый крылан по имени Скворец. – Под землей они не привыкли ни к тем, ни к другим.

Скворец взлетел, скрылся в домике и через минуту вынес большой жестяной рупор и распылитель с дихлофосом.

– Возможно, оружие и не выглядит грозным, но против терзунов помогает, – сказал он, протягивая рупор и распылитель Трюше.

Шерстюша спрятала их в наплечный мешок. Руки у нее должны были быть свободными, чтобы придерживаться за стены тоннеля, когда она начнет спускаться по крутым ступеням.

Попрощавшись с крыланами – глаза у многих, особенно у тех, кто потерял сегодня близких, покраснели от слез, – Трюша шагнула на первую ступеньку. Перед поворотом подземного тоннеля она в последний раз подняла голову и посмотрела наверх. Занималась заря, и крошечное пятнышко неба, освещенного утренним солнцем, было еще видно, но когда шерстюша шагнула за поворот, небо исчезло.

Трюша думала, что под землей будет темно и тесно, но оказалось, что узок был лишь извилистый ход, ведущий к поверхности и, видимо, прокопанный терзунами недавно.

Основные коридоры города монстров были высокими, куполообразными, а их стены тускло светились. Центральный ход разветвлялся на несколько боковых извилистых коридоров, расходившихся от большой площадки, как лучи.

Трюша задумалась, пытаясь определить, куда терзуны потащили Осу. Внезапно из-за поворота она услышала хриплые голоса, приближавшиеся к ней, и замерла. Сначала она хотела сделаться невидимой, но сообразила, что монстры все равно слепы и главное – не шевелиться, чтобы они своим чутким слухом не уловили ее движения.

Из коридора ей навстречу вышли три терзуна. Они были плотные, огромные, с большими отвисшими животами и вдавленными в плечи квадратными головами. Трюша вспомнила, что Мумуня дразнит обладателей таких голов курбастенькими.

Опасаясь лишний раз даже вздохнуть, девушка прижалась к стене и затихла. Чудовища остановились так близко, что, казалось, протяни крайний из них длинную обезьянью руку, он легко бы схватил непрошеную гостью за горло. Трюша хотела дотянуться до мешка с дихлофосом и рупором, но, едва она шелохнулась, как один из терзунов повернулся в ее сторону и недоуменно просипел:

– Эй, есть тут кто?

– Да я это, я, – со смешком ответил ему стоявший рядом приятель. – Что-то ты стал чересчур подозрительным, Шуржун.

– Подозрительность – главное условие выживания. Когда ждешь угрозы со всех сторон, можешь ее отразить, – объяснил тот.

Третий монстр перебросил лопату через плечо и, зевнув, привалился к стене недалеко от Трюши.

– Когда будет ежегодный праздник Дождевых Червей? – прохрипел он. – Надоело ждать.

– Потерпи денек. Брызжун приготовил нам отличное лакомство – девчонку-крыланку. Она еще жива, он запер ее в клетке над котлом в Центральной Пещере.

– Отлично, обожаю вареных девчонок. Давно нам не перепадала такая вкуснятина. – И, засмеявшись в предвкушении скорого праздника, терзуны скрылись в одном из коридоров.

А Трюша порадовалась своей удаче, позволившей ей так скоро узнать, где монстры прячут Осу.

«Интересно, какая из пещер центральная? – подумала она. – Надо предположить, что это самая большая пещера, к которой ведет самый широкий коридор».

Долго не раздумывая, Трюша направилась по самому широкому ходу, под наклоном спускавшемуся вниз. Вскоре шерстюша вышла на большую ровную площадку, вымощенную бетонными плитами. На одной из стен висела покосившаяся табличка: «Шахта № 7. Следите за исправностью подъемника!»

Трюша поднялась на десяток ступеней и увидела перед собой большой пустой зал, посредине которого стоял огромный порожний котел, а под ним были сложены дрова. Над котлом к потолку была подвешена маленькая клетка, в которой, вцепившись в прутья, стояла Оса.

Шерстюша шагнула было вперед, туда, где к блоку крепилась цепь, опускавшая и поднимавшая клетку, но сразу с визгом отпрянула. Под ногами у нее шевелился ковер из дождевых червей.

Услышав визг, Оса посмотрела вниз и, узнав Трюшу, приложила палец к губам. Она показала в один из боковых проходов, куда, очевидно, скрылись охранявшие ее терзуны.

Перепрыгнув через червей, Трюша подбежала к блоку и стала вращать скрипящую ручку, разматывая цепь. Клетка опускалась медленно, и шерстюша напряженно прислушивалась, не раздадутся ли шаги терзунов.

Но наконец клетка коснулась пола. Трюша подскочила и размотала проволоку, которой была заперта дверца.

– Хорошо, что мы не набили из тебя чучело! В прошлый раз я погорячилась! – сказала Оса и, взмахнув крыльями, вылетела из клетки.

– Потом поговорим. Нужно выбираться отсюда, – поторопила ее Трюша.

Внезапно сзади послышался хриплый смех. У единственного входа в зал столпились терзуны, а впереди всех стоял Брызжун и крутил отточенную блестящую лопату.

– Никуда вы не уйдете! – прошипел он. – Завтра на празднике Дождевых Червей у нас будет два блюда. Благородство – хорошая штука, но обходится себе дороже!

Трюша и Оса попятились, но уткнулись в стену пещеры. Отступать дальше стало некуда. Монстры, не торопясь, приближались, огибая их полукругом.

– Мы погибли! – прошептала крыланка, хватая шерстюшу за руку.

– Мутантики не сдаются! – Трюша быстро сбросила с плеч походный мешок и вытащила из него рупор и дихлофос.

– Кричи в него погромче! – Она передала рупор Осе, а сама, схватив дихлофос, брызнула им в нос приближавшегося терзуна.

– О-а! – взвыл монстр, чей чуткий нос не выносил сильных запахов, и упал на плиты как подкошенный.

– Хватайте их! – хрипел Брызжун, корчась на полу. – Хватайте!

Терзуны бросились в атаку с лопатами наперевес. Трюша едва успевала водить из стороны в сторону распылителем дихлофоса. Чудовища, а их было много, смяли бы ее, но Оса вскинула рупор и закричала в него что было сил:

– Стойте! Куда собрались? Сейчас как завизжу! А-а-а-а!

От оглушительного визга, многократно усиленного рупором, подземелье содрогнулось, и терзуны, зажав уши руками, упали друг на друга, как сбитые шаром кегли. Трюша сама едва не оглохла, и ей на мгновение стало жаль чудовищ, когда она представила, каким ужасным должен показаться звук существам, привыкшим лишь к шуршанию осыпающейся земли.

– А-а-а-а! – снова закричала в рупор Оса, и ее оглушительный крик свалил с ног оставшихся терзунов.

Старая шахта, своды которой едва держались, не перенесла многоголосого эха, ее потолок просел и стал обрушиваться. Оса и Трюша метнулись к выходу из зала, понимая, что вызвали сильнейший обвал.

Проскочив между растерявшимися терзунами и ощущая нарастающее подрагивание земли, они выскочили на лестницу и метнулись по ней наверх, к выходу из шахты.

Ступеньки проваливались у них под ногами, а с потолка посыпались струйки песка – предвестницы того, что сооружение вот-вот обрушится. Терзуны, забыв о добыче и о празднике Дождевых Червей, спешили покинуть опасный участок и забиться в норы и щели, в которых они могли переждать обвал.

Выбираясь из шахты, Трюша и Оса уткнулись в дверь, преграждавшую им путь наружу. Они заколотили по ней кулаками, толкали ее плечами, но дверь не поддавалась.

– Откройте, откройте! – кричала Трюша, с ужасом наблюдая, как плита у нее над головой начинает подозрительно подрагивать и с нее осыпается земля.

Но в последнюю минуту, когда девушки уже не надеялись на спасение и готовы были кинуться по лестнице вниз, туда, где клубились пыльные облака обвала, дверь вдруг распахнулась.

Трюша прищурилась от неожиданно яркого света, и ей показалось, что она умерла, а то, что сейчас видит, ей мерещится.

В проеме двери, облокотившись о ее косяк, стоял Пупырь, с тревогой всматриваясь вниз, а из-за его плеча выглядывали Хорошист, Отелло и Бормоглотик.

– Земледрожательство! Всеобрушительство! – бормотал лобастик, не изменяя привычке создавать новые слова.

Трюша, таща за руку Осу, рванулась к Пупырю. Едва они выскочили на поверхность, как плита за их спиной обрушилась, шахту завалило камнями, а там, где прежде были своды, возник глубокий котлован.

Но Трюша уже не видела этого. Она обнимала отца и боялась отпустить его. Ей казалось, если она разомкнет свои объятия и отпустит папу, он растает как мираж.

Зато Отелло, стоявший рядом с Хорошистом, явно был самым настоящим ворчливым лобастиком. И хотя сцена встречи его растрогала, старый холостяк ни за что бы в этом не признался и только ворчал:

– «Ну, блин, дела!» – сказал бы Вильям Шекспир. Каша всмятку! Главное – оказаться в нужное время в нужном месте. Правда, на свете столько разных мест и, как узнать, какое из них самое нужное?

Прошло немало времени, прежде чем бесконечные объятия уступили место не менее бесконечным расспросам. Всегда так бывает после долгой разлуки, когда обе встретившиеся стороны хотят узнать о каждой минуте, проведенной порознь.

Пока Трюша и Пупырь рассказывают друг другу о том, что мы уже знаем, воспользуемся этим временем и выясним, как случилось, что папа-мутантик и лобастики оказались в нужном месте в нужное время.

После того как путешественники поведали Главному Филину о похищенной девушке, крылан надолго задумался, а потом сказал:

– Прошлой ночью под нашим мостом пролетело чудовище с кожистыми крыльями. В когтях у него кто-то был. Так как описание чудовища совпадает с вашим, думаю, та, кого он держал, и была той, кого вы ищете.

Не успел Главный Филин договорить, как брезент, прикрывавший деревянный помост сверху, раскрылся и влетел крылан в порванной окровавленной кольчуге. Он пошатывался: ранение причиняло ему боль. Крылан шагнул к вождю, видимо, желая что-то сказать ему, но так ослабел, что упал бы, не поддержи его Пупырь с Отелло.

– Что с тобой, Ястреб? Тебе нужна помощь? – Филин вскочил и подбежал к нему.

– Тер… терзуны напали среди ночи… Мы не были готовы, – слабеющим голосом произнес раненый. – Многие из наших погибли.

– Я вышлю подмогу. Каждый, кто способен держать арбалет, поспешит к вам на выручку. – Главный Филин схватил звонок, чтобы поднять тревогу, но Ястреб покачал головой.

– Уже поздно. Терзуны ушли под землю – их не догонишь. Они утащили Осу, чтобы сварить ее на праздник Дождевых Червей. – Он зажал окровавленное плечо ладонью и с удивлением посмотрел на Пупыря.

– Это мои гости. Приплыли к нам по реке, – представил незнакомцев Филин.

Ястреб кивнул и стал накладывать на рану повязку из лечебной травы.

– Я видел мутантика такого вида, – сказал он. – Незадолго до нападения терзунов к нам пришла девушка с мерцающим носом.

– Это была моя дочь! – вскричал Пупырь, бросаясь к нему. – О Трюшенька моя! Умоляю вас, скажите, где она? Не пострадала?

Ястреб, избегая глядеть на него, грустно ответил:

– Она отправилась к терзунам, чтобы спасти Осу. Никто из нас не смог протиснуться в узкий подземный ход. Ваша дочь очень храбрая, надеюсь, с ней ничего не случится.

Узнав, что Трюша находится в подземных лабиринтах, где на каждом шагу ее подстерегают монстры и ловушки, папа-мутантик ни секунды не смог усидеть на месте и помчался на берег. Его сопровождали лобастики, Бормоглотик, Ястреб с перевязанным плечом и Главный Филин.

Судьба, сведя Пупыря, мутантика с двумя пупками и Трюшу так близко, наконец смилостивилась и не стала больше испытывать их чувства.

Разыскивая, где можно спуститься под землю, Пупырь подошел к старой шахте и остановился у запертой на засов железной двери. Почти сразу дверь стала сотрясаться от ударов, и они услышали приглушенный крик: «Помогите!» Не раздумывая, шерстюш отодвинул засов, рванул ручку, и к нему в объятия упала его родная и горячо любимая дочь.