Текст книги "Дуэлянты"

Автор книги: Дмитрий Емец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Емец Дмитрий Александрович
Дуэлянты

Дмитрий ЕМЕЦ

ДУЭЛЯНТЫ

Однажды Коля Егоров поссорился с Петькой Мокренко. Ссора, как и водится у благородных людей, произошла из-за дамы – Ритки Самойловой, в которую Мокренко бросил огрызком яблока и попал по лбу. Ритка вскочила, покраснела, бросила на Петьку гордый взгляд и вышла из класса.

– Подумать только! Среди этого сборища трусов нет ни одного настоящего мужчины, который вступился бы за даму! – презрительно бросила она в дверях, обращаясь ко всем. В классе было немало ребят, но никто не хотел связываться с Мокренко.

Коля Егоров и Филька Хитров не были свидетелями оскорбления и появились в классе, когда Ритки там уже не было. Антон Данилов немедленно рассказал им о брошенном огрызке и словах Ритки.

Коля Егоров, которому Ритка всегда нравилась, вскипел, вспыхнул и хотел немедленно полезть с Мокренкой в драку, но Филька Хитров удержал его за локоть:

– Не горячись! Дракой ты ничего не добьешься. Мокренко тебя отколотит, и Ритку ты не защитишь. Этот жиртрест тебя сильнее в три раза. Он и в школу-то, небось, пошел с девяти лет.

– Пускай отколотит, я не намерен ему спускать! Если не вступиться, Ритка решит, я такой же трус, как остальные, – кипел Коля.

– А ты и не будешь ему спускать, – успокоил его Филька. – Ты вызовешь его на дуэль, ну как у Пушкина с Дантесом.

Коля с Филькой о чем-то недолго посовещались, после чего Егоров подошел к Мокренко и сказал громко:

– Сударь! Вы толстый боров!

Петька нахмурился и многозначительно постучал одним кулаком о другой:

– Нарываешься? Считай нарвался! Готовь стакан для зубов и морозилку для оторванных ушей. Когда будем драться, сейчас или после уроков?

Угрозы Мокренко были вполне оправданы, он уже выбил зуб парню из соседнего класса.

– Ты, кажется, чего-то не понял, Мокренко! Никакого мордобоя не будет – он вызывает тебя на дуэль! – сказал Филька, подходя к ним.

– На какую еще дуэль? – фыркнул Мокренко, не отличавшийся большим умом.

– На дуэль, живым из которой выйдет лишь один из двоих. Тут идет дело о чести дамы, и синяком под глазом не обойдешься. Пушкин с Дантесом тоже не кулаками дрались, – объяснил Хитров.

– И где будет эта дуэль? – не очень уверенно спросил Мокренко.

– Знаешь недостроенную плотину?

– Возле реки?

– Вот именно. Там на высоте примерно третьего этажа проходит узкая бетонная свая. Вы будете драться на этой свае, пока кто-нибудь не упадет вниз.

У Петьки отвисла челюсть.

– Я ее помню. Там мелко и всякие камни из-под воды торчат, – пробормотал он. – Если там шлепнешься, то того... уноси готовенького.

– А ты как хотел? – сказал Колька Егоров. – Это дуэль и живым из нее выходит только один.

– Это проверка мужества, а не силы, – добавил Филька. – Если не хочешь, чтобы тебя назвали трусом – приходи туда после уроков. И вот еще что – выбери себе секунданта. Думаю, Антон согласится...

И оставив Петьку очумело сидеть за партой, Колька и Филипп отошли.

Чем больше Мокренко убеждался, что это серьезно, тем страшнее ему становилось. Он вспомнил острые камни, выступающие из мелководья и узкую бетонную балку, проходящую на ним. Немногие из ребят вообще отваживались перейти на тот берег по свае, висевшей высоко над рекой, не говоря уже о том, чтобы драться на ней. Петька сообразил, что на узкой бетонной свае его сила перестанет быть преимуществом. Один неловкий удар или потеря равновесия – и сорвешься вниз.

После урока Мокренко, взяв с собой Антона Данилова, уныло поплелся к недостроенной плотине. Там их уже ждали. В тени под ракитами стояли Филька Хитров и Коля Егоров, пристально и решительно посмотревший на своего противника.

– Долго заставляешь себя ждать. Давай скорее покончим с этим!

– Напоминаю правила дуэли. Встаете на сваю и деретесь, пока один из двоих не сорвется вниз. В живых должен остаться только один, – зевая, сказал Филька Хитров.

Коля снял пиджак и быстро стал подниматься по лестнице без перил к свае.

Мокренко в замешательстве остановился возле ступенек, глядя на мелководье и уже, возможно, представляя на камнях свое бездыханное тело. Вся спина у него была мокрой от пота, и на рубашке сзади проступило большое влажное пятно.

– Давай-давай, а то решат, что ты струсил! – шепнул ему Антон, и Мокренко, придерживась на ступеньки руками, стал карабкаться вверх.

Коля, успевший перебраться по свае на другую сторону узенькой речки, поджидал своего противника. Они стояли по разные концы узкой, сантиметров в тридцать толщиной сваи.

– Сходитесь! К барьеру! – закричал снизу Филька Хитров.

Егоров шагнул на сваю, вызывающе глядя на противника:

– Давай, Петька! Можешь начинать вышибать мне зубы! Стакан я уже приготовил!

Мокренко, остановившись на верхней ступеньке лестницы, даже не дойдя еще до сваи, посмотрел вниз с высоты третьего этажа, и у него закружилась голова. Он упал на живот и обхватил руками основание.

– К барьеру! Сходитесь! – донесся до него снизу показавшийся ему далеким голос Хитрова.

Мокренко, не вставая, замотал головой:

– Я не пойду! У меня высотобоязнь!

Беднягу охватил слепой ужас, он ругал себя за этот злополучный огрызок, и больше всего ему хотелось оказаться за тысячу километров отсюда. И он стал задом, не глядя вниз сползать по ступенькам, пока не оказался на земле. Над ним наклонились Филька и Антон, а через какое-то время, вновь перейдя сваю, спустился и Коля.

– Или дерись или проси у Ритки прощения! – потребовал он.

– Хорошо, – сказал Мокренко, поднимаясь и отряхивая запачканные колени. Попрошу! Только отстаньте от меня все!

И, не разбирая дороги, он поплелся в заросли.

– Как мы и думали, он струсил. Толстяк всегда был трусоват, – сказал Филька и, прищурившись, посмотрел на Кольку. – А, если бы он не испугался, ты бы дрался?

– Не знаю, – пожал плечами Колька. – Мне тоже было страшновато два раза переходить эту сваю, но, думаю, дрался бы. Главное, вниз не смотреть.

На другой день Мокренко, как и обещал, перед всем классом подошел к Ритке и пробормотал:

– Ты, того, Самойлова, прости меня. Я не хотел в тебя огрызком. Случайно вышло! Я вообще-то хотел в окно, да тут твой лоб подвернулся.

Он стал было пятиться, но Коля, стоявший рядом, схватил его за шиворот и потребовал:

– Мало! Еще!

Мокренко опасливо покосился на него и добавил, как первоклассник:

– Прости меня пожалуйста, Рита, я больше не буду!

– Этого достаточно? – Коля посмотрел на Ритку. Та кивнула.

– Извинения приняты! Можешь идти! – сказала она, и Мокренко поспешно ретировался.

А Самойлова пораженно уставилась своими огромными, полными восхищения синими глазами на Колю Егорова.

– Как тебе удалось заставить его просить прощения? Никогда не думала, что Мокренко это сделает!

– Гипноз, – скромно сказал Коля. – Обычный гипноз!