Текст книги "Смерти больше нет"

Автор книги: Dmitrij Potapkin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава вторая

Лишь к вечеру пятого дня Фёдор смог с облегчением откинуться в кресле, взирая на запуск первой готовой нейросети. Бегающие в окнах цифры сообщали о передаче огромных объёмов информации на серверы компании, где их обрабатывали при помощи бОльших мощностей, чем могли себе позволить три спаянные в один компьютера Промченко.

Мужчина развёл затёкшими руками, отведя в стороны дуговые мониторы, что окружали его со всех сторон, заключив в подобие неполной сферы. На экранах был запущен видеоряд заснеженной деревни – лёгкая метель раскидывала почти невесомую манку с крыш домов, что походили дымящимися трубами и оранжевыми глазками-окнами на огромных домовых. Укрывшись белым одеялом они, убаюканные красивой фортепианной музыкой, мирно посапывали средь глуши.

Рабочий стол был усеян кружками с засохшими кофейными пятнами на дне. Схватив их в охапку, Фёдор пошёл на кухню. Его жилище располагалось на самой вершине микро-высотки – в здании было всего 40 этажей и оно могло показаться карликом, если бы стояло рядом с небоскрёбами центра. Но здесь, в жилых районах, ценили простор и вид. Огромный дом был в форме гигантского красно-коричневого кирпича, с небольшой шапочкой из пентхаусов. Здесь располагались самые дорогие квартиры, с выходом на крышу и личной стоянкой для квадролётов.

Весь дом, словно огромный медведь в спячке, приютился под снежным покровом.

Ручка на окне щелкнула и, прикрывшись халатом поверх шорт и майки, Фёдор вышел на крышу. Ветер проникал острыми иглами внутрь тела, игнорируя махровую ткань. Ноги в тапочках утопали в наваленном снеге, отчего мужчина старался идти почти на цыпочках. Было холодно – именно то, что нужно после пяти безвылазных рабочих дней.

На стенах соседних строений уже сияли новогодние неоновые огни и вывески. Стеклянным коридором спускались они вниз по широкой улице, доходя до парка и леса, что шёл с ним бок о бок. Деревья тоже светились праздничным настроением, развлекая гуляк и людей на катке. С него доносилась весёлая музыка.

В кармашке халата загудел звонком телефон. Фёдор щёлкнул по наушнику в ухе.

– Федь, привет, – в динамике зазвучал голос подруги. – Как у тебя дела? Совсем пропал…

– Поля, привет! Рад тебя слышать. Да, что-то совсем закопался в работе. Виктор Робертович поручил закончить за две недели – вот, стараюсь успеть, – Промченко поплотнее укутался в халат, покачиваясь из стороны в сторону, будто в ритм музыке.

– На шею он тебе сел, – голос девушки казался раздражённым. – И ты у меня в отделе работаешь, как-никак. Или забыл?

– Я не забыл. Прости, Полин…сама ведь понимаешь, – Фёдор стеснительно переминался с ноги на ногу, – денежка сама себя не заработает. Порой стыдно перед вами, что мне ради отпуска в долги приходится лезть.

– A ты бы квартиру поменьше взял, у тебя и денег больше оставалось бы, – Полина отвлеклась на шум позади, закрыв телефон рукой. – Тебе привет от Игоря и Веры.

– Дядь Федь, здрасьте! – В ухе прозвенел детский голос.

– Привет, Верочка! – Также громко ответил мужчина и рассмеялся.

– Бегите-бегите отсюда, дайте поговорить, – через пару секунд шум в телефонной трубке успокоился.

– Квартиру менять не буду, Полин. Ты сама всё замечательно понимаешь – это наследство, все, что осталось от семьи.

– Ладно, как знаешь. Ты мужик взрослый, умный – сам решишь, что для тебя лучше, a что нет. Но с Робертовичем осторожнее – скользкий он тип, – последнюю фразу девушка произнесла шёпотом.

– Я за себя постоять умею, – Фёдор прошёл внутрь дома, кинув прочь мокрые тапочки.

– Мы с Игорем хотим мотнуть в горы на праздники – поедешь с нами?

– A Верочку на кого оставите?

– С ней уже всё решено – посидит пару недель у бабушки. Ничего страшного не произойдёт, – Полина довольно ухмыльнулась.

– Я в деле! – ответил Промченко. – Но, чур, в этот раз, я плачу за себя сам – никаких долгов!

– Как пожелаешь – можешь и за нас вкинуть. Тебе босс, наверное, горы золотые пообещал уже?

– Может и не горы, но на хорошую жизнь хватит, – мужчина вновь вернулся на рабочее место, закрывшись экранами от мира. – Мне уже осточертело жить в долгах, как в шелках.

– Я уже тысячу раз тебе говорила, как можно решить эту проблему! – голос Полины зазвучал так, будто принадлежал строгой школьной учительнице, решившей отчитать юного сорванца.

– Продавать ничего не буду, я же говорил…

– Тогда разберись уже со своими штрафами! Пойди на улицу, прогуляйся, посиди в кафе, потанцуй в клубе и заведи себе еще друзей да девушку! – на фоне было слышно, как женщина перешла из одной комнаты в другую и закрыла дверь. – Какого хера ты это терпишь? Сколько у тебя людей в списке близких?

– Ну, дай ка я проверю, вдруг что изменилось, – ехидно добавил Промченко и потряс левой рукой, отчего экран на его «счётчике» загорелся. Зажав телефон между ухом и плечом, тот провёл несколько раз по экрану устройства и нашёл желанный «список». – A, нет, всё также как и было прежде. Три имени: твоё, Игоря и Верочки.

– И ты считаешь это нормой?

– Меня вполне устраивает, что мой список «близких» ограничивается лишь по-настоящему родными мне людьми! – Фёдор слегка повысил голос, упрямо настаивая на своей правоте. – И никакого кривого коллегу или зануду-соседа я туда добавлять не буду.

– Упрямый баран. Дотянул бы хотя бы до пяти имён, штрафовали бы меньше. Пойми, Федя – такое время, людям нужны друзья!

– И они у меня есть! A делать хоть что-то через силу я не привык… такая уж у меня натура.

– Порой надо применять в речи такое слово как «надо», – Полина тяжело выдохнула. – Ты ж пойми, я о тебе переживаю. Я не поругать тебя хочу – помочь.

– Знаю, знаю. Друг я, конечно, не подарок… но, буду стараться, и становиться лучше. Окей?

– Окей, – с облегчением сказала Полина.

– Ладно, пойду трудиться. Созвонимся позже. Пока-пока.

– До встречи, Федя, – звонок закончился.

Промченко поднял руки к потолку и начал медленно опускать, постепенно вытесняя весь кислород из лёгких. Окончательно успокоив себя, он продолжил работу.

Компьютеры «пыхтели» за работой, передавая информацию своим страшим братьям в компании. Экран был забит окнами разных процессов. Рукой раскидав вкладки на боковые мониторы, Фёдор с любопытством открыл главную страничку поглощённой социальной сети. Её серверы всё еще работали, но наверху уже красовалась предупреждающая надпись:

«Обслуживание сайта прекратится 25 декабря – ваши данные будут доступны по новому адресу…»

Почесав голову, Промченко решил тряхнуть стариной и щёлкнул по окну входа – свой старый логин он помнил, a вот пароль уже совсем выветрился из головы. Сбросив его и создав новый, перед мужчиной открылась не просто страница социальной сети, a ностальгическое окно в прошлое.

На него взирал аватар с его изображением – только моложе. Прокрутив страницу вниз, он нашёл последнюю запись, что была сделана более десяти лет назад. В поисковой строке, где после адреса сети должен был идти номер его аккаунта, стоял знакомые ему по молодым годам никнейм – PromTeo.

С первой частью всё понятно – Промченко, a вторая часть означала Теодор.

При виде никнейма у Феди перехватило дыхание. Он зашёл в настройки и мгновенно стёр старое имя, заменив нейтральным «Promchenko».

«Надо подчищать за собой хвосты» – подумал он про себя.

Отогнав гнетущие мысли, он вернулся к изучению странички.

«Теодор! Ха-ха! И чем меня тогда Фёдор не устраивал?» – сказал он и усмехнулся. «Чем ты юнее, тем чаще находишь проблемы в мелочах. Оказалось, что в мире взрослых всем начхать, как тебя зовут, и строить из себя Теодора было уже бесполезно».

Федин взгляд обратился к списку друзей – он был заметно меньше, чем во время их последней встречи. Многие профили, также как и Промченко, застыли в молодости своих лет, брошенные хозяевами; многие вовсе его удалили, отписавшись от «мёртвой» страницы; но некоторые, не более пяти человек, были всё еще онлайн.

«Интересно – удивятся или уже и вовсе забыли, кто я такой?»

Приблизив к себе экран, Фёдор водил по нему пальцем, пролистывая изображения старых знакомых. На некоторых страничках он останавливался подольше, чтобы посмотреть фотографии, a, порой, даже находил себя, натыкаясь на аккаунты одноклассников.

Одна из таких страниц приковала взгляд Промченко к себе. Прямо, как могло показаться, ему в глаза смотрела девушка лет двадцати. Длинные каштановые волосы, синее платье в пол и небольшой клатч в руках. Счастливая улыбка сияла на её лице, равно как и на лице парня, стоявшего рядом с ней и державшего руку на её талии. За огромными квадратными очками и ниспадающими на лоб чёрными волосами на Фёдора смотрел он сам, только на двадцать лет моложе. Едва окончив школу и поступив в университет, он обнимал свою девушку. Бывшую девушку.

Дыхание Промченко стало прерывистым, a к горлу подступил тяжелый ком.

«Виктория Маркова» – гласила вершина странички.

Пролистав вниз, Фёдор впился глазами в записи, оставленные девушкой. Музыка, сериалы, ссылки на учебные материалы, пара репостов подруг и фотография горящей свечи, что мерцала в конце ленты. Под ней были десятки сочувствующих комментариев.

«Я уже и забыл, что столько времени прошло…» – в голове роились мысли, что мутили воду старой жизни и поднимали со дна ил воспоминаний. Вика умерла от рака – всего полтора года оказалось достаточно, чтобы болезнь иссушила молодую энергичную девушку и свела её в могилу.

Пощёлкав по странице, Фёдор наткнулся на вкладку «сообщения». Каждое движением давалось ему так тяжело, словно он был под водой, но какая-то неведомая сила тащила его вперёд.

«Люблю тебя. Скоро приеду. Всё будет хорошо» – последнее сообщение было датировано 7 апреля 2012 года.

Слёзы покатились из глаз мужчины, a руки обхватили голову. Пальцы растворились в волосах, впившись ногтями в кожу. Влага застилала взор, отчего всё вокруг стало двоиться и расплываться десятками копий. С экрана на мужчину смотрела девушка, что застыла в своей красоте навечно. Рядом с ней, аккуратно разложенные по вкладкам приложения, лежали её мемуары и переписки.

Голос Вики вновь зазвучал в ушах Феди, когда он запустил их старые видео и голосовые сообщения. Она казалась ему такой живой и настоящей, отсутствуя, по сути.

«Смерть в сети невозможна»

Промченко, заметался на своём месте, озарённый внезапной идеей. Он поднёс ко рту стойку с микрофоном и нажал на кнопку записи.

«Ни один человек, что оставил след в сети, не способен исчезнуть из мировой памяти» – пальцы Феди бегали по клавиатуре, иногда заскакивая на экран и открывая окна с программным обеспечением. Голос его дрожал от волнения, но он должен был записать всё, что пришло ему в голову. «Каждое сообщение, каждая запись, мысль, репост или обычный клик – всё это часть гигантского мемориала, что оставляет после себя человек в глобальной сети. У каждого из нас есть памятник, что отливается из его слов и дел. У кого-то он только в процессе, как у меня, a у кого-то, застыл двадцать лет назад» – фото со странички Вики смотрело на Промченко с бокового экрана, сияя извечной улыбкой.

Работа кипела. Фёдор продолжал диктовать, щелкая пальцами по клавишам. Иногда он брал в руки специальный стилус, делая зарисовки прямо на экране. Они со временем превратились в трёхмерную модель девушки. Еще через несколько движений руками, она начала приобретать внешность Виктории – Фёдор откинулся в кресле, наблюдая за тем, как свеженькая нейросеть собирала знакомый ему образ.

Спустя несколько секунд, мужчина перекинулся к левому экрану, на котором высветились интерьерные пресеты – один из проектов, над которым работал Фёдор – проектирование комнат для виртуальной реальности. Вскоре, он нашёл подходящий вариант. Его глаза взирали на скамейку возле деревенского дома. Две ножки и лакированная «крышка» тёмного насыщенного цвета, что приютились у поросшего мхом штакетника под сенью цветущей яблони.

Промченко создал этот пресет под влиянием детских и юношеских лет, проведённых в доме бабушки – оттого он и казался таким достоверным. Мигающее окно справа кричало об окончании образа девушки. Пара лишних движений, и экраны перед Фёдором объединились единым изображением. На скамейке сидела Вика – именно та Вика, которой едва исполнилось двадцать. Какой он осталась в памяти Феди навечно.

Смиряя дрожь в руках, Промченко потянулся к шлему виртуальной реальности. Закрепив его на голове и взяв в руки контроллеры, перед его глазами возник вид знакомой деревни. Мужчина осмотрелся вокруг и сделал несколько шагов вперёд – созданная комната работала исправно и казалась реальной на все сто процентов.

Под тенью дерева сидела девушка в лёгком голубом сарафане, смотря на него удивлёнными глазами.

– Вика? – собственный голос показался мужчине совсем незнакомым.

– Кто вы? И где я? – ошарашенная девушка смотрела по сторонам, бросая взгляд то на дом, то на дорогу слева, то на стоявшего перед ней мужчину.

– Это я, Федя. Ты не узнаёшь меня? – мужчина был шокирован не меньше, чем сидевшая перед ним Вика. Она казалась слишком реальной для человека, умершего двадцать лет назад.

«Она – это собрание единиц и нулей, разве не так? Как она может со мной говорить?»

– Ты выглядишь странно… – Вика замялась на пару секунд, – ты будто бы постарел.

Слёзы текли по лицу Промченко, впитываясь в мягкую глазную прокладку VR-шлема. Направив контроллеры вперёд, он устремился к девушке и сел на скамейку возне неё.

– Так и есть, Вика, так и есть. Тебе всё также двадцать, a мне уже почти сорок один.

– Как такое возможно? Это какая-то шутка? – девушка хлопала большими зелёными глазами.

– Я серьёзно, – Фёдор не мог оторвать глаз от любимой девушки. – Что ты помнишь? Какое твоё последнее воспоминание?

– У меня сильно болела голова, словно пылая пожаром изнутри. Я была дома, лежала на кровати и ждала тебя – ты тогда написал «Люблю тебя. Скоро приеду. Всё будет хорошо».

Слова их последней с Викой переписки возникли перед его глазами. Девушка цитировала каждое сообщение, что было отправлено ей в тот день.

«Значит, всё работает!»

– Ты меня сейчас послушай внимательно. Это прозвучит нелепо, даже страшно, но обещай дослушать до конца. Хорошо? – молчаливый кивок головы был ответом и Фёдор начал рассказ.

– Твои головные боли – это были лишь ранние признаки заболевания. Тогда, после твоих слов, я поспешил к тебе и не отходил до самого конца, – было видно, как тяжело вздымалась грудь девушки, что слушала страшную правду о себе. – Ты умерла от рака головного мозга через два месяца после этого. Мы знали о болезни, но не думали, что всё случится так скоро. Метастазы разрывали голову изнутри, и после этого счёт шёл уже на дни – всё зависело от того, сколько продержится твоё сердце.

– Это какой-то бред! – девушка вспылила и встала со скамейки. Отбежав в сторону от Фёдора, он повернулась к нему спиной и закрыла лицо руками.

– Я понимаю, что в это тяжело поверить, – казалось, что эти слова мужчина говорил сам себе. – Но это правда.

«Она ведь ненастоящая! Зачем я перед ней распинаюсь? В чём смысл?»

– Тогда объясни мне – почему же я до сих пор жива? Ты, постарев на двадцать лет, появляешься из ниоткуда, привозишь меня неизвестно куда и утверждаешь, что я умерла от рака! Что за бред! – голос девушки становился всё громче. Она повернулась к Феде и начала наступать на него короткими шагами. – Кто вы? И что вам от меня нужно?

От глаз Промченко не скрылось, что её движения стали медленными, будто бы вязкими, непохожими на человеческие.

«Зловещая долина. Мой аппарат не может сделать на сто процентов достоверную модель»

– Послушай меня, Вика. Подумай, вспомни всё, что писала и говорила мне – ответ возникнет сам по себе. Виктория Маркова, моя девушка, что я любил и люблю до сих пор, скончалась двадцать лет назад.

– A кто же тогда я? – произнесла девушка почти шепотом, раздавленная тяжестью осознания.

– Ты – чудо. Образ из прошлого, что был под боком все эти годы. Словно крохотный комар, что увяз в смоле на тысячи лет – тебя лишь нужно было найти, – Фёдор начал ходить кругами вокруг девушки. – Я взял твою страницу в сети и сделал из неё человека. Нейросеть собрала все данные и слепила тот образ, что сейчас стоит передо мной.

– Я не понимаю, Федя. Мне страшно… – девушка села обратно на скамейку. Движения её становились всё менее естественными и живыми.

Промченко хотел было подойти к девушке и обнять её, но остановился как вкопанный, сделав лишь пару шагов.

«Моих компьютеров не хватает, чтобы генерировать такую мощную симуляцию. И вряд ли у него хватило сил создать полную физическую модель»

Вика, увидев сомнение и страх в глазах Феди, устремилась к нему.

– Не надо! – лишь успел выкрикнуть он, но было уже поздно. Девушка, раскинув руки для объятий, пролетела сквозь него и упала на цифровую траву.

– Что это? Что произошло? – Вика лежала на траве, поправляя смятый сарафан. Изумруды огромных глаз сверлили Прочменко десятками немых вопросов.

– Я всё исправлю и скоро вернусь, – с этими словами Фёдор стянул с головы шлем и горько разрыдался, закрыв лицо руками.

Изображение девушки на экране заслонило собой уведомление о выполнении задачи – первая большая партия данных была отправлена на серверы компании и была обработана.

Без лишних раздумий, Фёдор загрузил образ Вики и виртуальной комнаты в облако, подключив мощности компании для своих личных целей. Водрузив шлем на голову, Промченко вернулся в реальность деревенской идиллии. Девушка ждала его там же, где он её оставил. Мужчина взял её за руку – она была настоящей, осязаемой – и поднёс её к своей груди. Город погрузился в сон, но внутри виртуальной комнаты светило солнце, под которым пара просидела до самого утра.

Глава третья

– Ты что сделал? Повтори, пожалуйста, я не поняла, – Полина стояла на кухне Промченко, взирая на него ошарашенными глазами. Сам Фёдор сидел в кресле, обхватив ладонями большую кружку с чаем.

– Я обнаружил цифровое кладбище. Во всяком случае, у меня такой образ сложился в голове… – мужчина с трудом подбирал нужные слова.

– Федя, ты умом тронулся или как? Ты нашёл в сети мёртвую девку и всю ночь общался с её цифровой копией – это ненормально! – женщина несколько раз выдохнула, словно древний паровоз.

– Она не девка какая-то! Я любил её и люблю сейчас! И ты замечательно это знаешь, – Полина дёрнулась от выкрика своего друга.

– Знаю…прости. Федь, подумай сам – как это выглядит со стороны? Прошло двадцать лет, тебе сорок один год, a ты один, холост и без семьи. У тебя же никого нет.

– У меня есть вы, мои друзья, – мужчина отхлебнул из кружки.

– Ты понимаешь, что это не совсем то, о чём я говорю, – по взгляду Промченко, Полина знала, что тот всё понимает.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Когда ты последний раз был с женщиной? – настолько прямой вопрос даже слегка ошарашил Федю.

– Ты говоришь про серьёзные отношения или про постель? Первого – уже давно не случалось, но этого мне и не требуется. A второе, – Фёдор покрылся лёгким румянцем, – в мире, знаешь ли, развелось очень много людей и не составляет труда найти себе кого-то на ночь, чтобы удовлетворить самые низкие наши потребности. Такой ответ устраивает?

– Не говори со мной так, будто перед начальником отчитываешься, – Полина ткнула в него указательным пальцем. – Друзья друзьями, но ТЫ должен позаботиться о том, чтобы рядом с тобой был человек, намного ближе чем есть у тебя сейчас.

– Так я над этим и работаю! Полина, ты слышала вообще, что я говорил? – Фёдор удивлённо раскинул руки.

– Это звучит как бред сивой кобылы…

– Значит, такова моя специализация, – друзья улыбнулись.

– Подумай о себе, Федя. Моя единственная и самая искренняя просьба к тебе, – женщина подошла к кофемашине и нажала несколько кнопок, после чего та загудела.

– Сейчас речь не обо мне, – Фёдор хотел как можно быстрее уйти от этой темы. – Послушай… в сети «лежат» тысячи мёртвых аккаунтов. Это как брошенные могилы, за которыми не ухаживают родственники. И я сейчас получил доступ к сети номер два в стране… но этого недостаточно.

– К чему ты ведёшь? – Полина достала овеянную дымком чашку из кофемашины и села напротив мужчины.

– Когда я разговаривал с Викой, – при этих словах женщина демонстративно закашлялась, – я долго не мог понять, почему её образ помнит всё обрывками. Обрывки людей, фраз, событий.

– Образ таки? – улыбка появилась в уголках губ Полины.

– Само собой. Я осознаю, что это не живой человек, a лишь проекция его активности в сети. Не перебивай меня, – Фёдор достал телефон и протянул его женщине. Та принялась тщательно изучать изображение на экране. – Проблема её фрагментарной памяти была в том, что я задал нейросети моделирование её образа на основе общей информации страницы, того, что находится в публичном доступе и нашей переписки.

– Но это же поверхностный подход. Тебе нужен полный доступ к её аккаунту, чтобы…

– Поэтому я его взломал, – Фёдор перебил свою подругу.

– Это, вообще, законно? – улыбка на лице Полины становилась всё шире.

– Не знаю, насколько это этично, но в суд на меня подавать никто не будет, – глаза Промченко горели ярким пламенем жизни внутри, что не укрылось от подруги.

– Давно я не видела тебя таким «живым». Что ты задумал? Ты же ведь всё это сделал не встречи с девушкой ради? – Полина вдохнула кофейный дымок и сделала глоток из чашки.

– Технология несовершенна, пока что. Я хочу доработать её и отправить в свободное плавание по интернету, – мужчина откинулся в кресле с улыбкой, полной гордости за самого себя.

– Поделишься огнём с людьми? – женщина вновь припала к экрану телефона, всматриваясь в цифры отчёта.

– Ты только представь, – Фёдор закрыл глаза, – страна в шоке после волны самоубийств, страдает от счётчиков на запястьях, скучает по родным и близким, которых потеряли. A тут, появляется возможность «вернуть» почти каждого из забвенья и … поговорить с ними, увидеть их. Разве ж это не самое страшное в смерти?

– Что именно?

– Что человек навсегда исчезает! Замолкает – ты больше не слышишь его голоса. Но у нас под носом лежат тонны материала – надо лишь его тщательно обработать.

– Федя, это не вернёт людям умерших, a лишь создаст иллюзию того, что они всё еще живы. Ты уверен, что так ты сделаешь лучше? – Полина придвинулась поближе к Промченко и посмотрела ему в глаза. В них была стальная решимость довести дело до конца.

– Я не воскрешаю человека – я собираю весь духовный след, что он оставил и сжимаю его до размеров компьютерного кода, – Фёдор внезапно отвёл взгляд, обратив его, казалось, в никуда. – Скажи мне, ты давно была на кладбище?

– Месяца два назад, a что? Времени сейчас не очень много…

– Ты разговариваешь с родителями, сидя возле их могил?

– Да, конечно…это помогает принять решения, a иногда просто успокоиться. Что за странные вопросы у тебя? – Полину слегка пугал пустой взгляд друга.

– Я тоже был, недавно. И я подумал – a что если, они бы ответили мне? – Федя повернул голову к женщине. – Что если, мои слова не уходили бы в пустоту, a дошли до адресатов?

– Может, в это пустоте и есть смысл? В тишине ты лучше услышишь самого себя.

– A я боюсь слушать себя. Я один, лицом к лицу со своими мыслями. Мне страшно, – рукой он указал в сторону своего компьютера. – Разве это зло?

– Но это всё еще не настоящий человек, Федя.

– Зато, это максимально достоверно воспроизведённая его копия. Копия, способная слушать и отвечать тебе так, как это сделал бы реальный человек, – на лбу Промченко проступили капли холодного пота.

– Федь, успокойся. Я тебя понимаю, – Полина взяла его за руку, – и я помогу тебе. Так ведь поступают друзья?

Мужчина улыбнулся, a по щеке искрой пробежала слеза.

– Пойдём в кабинет – посмотрим, что ты там придумал, – женщина встала с кресла и потянула друга за собой. – У тебя, кстати, откуда такие мощности? Тут куча данных – ты себе серверы докупил?

Фёдор остановился на месте как вкопанный. Он протёр и без того красные глаза и стыдливо посмотрел на Полину.

– Я отправил их обрабатываться в облако, в компанию.

– Ты идиот? – женщина скривила лицо и, буквально источая злобу, прошла в кабинет.

***

– Ты всё еще держишь свой арсенал, или продал, наконец? – Полина прохаживалась по паркету в зале. Она разминала затёкшие во время работы запястья.

– Он на месте – я решил оставить его, – Фёдор проследовал за подругой из своего кабинета. У него на лбу виднелся красный след от VR-шлема. – Наследство ведь. Как и эта квартира. Мне просто жалко расставаться со всем этим.

– Я думала, твой оружейный фанатизм прошёл много лет назад, – женщина подошла к металлическому шкафу-исполину. – Ты замок сменил? Как открыть-то?

– Поставил датчик отпечатка пальца. Нажимай, не бойся. Твои данные там есть, – Полина довольно ухмыльнулась и приложила палец. Затворы на дверях щелкнули, и она потянула их на себя.

Внутри оказались стойки с различным охотничьим оружием: несколько карабинов и двустволок. Отличным от всех был наградной пистолет с гравировкой «Промченко».

– Постреляем? – в глазах Полины загорелся детский задор. – У тебя патроны остались? – рукой она пошарила на полке и достала небольшую коробочку, в которой что-то гремело.

– Постреляем, если так хочешь, – Фёдор подошёл к ней и достал из шкафа одну из двустволок. – Патронов пятнадцать должно быть. Я давно не докупал.

– Нам больше и не надо! – она выхватила ружьё из рук Феди и понеслась к выходу на крышу.

– Эй! – Промченко окликнул её нарочито злым голосом. – Куда так торопишься? Осторожнее надо – попадёшь сама в себя, a мне потом перед мужем твоим объясняться.

– Не будь занудой, Федь. Пойдём, – она уже вышла на улицу, когда прокричала. – Не забудь мишени!

Мужчина взял несколько расчерченных листов – где-то были просто круги, a где-то человеческие фигуры. В другой руке он нёс пакет, внутри которого гремело несколько бутылок.

Крыша была просторной – отойдя вперёд, подальше от дверей дома, они поставили на припорошённые снегом подставки свои «мишени». Пока Полина устанавливала их, Фёдор сходил обратно в квартиру и вернулся с парой больших наушников.

– Давай сам, у меня плохо получается, – Полина передала ружьё Феде. Тот, разломив его пополам, отправил по местам два патрона и вернул его подруге.

– Ручки слабенькие у кого-то, – ответил он с ухмылкой. Женщина с улыбкой поглядела на него и повернулась к мишени. Хотя, Фёдор и был весьма худым, силы в его руках было достаточно.

«БАХ!» – первая бутылка разлетелась вдребезги после выстрела. Несколько испуганных ворон взлетели ввысь, окатив людей недовольными криками. Многочисленные осколки веером разлетелись по крыше, мелькая неоновыми отражениями словно гирлянды.

– Это странно, но у меня появилось новогоднее настроение! – Полина выглядела необычайно оживлённой.

– Давно мы не веселились, не устраивали себе настоящих приключений, – Фёдор взял двустволку в руки, прицелился и нажал на курок, выпустив второй патрон прямо в цель. Винная бутылка разлетелась во все стороны красочными ошмётками.

– Стареем, наверное. Работа и семьи – это одно. По-настоящему страшно, когда ты перестаёшь хотеть чего-то нового, – женщина смотрела за тем, как друг перезаряжал ружьё.

– A, разве, нам не хочется? – Фёдор, с самой широкой улыбкой, на которую способно его лицо, передал двустволку Полине.

Они оба рассмеялись.

– Ха-ха-ха, может ты и прав, Промченко. Засиделись мы на одном месте – пора что-то менять, – женщина нажала оба курка одновременно, после чего стоявшая поодаль мишень взорвалась десятками щепок и опрокинулась навзничь.

– Ты, хотя-бы, предупреждай, – Фёдор держался руками за уши. – Так и оглохнуть можно.

– Не ной, всё с тобой в порядке, – подруга ударила мужчину кулаком в плечо, отчего тот слегка покачнулся. – Ну так как, что будем делать?

– Ты о чём?

– О переменах, Федь, о переменах, – лицо Полины покраснело, но она смогла разломить ружьё и вставить патроны самостоятельно. – Фух, вот я молодец!

– Что ты предлагаешь? – Федя мечтательно разглядывал падавшие с неба снежинки.

– Как минимум – перестать жить прошлым. Эта квартира, эта мебель, эти ружья – всё это части прошлой жизни. Нужно от этого избавиться! – новый выстрел разорвал вечернюю тишину.

– Полин, у меня больше ничего и нет.

– Значит – найди! – женщина выглядела, словно разъярённый бык. – Вот ты мне скажи, зачем тебе отцовский пистолет? Он себе и твоей матери вынес из него мозги, a ты его хранишь на полочке, как реликвию!

– Поля, ты же ведь знаешь, что я…

– Какого хера ты мямлишь? – женщина впилась пальцами в ружьё так, что они стали белыми, будто мука. – Или ты решил по той же дорожке пойти, что и родители? Удумал чего?

– Не смей даже думать, что я чем-то на них похож! – Фёдор навис над своей подругой, тяжело дыша. – Я не слабак.

– Тогда где тот Федя, которого я знала много лет? – Полина передала ему ружьё. – Ты же авантюрист. Тебе эти традиции и воспоминания прошлого до лампочки. Давай-ка, проведём тебе терапию.

Женщина убежала внутрь квартиры. Обратно она вернулась через пару минут, держа в руках огромную вазу. Пройдя мимо Феди, она поставила её туда, где ранее стояла расстрелянная бутылка.

– Что это за кусок антиквариата? – спросила Полина, вытерев со лба пот.

– Мамина ваза, всё просто. – Промченко неуверенно переминался с ноги на ногу. – Зачем ты её сюда притащила?

– Она тебе нравится? Много хороших воспоминаний?

– Ну, она симпатичная, но мне, в принципе, насрать, – слова друга вызвали улыбку на губах женщины.

– Нечего, тогда, ей пыль собирать в твоём доме. Давай, уделай этот хлам, – Полина ткнула пальцем Феде в грудь.

– И чем это поможет? – Промченко поднёс ружьё к лицу, прицеливаясь, но, не решаясь нажать на курок.

– Научит выбрасывать балласт и плыть вперёд. Я думала, если честно, эти привычки и страхи к нам от родителей не передались. Но они, кажется, сильны и в нас, – Полина присела на бетонный столбец, подтянув одну ногу к себе и уперев её в подбородок. – Как так вышло, что мы стали корпоративными крысами и позволили «дяде» нами командовать?

– Так же, как и всё остальное – мы постарели. Не в лучшем смысле этого слова, – Федя вскинул ружья и зажмурил один глаз. – Но в одном ты права – нахер эту вазу.

Вслед за громким взрывом, вырвавшаяся из дула дробь раскрошила хрусталь на десятки осколков.

– Ю-ху! Красавчик! – Полина захлопала в ладоши.

– Так-с, хватит нам прохлаждаться. Пора за работу. Мы же что-то менять хотим? – Фёдор взял коробочку с патронами. Внутри осталось еще девять экземпляров. – Это я забираю, понадобится еще.

– Зануда, – Полина прошмыгнула внутрь квартиры, скинув на ходу ботинки. – Зануда и жмот.

– Такой вот у тебя друг. Дурной же у тебя вкус, – Федя бросал свои слова из кухни, откуда вернулся с чашкой горячего кофе, что протянул подруге.