Текст книги "Дорога ветров"

Автор книги: Диана Уинн Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

10

Митт в последний раз глубоко вздохнул, разбежался и вскарабкался на стену.

Ноги соскальзывали, дыхания не хватало, пальцы цеплялись и срывались с гладких кирпичей. Правой рукой Митту удалось зацепиться за трещину, а левой – за гребень стены. Потом, хрипя, извиваясь и скользя, он перелез на другую сторону и оказался на собственном заднем дворе, перепуганный шумом, который поднял.

Как странно! Двор уже казался ему незнакомым.

Митт не помнил, чтобы он был таким маленьким и грязным, чтобы мишень на стене была настолько дырявой, а каток для белья – таким ржавым. Пробираясь по скользкой земле, мальчик едва мог поверить в то, что, как обычно, сможет долезть до окошка мастерской и открыть задвижку на задней двери. Однако он сунул руку – и холодная задвижка со щелчком ушла вверх у него под пальцами. Митт открыл дверь, которая протяжно скрипнула, и скользнул в сумрачную закопченную мастерскую.

«Надо не забыть разбить окно, – подумал он. – Шумное дело. Жаль. Сделаю в последнюю очередь».

Он прокрался по мастерской и взял ломик. Посмотрел на шкаф с законченными ружьями: заперт, и с замка свисает печать Холанда. Сундуки с порошками – каждым по отдельности – тоже заперты, и на них тоже печати Холанда. Митт пожалел о том, что Хобин настолько аккуратен.

Придется ломать все, смешивать порох самому и заряды тоже делать.

Спиной он ощутил какое-то тихое, но целенаправленное движение. У Митта заколотилось сердце, а язык вдруг так опух, что еле помещался во рту. Он стремительно обернулся, сжимая влажной рукой ломик. Хобин запирал на засов дверь, которая вела наверх.

– Это ты, Хобин? – пролепетал Митт.

Его охватило холодное отчаяние. Все пошло не так. Хобину следовало сейчас быть на Высокой мельнице – а он вместо этого оказался здесь, и к тому же в нарядном костюме, словно и не ходил на прогулку.

Хобин кивнул.

– Я надеялся, что ты объявишься. Вижу, что ты все-таки немного соображаешь.

Он неспешно прошел через мастерскую, еще более суровый и серьезный, чем обычно. Митт невольно попятился, хотя и понимал, что будет отрезан от черного хода. Так и получилось. Хобин встал у заднего окна, и Митт понял, что отчим все рассчитал.

– Но ты же ушел... – проговорил мальчик. – С Хамом...

– И вернулся, – ответил Хобин. – Без него.

– А... – Митт резко ткнул ломиком в сторону потолка. – Моя мать. Она дома?

Хобин покачал головой.

– Она у Сириоля, кажется? Лучше мы ее в это впутывать не будем. Митт, каким я должен быть дураком, чтобы дать себя провести такому, как Хам? И чего ты хотел добиться?

Митт судорожно сглотнул.

– Я... я пришел за ружьем. Я хотел сделать так, чтобы казалось, будто тут были воры.

– Честно, Хобин, я не хотел, чтобы у тебя были неприятности.

– Нет, я имел в виду – там, на берегу, – пояснил Хобин.

– О! – отозвался Митт.

– Ты действительно считал меня дураком, да? – сказал Хобин. – Я могу оценить количество моего пороха с точностью до крупинки.

– Я знал, что ты его берешь, но мне и в голову не приходило, что именно ты им воспользуешься. А кто застрелил графа? Еще один из твоих драгоценных рыбаков?

– Не знаю. Кто-то не наш, наверное. Хобин, – попросил Митт, – разреши мне взять ружье. А потом я уйду и больше никогда тебя не потревожу. Пожалуйста. Все пошло не так.

– Я видел, как оно шло не так, – отозвался Хобин. – Когда ты кинул свою хлопушку, я был рядом с тобой. И тебе повезло, что тебя не поймали после того, как Навис ее отбросил. Потом я уже ничего не мог сделать – только надеялся, что у тебя хватит ума не рассчитывать на то, что эти рыбаки помогут тебе скрыться. Потому что у тебя по-настоящему крупные неприятности, Митт. И это не смешно. На этот раз.

– Знаю! – воскликнул Митт. – Я знаю! Завтра сюда придут шпионы и начнут про меня спрашивать...

– Завтра? – переспросил Хобин. – Ты, должно быть, шутишь! Они будут здесь уже вечером. К тому времени они уже сообразят, что графа застрелили из моего оружия!

– Из твоего? А откуда ты знаешь?

Митту хотелось, чтобы Хобин отошел от задней двери. Он чувствовал себя загнанным в тупик.

– Только мое могло так метко выстрелить с такого расстояния, – ответил Хобин. – И оно стреляло в первый раз. Теперь ты понимаешь, почему я стараюсь быть в хороших отношениях с инспекторами по оружию? Или ты именно на это рассчитывал?

– Нет, ничуть, – ответил Митт подавленно. – А как ты думаешь, зачем я напустил на тебя Хама? И вообще, что ты сделал с Хамом?

– Ничего, просто улизнул от него, – ответил Хобин. – Он человек недалекий, должно быть, до сих пор бродит кругами по Флейту и ищет меня. Нет, я не знал, что ты задумал, но не мог не злиться из-за Хама. Я Хама вижу насквозь – лучше, чем через это стекло. – Хобин указал на грязное оконце и наконец отошел от задней двери.

Митт прикидывал расстояние до нее и пытался решить, не стоит ли ему к ней рвануть, но тут Хобин спросил:

– А что ты собирался сделать после того, как украдешь ружье?

Митт услышал звон ключей и, обернувшись, увидел, что Хобин отпирает шкаф с ружьями.

Он едва верил глазам. Он понимал, насколько отчим рискует.

– Пойти на Флейт, – ответил он. – Послушай, я правда не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Пусть это выглядит так, будто я его украл.

Хобин посмотрел на него через плечо, словно его это позабавило.

– Ты все время принимаешь меня за дурака, Митт. Я не собираюсь дать тебе одно из них. Если человек может сделать одно ружье, то может сделать и два, правда? – Вся стойка с ружьями вдруг повернулась, и Хобин вынул из стены за ней два свободно лежащих кирпича, запустив руку в пустое пространство за ними. Шаря там, он проговорил: – Скажи-ка мне, Митт, что тебя заставило заняться этой глупой борьбой за свободу? Это ты из-за отца, или было еще что-то?

– Наверное, из-за отца, – проговорил Митт. Так больной ветрянкой мог бы сказать, что у него вскочил прыщик, не в силах признаться, что их множество. И, словно принимая свое поражение, Митт осторожно положил на пол ломик.

– Я так и подумал. – Хобин аккуратно уложил кирпичи на место и закрыл шкафчик, а потом осторожно повернулся, держа в руках странное толстое и короткое ружье.

– А я надеялся, что ты повзрослеешь, Митт. Тебе пора жить своей жизнью. – Хобин опустил ружье.

– Ты никогда не задумывался над тем, что за человек мог оставить вас с Мильдой одних? – спросил Хобин.

Это был такой нехороший вопрос, что Митт был не в состоянии на него ответить. – Что это за ружье? – спросил он.

– То, которое я держал в кармане, пока ты кидал свою бабахалку, – ответил Хобин. – На случай неприятностей. Я его для тебя зарядил. Но я могу дать тебе только те шесть патронов, которые в нем, так что береги их. Я могу обманывать инспекторов не больше, чем ты.

– Шесть патронов? – переспросил Митт. – А как же его запалить?

– Никак. Ты не задумывался над тем, что я делаю с теми капсюлями, которые ты для меня делал? – отозвался Хобин. – Они здесь, видишь, на конце патрона. Ударник попадает по капсюлю. Каждый заряд установлен в своем стволе. После выстрела поворачиваешь его вот так и ставишь на место следующий ствол. Ружье не очень дальнобойное, иначе я бы его тебе не дал. Оно для того, чтобы помочь тебе выбраться из неприятностей, а не еще сильнее в них увязнуть, понял? Если бы не Мильда с девочками, я бы оставил тебя здесь и врал бы до посинения, что ты все время был со мной, как я это делал раньше для Кандена. Но теперь я должен думать и о них. Держи.

Он вложил ружье в руки Митту. Как и все оружие Хобина, оно было идеально уравновешенным. Митт почти не ощутил его веса.

– А для чего ты его сделал?

– Это – опытный образец, – ответил Хобин. – А еще потому, что когда-нибудь здесь, на Юге, начнется настоящее восстание. Графы не могут вечно угнетать людей. Так что я подготовился. Я надеялся, что ты проявишь терпение и тоже будешь готов. Ну, что ж. Твоя куртка на лестнице, там же найдешь и мой ремень, чтобы подвесить к нему ружье.

Митт пошел к двери на лестницу. И действительно, там оказались его старая куртка и ремень отчима.

– Ты... ты все это приготовил... – смущенно проговорил он.

– А чего ты ждал? – откликнулся Хобин. – Иногда мне кажется, что из меня вышел бы лучший борец за свободу, нежели из вас всех. Я хоть немного головой работаю. И я дам тебе совет. Не уходи на Флейт.

Митт замер, не успев застегнуть ремень Хобина.

– А?

– А? – передразнил его Хобин. – Вы все одинаковые. Делаете то, что делали до вас другие. У тебя же есть мозги, Митт! Сообрази! Тебя будут ждать на Флейте. Если ты туда отправишься, то тебя поймают уже завтра к обеду. Лучше иди вдоль берега и попробуй раздобыть лодку в Хоу или Малом Флейте. Или посмотри в Западном затоне.

– За теми грязными канавами? – возмутился Митт.

– Тебя это не убьет, а он ближе всего. Но я не знаю, как яхты охраняются. Посмотри, как все пойдет. И если ты попадешь в Кандерак или Уэйволд, где есть оружейники, то иди к ним и говори, что тебя послал я. Меня все знают. Ну, идем, – заключил Хобин. – Я подсажу тебя на стену.

Митт засунул ружье за пояс и надел куртку.

– Но что ты скажешь, когда они придут – шпионы?

– Для начала заколочу гвоздями это оконце, – ответил оружейник. – Тогда ты, может, и пытался сюда вломиться, но не смог. Я буду очень огорчен и разочарован в тебе, Митт. Тебя больше в мой дом и на порог не пустят.

Хотя при этих словах Хобин чуть улыбнулся, Митт понимал, что, скорее всего, больше никогда не увидит отчима. И, идя за ним по двору, Митт неожиданно почувствовал, что это его ужасно огорчает. Он никогда не отдавал Хобину должное, никогда не думал о нем так, как следовало. Ему хотелось попросить прощения.

Но времени на разговоры не было. Хобин уже переплел пальцы рук, чтобы мальчик мог на них встать. Митт вздохнул и поставил на них ногу.

– С днем рождения, – прошептал Хобин. – Счастлив корабль и берег.

За всем случившимся Митт совершенно забыл о том, что у него день рождения. Ему хотелось поблагодарить Хобина за то, что он об этом вспомнил. Но отчим подбросил его вверх. Митт оказался на стене. Он успел только мельком улыбнуться Хобину – и сполз на другую сторону.

Похоже, его никто не заметил. Митт отправился к самой низкой части Холанда, которая находилась между насыпной дорогой к Западному затону и дюнами. До нее было недалеко. Улица Флейт располагалась на западной стороне города. И Митт понял, что Хобин был прав, когда велел ему идти в эту сторону. Ему попался всего один отряд солдат, и мальчик легко спрятался от них в дверном проеме.

Пока солдаты проходили мимо, он осторожно ощупывал свое толстенькое ружьецо и думал: «Лучше не приближайтесь. Хобин сделал мне ко дню рождения подарок, который вам не понравится».

Солдаты прошли, не заметив его. Митт двинулся дальше. Город перешел в пустошь, на которой стояли хибарки, построенные из обломков лодок. Кругом никого не было видно. Митт и чайки были на берегу одни. Митт порадовался, что надел куртку. Резкий ветер срывался с дюн по левую руку от него и дул с моря, которое тянулось за дюнами до самого горизонта и казалось выше суши. Впереди начинались зеленые заросли: там через дюны проходила сеть канав с солоноватой водой. Митту нужно было пройти через них, чтобы попасть к молу Западного затона. Эта идея по-прежнему ему не очень нравилась. Но за черной стеной мола показались мачты – несколько сотен прогулочных яхт, больших и маленьких, ждали Митта.

«Спасибо, Хобин!» – подумал Митт, хлюпая ногами по болотистой почве пустоши.

А потом начались канавы. Это были серо-зеленые мутные протоки, слишком широкие, чтобы через них можно было перепрыгнуть. Они бежали по пропитанному водой зеленому участку перед молом сложным узором вроде тех, что Мильда вышивала для дворцовых занавесок. Когда-то это был просто заболоченный берег моря, а теперь в них отводили дворцовые сточные воды. Поскольку шел отлив, то вода в них затхло пузырилась и отступала к морю, оставляя на берегу полосы серой грязи. Митт брезгливо выдохнул и бросил отчаянный взгляд на насыпь, гадая, не стоит ли решиться пойти по ней. Однако там были люди – он видел, как их силуэты мелькают между деревьями. И снова этот ужасный, непривычный страх охватил его. Он не решался пошевелиться. «Лучше мне дождаться темноты», – подумал он.

Однако люди – кто бы они ни были – продолжали сновать между деревьями. Дрожащими руками Митт вырвал старый кол и ткнул им в ближайшую канаву. Отвратительная вода была ему только по колено.

«Попробую!»– решил Митт. Он соскользнул в прокисшую, соленую жижу.

– А, дрянь! Экая гнусь! – прошептал Митт.

Он прошел через нее и вылез на другой берег. Через десяток шагов проходила вторая канава.

– Побереги ружье, – предостерег он себя. – Вторая, – добавил он, съезжая в нее с содроганием. – А теперь, – добавил он, вылезая, – еще одна.

Он как раз выбирался из этой канавы, когда на насыпи раздались крики. Между деревьями забегали люди, а потом неохотно начали прыгать с насыпи на пустошь – зеленые фигуры, более темные, чем болото. Харчад подумал и о Западном затоне. Митт спустился в следующую канаву и вылез из нее быстрее, чем крысы, снующие по отбросам на берегу. Он переправился через следующие две, а солдаты еще только добирались до первой. Стремительно соскальзывая с очередного берега, Митт увидел, как они остановились – всего в нескольких сотнях шагов от него.

Он решил, что солдаты не сразу решатся зайти в канаву. До мола тоже оставалось всего сотня-другая шагов. Митт понял, что не успеет до него добраться. Это было безнадежно. Он пригнулся и побежал вдоль канавы, хлюпая и поднимая брызги, прижимая одной рукой куртку над ружьецом.

«Надо, чтобы оно не намокло. Может, одного-двоих удастся подстрелить», – сказал он себе.

Канава повернула и слилась с другой. Когда Митт выглянул из нее, то увидел, что затон стал заметно ближе. У стены виднелся контрфорс, по которому он смог бы на нее вскарабкаться. Но чтобы до него добраться, придется вылезти из канавы. Митт выскочил на берег и понесся по влажной зеленой траве.

Что-то пронзительно взвизгнуло у его уха и с резким хлопком вошло в берег ближайшей канавы.

Митт обнаружил, что бежит, выпрямившись. От страха ему было так худо, будто он подцепил какую-то жуткую болезнь: ноги болели, Дышать было трудно, голова кружилась. Вокруг визжали и хлопали пули. Куренок тоже бегает со свернутой шеей, подумал Митт. Он был совершенно уверен в том, что уже умер.

«Эге!» Митт вдруг обнаружил, что оказался на краю очередной канавы. Взи-и-и – бах! Он вскинул обе руки, повернулся и упал. Но на лету он успел передернуть ремень так, что ружье оказалось у него за спиной, в безопасности. Он упал лицом на холодный соленый дерн и позволил телу соскользнуть вбок, в пузырящуюся жижу в канаве. Он почти не заметил вони.

Вдали послышались крики, потом их сменило сосредоточенное молчание.

«Отлично!» – подумал Митт и на карачках пополз по канаве.

– Там очень много народа, – тревожно сказал Йинен, когда они с Хильди прошли половину насыпи. – Кажется, солдаты. У ворот затона.

Брат с сестрой растерянно остановились и оттащили мешки с пирогами на обочину, под прикрытие деревьев.

– Наверное, это восстание, – предположила Хильди. – Как ты думаешь, нас пропустят, если я дам им золотой? При мне есть одна монета.

– Не знаю. Их ужасно много.

Они медленно двинулись вперед, не выходя из-под деревьев. Было трудно решить, что делать. Возможно, солдаты и не стали бы их останавливать. С другой стороны, на кухне дядя Харчад велел охранникам, чтобы беглецов привели к нему. Он вполне мог передать этим солдатам такой же приказ.

– И было бы ужасно обидно, если бы нас отправили обратно именно сейчас, – заметила Хильди.

Не успели они приблизиться к затону настолько, чтобы ясно видеть – или чтобы их смогли разглядеть, как фигуры у конца дороги вдруг метнулись в сторону и по очереди исчезли за деревьями. Похоже, все они спрыгнули с насыпи.

– Может, они не хотят, чтобы мы их заметили? – спросила Хильди, думая о бомбах и революционерах.

– А, бежим! – сказал Йинен и бросился вперед. – Быстрее, пока их нет!

Хильди догнала его, и они помчались со всех ног.

Пироги тыкали их в спину, ветер свистел в ушах. Ниже дороги раздались отрывистые хлопки. Между деревьями поднялись клубы дыма и замелькали вспышки. Это заставило Хильди и Йинена спуститься по другую сторону насыпи. Вдоль ее подножья они снова побежали вперед, хотя и чуть медленнее. Обоим нисколько не хотелось попасть в сражение.

Но после нескольких залпов стрельба прекратилась. Йинен пропыхтел, что надо бы добраться до ворот, пока туда не вернулись солдаты. Так и вышло, Хильди и Йинен подбежали к большим просмоленным воротам раньше, чем охрана. А около двадцати солдат не очень-то торопясь двигались по болоту слева от насыпи, прыгая и скользя по вонючим канавам. Они заглядывали в каждую и перекликались между собой, что нужно проверить следующую. У некоторых в руках были колья, которыми они тыкали в грязь.

– Они кого-то ищут, – с огромным облегчением понял Йинен. – Готов спорить, что это – тот убийца.

– Наверное, они его подстрелили, – согласилась Хильди. – Йинен, как удачно получилось! Они не закрыли ворота. Наверное, они обыскивали затон.

Ей даже в голову не пришло, что удачу им принесло чье-то несчастье.

Митт с трудом вполз на контрфорс. «Я похож на отвратительного большого слизня, – подумал он и перекатился по стене. – И след за мной остается склизкий», – заметил он, глядя на широкую полосу серо-зеленой жижи у себя за спиной. Внизу солдаты тыкали кольями в канавы, не сомневаясь в том, что беглец погиб. Митт скатился со стены и грузно приземлился на причал, пока никто из солдат не успел поднять голову и пересмотреть свое мнение. Он лежал, опираясь на локти, промокший и почти обессилевший, и пытался решить, которую из маленьких яхт ему выбрать. Он понимал, что это должно быть такое суденышко, которым ему легко можно будет управлять одному. Именно поэтому он отверг красотку, стоявшую у причала всего в нескольких шагах от него.

– Слишком уж ты велика, – сказал он ей. – И к тому же ты из тех, в чей адрес Сириоль так плевался.

Он осмотрел остальные. Некоторые были слишком велики, другие – слишком неуклюжи, третьи – совсем ненадежны. Митту казалось, будто он оценивает каждую, но на самом деле он сравнивал их с той синей красавицей, которая стояла ближе всего, – и рядом с ней они все казались мусором.

Какой-то солдат на болоте громко закричал. Митт вскочил на четвереньки, словно обезьяна, и, не успев опомниться, скатился по крыше надстройки синей яхты в кокпит. Митта это очень устроило – по крайней мере, там его солдаты не увидят.

Однако передышка оказалась недолгой. Раньше чем Митт успокоил бешено стучавшее сердце, на причале у яхты раздались шаги. Он распахнул двустворчатую дверь каюты и нырнул в нее.

Если бы он так не спешил, то замер бы в благоговейном изумлении. Он не представлял себе, что внутреннее помещение корабля может быть таким красивым: синие одеяла, синий плюш, плита на древесном угле, белая и золотая краски, и все украшено резьбой и безделушками и блестит, словно это не яхта, а плавучий дворец.

«А, я же всегда говорил, что на меня не угодишь!» – подумал Митт и на цыпочках отошел в дальний конец каюты, оставляя за собой след из зеленой слизи. На всех одеялах оказалось вышито название яхты. Митт не удержался, чтобы не прочесть имя, которое носила вся эта роскошь. «"Дорога ветров", – прочел он и подумал: – Очень подходяще. Как раз для меня».

В следующую секунду «Дорога ветров» накренилась и закачалась под чьими-то ногами.

– Какая же она красавица! – сказал Йинен, сбрасывая мешок на рундук.

Митт, вспотев от страха, поспешно открыл позолоченный шкаф – и обнаружил перед собой ведерко с позолоченным сиденьем. Ведерко было расписано розами.

«Горелый Аммет! – подумал Митт. – На этой яхте действительно все самое лучшее!» Он задвинул отполированную до блеска медную задвижку на двери и привалился к позолоченной стене, прислушиваясь к быстрому топоту ног и пронзительным голосам на палубе.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Дорога ветров

11

– Помоги мне поднять грот, а потом приготовься отдать швартовы, – сказал Йинен. – Ох, ты только посмотри! Тут повсюду грязь! Я так и знал, что эти бессовестные матросы ловят на ней омаров, когда меня нет!

– Я все потом отчищу, – пообещала Хильди. – Но давай отчаливать, пока не появились солдаты. Запачкан-то в основном чехол.

Она прыгнула на крышу каюты и помогла Йинену снять парусиновый чехол.

Рядом с ней Йинен деловито развязывал шнуровку. Он редко сердился, но сейчас был зол. Кто-то забирался на «Дорогу ветров», его сокровище, единственную чудесную вещь, которая ему принадлежала, и всю ее изгваздал, пока его не было. Он этого не простит.

– Нет, ну ты подумай! – возмутился Йинен. – Зеленая вонючая грязь! Ты доверяешь людям, а они этим пользуются.

– Отец говорит, что нельзя их за это винить, – отозвалась Хильди. – Я буду сворачивать чехол с моей стороны. Так быстрее. Он говорит, что бедняки смотрят на богатых как на свою законную добычу.

– Как это на него похоже! – раздраженно сказал Йинен. – Складывай, а не мни! Но, конечно, он, скорее всего, прав. В будущем я попрошу, чтобы ее охраняли.

– Несколько солдат как раз входят в ворота, – сказала Хильди.

Услышав это, Митт неподвижно застыл в своем шкафу, сжимая кулаки. Он понятия не имел, кем могут быть эти высокомерные беглецы и почему они так торопятся, но понимал, что ему их спешка только на руку.

– Тогда отдавай швартовы и отталкивайся от причала! – крикнул Йинен. – А я тем временем подниму парус.

«Да, и поживее, ради Старины Аммета!» – мысленно добавил Митт.

Хильди поспешно отцепила причальные канаты и бросила их на палубу, чтобы свернуть после. А потом она изо всех сил навалилась на причал. По качке яхты Митт догадался, что происходит. Он услышал ритмичный треск – это Йинен поднимал грот, перебирая снасти руками. Потом снова затопали ноги, и яхта резко накренилась: Йинен пробежал на нос, чтобы поднять фок, а Хильди метнулась к рулю и развернула «Дорогу ветров», ловя ветер. После этого начался медленный плеск. «Дорога ветров» двинулась вперед и скользнула по проливу в открытое море.

«Теперь нас будет не так-то легко остановить», – подумал Митт.

Кто бы ни были эти богатенькие подростки, но управлять яхтой они умели. Наверное, ему следовало радоваться тому, что это так. Но он по-прежнему дрожал от страха. Он не надеялся, что им удастся уйти.

Хильди и Йинен тревожно наблюдали за тем, как мимо них проплывает мол затона – и жалели, что так медленно. По причалу, оставшемуся позади, уже бежали четыре или пять солдат. Они спотыкались о канаты и кричали.

– Что они хотят? – спросил Йинен. Хильди нервно хихикнула.

– Кажется, орут: «Стойте!»

– И что я должен сделать? Натянуть вожжи? – сказал Йинен и тоже засмеялся.

На стене, окружавшей гавань, появились солдаты.

Они вылезали из болота, находившегося за ней, – большинство были в грязи, и все страшно спешили.

Как только они увидели «Дорогу ветров», гордо скользящую мимо них и чуть кренящуюся под морским ветром, как они пришли в полное смятение. Они перекликались друг с другом и требовали, чтобы Хильди и Йинен вернулись. Некоторые даже начали поднимать ружья.

– Они ужасно близко! – сказала Хильди.

– Знаю, но я боюсь сойти с фарватера, – отозвался Йинен.

Солдаты показались ему такими рассерженными, что он решил их немного успокоить. Он вспрыгнул на сиденье рулевого, уперся ногой в румпель и помахал рукой.

– Все в порядке! – жизнерадостно прокричал он. – Мы только решили поплавать.

Один из солдат навел на него ружье. Йинен от изумления потерял равновесие и рухнул в кокпит, задев ногой румпель. «Дорога ветров» отклонилась в сторону, и пуля просвистела там, где только что была голова Йинена, едва не задев чудесный белый парус.

– О боги! – воскликнула Хильди, бросаясь к румпелю.

Ветер надул парус, и она почувствовала, как киль царапает илистое дно затона. Еще одна пуля с визгом пронеслась позади Хильди.

Йинен перевернулся как ужаленный и встревожено посмотрел на парус.

– Грязная свинья! Если он продырявил мой , парус, я пущу его кишки на подтяжки!

Хильди с трудом передвинула румпель. «Дорога ветров» с парусом, полным ветра, величественно набрала скорость и, вспенивая волны, миновала стену. Если солдаты и продолжали стрелять, то звуки выстрелов потонули в шуме волн и свисте свежего ветра.

– Теперь им нас не остановить! – сказала Хильди. – Но, Йинен, они же в нас стреляли! Что это на них нашло?

– Наверное, это были мерзкие бунтовщики, – отозвался Йинен. Он еще не пришел в себя. – Когда мы вернемся, я позабочусь о том, чтобы их всех повесили.

– Мне кажется, что это была ошибка, – возразила Хильди, напуганная ненамного меньше брата.

«Еще какая ошибка! – подумал Митт, которого била дрожь. – Они приняли вас за меня. Теперь вы отведали, каково бывает всем остальным. Не понравилось, да? И зачем только я выбрал эту яхту? Я сегодня все делаю не так, это точно! Если бы только я залез на какую-нибудь другую, я смог бы затаиться, и пусть бы солдаты думали, что эти двое – это я».

– Да, наверное, это была ошибка, – согласился Йинен, немного успокаиваясь. – Я просто разозлился – боялся, что они испортят яхту. Мы со всем разберемся, когда вернемся.

– Может, и не разберемся, – ответила Хильди. – Не забывай, что, когда мы вернемся, нас будут ждать крупные неприятности.

– А, давай сейчас об этом не думать! – предложил Йинен. – Уступи мне румпель. Надо держаться подальше от отмелей.

Митт никак не мог понять, что затеяли эти двое. Сначала они убегали от солдат так же резво, как и он сам. А теперь они говорят о возвращении. Единственное, в чем Митт был уверен, так это в том, что он заставит их передумать. Он неслышно отодвинул защелку, вышел из позолоченного шкафа... и вдруг почувствовал страшную усталость. Он постоял, прислушиваясь к тому, как волны струятся мимо бортов, как поскрипывают и трещат снасти. По палубе протопали ноги: это Хильди принялась сворачивать канаты и закреплять1 фок. А потом послышалось звяканье опущенного за борт ведра. Звуки шварканья швабры и льющейся воды сказали Митту, что кто-то смывает грязь, которую он натащил на борт.

«Правильно, – подумал он. – Не ленитесь. Сириоль приучил меня содержать судно в порядке. Ох, я чувствую себя выжатым, как тряпка!» И поскольку спутники Митта явно не намеревались входить в каюту, он плюхнулся на левую койку, чтобы отдохнуть. Он может повременить с переменой их планов. В каюте, как и в любом тесном помещении, скоро стало довольно душно. Грязь на Митте, одеялах и полу засыхала большими зелеными хлопьями. Митт задремал.

Когда Хильди закончила мыть палубу, то присоединилась к Йинену у руля.

– Как мне нравится, когда ветер дует в лицо и холодит глаза! – сказала она.

– Я тоже люблю это больше всего на свете, – согласился Йинен.

Митту хотелось, чтобы они замолчали. Ему неприятно было подслушивать их глупые личные разговоры. Он обрадовался, когда Хильди сказала:

– Земля уже очень далеко.

– Сейчас отлив, – объяснил ей Йинен. – Через минуту мы уже пройдем отмели. И тогда повернем на север.

– Юг мне нравится больше! – запротестовала Хильди.

– Мне тоже. Но ветер неподходящий. Нам пришлось бы идти в крутой бейдевинд, а я не решусь убрать грот на время ужина.

– Но на севере ведь идет течение, да? Если мы в него попадем, то нам дотемна не вернуться, особенно при этом ветре, – напомнила ему Хильди.

– А я не собираюсь заплывать настолько далеко, – ответил Йинен. – Я подумал, что мы будем плыть на север до конца отлива, а потом вернемся обратно с приливом.

– Ужин между отливом и приливом – это хорошая идея, – согласилась Хильди. – Кроме того, ты ведь капитан, тебе и решать.

Митт подумал, что ужин в любое время – это хорошая идея. «И вы поделите его на три части, – подумал он. – Две мне и одну вам. А потом мы посмотрим, кто здесь капитан, и поплывем дальше на север. Он заставил себя достать ружьецо Хобина и проверить, как оно пережило путешествие по канавам. К его огромному облегчению, ружье оказалось сухим. Митт положил его рядом, у подушки, и снова задремал. „Дорога ветров“ качалась на волнах. Ветер скрипел в ее парусах. Вода шлепала о борта. Йинен и Хильди почти не разговаривали. Они были слишком счастливы. Время и земля уплывали прочь.

Когда Митт снова пришел в себя, «Дорога ветров» шла медленнее. Хильди сердито говорила:

– Почему ты утверждал, будто знаешь, когда на самом деле не знал?

Йинен отвечал ей терпеливо и чересчур уверенно, как говорят люди, которым надо убедить не только собеседника, но и самих себя:

– Я действительно знаю. Вон там должен быть мыс Хоу, и я уверен, что за ним – Малый Флейт. Я сказал только, что мы заплыли немного дальше, чем я ожидал.

Митт заморгал, глядя в бело-золотые иллюминаторы, и с удивлением понял, что еще светло. Даже с учетом отлива, который помогал «Дороге ветров», яхта оказалась на удивление хорошим и быстрым судном. Если, конечно, уже не настало завтра. В этот день с Миттом произошло столько всего, что у него было такое чувство, будто этот день длится недели две, и это чувство появилось еще до того, как он попал на борт яхты.

– Ты хочешь сказать, что мы попали в то течение, да? – резко спросила Хильди. – Потому что если это так, то нам следует немедленно поворачивать.

– Нет-нет. Это только пауза между приливом и отливом, – с тревогой заверил ее Йинен. – Я это вижу по тому, как яхта плывет.

Митт задумался над тем, как стала двигаться «Дорога ветров». Ему казалось, что яхта попала в течение – что его вполне устраивало. И в этом случае они вовсе не там, где считает этот горелый любитель, который ведет судно.

– А где начинается течение? – вопросила Хильди.

– В том-то и вопрос, – признался Йинен. – Может, у мыса Хоу, а может, только на уровне Малого Флейта. Я точно не знаю.

Митт поднял глаза к изящно расписанному потолку.

Течение начиналось у мыса Хоу, а мыс Хоу был за Малым Флейтом. «А я считал, что все это знают! – подумал он. – И вообще, к чему вся эта суматоха? Можно выйти далеко в море, а потом все равно вернуться».

Но «Дорога ветров» была всего лишь прогулочной яхтой. Йинен никогда не уходил на ней так далеко, чтобы не видно было берега. И раньше с ним всегда были матросы, которые знали побережье.

– Наверное, лучше тебе принести сюда карту, – сказал он Хильди. – Она на сетке над правой койкой.

– Думаю, так будет лучше, – согласилась Хильди и пошла к каюте.

«Ого!» – подумал Митт, услышав ее шаги. – Пора действовать». Он схватил ружье Хобина, взвел курок и поспешно встал с койки. А потом он спрятался за дверь и выскочил из-за нее как раз в тот момент, когда Хильди попыталась войти.