Текст книги "Без памяти твоя (СИ)"
Автор книги: Диана Ставрогина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
Я хочу… Хочу, чтобы этот поцелуй случился. Все мое существо вибрирует желанием близости.
Под ладонями Влада пульсирует моя голая кожа – на спине и на лодыжке. Внутренней стороной бедра я, кажется, касаюсь не только его ноги – осознание, от которого кружится голова и пересыхает горло.
На его лице эмоции сменяют друг друга: смятение, желание, мука, – сейчас ему не скрыть от меня ни одной. Я вижу, как за долю секунды Влад проигрывает самому себе в бессмысленном сражении.
Его губы обрушиваются на мои. С непоколебимой определенностью, столь отличной от сдерживающего его только что сомнения. С подчиняющей силой. И ненасытным отчаянием.
Мои губы раскрываются от удивленно-шокированного вдоха. Мне не доводилось переживать ничего подобного. Или я попросту об этого не помню.
«Так мужчина целует женщину, когда любит?», – проносится в моем сознании вопрос, прежде чем способность рассуждать окончательно меня покидает, оставляя в иррациональном плену эмоций и ощущений.
Не разрывая поцелуя, Влад медленно отклоняется назад вместе со мной в его руках. Наши тела сопряжены – там, где физически возможен контакт, нет ни миллиметра свободного пространства. Поцелуй становится глубже, смелее, неистовее. Вдоль позвоночника проносится волна дрожи, – я рухнула бы на колени, не держи меня Влад.
Его ладонь скользит по моей ноге вверх – от лодыжки к бедру, из моего горла вырывается приглушенный стон. В жадных движениях его губ появляется лихорадочность, как и в моих: очнуться сейчас от накрывшего нас безумия будет все равно, что на полной скорости врезаться в твердую землю после свободного падения в пропасть.
Впервые за долгое время я чувствую себя счастливой. Цельной личностью без черной дыры беспамятства в мозге. С кристально ясными желаниями и эмоциями вместо запутанного клубка неопределенности в голове и сердце.
Чей-то громкий, поощряющий свист врезается в скроенный из звуков нашего дыхания защитный купол. Вздрогнув, на мгновение мы оба застываем, будто застигнутые врасплох преступники. Я прихожу в себя первой и с неловкой медлительностью отстраняюсь, сопротивляясь затянувшейся неподвижности Влада.
Растерянно дернув головой, он выпускает меня из своих объятий, предварительно убедившись, что я твердо стою на ногах. Я не могу побороть глупую улыбку и задавить стремящийся наружу тихий смешок.
– К-хм.
– Угу, – вторю я, по-детски не осмеливаясь посмотреть Владу прямо в глаза.
– Все хорошо? – спрашивает он вдруг.
От него вновь веет столь знакомым мне напряжением. Сдержанностью и сосредоточенностью. Словно он готовится к бою, о котором мне ничего неизвестно.
– Конечно. – Я устремляю к Владу недоумевающий взгляд и встречаюсь с его – пристальным и хмурым.
Мое внимание будто причиняет ему дискомфорт. С тяжелым вздохом он приглаживает растрепавшиеся волосы рукой и в несвойственной ему нерешительной манере произносит:
– Если я позволил себе лишнего, скажи мне. – На его лицо наползает мрачная тень сожаления. – Ты все еще ничего не помнишь. Ты не обяз…
– Нет! – перебиваю я и, не отдавая себе отчета, хватаю Влада за руку. – Нет, все было хорошо. Замечательно. Ничего лишнего, я тебя уверяю. Если бы меня что-то не устраивало, я бы об этом сообщила.
– Уверена?
– Да, – киваю я и крепче сжимаю его ладонь, вкладывая в свой жест всю имеющуюся во мне решимость.
Черты его лица смягчаются, но в глубине его глаз я замечаю никуда не исчезнувшее сомнение. Страх поспешить, лишиться второго шанса. Вот только я боюсь другого – упустить драгоценное время и никогда ничего не вспомнить.
Моя уверенность в том, что скорейшее сближение с Владом – наиболее надежный способ побороть амнезию, – лишь крепнет. Между нами есть искра и сильные чувства, в чем наш недавний поцелуй – страстный, яркий, головокружительный – окончательно меня убедил.
Когда Влад предпринимает полувопросительную попытку разомкнуть наши ладони, я только отрицательно качаю головой и решительно переплетаю свои пальцы с его, прежде чем сделать шаг вперед. Прогуливаясь вдоль вечернего пляжа, мы держимся за руки, как самая настоящая пара влюбленных.
Мы не спешим возобновлять разговор: окутавшее нас молчание не кажется тягостным или неловким. Напротив, я чувствую себя на удивление расслабленно и комфортно. На своем месте. Будто не только мое тело, но душа согреты и защищены от любых невзгод.
Что, если задуматься по-настоящему, не столь и удивительно.
После смерти родителей я осталась совсем одна: без дома и поддержки. И какими бы убедительными ни были мантры, курсирующие по моему сознанию на постоянном повторе – о том, что я со всем справлюсь в одиночку и ничему и никому меня не сломить, – больше всего на свете мне хотелось найти человека, в объятьях которого ужаснейший из дней становился бы чуточку лучше.
Всерьез отрицать, что мой муж – именно такой человек, крайне сложно. Его поступки говорят за него.
– Спасибо тебе, – произношу я вслух в неожиданном порыве благодарности.
Влад оборачивается ко мне с явным непониманием.
– За что?
– За сегодня. – Я легко пожимаю плечами. – За все, что ты сделал с момента нашей первой встречи в клинике. И наверняка за все, что ты делал для меня до моей амнезии.
Странно, но мои теплые слова будто его не радуют.
– Ты правда так уверена, что до твоей аварии я был хорошим мужем? – хмурится он. – Ты не можешь этого знать.
– Да, не могу. И тем не менее я подозреваю, что ты лучше, чем может показаться на первый взгляд, – признаю я со стыдливой улыбкой. – Ты ведь многое для меня делаешь, но никак это не подчеркиваешь: даешь мне время освоиться, не давишь, платишь за лечение и все остальное и ничего не требуешь взамен.
– Это базовое поведение нормального мужика, Кристина. Уж ты-то должна это понимать.
С моих губ слетает грустный смешок.
– Именно поэтому я и ценю твое отношение. Несложно догадаться, что многие мужья на твоем месте вели бы себя иначе.
– Прошло не так много времени, чтобы пошатнулось даже среднестатистическое терпение, – замечает Влад ровно. – Кто знает, что будет через полгода? Год?
Закатив глаза, я бесцеремонно толкаю его в плечо и заявляю:
– Через полгода мои воспоминания будут со мной. Вот увидишь!
Рядом со мной полурасслабленная фигура Влада вдруг пропитывается напряжением. Беспокойный взгляд серых глаз замирает на моем лице.
– Прогнозы врачей стали конкретнее?
Я с грустью трясу головой.
– О, нет. Они ничего не обещают. Но я намерена попробовать все, чтобы память ко мне вернулась. Это половина моей жизни. Причем, самая важная половина: образование, карьера, отношения с тобой, весь мой взрослый жизненный опыт – все утрачено. Кто я без этих воспоминаний?
– Кристина…
– Постой. Правда, я все понимаю: память может не вернуться, это не конец света и все такое… И я выстрою свою жизнь заново, если все сложится так. Не стану впадать в отчаяние и рвать на голове волосы. Обещаю. – Я посылаю Владу ободряющую улыбку. – Но сначала приложу все усилия, чтобы этого в принципе избежать. Я только надеюсь, что ты мне в этом поможешь.
– Конечно, – кивает он. Наши взгляды больше не пересекаются. – Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Глава 12
Я просыпаюсь внезапно, как по щелчку. Мышцы гудят, кожа покрыта неприятной испариной, раскрыть тяжелые веки удается с трудом. Состояние такое, будто мне удалось поспать не больше двух – трех часов, за которые мое несчастное тело успели пропустить сквозь промышленный пресс, а затем прокрутили в центрифуге.
Шумно вздохнув, я сажусь на кровати и растираю лицо ладонями. Морок сна постепенно развеивается. Сквозь полузакрытые шторы в комнату проникает яркое солнце, и я тянусь к тумбочке за телефоном. Экран вспыхивает, демонстрируя растягивающуюся на бешеной скорости гармошку из бесконечных уведомлений. На часах десять утра. Я спала куда больше, чем думала.
Меня охватывает досадливое разочарование. Влад, конечно, уже на работе, и ежедневный совместный завтрак, ожидание которого теперь зарождалось во мне с ночи накануне, отменяется. Впервые за несколько недель.
И все потому, что мой организм ни с того ни сего решил проигнорировать будильник.
С кровати я встаю в явном раздражении, и следующие полчаса утренней рутины едва ли помогают моему посредственному настроению. К тому же я никак не могу вспомнить, о чем именно был мой последний сон, хотя странный, не то чтобы тяжелый или грустный осадок, вызванный его содержанием, никуда не исчезает.
После долгого контрастного душа мир становится более приятным местом. Замотав влажные волосы в полотенце и подхватив с кровати телефон, я спускаюсь вниз. Заслышав мои шаги, из гостиной прибегает Санни – с милыми мейн-куновскими трелями и подхалимским трением о ноги.
– Ты ведь уже завтракала, – замечаю я с напускным укором и выдающей мое истинное отношение к ситуации улыбкой. – Влад не мог тебя не покормить, хитрюга!
Восемь килограмм великолепной рыжей шерсти, безграничной наглости и неутомимого голода отвечают мне отточенно-невинным взглядом и хриплым мяуканьем.
– Эх ты! – Я наклонюсь, и Санни с охотой подставляет голову под мою ладонь для порции ласки. – Ты ведь больше просишь, чем ешь!
На этот раз Санни, похоже, вспоминает, что, согласно Конституции, имеет право хранить молчание. Без каких-либо звуков она устремляется на кухню, время от времени оборачиваясь, чтобы удостовериться в моем присутствии.
Как и всегда, она ведет меня прямо к мискам, где я уже совершенно привычно совершаю коварный обман и якобы щедро подсыпаю сухой корм, на деле едва ли пополняя ее запасы больше, чем на три гранулы. С громким чавканьем Санни принимается за еду, и я устремляюсь к кофеварке, но останавливаюсь, заметив на обеденном столе новый объект.
Влад оставил для меня цветы.
Мои губы расплываются в счастливой улыбке. Позабыв про завтрак, я подхожу к столу и осторожно дотрагиваюсь до цветов кончиками пальцев. Меня затапливает бесконтрольный восторг. А еще – нежность.
Пышный букет из полураспустившихся красных пионов возвышается в центре стола, внизу – прямоугольный лист белой бумаги с запиской.
«Для Спящей красавицы.
Если вид у цветов помятый – все вопросы к Санни».
У меня вырывается громкий смешок. Юмор Влада, саркастичный и язвительный, становится моим любимым.
Взявшись за телефон, я собираюсь написать ему и поблагодарить за цветы, когда в моей голове вдруг всплывает фрагмент из прошлого.
…Громкие разговоры студентов в коридоре. Гуляющий по лекционной аудитории сквозняк. Скрип прогнувшейся под моим весом парты. Хлопок ударившейся о раму оконной створки.
Я смеюсь, реагируя на шутку стоящего передо мной парня. Он улыбается. Его карие глаза искрятся весельем и симпатией.
Мы точно больше, чем друзья.
Наверное, еще не перешли на новый уровень, но скоро… Я надеюсь, что скоро мы станем парнем и девушкой.
Тем более сегодня, в моей день рождения, он подарил мне цветы. Самый роскошный букет, который мне когда-либо дарили.
Роскошные красные пионы.
В двадцать лет я нашла свои любимые цветы.
Потому что их мне подарил тот, в кого я безумно влюблена…
...Короткий и оттого лишь более ценный, фрагмент из забытого мной прошлого обрывается. Мышцы лба сводит спазмом до темноты перед глазами, тело немеет. Ухватившись за спинку наполовину выдвинутого стула, я медленно опускаюсь на сидение. Крепко зажмуриваюсь, а затем расслабляю веки, пытаюсь восстановить нормальное дыхание и… вспомнить что-нибудь еще. Что угодно.
Я жду. Минуту, две, три.
Мысленно гоняю туда-сюда вернувшийся ко мне эпизод жизни в надежде зацепиться за любую деталь, наткнуться на неизвестный триггер и вызвать обрушение лавины из воспоминаний. Ничего не происходит.
Все, что я знаю, – у парня из моего воспоминания карие, теплые глаза. Легкая, по-доброму игривая улыбка. Его присутствие не кажется давящим, заполняющим помещение до краев.
Он совсем не похож на Влада, но сказать, кем был незнакомец из моего воспоминания, я не могу. Черты его лица ускользают от меня, позволяя видеть только кусочки пазла, и упрямо не складываются в завершенную картину. Я помню связанные с ним эмоции, но и только.
Мой первый порыв – позвонить Владу. Сообщить ему о нежданном проблеске во тьме моей проклятой амнезии, расспросить о незнакомце, который наверняка ему известен. И я почти нажимаю на «вызов», но осекаюсь в последний момент.
Возвышающиеся в центре обеденного стола красные пионы бросаются в глаза предостережением, вынуждая усомниться в возможной реакции Влада. Я чувствую себя виноватой.
Он подарил мне цветы, а в ответ я вспомнила другого мужчину. Вновь пережила, пусть и отголоском, влюбленность, что испытывала к какому-то парню больше десяти лет назад. И ничего, совсем ничего не вспомнила про собственного мужа.
Сообщать ему об этом кажется неправильным. Прикусив нижнюю губу и нахмурив брови, я неуверенно откладываю телефон в сторону и киваю сама себе. Наверняка за одним воспоминанием последует второе – нейтральнее сегодняшнего. С моей стороны разумнее дождаться приема у доктора Питерсона, прежде чем давать Владу ложную надежду.
Приняв окончательное решение, я возвращаюсь к своей небогатой на разнообразие рутине. Завтракаю в компании дремлющей рядом Санни, копаюсь в Интернете, поглощая информацию обо всем на свете – от медицинских статей о лечений амнезии до сплетен в мире шоу-бизнеса.
Однако сегодня мои мысли то и дело сводятся к воспоминанию, сея во мне бесцельную маету, с которой ничего не поделать. Забросив чтение, я слоняюсь по дому, глажу Санни и борюсь с желанием позвонить Владу.
Мне ужасно не хватает дружеского плеча. Будь Глеб в сознании, я могла бы задать все волнующие вопросы ему и, возможно, попросить совета.
Тяжело вздохнув, я качаю головой и возвращаюсь на кухню. Беру телефон и набираю для Влада сообщение:
«Спасибо тебе за шикарные цветы! Это самый прекрасный букет на моей памяти. Если ты понимаешь, о чем XD»
Две блеклые галочки ставятся темно-синими за долю секунды. Влад набирает ответ.
«Рад, что тебе понравилось.
P.S. Значит, среди моих конкурентов за твое сердце – только мальчики-студенты? Это даже неспортивно»
Прочитав появившееся на экране сообщение, я смеюсь.
«Тогда соревнуйся с самим собой,– предлагаю я, поймав волну непривычной смелости во флирте. – Уверена, что это честнее и интереснее».
«Так определенно сложнее»
«Да? Расскажи, в чем тебе уже не превзойти самого себя. Мне интересно»
На этот раз мгновенного ответа не следует, хотя мое сообщение прочитано Владом сразу после отправки. В нетерпении я постукиваю ногой по полу, снова и снова обновляя приложение мессенджера, хотя отлично знаю, что с интернет-соединением нет никаких проблем.
«Я уговорил тебя выйти за меня замуж. Боюсь, ничего грандиознее мне уже не сделать»
Фыркнув, я не сдержанно закатываю глаза, продолжая улыбаться как безумная.
«Не льсти мне. Подозреваю, что уговаривать меня особо не требовалось»
Мое сообщение остается не прочитанным больше десяти минут. В ожидании я листаю ленты социальных сетей и борюсь с нарастающей потребностью все-таки рассказать Владу о сегодняшнем воспоминании.
Наконец, когда запас моей силы воли, кажется, исчерпан, я иду на небольшой компромисс с собственным разумом и набираю в мессенджере еще одно сообщение:
«Кстати, почему красные пионы? Это мои любимые цветы?»
Галочки окрашиваются синим через пару секунд. Похоже, Влад отрывается от работы, чтобы поддержать разговор с моей бездельничающей тушкой.
Хотелось бы мне сказать, что я испытываю только угрызения совести – но нет: мне совсем не по-взрослому приятно оттого, что Влад находит время на бессмысленную переписку со мной, даже будучи в офисе.
«Да. Сколько тебя знаю, ты всегда любила красные пионы. Все-таки не понравились?»
«Напротив, очень понравились,– отвечаю я, запрещая себе спрашивать, знает ли он, почему именно эти цветы стали для меня любимыми. Мое любопытство и без того излишне. – Просто интересно»
Вечером я встречаю вернувшегося из офиса Влада горячим ужином собственного приготовления и окончательно обосновавшимся на задворках грудной клетки чувством вины. Мой новоявленный секрет оказывается на удивление тяжелой ношей.
Накрывая на стол и расспрашивая Влада о случившихся за рабочий день событиях, рассказывая ему о смешных проказах Санни, что завороженно наблюдает за нами самыми голодными глазами на свете, пока мы ужинаем – мясная нарезка сводит нашу кошку с ума, – я ни на миг не забываю, о чем продолжаю упорно молчать. Маятник терзающего меня сомнения раскачивается между неумолимым желанием поделиться важными новостями с единственным близким человеком и не менее сильным страхом испортить сегодняшний вечер.
– Все хорошо? – спрашивает Влад.
Слабо вздрогнув, я отрываю взгляд от тарелки, содержимое которой неосознанно гипнотизировала в раздумьях, вероятно, подозрительно долго. Расположившийся напротив Влад смотрит на меня с напряжением, словно ему откуда-то известно, что у внезапно возникающих по моей вине пауз в нашей сегодняшней беседе есть весомая причина.
– Конечно, – заверяю я с легкой улыбкой на похолодевших губах. – Просто задумалась.
– О чем? – интересуется он серьезно и с доброжелательной вежливостью добавляет: – Если не секрет.
– Да… обо всем, наверное. – Я теряюсь. Неприятный вкус готовой к озвучиванию лжи вяжет язык. Мне совсем не хочется обманывать Влада, пусть и на короткий промежуток времени, но и поделиться с ним правдой я пока не готова. – В первую очередь, конечно, о своей амнезии, – рассказываю я безопасную частью собственных мыслей. – Как именно жить дальше, как все-таки что-нибудь вспомнить.
Влад тянется к стакану с водой и кивает, прежде чем сделать глоток. В первый раз за вечер осмелившись задержать взгляд на его лице, я начинаю замечать тревожно-отчетливые признаки сильной усталости: темные круги под покрасневшими глазами, проступившие между бровей и в уголках губ складки. Всего несколько дней назад он не казался столь измученным.
– А у тебя… – заговариваю я несмело, – все хорошо? Ты плохо спал сегодня?
На долю секунды Влад замирает со стаканом в руке. Он кажется озадаченным, если не сказать – ошарашенным. Однако уже один удар сердца спустя он уверенным жестом опускает стакан на стол и снова берется за приборы.
– Все отлично, – говорит он непринужденно. Его внимание неестественно пристальным образом сосредоточенно на разрезании мяса в тарелке. – Но работы много. Мы заканчиваем большой проект с партнерами, скоро станет легче. Что, кстати, напоминает мне… – отложив вилку и нож, Влад откидывается на спинку стула и останавливает взгляд на моем лице. – Через полторы недели по этому поводу состоится праздничный банкет. Я хотел бы пригласить тебя пойти вместе со мной.
– С радостью! – оживляюсь я в ответ на его предложение. – Жаль только, что я никого не узнаю… Или там не будет никого, с кем я знакома?
– Там будет человек, о котором ты когда-то писала статью, – сообщает Влад размеренным тоном. – Артем Муратов. – Повисает наполненная ожиданием пауза.
Выражение наблюдающих за мной серых глаз как будто становится еще пронзительнее. Я хмурюсь, мысленно повторяю прозвучавшее имя с десяток раз, однако не испытываю ни малейшего проблеска узнавания.
– Нет, – качаю я с сожалением головой. – Ничего. Понятия не имею, о ком ты говоришь.
Плечи Влада опускаются на выдохе. Уставившись на букет в центре стола, он поясняет:
– Восемь лет назад с его старшей сестрой случилась беда. Ты была в числе тех, кто писал об этом правду.
Меня вдруг посещает догадка.
– Я в больнице читала свои старые статьи… Этот тот случай, где девушку изнасиловали патрульные, а дело замял начальник ОВД?
Влад отрывисто кивает.
– Да.
– Ох. Тогда ведь ничего не вышло, – замечаю я тихо. – У меня в статье написано, что дело так и не завели.
– Дело завели пару лет назад, – произносит Влад к моему удивлению и горькому облегчению. – Артем все-таки отомстил.
– Отомстил? – не понимаю я. – Скорее добился правосудия.
– Не уверен, что это правосудие. – Губы Влада сжимаются в тонкую линию, пока он выдерживает паузу, словно не знает, стоит ли рассказывать мне больше. – Если бы не Артем, никакого расследования никогда бы не было. Но в итоге этих мразей все равно прикрыли по другим преступлениям. Куда менее тяжелым.
– Классика жанра, – отвечаю с печальной усмешкой.
Нос щиплет от закипающих внутри меня злых слез. Может быть, воспоминаний о работе над этим делом не осталось, но я читала текст своей статьи всего несколько недель назад и детали той трагедии возникают в моей голове без труда.
– Кристина, – обращается ко мне Влад снова. – Важная деталь: девушка Артема… Даша – дочь того самого начальника ОВД.
Мой рот непроизвольно распахивается в изумлении.
– Что? – поражаюсь я вслух. – Но как?
Влад совершенно равнодушно пожимает плечами.
– Я не вникал. Но сюда из России Артем вернулся уже вместе с ней. На банкет они наверняка придут вдвоем, так что тебе полезно быть в курсе, кто есть кто.
