Текст книги "Без памяти твоя (СИ)"
Автор книги: Диана Ставрогина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
– Расскажи мне о своей семье, – прошу я, делая очередной глоток безалкогольного вина. – О маме, сестре. Вы часто видитесь?
Расслаблено откинувшись на спинку кресла, Влад несколько секунд молчаливо прокручивает в руке свой бокал и как обычно раздумывает над будущими словами. Хочется верить, что поднятая мной только что тема не относится к списку неприятных. До сих пор его родные не давали о себе знать, и, если честно, глухое молчание с их стороны вызывает вопросы.
– Мы поддерживаем общение, если ты об этом, – наконец говорит Влад с непринужденным видом. – Нечасто, наверное, но у каждого из нас своя насыщенная жизнь.
– Разве это причина реже общаться? – спрашиваю я с осторожным любопытством.
Пожав плечом, Влад поднимает ко рту бокал с виски. Тонкие, четко очерченные губы смыкаются на стекле, на скулах и шее плавной волной перекатываются мышцы, – я почти чувствую остро-пряный вкус виски на своем языке. К щекам приливает жар.
– Мы не слишком… привязаны друг к другу, – признается он неохотно. – Не волнуйся, вряд ли вы увидитесь в ближайшее время.
– Я не поэтому спросила! – вырывается у меня возмущенный возглас. – Я просто стараюсь узнать о тебе больше.
– Я знаю, – хмыкает Влад и останавливает лукавый взгляд на моем преисполненном негодования лице. – Но, признайся, что встречаться со свекровью тебе пока точно не хочется?
Его замечанию удается вызвать у меня невольный смешок. Качая головой, я борюсь с ползущими вверх уголками губ и, сдавшись, согласно киваю:
– Не без этого, да. Хотя мне, конечно, очень хочется пообщаться с людьми, которые меня знали до аварии. Вдруг это поможет мне что-нибудь вспомнить?
– Будь уверена, – произносит Влад уже со всей серьезностью, – мои мать и сестра не представляют для твоей памяти никакого интереса. Вы едва друг друга знали.
Растерявшись из-за внезапной холодности его тона, я непонимающе хмурюсь.
– Мы с ними не ладили? – Раздается мое первое предположение.
– Можно сказать и так. – Влад отводит взгляд, прежде чем сделать последний глоток виски.
Граненный бокал опускается на стол с глухим стуком и с явно излишней силой. Я слабо вздрагиваю.
Кажется, мое любопытство завело нас с Владом в чащу семейных проблем, обсуждать которые со мной сейчас он не намерен.
– Извини, – прошу я примирительным тоном. – Это не мое дело. Давай поговорим о чем-то другом.
Влад, однако, поддается вперед. Серые глаза в миг темнеют.
– Почему же «не твое»? – интересуется он с отчетливым раздражением в голосе. – Ты моя жена, имеешь право знать.
Поймав его взгляд, я недоверчиво усмехаюсь – и противоречивости его утверждений, и взаимности наших эмоций: не впервые мы как сообщающиеся сосуды мигом заражаемся настроением друг друга.
– Ты сам не захотел вдаваться в детали, разве нет? Я всего лишь не собираюсь вытягивать из тебя подробности. Не хочешь – не говори, – замечаю я с наносным равнодушием.
На самом деле испытываемая мной в эту секунду досада неумолимо перерождается в обиду: еще одна моя попытка наладить с Владом доверительные отношения потерпела крах. Я злюсь.
– Кристина… – Мою лежащую на столе ладонь вдруг накрывает чужая – теплая и широкая. Я вскидываю на Влада удивленный, едва ли не шокированный взгляд. – Ты сейчас надулась, как мышь на крупу, – поясняет он с незнакомым мне ранее умилением на лице, от которого мои внутренние органы, кажется, начинают совершать кульбиты. – У меня не было намерения что-то от тебя скрыть, но и расстраивать тебя мне, естественно, не хочется.
– Отчего я должна расстроиться? – уточняю я, стараясь не обращать внимания на наш продолжающийся физический контакт.
Задача внезапно усложняется, когда подушечкой большого пальца Влад принимается выводить круги на тыльной стороне моей ладони. Сердце подпрыгивает к горлу, и я нервно сглатываю, но не спешу выдернуть из его руки свою. Мне… приятно. Очень.
– Причиной моих напряженных отношений с матерью стал наш с тобой брак, – сообщает Влад будничным тоном. – Моя сестра, как выяснилось, тоже не в восторге.
Пару мгновений я просто моргаю и молчу – настолько неожиданна эта правда для моего мозга. Наконец, мне удается выдавить из себя довольно жалкий вопрос:
– Я им настолько не нравлюсь?
– Их негативная реакция не имеет к тебе как личности никакого отношения, – хмыкает он.
– В чем тогда дело? – спрашиваю я и будто кожей ощущаю, насколько Владу не хочется отвечать.
Он больше не касается моей ладони и отводит взгляд в сторону. На неподвижном лице нет ни одной подсказки. Я не свожу с Влада глаз и все равно вздрагиваю, когда его губы произносят ответ:
– Им не нравится, что ради тебя я готов на все.
Сказанные кем-то другим и иначе, эти слова показались бы мне в лучшем случае неубедительной бравадой, а в худшем – пугающими. Признание Влада, однако, звучит как самый простой и неоспоримый факт, как многократно подтвержденная доказательством истина, в которой больше никто не сомневается и потому всегда принимает в расчет – вынуждено и неохотно, но безоговорочно.
Я в замешательстве и не представляю, что можно сказать. Молчание между нами затягивается, воздух пропитывается вызванной взаимной неловкостью отстраненностью. Мой ум зациклен на очевидной догадке: что такого Влад уже сделал ради меня, о чем я не знаю или не помню?
Незаданный вопрос жжет губы, стремясь вырваться наружу, и сдержаться сложно как никогда. Лишь чудом мне хватает благоразумия не заходить в неизведанные темные воды.
– Что ж, – прокашливаюсь я и выдавливаю якобы беззаботную улыбку, когда Влад вскидывает на меня ожидающий взгляд. – Думаю, достаточно серьезных разговоров для одного вечера.
– Ты и отказываешься от серьезных разговоров? – Серые глаза вдруг сверкают весельем. – Никогда бы не подумал…
Демонстративно фыркнув, я откидываюсь на спинку своего кресла и задумчиво прищуриваюсь, рассматривая сидящего напротив Влада. Сейчас вид у него снова расслабленный и спокойный, и мне ужасно хочется побыть рядом с этой версией своего мужа чуть дольше, чем несколько секунд.
– Сегодня я планировала узнать тебя получше, а не допрашивать, – замечаю я полушутливо.
На губах Владах появляется улыбка.
– Только сегодня?
– Посмотрим. – Я неопределенно пожимаю плечами и прячу ответную улыбку за бокалом с вином.
– Что ты тогда предлагаешь? – Влад пододвигается ближе. – Проведешь блиц-опрос?
– А, собственно, почему бы и нет? – отставив бокал, я наклоняюсь вперед, и тут же перехожу к делу: – Твой любимый цвет?
– Серьезно? – Влад недоверчиво приподнимает брови, будто предлагая мне передумать, однако я намерена получить ответ даже на столь несущественный вопрос. – Синий.
– Как прозаично, – журю я, посмеиваясь.
Он лишь вздергивает бровь и после кивает в мою сторону:
– Что ты больше всего любила делать в детстве?
– О-у, ты тоже будешь задавать вопросы?
– Разумеется, – хмыкает он и повторяет: – Так что?
– Хм… – тяну я, мысленно отмахнувшись он мгновенно пришедших на ум вариантов ответа, ни один из которых не ощущается полностью правдивым. Играть в куклы? Гулять с друзьями до изнеможения? Да, но кто из детей этого не любит? – Прозвучит странно, но… бродить, – отвечаю я после недолгого погружения в свои ранние детские воспоминания. – Когда мне было пять, мы целое лето жили у бабушки и дедушки в небольшом поселке в частном доме. Улица была довольно тихая, очень зеленая и для меня – городского ребенка – совершенно волшебная. Мне впервые разрешили гулять без взрослых, и я могла просто ходить вдоль нашей улицы или сидеть прямо на траве рядом с домом и наблюдать за чем угодно. И меня завораживало все: раскачивающиеся на ветру деревья, шум листвы, дождевая вода в глубокой яме, похожей на озеро, высоченные, до моей головы заросли травы вокруг, старая водонапорная башня – ржаво-красного цвета, чуть завалившаяся на бок, словно Пизанская. Все было таким грандиозным и… волшебным, да. Я скучаю по этому, если честно.
– Это очень похоже на тебя, – замечает Влад серьезно. В его глазах полно эмоций, однако расшифровать каждую из них я не берусь и спешу переключить его внимание на следующий вопрос:
– Моя очередь! Твоя любимая книга? Которую ты перечитывал несколько раз. Есть такая?
– «Мартин Иден» Лондона. – Его ответ вызывает у меня удивление, затем – желание выяснить, почему история судьбы настолько непохожего на самого Влада персонажа стала его любимой, однако он успевает продолжить первым: – Что насчет тебя?
– «Убить пересмешника» Харпер Ли. – У Влада дергаются уголки губ, как будто он сдерживает улыбку. – Твой любимый фильм?
– «Матрица», – произносит он. – И «Начало» Нолана.
– «Начало»? – хмурюсь я. – Кажется, этот фильм я не видела.
– Видела, но не помнишь, – поправляет меня Влад.
– Ох, – вырывается у меня озадаченное. Вот уж о чем я еще не успела подумать, сколько фильмов, сериалов и книг мной забыто. – Что ж, насколько я помню, – признаюсь я со смешком, – мой любимый фильм…
– …«Запах женщины», – произносим мы с Владом в унисон.
– Ты знаешь? – удивляюсь я.
– Да, – кивает он. – Никогда не мог понять, почему это твой любимый фильм.
– А что не так?
– Не понимаю, что могло настолько тебя зацепить. – Влад пожимает плечами. – Бесспорно, фильм – шедевр, но это драма про слепого вояку на пенсии. Что там такого – именно для тебя?
– Там есть одна сцена, – начинаю я. – Где слепой герой Аль Пачино танцует в ресторане с девушкой, всегда мечтавшей и не решавшейся научиться танцевать танго? – Влад согласно кивает. – И в этом единственном эпизоде, где герои даже не говорят друг с другом, сконцентрирован весь спектр человеческих эмоций – от чистейшего счастья в мгновении до скорби об утраченном. Гениальная сцена для меня. Абсолютно завораживающая. И уже из-за нее одной этот фильм первый в моем списке лучших. А еще… – добавляю я запоздало, пытаясь развеять пафосный флер моих предыдущих слов. – Я тоже всегда мечтала хотя бы раз станцевать танго.
Взгляд Влада вспыхивает.
– Ты только что ответила на мой следующий вопрос.
– Какой вопрос?
– Твоя мечта, которую я мог бы осуществить.
– Расскажи мне о своей семье, – прошу я, делая очередной глоток безалкогольного вина. – О маме, сестре. Вы часто видитесь?
Расслаблено откинувшись на спинку кресла, Влад несколько секунд молчаливо прокручивает в руке свой бокал и как обычно раздумывает над будущими словами. Хочется верить, что поднятая мной только что тема не относится к списку неприятных. До сих пор его родные не давали о себе знать, и, если честно, глухое молчание с их стороны вызывает вопросы.
– Мы поддерживаем общение, если ты об этом, – наконец говорит Влад с непринужденным видом. – Нечасто, наверное, но у каждого из нас своя насыщенная жизнь.
– Разве это причина реже общаться? – спрашиваю я с осторожным любопытством.
Пожав плечом, Влад поднимает ко рту бокал с виски. Тонкие, четко очерченные губы смыкаются на стекле, на скулах и шее плавной волной перекатываются мышцы, – я почти чувствую остро-пряный вкус виски на своем языке. К щекам приливает жар.
– Мы не слишком… привязаны друг к другу, – признается он неохотно. – Не волнуйся, вряд ли вы увидитесь в ближайшее время.
– Я не поэтому спросила! – вырывается у меня возмущенный возглас. – Я просто стараюсь узнать о тебе больше.
– Я знаю, – хмыкает Влад и останавливает лукавый взгляд на моем преисполненном негодования лице. – Но, признайся, что встречаться со свекровью тебе пока точно не хочется?
Его замечанию удается вызвать у меня невольный смешок. Качая головой, я борюсь с ползущими вверх уголками губ и, сдавшись, согласно киваю:
– Не без этого, да. Хотя мне, конечно, очень хочется пообщаться с людьми, которые меня знали до аварии. Вдруг это поможет мне что-нибудь вспомнить?
– Будь уверена, – произносит Влад уже со всей серьезностью, – мои мать и сестра не представляют для твоей памяти никакого интереса. Вы едва друг друга знали.
Растерявшись из-за внезапной холодности его тона, я непонимающе хмурюсь.
– Мы с ними не ладили? – Раздается мое первое предположение.
– Можно сказать и так. – Влад отводит взгляд, прежде чем сделать последний глоток виски.
Граненный бокал опускается на стол с глухим стуком и с явно излишней силой. Я слабо вздрагиваю.
Кажется, мое любопытство завело нас с Владом в чащу семейных проблем, обсуждать которые со мной сейчас он не намерен.
– Извини, – прошу я примирительным тоном. – Это не мое дело. Давай поговорим о чем-то другом.
Влад, однако, поддается вперед. Серые глаза в миг темнеют.
– Почему же «не твое»? – интересуется он с отчетливым раздражением в голосе. – Ты моя жена, имеешь право знать.
Поймав его взгляд, я недоверчиво усмехаюсь – и противоречивости его утверждений, и взаимности наших эмоций: не впервые мы как сообщающиеся сосуды мигом заражаемся настроением друг друга.
– Ты сам не захотел вдаваться в детали, разве нет? Я всего лишь не собираюсь вытягивать из тебя подробности. Не хочешь – не говори, – замечаю я с наносным равнодушием.
На самом деле испытываемая мной в эту секунду досада неумолимо перерождается в обиду: еще одна моя попытка наладить с Владом доверительные отношения потерпела крах. Я злюсь.
– Кристина… – Мою лежащую на столе ладонь вдруг накрывает чужая – теплая и широкая. Я вскидываю на Влада удивленный, едва ли не шокированный взгляд. – Ты сейчас надулась, как мышь на крупу, – поясняет он с незнакомым мне ранее умилением на лице, от которого мои внутренние органы, кажется, начинают совершать кульбиты. – У меня не было намерения что-то от тебя скрыть, но и расстраивать тебя мне, естественно, не хочется.
– Отчего я должна расстроиться? – уточняю я, стараясь не обращать внимания на наш продолжающийся физический контакт.
Задача внезапно усложняется, когда подушечкой большого пальца Влад принимается выводить круги на тыльной стороне моей ладони. Сердце подпрыгивает к горлу, и я нервно сглатываю, но не спешу выдернуть из его руки свою. Мне… приятно. Очень.
– Причиной моих напряженных отношений с матерью стал наш с тобой брак, – сообщает Влад будничным тоном. – Моя сестра, как выяснилось, тоже не в восторге.
Пару мгновений я просто моргаю и молчу – настолько неожиданна эта правда для моего мозга. Наконец, мне удается выдавить из себя довольно жалкий вопрос:
– Я им настолько не нравлюсь?
– Их негативная реакция не имеет к тебе как личности никакого отношения, – хмыкает он.
– В чем тогда дело? – спрашиваю я и будто кожей ощущаю, насколько Владу не хочется отвечать.
Он больше не касается моей ладони и отводит взгляд в сторону. На неподвижном лице нет ни одной подсказки. Я не свожу с Влада глаз и все равно вздрагиваю, когда его губы произносят ответ:
– Им не нравится, что ради тебя я готов на все.
Сказанные кем-то другим и иначе, эти слова показались бы мне в лучшем случае неубедительной бравадой, а в худшем – пугающими. Признание Влада, однако, звучит как самый простой и неоспоримый факт, как многократно подтвержденная доказательством истина, в которой больше никто не сомневается и потому всегда принимает в расчет – вынуждено и неохотно, но безоговорочно.
Я в замешательстве и не представляю, что можно сказать. Молчание между нами затягивается, воздух пропитывается вызванной взаимной неловкостью отстраненностью. Мой ум зациклен на очевидной догадке: что такого Влад уже сделал ради меня, о чем я не знаю или не помню?
Незаданный вопрос жжет губы, стремясь вырваться наружу, и сдержаться сложно как никогда. Лишь чудом мне хватает благоразумия не заходить в неизведанные темные воды.
– Что ж, – прокашливаюсь я и выдавливаю якобы беззаботную улыбку, когда Влад вскидывает на меня ожидающий взгляд. – Думаю, достаточно серьезных разговоров для одного вечера.
– Ты и отказываешься от серьезных разговоров? – Серые глаза вдруг сверкают весельем. – Никогда бы не подумал…
Демонстративно фыркнув, я откидываюсь на спинку своего кресла и задумчиво прищуриваюсь, рассматривая сидящего напротив Влада. Сейчас вид у него снова расслабленный и спокойный, и мне ужасно хочется побыть рядом с этой версией своего мужа чуть дольше, чем несколько секунд.
– Сегодня я планировала узнать тебя получше, а не допрашивать, – замечаю я полушутливо.
На губах Владах появляется улыбка.
– Только сегодня?
– Посмотрим. – Я неопределенно пожимаю плечами и прячу ответную улыбку за бокалом с вином.
– Что ты тогда предлагаешь? – Влад пододвигается ближе. – Проведешь блиц-опрос?
– А, собственно, почему бы и нет? – отставив бокал, я наклоняюсь вперед, и тут же перехожу к делу: – Твой любимый цвет?
– Серьезно? – Влад недоверчиво приподнимает брови, будто предлагая мне передумать, однако я намерена получить ответ даже на столь несущественный вопрос. – Синий.
– Как прозаично, – журю я, посмеиваясь.
Он лишь вздергивает бровь и после кивает в мою сторону:
– Что ты больше всего любила делать в детстве?
– О-у, ты тоже будешь задавать вопросы?
– Разумеется, – хмыкает он и повторяет: – Так что?
– Хм… – тяну я, мысленно отмахнувшись он мгновенно пришедших на ум вариантов ответа, ни один из которых не ощущается полностью правдивым. Играть в куклы? Гулять с друзьями до изнеможения? Да, но кто из детей этого не любит? – Прозвучит странно, но… бродить, – отвечаю я после недолгого погружения в свои ранние детские воспоминания. – Когда мне было пять, мы целое лето жили у бабушки и дедушки в небольшом поселке в частном доме. Улица была довольно тихая, очень зеленая и для меня – городского ребенка – совершенно волшебная. Мне впервые разрешили гулять без взрослых, и я могла просто ходить вдоль нашей улицы или сидеть прямо на траве рядом с домом и наблюдать за чем угодно. И меня завораживало все: раскачивающиеся на ветру деревья, шум листвы, дождевая вода в глубокой яме, похожей на озеро, высоченные, до моей головы заросли травы вокруг, старая водонапорная башня – ржаво-красного цвета, чуть завалившаяся на бок, словно Пизанская. Все было таким грандиозным и… волшебным, да. Я скучаю по этому, если честно.
– Это очень похоже на тебя, – замечает Влад серьезно. В его глазах полно эмоций, однако расшифровать каждую из них я не берусь и спешу переключить его внимание на следующий вопрос:
– Моя очередь! Твоя любимая книга? Которую ты перечитывал несколько раз. Есть такая?
– «Мартин Иден» Лондона. – Его ответ вызывает у меня удивление, затем – желание выяснить, почему история судьбы настолько непохожего на самого Влада персонажа стала его любимой, однако он успевает продолжить первым: – Что насчет тебя?
– «Убить пересмешника» Харпер Ли. – У Влада дергаются уголки губ, как будто он сдерживает улыбку. – Твой любимый фильм?
– «Матрица», – произносит он. – И «Начало» Нолана.
– «Начало»? – хмурюсь я. – Кажется, этот фильм я не видела.
– Видела, но не помнишь, – поправляет меня Влад.
– Ох, – вырывается у меня озадаченное. Вот уж о чем я еще не успела подумать, сколько фильмов, сериалов и книг мной забыто. – Что ж, насколько я помню, – признаюсь я со смешком, – мой любимый фильм…
– …«Запах женщины», – произносим мы с Владом в унисон.
– Ты знаешь? – удивляюсь я.
– Да, – кивает он. – Никогда не мог понять, почему это твой любимый фильм.
– А что не так?
– Не понимаю, что могло настолько тебя зацепить. – Влад пожимает плечами. – Бесспорно, фильм – шедевр, но это драма про слепого вояку на пенсии. Что там такого – именно для тебя?
– Там есть одна сцена, – начинаю я. – Где слепой герой Аль Пачино танцует в ресторане с девушкой, всегда мечтавшей и не решавшейся научиться танцевать танго? – Влад согласно кивает. – И в этом единственном эпизоде, где герои даже не говорят друг с другом, сконцентрирован весь спектр человеческих эмоций – от чистейшего счастья в мгновении до скорби об утраченном. Гениальная сцена для меня. Абсолютно завораживающая. И уже из-за нее одной этот фильм первый в моем списке лучших. А еще… – добавляю я запоздало, пытаясь развеять пафосный флер моих предыдущих слов. – Я тоже всегда мечтала хотя бы раз станцевать танго.
Взгляд Влада вспыхивает.
– Ты только что ответила на мой следующий вопрос.
– Какой вопрос?
– Твоя мечта, которую я мог бы осуществить.
Глава 10
– Ты шутишь… – говорю я и недоверчиво качаю головой.
– Не надейся. – Влад бросает на меня лукавый взгляд через плечо. Мелькнувшая на его губах улыбка сверкает хищным предвкушением и обещанием неизбежности.
Он крепко держит мою руку и уверенным шагом ведет нас обоих вниз, к песчаному берегу пляжа. Вовсе не безлюдного – осознание, из-за которого я едва не путаюсь в ослабевших от волнения ногах.
– Ты хочешь танцевать вот так, на виду у всех? – Ужас в моем голосе даже при желании не принять за энтузиазм, но, кажется, Влад всерьез намерен исполнить свое обещание и научить меня танцевать танго – прямо здесь и сейчас. И вопреки любым моим возражениям. – Я же ничего не умею! И музыки здесь нет. Почему не дома? А еще тут везде песок. Мы просто увязнем!
Вместе с порывом прохладного ветра моего слуха достигает приглушенный смешок. Пологий спуск заканчивается, вслед за Владом я замедляю шаг, ощутив под подошвой босоножек шероховатость песчинок.
– Тебе не о чем волноваться. – Обернувшись, он протягивает мне свободную руку. Наши ладони встречаются. – Обещаю, ты останешься довольна. Просто оглянись, – просит он. Я послушно озираюсь по сторонам, и конечно замечаю и бескрайнюю гладь океана, и тусклое свечение звезд на небе, и ослепительное сияние растянутой вдоль линии пляжа иллюминации. Даже гул человеческих разговоров, сливаясь с шумом ветра и волн, становится приятным дополнением к местной уютно-завораживающей атмосфере. – Здесь красиво.
– Да, – соглашаюсь я и невольно улыбаюсь. В глазах Влада отражается блеск искусственных огней и совершенно мальчишеский энтузиазм. Никогда прежде он не позволял себе быть беззаботным в моем присутствии.
– Тогда идем. – Он тянет меня за собой.
Невольно думается, что наш совместный вечер и правда превратился в самое настоящее романтическое свидание. В будто искусственном прежде дружелюбии теперь есть легкость с искорками несмелого флирта, в прикосновениях и взглядах – трепет, а в словах и жестах – особый подтекст.
Восприятие приятно обострено, в то время как разумные, обычно полные настороженности мысли застилает флером очарованности. Я забываю о составленном заранее списке не терпящих дальнейшего отлагательства вопросов, о необходимости следить за своим поведением и речью – и всецело отдаюсь на волю спонтанных решений и эмоций.
Несколько минут спустя мы приближаемся к квадратной формы деревянному настилу, расположенному на небольшом отдалении от океана. Похоже на уличный танцпол, в этот час чудесным образом не привлекающий внимание посетителей пляжа.
– Кстати, – нарушаю я установившееся между нами молчание, – откуда ты вообще умеешь танцевать? Да еще и танго?
– Моя бывшая девушка занималась бальными танцами на профессиональном уровне. Она меня научила, когда мы встречались.
– И давно это было? – Требовательный вопрос срывается с моих губ быстрее, чем я успеваю прикусить язык и умерить собственное любопытство.
– Очень, – отвечает Влад с довольным смешком. – До нашего с тобой знакомства.
– И ты не растерял свои навыки? – уточняю я как можно безобиднее.
Влад останавливает на мне внимательный, одновременно подначивающий и недоверчивый взгляд.
– Боишься, что я оттопчу тебе ноги?
– А ты нет? – парирую я. – На твоем месте я бы точно опасалась за свои конечности. Но ты все еще можешь передумать…
– Нет. – Влад решительно качает головой. – Никогда не стоит упускать подходящий момент.
– Таково твое жизненное кредо? – Очередной шуткой я, конечно, пытаюсь отсрочить неумолимо приближающуюся минуту моего позора: мне ни за что не сравниться с профессиональной танцовщицей.
Подумать только, мой муж действительно умеет танцевать и хочет научить меня. Хочет исполнить мою давнюю мечту…
Всего несколько недель назад, впервые увидев его на пороге своей больничной палаты, я не смогла бы даже представить Влада в подобном амплуа. Не подумала бы, что этот взрослый, непоколебимый мужчина когда-то был молодым парнем и не побоялся показаться нелепым любимой девушке, пожелавшей научить его своему ремеслу.
– Прекращай искать пути к отступлению, – произносит Влад с полусерьезной угрозой в голосе. – И иди сюда.
Мы останавливаемся в центре площадки. Пока я безмолвной и преисполненной переживаний фигурой пытаюсь собраться с духом и заодно надышаться морским воздухом до головокружения, Влад достает из кармана телефон и на пару минут зависает в предлагаемом технологиями мире.
Нахмурив брови, я смотрю на него в напряженном ожидании и едва не подпрыгиваю, когда из динамиков вдруг выплескивается та самая мелодия из той самой сцены с Аль Пачино.
– Влад…
Он вскидывает на меня искрящийся весельем взгляд и возвращает телефон в карман.
– Ты покраснела.
– Конечно! Потому что я сейчас умру от стыда.
– Разве мечта не стоит небольших жертв? – вздернув бровь, Влад встает совсем рядом и с осторожностью касается моих предплечий кончиками пальцем. – Расслабься, – просит он тихо. Мягко. – Поверь мне. Все получится.
Я киваю. По телу, от макушки до пят, проносится волна слабой дрожи. Волнение и тревога, интерес и страх.
Влад помогает мне встать в позицию, а затем делает первый шаг. Одну паузе спустя я повторяю за ним.
Яркая, всеобъемлющая музыка скоро увлекает нас в иное измерение. Я слышу только ее, размеренное дыхание Влада и его спокойные, терпеливые подсказки и слова одобрения.
Повторять за ним становится проще с каждой секундой. Еще легче – позволять ему вести, направлять меня – уверенно и аккуратно выбрасывая вперед и вращая, а затем – возвращая в кольцо его рук.
Одна и та же мелодия играет снова и снова, и скоро случается невероятное – мы действительно танцуем. По-настоящему.
Счастье, неподдельное, абсолютно безмятежное счастье переполняет все мое существо. Я смеюсь. Наши с Владом взгляды пересекаются на один миг, прежде чем он внезапно разворачивает меня спиной к себе и ведет дальше.
Он тоже счастлив.
Связки движений повторяются. Мы снова танцуем, смотря друг другу в глаза.
Забывшись, полностью подчиняясь своему партнеру и заданному им направлению движения, я забрасываю ногу на его бедро и прогибаюсь в спине. Так, как всегда мечтала.
Обнаженную кожу шеи обдает теплое дыхание Влада, его ладони крепко держат мое тело над остывающим песком. Он наклоняется, и расстояния между нашими телами больше нет. Мои губы опаляет чужое дыхание, нервные окончания дрожат, ощущая близость его губ.
Наши взгляды устремляются друг к другу в одно и то же мгновение. В глубине темных зрачков напротив тлеет костер, чье невидимое пламя опаляет мое нутро нестерпимым жаром. Мы неподвижны, будто успели обратиться в мраморную скульптуру, – я чувствую себя Психеей в объятиях Амура, не меньше.
Секунда превращается в наполненную ожиданием, притяжением и нерешительностью вечность. Нависающий надо мной Влад не отстраняется, но и не склоняется ближе. Между нами лишь сантиметр пространства и еще не сделанный выбор.
