Текст книги "Без памяти твоя (СИ)"
Автор книги: Диана Ставрогина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 5
Попрощавшись сначала с доктором и десятью минутами позднее – с Владом, я остаюсь в тревожном обществе пустившихся вскачь мыслей. Дезориентирующий, отчего и успокаивающий туман, что наполнял голову с первой секунды моего пробуждения в этой самой палате, редеет, испаряясь и развеиваясь; завеса ожидающих впереди трудностей приоткрывается шире, чем хотелось бы.
Сейчас можно прекратить притворство и честно признаться: приближающаяся выписка из клиники наводит на меня едва ли не парализующий ужас. Я не готова столкнуться с реальной жизнью, о которой не помню слишком многого.
Как назло, до способных переключить мое внимание занятий – вроде очередного осмотра медсестрой или на худой конец – приема пищи, еще уйма свободного времени. Отвлечься не на что.
О том, чтобы и сегодня навестить Глеба, я тоже не договорилась и теперь невольно гадаю, скоро ли мне предоставится возможность увидеть его вновь, – Влад ушел так стремительно, что задать ему хотя бы несколько вопросов о совместном проживании было невозможно. Он будто намеренно держит меня в гнетущем неведении, раз за разом оставляя место для недосказанности и неизвестности. Хуже всего, я до сих пор не понимаю, что им руководит: непонимание моих переживаний и неумение полноценно коммуницировать или осознанная и обоснованная его собственными мотивами скрытность? Подтвердить или опровергнуть эти страхи некому.
В конце концов я случайно задеваю рукой принесенный Владом бумажный пакет и вспоминаю о телефоне. Распаковка моего долгожданного окна в мир занимает не больше минуты. Легкое движение пальца по сенсорному экрану без единой кнопки – и перед моим взглядом предстают узнаваемые, но значительно изменившиеся иконки знаменитых приложений.
Ведомая любопытством и отчаянной надеждой на чудо: вдруг попасть в собственные аккаунты мне удастся по сохранившимся в памяти логинам и паролям двенадцатилетней давности, – я сразу открываю браузер и вбиваю в поисковую строку название соцсети. Признать абсолютно разгромное поражение приходится уже через четверть часа – ничего не вышло. Мои данные устарели, а соцсети, к тому же, обзавелись двухэтапной системой идентификации пользователя. Без помощи какого-нибудь хакера не пробиться.
Разочаровано вздохнув, я иду другим путем. «Загуглить» саму себя можно без всяких технологических ухищрений. О доступе к личным перепискам, конечно, нужно забыть, однако я надеюсь на фотографии, комментарии и посты – частички забытой мной жизни.
«Гугл» справляется с этим заданием без проблем и предоставляет несколько тысяч результатов за секунду. Тыкнув по первой же ссылке, я радостно вскрикиваю, обнаружив на прогрузившейся странице аватар с собственным лицом. Однако в скором времени мой энтузиазм угасает и сменяется легким разочарованием: все мои соцсети – исключительно рабочего содержания.
Я упорно пролистываю пост за постом, изучаю каждую фотографию, списки «друзей» и «подписчиков», но не нахожу ни малейшей личной информации. Все записи – анонсы моих статей, расследований или интервью.
Даже просматривая их краем глаза, нетрудно понять: в профессиональном плане мне точно есть чем гордиться. Вот только прямо сейчас я не чувствую ни капли радости: все мои вопросы остались без ответа.
Время до выписки проходит быстро, но не слишком продуктивно. Я продолжаю шерстить собственные соцсети и активно изучаю старые-новые технологии – к счастью, освоиться довольно просто.
Свои последние публикации я просматриваю с особым вниманием, стараясь понять, кому бы они пришлись не по нраву настолько, чтобы выкурить меня из родной страны? Вот только ничего грандиозного и взрывоопасного среди опубликованных в моих соцсетях материалов нет.
Разумеется, я не упускаю шанса выяснить побольше о Владе – Покровском Владиславе Игоревиче. Отец – Покровский Игорь Сергеевич, гражданин РФ, бывший депутат и владелец металлургического завода, был замешан в финансовых махинациях и осужден на пять лет, убит в заключении при невыясненных обстоятельствах. Мать – Покровская Светлана Викторовна, гражданка США, после смерти мужа вернулась на родину вместе с сыном и дочерью.
Так я узнаю, что отец Влада давно мертв, а сам Влад – старший брат и в настоящее время единственное публичное лицо в семье Покровских. Однако и о нем сведений ужасного мало. Фотографии с официальных мероприятий, заметки на сайте его компании – и, в общем-то, все. О владельце одной из самых быстрорастущих компаний по кибер-безопасности пишут куда реже, чем о создателях популярных социальных сетей.
В день выписки Влад приезжает за мной довольно поздно, когда я уже начинаю всерьез думать, что обо мне забыли.
– Привет! – произносит он на выдохе, едва открыв дверь в палату. – Прости, я был вынужден задержаться. – Объяснений ожидаемо не следует.
– Все хорошо. – Я киваю и с осторожностью поднимаюсь с кровати: головокружения случаются чаще, чем я готова признать. – Мы можем идти, все назначения и документы мне уже отдали.
Сделав несколько быстрых шагов, Влад встает рядом и предлагает мне руку. Я растерянно замираю, не решаясь коснуться обнаженной кожи его предплечья.
– Я не кусаюсь, – говорит он, подначивая, однако я улавливаю скрытую за непринужденностью злость – вероятно, на меня? Влад же продолжает: – Я знаю, что твое состояние далеко от идеального, Кристина. Берись.
Закусив губу, я встаю рядом и неловко обхватываю его полусогнутую в локте руку своей. Слившееся тепло моей и его кожи – непривычно и волнующе. Я делаю глубокий вдох, и вместе с кислородом втягиваю в легкие горьковато-древесный аромат мужского парфюма. Голову слегка ведет.
Осторожно, с бережным отношением к моим физическим возможностям Влад проводит меня по коридору к лифтам, а затем – по широкому холлу к автоматическим дверям, за которыми жаркое полуденное солнце опаляет зелень газонов и разноцветные крыши проезжающих мимо автомобилей. Медперсонал и пациенты встречаются нам чуть ли не на каждом шагу, вокруг звучит англоязычная – и не только, – речь.
Мое внимание цепляется за любую, не имеющую связи с Владом деталь: обрывки чужих разговоров, хмурые или доброжелательные лица окружающих, понятные только сотрудникам звуковые сигналы – все представляет интерес. Я усилено стараюсь сместить фокус собственных мыслей с важного на пустое, но безуспешно: ни отвлечься, ни перестать всей кожей ощущать прикосновение Влада к моей руке не удается.
Забыть о том, что совсем скоро я останусь совершенно один на один с человеком, о котором ничего не знаю, не кажется возможным. Напряженные нервы вытягиваются острыми иглами, что прокалывают тело в тысяче мест одновременно. Я дрожу.
– Тебе холодно? – Влад тут же поворачивается ко мне, в глазах и голосе – удивление: мы только что вышли на улицу, где царит удушливая жара и нет ни ветра, ни тени.
Я трясу головой и решаюсь сказать правду:
– Нет. Просто нервничаю немного.
– Что именно тебя беспокоит? – Влад шагает вперед, предлагая возобновить наш путь.
В качестве реакции на его слова у меня вырывается саркастичный смешок.
– А что, есть какие-то сомнения?
Он хмыкает.
– Я хочу услышать конкретные вопросы и дать на них конкретные ответы. Возможно, тогда ты перестанешь трястись как перепуганный заяц.
Только благодаря своевременно сработавшей предусмотрительности, мне удается поймать себя на полуслове и не заявить Владу, что еще вчера он не отличался желанием говорить откровенно. Громко вздохнув и куснув кончик языка, я произношу уже обдуманную реплику:
– Наверное, больше всего меня тревожит неизвестность. В том смысле, что я не имею понятия даже о том, куда мы сейчас поедем, на чем… Дом у нас или квартира? Это элементарные вещи, а я вынуждена гадать. Про остальное и говорить излишне.
– Что ж, на это ответить просто, – сообщает Влад, направляя наше движение по парковке. – У меня… У нас дом в Малибу, куда мы поедем на моей машине. А вот и она. – Вытянув свободную руку, он снимает сигнализацию с серебристого автомобиля в паре метров от нас и подводит меня ближе.
– Долго нам ехать? – интересуюсь я, как только он усаживается в водительское кресло.
Прямо сейчас я готова беседовать о чем угодно, только бы скорее избавиться от охватившей меня пару секунд назад беспричинной неловкости: Влад всего лишь провел кончиками пальцев по тыльной стороне моей ладони, едва ли придав этому жесту значение. И вот она я, краснею и волнуюсь как малолетка вопреки своему биологическому возрасту.
Если же не лгать в диалоге с самой собой, то мной движет быстро крепнущий на благодатной почве неизвестности страх, озвучить суть которого Владу у меня не повернется язык. Не только из-за чувства неловкости, но из-за соображений самосохранения.
– Около часа, – отвечает он, не глядя в мою сторону, и следом предлагает: – Могу выбрать маршрут подлиннее, через город. У тебя будет время познакомиться с Л.А. и окрестностями.
– Хорошо. – Согласию не хватает толики энтузиазма, но Влад то ли не замечает моего изменившегося настроения, то ли притворяется, дабы сгладить углы.
Разговор между нами угасает. На протяжении всего пути я и правда беспрерывно смотрю в окно, однако образы остающихся позади улиц – от сияющих благополучием и красотой до серых и унылых, – затронув лишь поверхность сознания, исчезают. Я думаю о другом.
О том, какая жизнь ждет меня в доме, что я не могу представить. О том, как мне стоит себя вести, что говорить и делать сейчас и потом – когда терпение Влада истончится, сменится усталостью и разочарованием.
Так ведь бывает: в Интернете полно историй, не ставших основой для мелодрам, – достаточно зайти дальше, чем первая страница результатов из поисковика.
Я боюсь. Как того, что Влад очень быстро перестанет видеть во мне свою жену, так и того, что он захочет вернуть наши прежние отношения раньше, чем я что-нибудь вспомню.
Вскоре покинув пределы городских улиц, большую часть пути мы едем вдоль немного извилистого шоссе. Вид перед нами открывается завораживающий, и даже небольшая пробка в районе знаменитого пирса Санта-Моники уже не вызывает особого раздражения.
С восторженным интересом я смотрю на песчаные пляжи и сверкающую под солнцем бескрайнюю гладь Тихого океана и улыбаюсь воплотившейся мечте: может быть, за позабытые двенадцать лет я успела насмотреться на океаны до тошноты, но сейчас наша встреча – первая. А чувство счастья – самое настоящее.
Разнообразие природы, дома местных жителей – расположившиеся и внизу, у берега, и возвышающиеся на холмах, – лица водителей и пассажиров проезжающих мимо автомобилей, надписи на вывесках ресторанов, кафе и отелей, – я пытаюсь охватить взглядом все и сразу, памятью и сознанием уловить суть этих незнакомых мест. Искрящаяся в крови эйфория заставляет меня елозить на кожаном сидении и вертеть головой по сторонам.
Боковым зрением я случайно замечаю, что Влад уже не следит за дорогой с прежней безотрывной внимательностью. Он смотрит на меня.
– Что такое? – озадаченно спрашиваю я, не сумев разобраться в отражающихся в его глазах эмоциях.
– Ничего. – Он отворачивается, меняет положение рук на руле и делает пару наклонов головой вправо и влево, медленно разминая шею и плечи.
– Ты хотел что-то сказать? – продолжаю я добиваться ответа. – Ты так смотрел…
– Как?
– Не знаю, – произношу я неуверенно, от неожиданности стушевавшись. – Очень внимательно, наверное.
Влад хмыкает.
– Может быть.
– Так почему?
Молчание длится всего несколько секунд, но поза моего мужа, не сдвинувшегося ни на миллиметр, как будто разом становится закрытой, напряженной. Его голос, однако, звучит легко и даже непринужденно:
– Не ожидал, что уже сегодня ты будешь улыбаться.
– Разве я так редко улыбаюсь?
Влад неопределенно качает головой.
– Не в этом дело.
Пояснений не следует, но, кажется, я догадываюсь о смысле несказанного: в моей нынешней ситуации легко зациклиться исключительно на проблемах и страхах.
– У меня просто только что сбылась мечта, – признаюсь я, шутки ради добавив флера загадочности своему тону.
На самом деле говорить с Владом о чем-то личном – даже таких мелочах, – мне пока неловко. Помогает только разумное понимание: вряд ли мой муж не знает о моих сокровенных мыслях и планах.
– Мечта? – интересуется он серьезно.
Я киваю. Уголки губ невольно тянутся вверх.
– Да. Я всегда хотела увидеть океан.
– Ты не была у океана раньше? – удивляется он. – В детстве?
– Нет. Мы хотели поехать с родителями, но… не случилось.
– Прости, – произносит Влад. – Не хотел напоминать тебе про…
– Все нормально, – перебиваю я, быть может, излишне резко, и возвращаю нас к исходной теме: – Значит, я не говорила тебе про океан раньше?
– Нет, – отвечает он задумчиво. – Но я рад, что твоя мечта сбылась в моем присутствии.
Глава 6
Четверть часа спустя Влад сворачивает вправо, вглубь заросших зеленью холмов. Я снова прилипаю к окну и с большим интересом изучаю местные просторы.
Если поначалу мы проезжаем вполне обычные дома: расположенные поблизости друг от друга, они не стремятся к уединению, – то с очередным витком уходящей вверх дороги облик встроенного в природу жилья заметно меняется.
На глаза уже не попадаются милые и аккуратные двухэтажные коттеджи с небольшими земельными участками и разноцветными качелями на заднем дворе; сквозь плотные стены деревьев и кустарников мне лишь частично видны фасады и крыши скрытых за ними особняков. Все здесь кричит о стоящей немалых денег приватности.
Наконец, когда усталость и волнение сменяются колющей нервы и кожу взвинченностью, Влад нарушает установившееся между нами молчание долгожданной фразой:
– Наш дом. – Кивком головы он обращает мой взгляд в нужном направлении.
Под колесами плавного замедляющегося автомобиля мягко хрустит гравий подъездной дороги, в начале которой стоит трехэтажный и, к счастью, довольно небольшой дом. У меня вырывается облегченный выдох.
– Красивый, – делюсь я первым впечатлением, пока продолжаю знакомиться с представшей передо мной гаванью.
– Такое ощущение, что ты ждала чего-то другого. – Влад оборачивается ко мне, в чертах его лица мелькают напряжение и вопрос. Быть может, досада.
– Опасалась, – признаюсь я, приподнимая уголки губ в призванной успокоить мужа улыбке.
– В каком смысле?
Не то чтобы сознаваться в собственных – комплексах, наверное? – очень просто, но и отмалчиваться кажется неправильным.
– Когда мы стали проезжать все эти огромные дома, я начала переживать, что ты живешь в гигантском особняке – типа тех, что покупают голливудские звезды.
– Ты не хотела бы такой дом?
– Нет. – Я отрицательно трясу головой из стороны в сторону и даже передергиваю плечами для пущей выразительности. – Не мое это.
– Почему?
Я взмахиваю рукой в неопределенном жесте.
– Просто не представляю, что в таком доме делать. Мне кажется, их и покупают только ради сохранения капитала, а живут где-нибудь еще, разве нет? Ну или вечеринки там устраивают с кучей гостей. Зачем в двадцать первом веке тридцать спален или типа того?
Влад хмыкает.
– Не думал об. Но могу тебя успокоить: в этом доме комнат намного меньше. – Он тянется к ручке двери, прежде чем предложить: – Готова идти внутрь?
– Конечно. – Я киваю и, когда Влад делает первый шаг из машины, хочу выйти на улицу следом, но после больницы мои движения не отличаются быстротой.
Временная заторможенность, однако, спасает меня от очередной неловкой ситуации: Влад как раз приближается к пассажирской двери и открывает ее передо мной.
Я мысленно чертыхаюсь. Все эти джентльменские жесты для меня ужасно непривычны.
– Спасибо, – говорю я вслух, скованно принимая предложенную мне в качестве опоры руку.
И не зря: едва встав на обе ноги, я на миг теряю фокус и чуть не заваливаюсь на бок.
– Кристина? – Голос подхватившего меня Влада вибрирует тревогой.
– Все хорошо, – лепечу я, осторожно переминаясь с ноги на ногу, дабы убедиться в найденном-таки равновесии. – Просто голова закружилась. Питерсон сказал, в этом нет ничего страшного.
– Не стоило везти тебя длинным путем. – Влад мрачнеет.
– Почему? – удивляюсь я и спешно заверяю: – Мне все понравилось!
– И никакого дискомфорта или страха?
– О-о… – выдыхаю я, когда меня внезапно озаряет пониманием ситуации. – Я ведь даже не подумала!..
– Серьезно? – не верит Влад.
– Да. Я… Голова была забита совсем другим и… – Я перевожу дыхание и озадаченно тру лоб пальцами. – Может, дело в том, что аварию я не помню? – предполагаю я, смотря не прекращающему хмуриться Владу в глаза. – Для меня ее будто и не было. Вот я гадаю, где искать подработку в выходные, а вот – просыпаюсь в палате... А почему ты раньше ничего не спросил?
– Питерсон посоветовал не говорить с тобой о машинах в контексте фобии. При условии, что твое поведение будет спокойным.
– А если бы я запаниковала в дороге? Или даже на парковке?
Влад дергает плечом.
– На этот случай нас ждала квартира в двадцати минутах ходьбы от клиники.
Я замираю. Забота – она в таких поступках, да?
– Спасибо, – благодарю я на выдохе, не утаивая искреннего изумления.
Влад лишь кивает и затем переводит взгляд на дом.
– Пойдем?
– Да, конечно, – соглашаюсь я и неловко разворачиваюсь в оберегающем от падения объятии Влада. – Пойдем.
Вопреки моим ожиданиям мужские ладони не исчезают – лишь незначительно смещаются: одна по-прежнему придерживает меня за талию, другая – ложится на оголенную кожу предплечья непривычным ощущением жара и чужого вторжения в мое личное пространство. Прикусив край нижней губы, я перевожу взгляд вниз, на носки собственных кроссовок и слежу за ритмичностью шага.
Под упругой подошвой хрустит дорожная насыпь. Легкие наполняются запахом окружающих дом растений, к которому отчетливо примешивается древесный аромат мужского парфюма.
От насыщенного кислородом воздуха снова кружится голова. По телу взволнованно-испуганным роем пробегают мимолетные мурашки, стоит вспомнить, что отныне я буду жить с едва знакомым человеком. В полном уединении уже совершенно не кажущегося мне большим дома.
Мы поднимаемся к входной двери по низкому, но широкому крыльцу, и Влад наконец отпускает меня. Предварительно убедившись в том, что я твердо стою на ногах.
– Как ты себя чувствуешь? – Его взгляд остается на мне, внимательный и как будто ожидающий.
– Все хорошо, – настаиваю я и для убедительности легко улыбаюсь. – Готова к подробной экскурсии.
– Надеюсь, дом тебя не разочарует, – говорит Влад, кажется, предельно серьезно и распахивает передо мной тяжелую деревянную дверь: – Ты первая. Прошу.
– Я у тебя вместо кошки? – шучу я опрометчиво и, к своему стыду, несуразно.
Недоуменной паузы, на удивление, не следует. Позади меня раздается легкий смешок:
– Кошка у нас уже есть.
– Правда? – Я резко оборачиваюсь к Владу и, наверное, впервые вижу на его лице столь благодушное выражение.
– Да. – Хитро прищурившись, он водит взглядом по периметру большой светлой комнаты, где границы прихожей и гостиной отделены лишь условным зонированием обстановки, а после зовет: – Санни, иди сюда! Не прячься.
– Санни? – интересуюсь я.
– Угу. Нашел ее здесь, под дверью, греющую пузо под солнечными лучами почти полтора года назад.
– Тогда точно без вариантов, – улыбаюсь я.
– Погоди, – хмыкает Влад. – Это ты еще не знаешь, что она рыжая и все так же дрыхнет на солнце при любой возможности.
Я смеюсь, а затем принимаюсь активнее оглядываться вокруг в поисках рыжего пятна.
– Почему она к нам не выходит? Она точно дома?
– Точно. – Влад дотрагивается до моего плеча и кивает вверх, на лестничные перила. – Вон она. Трусиха.
Наконец и я вижу остроносую мордочку с ушами-кисточками, настороженным взглядом и длинными усами. Свесив голову в промежутке между коваными прутьями перил, Санни и правда следит за каждым нашим движением.
– Это мейн-кун?! – выдыхаю я с восхищением.
– Да, – подтверждает Влад где-то за моей спиной. Тон его голоса в равной степени полон насмешки и гордости. – Восьмикилограммовая двухлетняя мейн-кунша и по совместительству – та еще трусиха, как видишь.
– Она меня испугалась? – Нехотя я перевожу взгляд с Санни на ее хозяина.
Он кивает.
– Она поначалу боится малознакомых людей. Побудешь рядом сутки – и она освоится. Если понравишься, даже ластиться начнет.
– Разве она еще ко мне не привыкла? – спрашиваю я растерянно.
– Ты редко здесь бывала до нашей свадьбы, потом случилась авария, – отвечает Влад без прежней легкости. – Санни наверняка тебя подзабыла.
– Что ж, тогда мы с ней в одной лодке, – шучу я, однако чувствую чувствую себя до странности расстроенной.
Мне всегда казалось, что коты не склонны забывать людей. Жаль, что это не так.
Владу свои размышления я, конечно, не озвучиваю: все мои познания о домашних животных – в частности, котах, – вряд ли достоверны. Питомцев у меня никогда не было. Наверное.
– Влад? – несмело окликаю я мужа, продолжающего с запрокинутой вверх головой переглядываться с оставшейся на втором этаже Санни.
Он оборачивается с заинтересованным и как будто удивленным выражением лица.
– Да?
– Ты не знаешь, у меня были какие-нибудь животные раньше? Я вдруг подумала, что вполне могла кого-нибудь взять после института.
Мой вопрос его озадачивает. Сосредоточенно хмурясь, Влад явно старается припомнить, рассказывала ли я о ком-нибудь, и отвечает после недолгой паузы:
– Нет. Насколько я знаю.
– Жалко, – выдыхаю я не без разочарования. – Мне казалось, что я обязательно заведу себе кота или собаку, как только начну жить самостоятельно.
– У тебя не было животных в детстве?
– Нет. У мамы была аллергия на шерсть, так что никаких животных мы не держали, хотя мне очень хотелось, конечно. – Я вновь смотрю на Санни и не могу не умиляться ее округлой пушистости и внимательным, широко распахнутым глазам. – Зато сегодня сбылись сразу две мои мечты: я увидела океан и буду жить в доме, где есть кошка.
Сдержанно кивнув, Влад полусерьезно замечает:
– Будем надеяться, сам дом тоже тебя порадует.
– Он уже… нравится. – В моем признании нет лукавства.
Пусть я едва успела пробежаться глазами по периметру первого этажа, но уловить атмосферу этого дома нетрудно. Все вокруг меня существует в едином ансамбле столь гармонично, что не возникает никаких сомнений: каждый уголок здесь продуман и вписан в общую интерьерную картину.
Премудрости дизайна и обустройство быта никогда меня не интересовали, и сейчас я даже при желании не смогла бы сказать, что делало дом Влада живым и уютным. Однако, вопреки отсутствию даже толики энтузиазма к выбору самых разных мелочей – от цвета и тона стен до формы баночек для специй, – я всегда хотела жить в месте, где все пришлось бы мне по душе. Как сейчас – просто войти в дом и понять, что у меня нет желания что-либо в нем менять.
В подростковом возрасте меня до ужаса раздражали выстроившиеся вдоль всех имеющихся стен шкафы в бабушкиной квартире и, приезжая к ней на каникулы, я мечтала по взмаху волшебной палочки избавиться от всего лишнего и вернуть в комнаты простор. Яркие, с крупными рисунком обои в моей комнате, выбранные мамой без оглядки на мои предпочтения, и вовсе доводили меня до слез, и я была готова поклясться, что в моем собственном доме белыми будут и стены, и мебель – так осточертело мне в те годы сочетание несочетаемого.
Удивительно, но присутствие разноцветных элементов в интерьере нашего с Владом жилья не раздражает. Временно исчезнув из поля зрения Санни, мы двигаемся вглубь, и я с удовольствием знакомлюсь с моим новым домом.
Мы проходим большую гостиную, где на полу лежит прямоугольный ковер с бахромой, у дальней стены стоит парочка высоких книжных стеллажей из светлого дерева, в центре расположены диван и стеклянный журнальный столик, напротив – телевизор-плазма. Затем Влад показывает мне кухню. Довольно маленькую и непривычно темную: шкафчики выкрашены в глубокий зеленый, и все же мне нравится.
Дальше – кабинет, но Влад не уделяет тому особого внимания, отделываясь быстрым взмахом руки по направлению к нужной двери. Я не настаиваю.
Наконец мы возвращаемся к лестнице на второй этаж и быстро поднимаемся по ступенькам, то и дело поглядывая на явно раздумывающую над побегом Санни. К моей радости, любопытство в ней побеждает страх.
Сохраняя приличную дистанцию, она осторожно идет за нами следом. Как бы мне ни хотелось тут же помчаться к ней с объятьями и предложением лучшей в мире ласки, я решаю оставить инициативу в общении за Санни.
– Что, – посмеивается Влад, заприметив крадущуюся позади нас копну рыжей шерсти, – так любопытно, что уже и нестрашно?
Навострив уши, Санни замирает на месте и, разумеется, притворяется нами крайне незаинтересованной.
Мои губы растягиваются в улыбке.
– Не смущай ее, – шучу я. – Лучше рассказывай, что есть на втором этаже.
За первой дверью нас ждет гостевая – небольшая обезличенная комната со стандартным набором мебели, но с красивым видом из большого окна. Там же – отдельная ванная.
– А теперь – наша спальня, – произносит Влад как обычно и нажимает на ручку следующей двери.
Я же чуть не спотыкаюсь и упираюсь перепуганным взглядом ему в спину. Не может же он думать, что мы станем ночевать в одной комнате?
– Наша? – уточняю я почти испугано.
Как назло, а быть может, намеренно испытывая мое спокойствие, Влад не спешит с ответом. Только полностью развернувшись ко мне, он улыбается, прежде чем произнести:
– Да. – Пауза. Его глаза сверкают лукавством. – Разумеется, сейчас эта комната будет исключительно в твоем распоряжении.
Я позволяю себе вздох облегчения, и на губах Влада мгновенно отражается довольная ухмылка.
– Ты специально издеваешься! – восклицаю я.
От возмущения меня переполняет желание толкнуть его в грудь, однако столь свободный жест кажется неуместным, даже несмотря на только что учиненную самим Владом шутку.
– Прости. – Он без искреннего сожаления пожимает плечами. – Не мог не проверить, как ты отреагируешь.
Я вопросительно приподнимаю брови.
– А были варианты? – Сомнение в моем голосе красноречивее звучащих слов. – Я все еще тебя не помню.
Влад только качает головой.
Я снова вздыхаю. Наверное, не стоило воспринимать его секундный обман столь агрессивно, но доверия к Владу у меня все еще нет. Я, правда, не знаю, что от него ждать. Подобные подначки не помогают.
Возникшая между нами тишина ощущается некомфортной тяжестью на плечах и вязкой неловкостью на коже. Дверь в спальню открыта, но через порог мы до сих пор не переступили, замерев перед самым проемом. Не совладав с искренним любопытством, я устремляю взгляд внутрь.
Обещанная мне комната ожидаемо соответствует стилю этого дома. Тем не менее неуловимым при первом знакомстве образом она имеет отличное от него очарование уединенности и несовременности: ни электронных часов, ни телевизора, ни модного сейчас минимализма в интерьере.
Здесь как будто нет и следа эпохи цифровых технологий. Вокруг массивная деревянная мебель, в центре – большая кровать, застеленная изумрудного цвета покрывалом, окна занавешены тяжелыми темными шторами, на стенах – природные пейзажи в изящных рамках.
Пока я любуюсь спальней и заодно стараюсь решить, какой дежурной фразой вернуть в атмосферу былое дружелюбие, Влад негромко прочищает горло, привлекая мое внимание и делает шаг в сторону от двери.
– Как я уже сказал, комната полностью в твоем распоряжении, – говорит он серьезно. – Если ты устала или хочешь побыть одна, то я могу тебя оставить. Все необходимые вещи ты найдешь без труда – от одежды до косметики. Если что-то потребуется – что угодно, – скажи мне.
– А где будешь спать ты? – вырывается у меня.
– В гостевой. – Движением головы он указывает на дверь уже увиденной мной комнаты.
Воспоминания о довольно спартанской и обезличенной обстановке заставляют меня нахмуриться и предложить:
– Я могу занять гостевую спальню. Мне не хотелось бы тебя стеснять и…
– Ты не стесняешь. – Влад не позволяет мне договорить. – Большую часть суток я провожу на работе или в кабинете на первом этаже. Поверь, мне нет разницы, где спать.
– Хорошо, – соглашаюсь я, но вопреки всем его заверениям чувство вины никуда не исчезает: из-за меня в жизни Влада сейчас плеяда мелких и крупных неудобств. – Спасибо тебе.
Как и в прошлый раз, он морщится при малейшем выражении благодарности с моей стороны и тут же уводит тему разговора в другое русло:
– Располагайся и отдыхай. Как будешь готова, пообедаем.
