Текст книги "(Не) замужем (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 24. (Не) ее отец

Рафаэль

Я выхожу из квартиры и что вижу?

Какой-то псих держит за косу дочку Кристины! Ту самую, которая старшая и самая спокойная. Главное – как держит. Тянет вверх, причем основательно, а девчонка морщится от боли и стонет.

Естественно, я не стерпел, естественно, я подлетел.

И хорошенько бы врезал этому придурку, не прояви тот чудеса верткости.

Он мгновенно отпускает девчонку, которая тут же приземляется на задницу. Затем этот козел отпрыгивает на добрых пару метров и верещит:

– Я ее отец, что вы себе позволяете? Я разбираюсь со своим ребенком, вам незачем вмешиваться!

Хмурю брови, строго на него смотрю, оборачиваюсь к девочке.

– Это правда твой отец?

Она сосредотачивает на мне взгляд, нехотя кивает.

– Вот видите! – тут же смелеет агрессивный придурок. – Ничего страшного не произошло, просто учу ее уму-разуму. Я ее родитель, Максим Лапин, соответственно опекун, и вы не имеете права мне указывать.

Складываю руки на груди, смотрю на него свысока.

В моем понимании отец может относиться к дочке строго определенным образом: случилась беда, помочь, денег на обновки дать, защитить, погладить по голове. Но не таскать за косу со всей дури!

Сыновья – это другое. Сыновья – это мальчики. Им не грех и по жопе дать, приструнить как полагается. С моими дьяволятами так вообще без этого никак. Девочки же из другого теста, другое и отношение. С ними надо по-особому, ласково.

– Что-то я вас, – намеренно делаю упор на последнее слово, – тут раньше не видел. Кристина живет одна с девчонками. Откуда взялись?

– Больно много вы знаете про мою семью, – шипит этот наглый олух. – Между прочим, приличные люди в дела чужих семей не лезут!

Надо же, какие у него познания о приличии. Не то чтобы меня когда-то волновало, считают ли меня приличным человеком.

– Идите себе мимо, – тем временем продолжает он. – Мы с дочкой сами разберемся.

– Ага, щас. – Зло на него зыркаю и перехожу на «ты»: – А давай я позвоню ее матери и спрошу, нормально ли это, что ее отец таскает девчонку за косу, что-то там от нее требует. Тогда и посмотрим, сколько у тебя на эту девочку прав и как ты должен себя вести. Ну?

– Развелись тут всякие умники, – бурчит он с недовольным видом.

Однако спорить со мной больше не решается.

Очень шустро бросается к лифту.

Пара секунд, и недопапаши след простыл.

Оборачиваюсь к девочке и тяжело вздыхаю.

Вот горе-родитель, хоть бы ребенка поднял, прежде чем позорно бежать.

Наклоняюсь к ней, протягиваю руку:

– Давай помогу.

Она хватается за мою ладонь, поднимается, скривив лицо.

– Ударилась? – спрашиваю.

Она молчит.

Тогда осторожно интересуюсь:

– Как зовут?

– Ева, – пищит она тихонько.

Имя-то какое знаковое. Прародительница всего человечества.

Только тут замечаю, что у девчонки из-под школьного платья выглядывают разбитые коленки. На белых капроновых колготках здоровенные дыры, из которых зияют покрытые кровью раны, свежие.

– Ох, ты ж, горе луковое, где ж ты так? – цокаю языком.

Ева отводит взгляд, морщится. Такое чисто женское выражение горя на лице.

Видно, что ей больно и некомфортно.

А я, кстати, мастер лечения сбитых коленок. У меня по этому делу практически диплом. За последний месяц, что прожил с близнецами один на один, точнее один на два, я увидел множество разбитых коленок, а подранных штанов – еще больше. Поначалу ругал, потом понял – бесполезно. Поэтому у меня в доме большой запас джинсов для малышни, ну и аптечка размером с половину шкафа. Там все, как мне обещала провизор. В том числе и перекись с пластырями.

– Ева, пошли ко мне, обработаем раны, – командую ей. – Тут нужна срочная помощь.

Девочка бросает на меня испуганный взгляд.

– Мама не разрешает никуда ходить с незнакомцами!

На это мне остается лишь хмыкнуть.

– Какой же я незнакомец, – пожимаю плечами. – Я ваш сосед, зовут Рафаэль, ты же неоднократно меня видела. Я папа близнецов, которых нянчит твоя мама.

– А-а, – тянет она не очень уверенно. – Тогда ладно.

Веду ее к себе, усаживаю на маленькую табуретку в прихожей.

– Посиди здесь, сейчас принесу аптечку.

Быстро иду в ванную, нахожу коробку с красным крестом и возвращаюсь в прихожую.

Ева же за это время успевает расплакаться. Подмечаю, как она вытирает щеки рукавами от платья.

– Отставить рыдания, – говорю с шутливой строгостью. – Сейчас поправим дело.

Опускаюсь перед Евой на корточки, обрабатываю детские коленки перекисью. Когда она морщится, отвлекаю ее смешными рассказами про сбитые коленки близнецов, под конец даже дую на ранки, чтобы боль побыстрее ушла. Клею пластыри.

Однако даже эти манипуляции не успокаивают мою маленькую гостью.

– Ну что ты плачешь? – развожу руками. – Скажи. Дядя Рафаэль все решит. Может, конфету хочешь? У меня много…

Однако очень скоро понимаю, что конфета делу не поможет.

Ева вдруг выплескивает на меня удивительное:

– Папа сказал, меня не любит, и что я – никто. Он правда не любит, я вижу!

Вот тебе на.

Дядя Рафаэль, может, и может решить множество проблем, но не эту.

Господи, каким надо быть сказочным придурком, чтобы сказать девочке такое? Что в голове у этого недопапаши? Как язык повернулся. Это же дочка!

Говорю первое, что приходит в голову:

– Ев, он это не от большого ума.

Она замирает, смотрит на меня настороженно, в то же время с интересом. Явно ждет какого-то продолжения.

Успокаиваю как могу:

– Это он глупый просто, что не оценил такую дочку, как ты. Ты же лучик света, ты прекрасный огонек. Учишься хорошо?

– Хорошо, – кивает она. – Пятерку получила по математике.

– Вот видишь! – смотрю на нее с важным видом. – Ты-то поумнее его будешь. Маме помогаешь?

– Помогаю, с сестрами особенно, – кивает Ева.

– Так тем более, – заявляю со всей уверенностью. – Ты отличная девочка, нет в тебе изъяна, тебе не в чем себя винить. А то, что он так сказал, – поверь, пожалеет. Годков эдак через тридцать, когда ему помощь твоя нужна будет, о-о-очень пожалеет, что пренебрег такой замечательной девочкой. Может, и раньше дойдет, еще извиняться будет. Вот поверь!

– Правда? – Ева смотрит на меня удивленно и в то же время с надеждой.

Так мне ее становится жалко, что екает сердце.

Сидит у незнакомого соседа в квартире, после того как собственный отец наговорил ей гадостей, еще и за косу оттаскал. И неизвестно, что бы сделал, если бы не я. Каково?

Она хлопает длиннющими черными ресницами, смотрит на меня темно-карими глазами, и столько в них разного… Надежды, в то же время горя, обиды на этот мир.

За душу берет. Не должны дети так смотреть. Защитить хочется.

Странные реакции с моей стороны, должен признать.

Я к чужим детям равнодушен, люблю исключительно своих. Остальные даже умиления не вызывают. Обычно. А вот в этой малышке что-то трогательное.

Красотка будет, уже сейчас видно.

Чем-то даже на близнецов похожа, наверное поэтому вызывает во мне такие чувства. В ней ничего от Кристины, между прочим.

– Ну что, давай, отведу тебя к маме, – предлагаю Еве.

Она со вздохом кивает.

Беру девчонку за руку и веду вниз, в детский сад.

А ручка-то какая нежная, маленькая. Приятная!

Дурак этот Максим Лапин, лично я бы от такой дочки точно не отказался.

Глава 25. Дьяволица

Кристина

Я выхожу в приемную, прошу Светлану:

– Позвони Чичиковой, скажи, ее малышка нормально заснула, пусть не волнуется.

Уж очень мамочка просила уточнить про дочку, переживает. А нам лишний раз проявить внимание к новым клиентам совершенно не лень.

Светлана важно кивает и замирает с трубкой в руке, резко обернувшись ко входу.

Смотрю туда же и также замираю.

В дверях детского садика показывается Рафаэль Давидян собственной персоной. И ладно бы один. Но он своей лапищей сжимает руку Евы!

С ним моя дочка.

Наша дочка!

Он узнал!

Мое сердце ухает вниз, забивается в левую пятку и бьется в конвульсиях.

Но как он мог узнать? Визуально определил? Я как чувствовала, что что-то грядет.

С другой стороны, ну похожа она на него, и что? Мало на свете черноглазых и черноволосых людей? Это же вам не стопроцентная гарантия отцовства. А сама Ева не в курсе дела.

Рафаэль к тому же еще и злой, как сто чертей. Ну, конечно, злой, кто же на его месте обрадуется новости, что у него в наличии почти взрослая дочка. Учитывая, как он трясется над своими близнецами, эта новость должна его нехиленько так взбодрить.

– Мама! – пищит Ева.

Выдирает руку из пальцев Рафаэля и бросается ко мне.

Только тут подмечаю, что у дочки зареванное лицо. Почему? Это Рафаэль ее довел?

Обидел мою девочку! Как только мог?

Во мне тут же просыпается дикая злость. Чувство настолько сильное, что мгновенно поглощает все остальные, даже страх перед Давидяном.

Обнимаю Еву, крепко прижимаю к себе. Наклоняюсь к ее ушку и прошу:

– Евочка, сходи в туалет, умойся. Я скоро приду.

Прибью одного идиота, и сразу назад.

Голыми руками придушу, и неважно, что он в два раза больше меня!

– Пойдем, поговорим, – зовет меня Рафаэль.

Кивает в сторону коридора.

Выхожу за ним, готовая обрушить на него все кары этого мира.

Однако он меня опережает:

– Кристина, я не знаю, что происходит в твоей семье, но это необходимо прекратить! Ты знаешь, что отец Евы явился к вам и таскал девчонку за косу? Я его прогнал, а девчонка в слезы. Это нормально для вашей семьи?

С трудом впитываю информацию.

Рафаэль говорит про отца Евы… Значит, себя таковым не считает, так? Фух, можно выдохнуть. Не узнал, чью дочку привел в садик. Да и откуда бы? Глупо было даже предполагать.

Сердце возвращается из левой пятки обратно в грудь. А потом до меня доходит другая часть информации: Максим оттаскал Еву за косу.

– Что?! – ору не своим голосом. – Вот козел, он правда таскал ее за косу?

– Очень даже таскал, – кивает Рафаэль со строгим видом.

– Как же так! – возмущаюсь громко.

За Максимом водится много всяких грешков. Он хам и жадина, но раньше ни одну из дочерей не обижал физически. Впрочем, как выяснилось, Еву он дочкой и не считает.

– Это ненормально – так обращаться с малышкой, – тем временем продолжает Рафаэль. – Мне стало ее жалко, вот и вступился. Но тебе бы надо самой уладить этот конфликт.

– Ага, – киваю.

Я его так улажу, что мало кому-то не покажется.

Заглажу конфликт… асфальтоукладчиком!

– Кстати, ты замужем за этим типом или нет? – вдруг спрашивает Рафаэль.

При этом выглядит очень заинтересованным.

Я настолько не ожидала подобного вопроса, что ляпаю:

– Тебе какая разница?

– Раз спрашиваю, значит есть, – заявляет он. Впрочем, голос звучит не слишком уверенно. – Просто первый раз я тебя видел с кольцом, сейчас его на тебе нет. И потом, этот тип трется возле твоей квартиры, третирует дочку. Поэтому повторно задаю вопрос. Ты замужем, Кристина?

– И замужем, и не замужем… – тяну расстроенным донельзя голосом.

– Это как? – Он кажется удивленным.

– Я в процессе развода, – поясняю со вздохом.

– А, ясно. Я тоже… – говорит он, задумчиво кивнув.

На кой черт мне информация о его семейном положении? Сто лет в обед не сдалась.

Так и тянет съязвить, что я ни капельки не удивлена, что он разводится, ибо характер соответствующий. Кто ж такого вытерпит? Но молчу. Не хочу разжигать конфликт.

Рафаэль тем временем выдает:

– Если нужна будет помощь, любая, ты обращайся, я рядом. Родители-одиночки должны друг другу помогать, так?

Смотрю на него и не понимаю, в чем подвох? Он от чистого сердца предлагает, что ли? Похоже, что да. Но зачем?

Нет, Рафаэля душить сегодня решительно не за что.

Нашелся более подходящий кандидат для вендетты.

* * *

Максим

Сказать, что я оскорблен случившимся, – ничего не сказать.

Это же надо придумать такое! Чтобы дочь на родного отца нажаловалась какому-то орангутангу, будь он хоть трижды ее сосед. А то, что он орангутанг, – факт. Что морда, что фигура – все одно.

Самое противное – этот сосед наверняка положил глаз на мою жену. Иначе за каким фигом ему заступаться за Еву? Из любви к человечеству, что ли?

Я отлупил бы тварину, честное слово. Ева вполне этого заслужила. Не зря она мне никогда не нравилась! Нет чтобы заступиться за родителя, который тебя кормил-содержал всю твою никчемную жизнь, так вместо этого сидела на жопе ровно, строила невинные глаза и хлюпала носом. Будто я садист какой, издевался над девчонкой по полной программе. Подумаешь, за косу дернул.

Раньше детей розгами пороли, и за дело! Меня, правда, не пороли, но я-то был образцовым ребенком. А вот Еву и ее сестер, шкодливых пакостей, давно пора начать пороть. Ишь как поизгалялись над квартирой. Зря я так попустительски относился к вопросу воспитания, свалил все на жену. Надо было с самого начала бдеть за девчонками с ремнем наперевес, может тогда таких нахалюг не выросло бы.

Дети должны слушаться отца – это их священный долг. А их мать не должна водить знакомств со всякими там соседями. Кристине давно пора вернуться домой, ко мне. Приготовить борщ, наконец. А вместо этого что? Вместо этого моя жизнь катится к какому-то бабуину в задницу, не иначе.

Я мерю шагами гостиную, напрягаю мозг в попытках придумать, что делать дальше.

В этот момент слышу звонок из прихожей.

Кого там нелегкая принесла?

Спешу к двери, заглядываю в глазок. Таращусь на неожиданную гостью, как на призрак. Уже и не надеялся, уже почти веру потерял…

Наконец-то она здесь! Пришла, родимая!

Я с шумом распахиваю дверь.

– Кристина, заходи, – приглашаю ее.

Развожу руки для объятий.

А она, вместо того чтобы, как порядочная жена, в эти объятия броситься, вдруг кидается вперед и впечатывает ладонь мне в левую щеку. Причем так сильно, что у меня дергается голова.

– Дура! – ору сам не свой. – Ты что творишь?!

Она не отвечает. Смотрит на меня, как на нечто мерзкое, недостойное топтать эту землю. И замахивается снова.

– Но-но! – я отскакиваю вглубь квартиры. – Еще раз попытаешься стукнуть, отвечу!

Выразительно на нее смотрю, чтобы уже наконец сообразила, не с мальчишкой дело имеет, а со взрослым мужиком. Который, вообще-то, сильнее. Раз эдак в десять. Хотя, судя по силе ее оплеухи, жил в моей женушке с избытком. Где она так накачалась?

– Давай, ответь! – шипит она коброй. – Сразу пойду в полицию, сниму побои, в суд на тебя подам за нанесение телесных повреждений. На заседании по разводу эта информация будет отлично смотреться. Ну? Или боишься? Трус подзаборный…

Судя по виду, она взбешена и совершенно меня не боится.

Волосы встрепаны, глаза бешеные, ни дать ни взять дикая кошка.

– Ты нормальная? – гаркаю на нее. – Это, вообще-то, ты на меня первая набросилась! В морду мне двинула…

– Твоей морде полезно! – вдруг выдает она.

Обалденная логика. Похоже, моя жена стукнулась головой, иначе как объяснить ее действия?

Кристина впечатывает в меня полный ненависти взгляд, тычет указательным пальцем и кричит:

– Если ты еще раз посмеешь приблизиться к моим детям, я…

Вот где собака порылась. Это все из-за дряни Евы.

– Ты ничего не забыла, женщина? Я – отец твоих детей! – вконец выхожу из себя. – Я их зачал и я…

– Еву ты, слава богу, не зачинал! – подмечает она с язвительным видом.

Ее слова для меня как перец чили в анальное отверстие.

Между прочим, не тот отец, кто сделал, а тот, кто растил. Или ей эта истина неизвестна?

– Как это, слава богу, не я зачинал?! – я громко возмущаюсь. – А ну, немедленно возьми свои слова обратно. У меня идеальный генофонд!

Но она продолжает сыпать угрозами:

– Я тебя предупредила, только посмей еще раз обидеть моих девочек, любую из них, я приду к тебе уже не сама!

– А с кем? С этим орангутангом, который ваш сосед? – смотрю на нее обличительным взглядом.

– Да хоть с ним. Он от тебя мокрого места за Еву не оставит, понял?

Она даже не скрывает… Как ни стыдно?

– Ты с ним спишь! – говорю обличительным тоном. – Признайся, женщина, ты смеешь мне изменять, да?!

– Не твое собачье дело! – бросает она и разворачивается с явным намерением уйти.

– Кристина, постой!

Она останавливается всего на секунду, зло на меня зыркает и спешит к лифту.

– Постой, говорю! – кричу ей вслед.

Выбегаю на лестничную клетку и продолжаю:

– Давай спокойно поговорим, нам это просто необходимо. Я согласен на уступки. Что ты хочешь за то, чтобы ко мне вернуться? Я на многое согласен.

– Пусть с тобой пауки да тараканы живут! – шипит она с ненавистью и заскакивает в кабинку.

Я наблюдаю, как створки закрываются, слышу, как лифт гудит, спускаясь, и недоумеваю, что происходит.

Вашу мать, на ком я женился?

Неуправляемая. Невменяемая. Дьяволица!

Она совсем меня не слушает, не воспринимает. Что с ней делать – непонятно. Я угробил на эту женщину лучшие годы. Что теперь, распрощаться со всем?

Мне нужно срочно посоветоваться с матерью.

Глава 26. Мама плохого не посоветует

Максим

Мать с задумчивым видом подносит ко рту чашку, делает глоток кофе. Потом смотрит на меня. Взгляд неприятный, пронизывающий. Не знаю, как у нее это получается, но пробирает, прямо как в детстве.

К слову, в свои пятьдесят маман великолепно выглядит. Блондинистые волосы убраны в ракушку, синие глаза до сих пор сияют. Даже морщин – и тех почти нет. Недаром подруги ее за глаза называют ведьмой. Одета, как всегда, с иголочки – в бежевую шелковую блузу, строгую юбку, отлично сидящую на стройной фигуре.

– Я ведь тебя учила, Макс, любовниц нужно заводить с умом, – мама делает ударение на последнем слове. – Таких, что ничего не испортят, а только дадут прибыток. А ты что?

– А я что? – морщусь под строгим взглядом матери, ерзаю на стуле.

Вот вроде бы мне тридцать три, давно взрослый мужик. А иногда сижу на кухне у матери и чувствую себя школьником. Прямо как сейчас.

Она как взглянет… Мороз по коже.

– Я ничего плохого не сделал, – пытаюсь себя отстоять.

Мать на мое высказывание лишь саркастически хмыкает.

Отмечает с особым ехидством:

– Ты привел в дом дуру, которая напялила халат твоей жены. Умно это было, по-твоему?

Опускаю голову в знак признания ее правоты.

Ни черта это было не умно.

Лучше бы я тогда потратился на отель, честное слово. Дешевле бы вышло! Раз эдак в сто.

Мать продолжает меня распекать:

– Что за дурацкая выходка, в конце концов? Кто в здравом уме водит любовниц домой? Никто этого не делает, Макс. От таких поступков кожа портится.

Мои брови летят вверх.

– При чем тут кожа? – удивленно интересуюсь.

Мать смотрит на меня, как на бездарь.

Ставит чашку на стол и говорит:

– Ох, Макс, неопытный ты еще, чуждый женских хитростей. Настоящая женщина всегда поймет, что на ее территории побывала соперница.

– Это интересно как? – хмыкаю чуть задиристо.

– Вещь не на том месте, чужой волос, запах… Любящая жена даже мусор перероет в поисках улик. А потом все это предъявит кому? Тебе. В результате она хмурая, ты хмурый, а морщины не дремлют…

– Если бы Кристина не явилась домой так не вовремя, я бы все прибрал, – досадливо хмыкаю.

И мне снова достается недовольный взгляд.

– Всякая любовница найдет, как пометить территорию так, чтобы жена это непременно заметила. Есть же неопровержимые аксиомы, Максим, зачем ты споришь?

Ох, женщины, коварный народ!

Кстати, действительно, чего это я спорю? Я за помощью пришел или поругаться? А все ж таки обидно мне до дрожи.

– Да, я сглупил, признаю, – шумно вздыхаю. – Неправильно себя повел, недальновидно. А Кристина что? Нет чтобы с пониманием отнестись… Она вещи собрала, детей забрала, съехала от меня. Да еще и по роже дала! Ты на мое лицо посмотри, вот!

С этими словами демонстрирую ей левую скулу, которая действительно немного припухла и до сих пор саднит от оплеухи Кристины. Так, чего доброго, еще и синяк появится. Как мне с синяком возвращаться на работу из отпуска?

Смотрю на мать.

Жду, что пожалеет.

А у нее на лице ни грамма сочувствия, одно ехидство.

– Молодец, девка, надо же, не ожидала… – кривит губы в улыбке она.

– Ты хвалишь мою жену за то, что она влепила мне пощечину?! – вконец выхожу из себя.

– Не ершись, – она машет рукой. – Тебе иногда полезно. Для профилактики.

– Все вы, бабы, за одно! Треклятая женская солидарность…

– Глупости не говори. – Мать снова строго на меня смотрит. – Кристина мне никто, а вот ты – сын. Я всегда за тебя.

Хоть что-то в этой жизни никогда не меняется.

– Что мне делать, мам? – смотрю на нее с печалью. – Она даже слушать не хочет. Шлет меня подальше, и все… Скоро суд, а я совсем не хочу разводиться!

– Это правильно. Развод – зло. Жене место дома, особенно когда в семье столько совместно нажитого имущества, – кивает мама.

– А я о чем, – киваю ей в такт. – Помоги, а? Придумай что-нибудь, ты же можешь…

Мать замолкает, на некоторое время задумывается.

Потом смотрит на меня повелительным взглядом и говорит:

– Слушай меня, сынок. Сейчас расскажу, как вернуть жену…

Я обращаюсь в слух, даже вперед подаюсь. Настолько интересно мне все, что она говорит.

Вот мама – толковая женщина! Никогда плохого не посоветует.