290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Артемида. Изгнание (СИ) » Текст книги (страница 20)
Артемида. Изгнание (СИ)
  • Текст добавлен: 3 декабря 2019, 06:30

Текст книги "Артемида. Изгнание (СИ)"


Автор книги: Диана Хант






сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Тюмерт посмотрела на меня осуждающе, цокнула языком и покачала головой. Потом, видимо, вспомнив, что я совсем ещё несмышлёныш, и вообще представитель другой культуры, осторожно погладила меня по пыльным рыжим волосам. Из моей короткой стрижки, не видевший ножниц парикмахера уже фавн знает сколько времени, у меня успело образоваться некое подобие каре.

– Вам пора, – сказала Тюмерт. – Мой муж отвезёт вас прямо к Храму.

Тепло простившись с женщиной, перед которой я чувствовала небольшую вину за свои не всегда умные и уместные мысли, но что поделаешь, не запретишь же им появляться в самый неподходящий момент? Знаем, к чему это приводит, точнее, что это ни к чему не приводит. Пробовали. Простившись с Тюмерт, мы с Идой залезли за заднее сиденье огромного внедорожника. Тут же лежали наши пуленепробиваемые жилеты, электрошокеры, которыми нас снабдил опять-таки Гермес, на случай приставаний вампиров или людей, даже Идин рюкзак. Мы не стали проверять, что в нём, поскольку явно там самое необходимое в дороге.

Муж Тюмерт, Азики, сидел на пассажирском сиденье, место водителя занимал молодой, похожий и на Азики, и на вчерашнего Айрада, парень. Наверно, ещё один сын, подумала я, и постаралась не думать, а вдруг их мужчины с такой же лёгкостью читают мысли, как и их женщины? Мне это правда, не удалось, но всё же заняло на какое-то время.

Младший сын Азики сказал, что мы можем не волноваться за угнанную машину. Её вернут хозяевам. А нам помогут добраться обратно Хранители. Если будет на то воля Небес, добавил он, сделав ударение на слове «если», что уверенности в себе нам не добавило. Как и в собственном светлом будущем. Да что там светлом. Вообще в будущем.

Ехали мы полдня, не больше.

– Вам вперёд, – сказал нам сам Азики, обернувшись.

До этого он общался с нами только через сына.

– Храм Гекет ждёт вас.

– Спасибо! – в один голос пискнули мы.

– И мы будем ждать вашего возвращения, – сказал Азики, и пристально посмотрел на Иду. Та смутилась и потупила глаза.

– Ты знаешь, что странно… – сказала я ей, когда мы махали вслед удаляющейся машине.

– То, что он вот так влюбился, с первого взгляда, – задумчиво глядя в небо, спросила нимфа.

Кто о чем, а вшивый о бане!

– То, что они помогли нам добраться сюда, но никак не предложили помочь, хотя бы с теми, кто в нас стрелял.

– Так ты им сама сказала, что стрелял твой брат, – пожала плечами нимфа. – Наверно у них не принято вмешиваться в семейные отношения.

– Звучит логично, но вывод притянут за уши, – не согласилась я с нимфой. – Скорее, они тоже знают, что мы должны сделать это сами. Я должна, – поправилась я.

– Мы, – поправила меня Ида.

И вдохнув жаркого пустынного воздуха поглубже, мы пошли к храму Гекет.

***

Храм Гекет с расстояния ста шагов ничем не напоминал храм. В высоком песчаном холме невозможно было угадать древнее сооружение, не подойдя к нему вплотную. Только приблизившись вплотную, становилось понятно, что выпуклости и неровности на поверхности храма – не случайно образованные ветром и песком насыпи, а искусно нанесенные узоры и изображения древних людей и божеств.

Случайно остановившись на одном лице, я ахнула: на меня смотрела, и я готова была поспорить, что смотрела усмехаясь и прищуривая один глаз – вот-вот подмигнёт, наини Кали, воспоминания о близком знакомстве с которой теперь навсегда станут для меня особенными.

– Мата Кали, – я отступила на шаг, не решаясь приблизиться к круглому своду ворот в храм.

Мою ладонь сжали холодные пальцы нимфы.

– Это Гекет, – шепнула Ида. – В её храме, единственном, сохранившемся на Земле, есть возможность открыть Силу Свитка. Который мы благополучно потеряли, впрочем… И теперь не очень понятно, зачем мы здесь и что делать…

Оглушённая первой фразой нимфы, я слабо её слушала.

Значит, Гекет!

Какая же я глупая! Надо иметь такую куриную голову, вот даже не голову, а целый курятник вместо головы, чтобы всё это время знать, что мы ищем возможность получить Силу Свитка Гекет, и не провести простейшую аналогию с Силой Гекаты, – наини тёмной стороны луны, богиней войны и воплощённой судьбы, одетой в пламя.

Богиней древней, властвующей над миром и преисподней задолго до появления наи-олимпийцев. Той, чьей эманацией считали наини Артемис. Да-да, у богов тоже есть свои легенды, которым не знаешь, верить или нет. Почему-то считалось, что вечно юная богиня луны и охоты, Артемис является одним из воплощений древней богини Гекаты. Иначе говоря, Гекет. Может, потому, что мы обе символизируем собой луну? Но мне всегда хотелось верить, что я символизирую её светлую сторону, ту, что красиво светится в темноте, когда смотришь на неё с Земли. Я, оказывается, любила бывать здесь. На Земле. Здесь можно было смотреть на луну… Для меня это было – как смотреть в своё отражение в зеркале… Но… Судя по тому, что я читала о себе, что слышала от Иды, и из того, что удалось вспомнить… светлой наини я никогда не была. Луна, если смотреть на неё с Земли, освещаемая светом брата-Солнца, имеет не только светлую часть. И если правда то, что я – воплощение Гекаты, становится понятно, почему именно я – избранная в погоне за этим самым Свитком.

Понятно становится, почему Зевс Кронович хочет получить его… Просто не хочет, чтобы я получила Силу, способную подчинить себе, как светлый, так и тёмный мир. Воплощённую Судьбу и Подземное Царство, Преисподнюю.

Если верить нашим легендам, когда-то наи поделили то, что изначально было целым, на части. Распределили между собой обязанности управления мирами. Победили армию Гекет – расу крылатых полубогов, заперев их в границы одного из миров… не этот ли из семи олимпийских миров принято называть тайным?

Я стояла перед вратами в храм Гекет, не в силах сделать шаг, а поток воспоминаний лился и лился, не собираясь останавливаться.

– Ида, – позвала я. – перечисли семь олимпийских миров.

– Делос, – несмело начала перечислять Ида, загибая тонкие пальчики, – Астрелия. Дельфы. Аттика.

Парнас. Киферон…

– И? – поторопила я нимфу. – Ещё один? Ты перечислила шесть, где седьмой?

– О нём не принято говорить, – сказала нимфа. – Он закрыт, и называется…

– Гекет, – подсказала я. – А разве можно закрыть мир?

Ида пожала плечами.

– Говорят, что одни врата в него должны остаться. Но точно не в одном из остальных миров олимпийцев. Магия, то есть Сила там в них так велика, что асурам ничего не стоит вырваться на свободу и продолжить войну с богами.

– Асурам? – где-то я слышала это слово, вот только недавно слышала.

– Титаны. Полубоги-полудемоны, – пояснила Ида. – Ты могла слышать о них в Индии…

– Ожерелье из их голов обвивает шею Матери Кали! – ахнула я. – И голову одного из асуров она держит в руке! Голову демона!

– Ты прошла Посвящение Кали, – прошептала Ида. – Значит ли это, что ты получила власть над асурами? Единственная из Олимпийцев? И получив Силу Свитка, ты можешь возвыситься и над остальными богами…

– Погоди, – перебила я нимфу. – В изображениях наи индуизма всё слишком символично. Хотя в том, что ты говоришь, определенно что-то есть… Какое-то рациональное зерно. Может, их Кали – тоже одна из проекций, то есть эманаций Гекет? Древней богини, имеющей власть над демонами? Но тогда получив её Посвящение, и получив Силу Свитка, я могу открыть Врата в Гекет – Закрытый мир, и закрытый когда-то Олимпийцами! И что-то мне подсказывает, что вряд ли именно этого жаждет Зевс Кронович!

– Ты думаешь, что древний храм Гекет, является вратами в Закрытый мир? – нимфа даже отступила на шаг, испуганно заморгав.

– А ты считаешь иначе? – задала я риторический вопрос, и Ида замотала коротко стриженой головой.

– Значит, поэтому ты – избранная… – дошло, наконец, до Иды. – Но я уверена, стоит тебе открыть Свиток, как, – она запнулась, а потом тряхнула головой. – Жди очередную подлянку от божественного папочки!

– Я тоже так думаю, – кивнула я. – Даже если бы мы не потеряли Свиток, открывать его было бы нельзя. Хотя я, похоже, и вправду единственная, кто сможет его открыть. Так что Пол сильно просчитался, когда решил давеча, что справится без меня. Фиг этому психопату. Спорим, мы сейчас зайдём внутрь, и обнаружим некоторых членов моей божественной семейки? Самых любимых, я имею ввиду?

– А чего спорить? – на мордашке Иды отчётливо проступило ехидство пополам с решительностью, – Войдём внутрь и увидим, ждут нас там, или нет!

– Сначала я хочу понять, почему Свиток, разделённый на три части, каждая из которых хранилась у бога торговли и разумности, спустившегося на Землю, должен был быть активирован мной, Полом и Дитой…

– Триединство Солнца, Луны и… Любви? – спросила нимфа.

– В универе, когда нам рассказывали про древние космологические модели вселенной, речь шла о солнце, луне и звездах. Похоже, именно их символизирует в нашей троице Дита. Как наини любви, вдыхающая смысл в то, что движет миром.

Вспомнив вредную, надменную, и чего греха таить, стервозную сестричку, черноволосую, с выбритым виском и татуировками, с полными красными губами, которые она почти каждый раз презрительно поджимала в моём присутствии, я пожалела, что не узнала Афродиту получше. Похоже, что то, что нам всем демонстрировалось – было лишь ширмой. Я вздохнула.

«Афродита, не задумываясь, ударит в спину», – сказала Латана. А у меня нет никаких причин не верить маменьке. В конце концов, любовь слепа. Если существует сама по себе. Солнце – безжалостно. А луна имеет тёмную сторону, о которой лучше даже не знать. Да, всё сходилось. Только вместе мы могли активировать Свиток, но, похоже, только я смогу его открыть…

С этими мыслями, я дёрнула Иду за рукав, и решительно шагнула внутрь древнего храма.

Глава 30

Воссоединение семейства

Наверно, мои драгоценные родственники и иже с ними, ожидавшие нас возле длинного прямоугольного, в рост человеческого тела, помоста, на котором лежало три одинаковых чёрных цилиндра, ожидали, что их присутствие окажется для нас с Идой сюрпризом.

На это намекали ехидно поджатые губы Афродиты и презрительно-ядовитая усмешка Пола.

– Давно ждёте? – мило, проигнорировав дежурное приветствие, поинтересовалась я, и заправила рыжую прядь за ухо.

– Не успели соскучиться, – любезно ответил мне этот маньяк, а Саон, стоявший рядом с ним, почему-то подмигнул. И на лице этого братца читалось хоть что-то, отдалённо напоминающее облегчение. И на том спасибо.

Вообще странно было видеть здесь, в древнем храме Гекет, своего сокурсника, грозу всех нормально ориентированных студенток, и даже, поговаривали, молодых преподавателей, ну, которые женского пола. Хотя, о чём не знаем, о том не берёмся судить. А ведь Славик, Саон то есть, неравнодушен к Латане был, вспомнилось мне. И перед чарами Диты никогда устоять не мог. Обычный парень, в общем. Наполовину наи и наполовину эльф. А и те и другие, насколько я помню, отличаются повышенными аппетитами во всём. Кажется, я всегда ему симпатизировала. И доверяла.

Рядом с Афродитой стояла верная Дельфион. Моя бывшая спутница, океанида – в прошлом с длинными голубыми волосами… А этот короткий голубой ёжик ей очень к лицу. Инопланетность какая-то ещё больше просвечивает.

И мы с Идой. Стоим, смотрим то на них на всех, то на три цилиндра на древнем алтаре. И молчим.

Дита руки на груди сложила, выжидает. А Полу, похоже, ждать надоело:

– Ну?! – прорычал братец. – Ты долго собираешься стоять? Открывай!

– Интересно, как?! – огрызнулась я.

– Тебе виднее, – окрысился этот псих.

– Что, сами пробовали, и без меня никак? – ангельским тоном поинтересовалась я.

И по сконфуженным лицам присутствующих поняла, что попала. Точно, пробовали. И никак. Потому что знай наших!

– Во-первых, я не имею никакого представления о том, как его открывать, – честно призналась я.

– А во-вторых? – подняла точёную, пробитую пирсингом, бровь Дита.

– А во-вторых, мне никак нельзя этого делать, – опять же честно ответила.

– Это ещё почему?! – прорычал Пол, а Саон одобрительно кивнул.

– Да потому что, как вы не понимаете, Зевс Кронович только этого и ждёт! – выпалила я на одном дыхании.

– Насколько мне известно, он сам рассчитывает получить Силу Свитка, – процедила Афродита, прищурив тонко подведённые глаза.

– А насколько известно мне, на это рассчитывают все присутствующие, – постаралась попасть ей в тон я. – Кроме меня.

– Кроме тебя? – Пол выглядел удивлённым.

Я кивнула.

– Да, братик, поэтому стрелять в меня не было повода.

– Повод был, – плотоядно усмехнулся Пол, а мне вдруг так грустно стало.

– Слушайте, до чего мы тут с Идой додумались, – начала я, и честно пересказала им все наши умозаключения о нашем триединстве, о том, что Сила нас троих, пусть и номинальная, была необходима для активации Свитка, и что даёт тому, кто открыл его, этот самый Свиток Гекет. И что, похоже, никто, кроме меня, открыть его не сможет.

– И чего же ты ждёшь? – вырвалось у Афродиты. – Если всё так и есть, давай, открывай. Надеюсь, получив эту пресловутую божественную благодать, не забудешь о наини любви… Откровенно говоря, запарило здесь. Домой хочется. Хоть я практически его и не помню, этот дом… Фавн меня дери, уже всё равно, кто эту самую треклятую Силу получит, лишь бы свалить, наконец, отсюда…

– Мне почему-то кажется, что стоит мне открыть его, как Сила Свитка перейдёт к Зевсу Кроновичу, – опять-таки честно призналась я. Вот такой у меня получился день откровения.

– Доказательства? – буркнул Пол.

А я пожала плечами.

– Нет у меня никаких доказательств. Предположения только. Если хоть немного котелок варит, прикинь – нами всеми тут манипулировали всё это время, только в путь. И каждому из нас папенька помог, прямо невероятно как… А с какой стати ему мне помогать, вообще непонятно… Афродите понятно – она в его руках послушная пешка.

Афродита делала вид, что увлечена изучением сломавшегося алого ногтя на мизинце, и меня совсем не слышит. Я её понимала, но продолжала говорить.

– Всегда была, кстати. И нас никогда не поддерживала. Мне кажется, не зря он появился тогда, в самом начале. Наверняка помощь его была не бесплатной. Так ведь, Дита?

Дита, недолго думая, продемонстрировала мне фигуру из трех пальцев, блеснув алым лаком на среднем. Мол, отвали.

– Мне он не помогал, – хмуро бросил Пол.

– Как?

– А вот так, – усмехнулся брат. – Видите ли, сыновей закаляют трудности.

– По мне, так скорее превращают в психов, – вырвалась у меня, и я предупреждающе подняла вверх палец. Указательный, в отличие от Диты. Я-то человек воспитанный. – Вот я и говорю! – добавила нажима в голос, предупреждая непредсказуемую реакцию братца, – Кстати, а фирма твоя? «З. и сыновья» которая? Которая нас в этом турне проспонсировала?

Пол посмотрел на меня таким взглядом, который должно быть выражал его абсолютное сомнение в полноценности моих мозгов, и ничего не ответил.

А у меня в голове сложился последний пазл.

***

– Значит, не открыть Свиток мы не можем, – рассуждала я. – Просто что-то мне подсказывает, что жизни нам спокойной не дадут.

Пол и Дита, похоже, были с этим согласны, и оба выжидающе уставились на меня.

– Что ты выберешь, Артемис? – сладко пропела Афродита. – Тебе придётся открыть Свиток. И, оставляя его Силу себе, ты практически даришь её Зевсу, так? А этого, ты, конечно, хотеть не можешь… Значит, ты передашь Силу кому-то из нас! И кому из нас ты отдашь эту Силу, если не хочешь отдавать её своему папочке? Ты отдашь её тому, кто только и делал, что пытался убить тебя, или ты выберешь Любовь?

А у меня даже голова закружилась. Чары даже утратившей Силу богини любви, это, скажу я вам, серьёзно. Странно, что Дита раньше не пыталась обработать меня исходя из своей специальности. Клянусь, у неё бы это получилось! Видимо, и сама Дита это поняла, правда, с запозданием, потому что я явно ощущала исходящую от неё досаду.

И правильно. Я-то знала, как на самом деле относится ко мне Дита. И что всё это, только для того, чтобы получить Силу Свитка.

Но я также знала, как относится ко мне Пол.

Саон? Дельфион? Ида? Кому можно передать Силу Свитка, в ком у меня нет и не может быть ни капли сомнений?

Ответ напрашивался сам собой.

Подойдя под перекрещенными взглядами к алтарю, я с силой сжала ладонь Иды, зажмурилась, собираясь с силами, а потом положила кончики пальцев на холодный камень.

В тот же миг все три чёрных цилиндра рывком поднялись вверх и замерли в воздухе, озаряя пространство древнего храма зелёным светом.

– Врата в Гекет, – прошептал женский голос. То ли Дита, то ли Дельфион. А может быть, Ида.

А я уселась на алтарь, подтянулась на руках и легла.

Зелёное сияние, исходящее из трёх цилиндров, столпом света медленно спускалось к моей груди. Отчего-то я знала, что приятного будет мало, и что, скорее всего, будет даже больно, и обводила взглядом лица присутствующих.

Ида. В огромных глазах нимфы читались искренний страх и беспокойство за меня.

Дельфион смотрела на меня с досадой и отчаянием.

Афродита с плохо скрываемым ожиданием. Наини любви не могла допустить мысли, что я выберу не её для передачи Силы.

На лице Саона явственно читалось облегчение. Славик Арсентьев выглядел осунувшимся и уставшим. Ему и Иде сильно досталось в этой погоне за Свитком. Один потерял брата, вторая – любимого.

Пол. Пол выглядел холодным и равнодушным. Отстранённым. Брат сделал всё от него зависящее, чтобы не получить обратно божественную Силу. Хоть и хотел вернуть её. Какой бог этого не хочет?

И был ещё один взгляд. Я кожей чувствовала присутствие папахена. Знала, что он смотрит на меня и выжидает. Окажусь ли я послушной марионеткой в его руках, как и все остальные? Или как обычно, проявлю своеволие, с которым папахен давно научился справляться. И выигрывать. Я поняла, что как я ни поступи, он давно это предугадал. Вот, и как быть?!

Зелёный огонь дошёл, наконец, до груди, обжигая кожу и проникая глубже, в тело. Этого я уже не понимала, заорав от боли и заметавшись на каменном алтаре.

Ида, Дита, Дельфион и Саон держали меня за руки и ноги. Кажется, Ида плакала, и даже Дита выглядела испуганной.

Я не видела, как в этот момент все три Свитка распахнулись и исчезли, оставив вместо себя только зелёный свет, который терзал и калечил моё тело. Я слабо ощутила чьи-то руки на своих висках и поняла, что Пол осторожно, но крепко держит мою голову.

Неожиданно пришла мысль, что можно не терпеть всё это, а отдать кому-то.

В голове прозвучал голос папахена:

– Артемида, дочь моя, будь благоразумной. И помни: ты обещала.

Я попыталась покачать головой, потому как ничего папику не обещала, но сделать это не удалось. Пол держал меня крепко.

– Пол! – позвала я его еле слышно, потому что с детства привыкла звать брата всегда, когда мне было больно, – брат! Аполлон, сын Латаны!

В тот же миг я раздвоилась – тело осталось лежать на каменном алтаре, а я взвилась в воздух и устремилась к брату.

Аполлон тоже поднялся над пыльным полом древнего храма, охваченный золотистым сиянием, только в отличие от меня, брат не раздваивался. Слабое несовершенное человеческое тело преображалось на глазах.

Чуть изменились черты лица, раздвинулись очертания тела, которое приобрело внутреннее сияние, серые холодные глаза окрасились знакомой и родной бирюзой. Коротко стриженные, пепельные волосы с седыми нитями, сменились золотистым каскадом кудрей за могучей спиной.

Аполлон протянул мне навстречу сильные, покрытые железными мускулами, руки, но я была бесплотна, и ни я, ни он не могли коснуться друг друга.

Надо сказать, что брат выглядел обескураженным.

– Почему… мне? – спросил он.

И мерцая, пытаясь положить ладонь на его щёку, я ответила.

– Потому что всё это время ты защищал меня. Как я могла этого не понимать!

– И ты не злишься из-за своей Ни’иды?

– Вся моя свита отвернулась от меня. Ты думал, что она тоже – предательница, и решил поступить с ней, как с Калли.

– Как ты узнала?

Я пожала плечами. Тоже мне сложность!

– Андрей не хотел делать её Зависимой. Но не мог ослушаться твоего приказа. И сделал её вампиром. Ты за это выгнал его из группы? Ведь тогда, в «7», он не выступал с вами?

– Как догадалась, что это был мой приказ?

– Это ведь она столкнула меня тогда под поезд? Готова поспорить, что в тот же день она стала вампиром.

– Сестрёнка…

– Помнишь? – перебила я его, – «Я вытащу тебя?»… Ты обещал, братик. Я буду ждать…

В это время что-то с силой дёрнуло меня назад, и я увидела, что мое тело, оставшееся лежать на алтаре, проседает вниз. Плачущая Ида держит меня за руку, но у нимфы не хватает сил удержать меня.

Рывком я оказалась на алтаре, ощутив, что начинаю падать – как тогда, когда меня изгнали на Землю. Только сейчас, когда я была в теле, я физически ощущала это падение. И могу сказать, что это очень, просто нечеловечески больно!

– Молодец, дочь, – сказал появившийся из воздуха, как чёрт из коробочки, папахен. – Всё правильно сделала, лучшего исхода событий и желать было нельзя.

Папка довольно потёр свои перекачанные ручищи.

– Ты отдала Силу Свитка Аполлону, ведь твой брат единственный, кому ты могла доверять, верно? Но ты открыла врата в Гекет, открыла собой, и сейчас они закрываются, забирая с собой мою непокорную дочь. Забирая туда, откуда твой неугомонный брат никогда не сможет тебя вытащить.

Страшная догадка озарила меня.

Вас попытаются разлучить любой ценой, – раздался в голове печальный голос Латаны.

Кажется, кое у кого это получилось.

– Не в Закрытый мир! – заорала я, понимая, что ждёт наини в гостях у демонов. То есть, понимая, что у асуров меня точно не ждёт ничего хорошего. – Не-е-е-е-т!

Афродита с Дельфион в ужасе отшатнулись от меня, в страхе, видимо, что и они провалятся во Врата.

Ида же с Саоном, наоборот, продолжали крепко держать, надеясь, видимо, что отправятся со мной. Аполлон бился о невидимую преграду, которую папахен удерживал, направив ладонь со столпом белого света в сторону брата.

Я чувствовала, что, не смотря на нечеловеческие усилия Иды и Саона, мои ладони выскальзывают из их рук, а сама я просачиваюсь сквозь камень. Было больно, но я оставалась в сознании, видимо во Вратах действуют совсем другие физические законы.

Я не собиралась смиряться с неизбежностью, просто видимо, силы оставили меня, и пальцы разжались. В следующий миг я полетела в пустоту.

Последнее, что запомнила в этом мире: полные отчаяния глаза Пола и потоки слёз, текущие по щекам Иды.

Как же так… Как же бесчеловечно разлучать меня с теми, кто составляет смысл моей жизни…

Думая так, я летела в пустоту, понимая, что в мире асуров мне просто не выжить. И лучше, если они убьют меня сразу, чем оставят мучиться отпущенный человеку век в Закрытом мире.

***

А потом я почему-то побежала по розовому песку. Побежала изо всех сил к океану, и не двигалась с места ни на шаг. У кромки воды стояла Латана и протягивала ко мне руки. Маменька что-то кричала, но шум прибоя мешал её услышать. Такой я её и запомнила – с развевающимися на ветру волосами, искажённым от страха и беспокойства лицом, что-то желающую мне сказать, докричаться… И понимающую, что она бессильна. Бессильна помочь собственному ребёнку. Наверно, поэтому я никогда не хотела детей.

***

Глава 31

… Заключительная. Она же начало новой книги

– Артемис! Арте-е-емис!

Неприятный, хотя нет, неприятный это не то слово, менее всего желаемый быть слышимым, и более всего напоминающий мне пение соседского перфоратора в воскресное утро, голос, с назойливостью того же самого перфораторного сверла с силой врезался мне в голову. Не успевшая как следует проснуться я, решила уже, что тут мне и конец придёт, а конец всё не наступал.

– Хватит притворяться! Я же вижу, что ты не спишь!

Конечно, не сплю. Поспишь тут под эти мерзостные звуки.

– Артемис!! – рявкнул голос, теряя всякое терпение.

Мои веки дрогнули, чуть не раскрывшись от испуга, но усилием воли я продолжила держать глаза закрытыми. Кому действительно нужно моё общение, тот подождёт.

Я перевернулась на бок, сминая что-то мягкое, напоминающее одеяло, только слишком для него лёгкое – и не почувствовала бы, что была накрыта, если бы не провела сейчас рукой по этому месту, где лежала.

Этой наглости голос уже не смог стерпеть.

Я почувствовала тёплую и огромную, как лопата, руку на живо отозвавшихся тупой ноющей болью рёбрах, после чего меня затрясли.

Но и это было так себе поводом, чтобы открыть, наконец, глаза.

Дело в том, что за последнее время где мне только ни доводилось просыпаться: и на Парнасе, в вотчине брата, и в древней фавн знает какой стране, где получала посвящение наини Кали, и в гостеприимном доме Гермеса, и в индийском ашраме, и даже где-то в пустыне, в гостях у Хранителей с татуированными лицами. И это, собственно, и было причиной моего нежелания вставать сейчас.

Осточертели все эти приключения, воспоминания, Посвящения и иже с ними! Вот не встану, и что папахен мне сделает?! Отшлёпает? Так после открытия Свитка и вхождения во Врата Закрытого мира я отдавала себе отчёт в том, что наини боли не боятся. Убьёт? Три ха-ха. Что-то мне подсказывало, что у папки на меня есть ещё множество, крайне подленьких и низких, планов.

Стоп! Я что, уже успела открыть Свиток?! И Врата… Значит, это не сон, я действительно в Закрытом мире?!

Такая догадка стоила того, чтобы открыть глаза. Она стоила даже, чтобы подскочить, как на иголках, на огромном высоком чём-то, видимо кровати, хотя касаемо к данной конкретной мебели, правильнее будет сказать всё-таки ложе, таких гигантских она была размеров. Подскочить, взвыв от боли, тут же пронзившей всё тело, боли, заставившей опять рухнуть на мягкие подушки с кистями, среди которых я, оказывается, лежала.

Папахен сидел рядом, скрестив перекачанные ручищи на перекачанной же груди, и задумчиво наблюдал процесс моего пробуждения, который сам же и спровоцировал.

– Человеческое тело не годится для прохождения через Врата миров, – наконец подытожил этот папка-очевидность, и, ничуть, не смущаясь моим полным глубочайшего презрения взглядом, продолжил фарисействовать. – И вообще, дочь, решительно ни на что оно не годится. И в этом ты убедишься уже очень, очень, очень и очень скоро. И сама, – подмигнул он.

Я упрямо молчала.

– На своей шкуре, я имею ввиду. – Припечатал папахен очевидное.

Я продолжала молчать.

Сообразив, что если двигаться медленно, в том числе глазами, можно чувствовать себя вполне сносно, и, переведя взгляд с ненавистного мне лица божественного родителя, сиречь попросту божественной рожи, принялась разглядывать обстановку помещения, в котором я находилась.

А в том, что я находилась именно в помещении, не оставалось больше никаких сомнений.

Первое, что бросалось в глаза – Небо! Какое же здесь всё огромное! От несоответствия увиденного и привычных для глаз размеров, я не сразу поняла, что помещение в красных, оранжевых и золотых тонах, площадью метров в двести, есть ни что иное, как комната. Комната с кроватью высотой в полтора метра, покрытой мягким, невесомым, бордовым покрывалом. Ещё одно такое же покрывало исполняло роль моего одеяла.

Ощущение открытого пространства давали огромные, на глаз, метров в двадцать, потолки. Никаких люстр, свечей или иных осветительных приборов – мягкий, приятный для глаз, ровный свет, давала вся поверхность потолка, окрашенного в светло-голубой. Уже потом я узнаю, что традиция красить потолки во все оттенки синего, голубого и даже серого появилась здесь в качестве ностальгии по Земле – именно туда сначала вытеснил асуров, или титанов, как принято их называть у Олимпийцев, народ наи. Прежде чем закрыть в настоящем мире. Мире, который закрытый в нём народ, назвал Гекет.

Такое ощущение, что мягкие на ощупь, таким теплым персиковым цветом были окрашены стены с бордовыми треугольниками на них. Справа от кровати, на которой я лежала, было окно. Учитывая высоту потолка, невысокое, в виде арки, метров пять в диаметре. Дверь, которую я заметила в противоположной части комнаты по едва различимой тёмной теневой полоске, была намного меньше, где-то три метра на полтора.

Прямо перед кроватью, на которой я находилась, возвышался фонтан из мерцающего в свете потолка нежно-розового камня, расположенный в небольшом круглом бассейне из того же камня. И это был не декоративный фонтанчик, а прямо фонтан со стеной воды в виде небольшого водопадика. Хоть купайся.

Маленький бордовый столик на трёх длинных ножках с прозрачным графином, наполненным чем-то красным, и как показалось, тягучим, наподобие киселя, и бокал из прозрачного бесцветного стекла на длиннющей ножке. В остальном обстановка была аскетичной, но из-за обилия ярких красок этого не ощущалось.

Зевс Кронович терпеливо ждал, пока я окончу осматриваться. Затем кивнул в сторону столика с графином.

– Местная амброзия вернёт тебе силы, Артемис. По крайней мере, боль не будет больше такой острой, – и папахен выжидающе уставился на меня. Видимо, ждал, что я тут же взмолюсь об услуге, которую он, сделав сперва снисходительную заточку, сиречь выражение божественного лица, выполнит. А может, и не выполнит. Сразу. Даст себе вдоволь насладиться моей беспомощностью. Так себе развлечение для всемогущего наи, скажу я вам. Наблюдать, как обычная смертная девчонка корчится от боли после прохождения их треклятых Врат. А я для папеньки и была сейчас обычной смертной девчонкой. Даже память ко мне полностью не вернулась, так, кое-какие обрывки, которые явно не идут ни в какое сравнение с козырями в рукаве божественного родителя, чтоб ему пусто стало.

Решив не дожидаться проявления отчей заботы, я, решительно закусив губу, чтобы не завыть от боли, поползла к столику, выяснив попутно, что под покрывалом лежу полностью обнажённая, и посему постаравшись закутаться в это самое невесомое бордового цвета покрывало по подбородок.

Папахен ничего не сказал, но я чувствовала его тяжёлый и одновременно насмешливый взгляд.

Не буду описывать, скольких трудов мне стоило добраться, наконец, до высокого столика, дотянуться до графина, пролить львиную долю того, что было в нём на гладкую зеркальную поверхность этого же столика, и, наконец, налить немного в бокал на высокой ножке.

– Даже так? – Зевс Кронович иронично поднял кустистую бровь. Видимо не ожидал, что находящаяся во власти самой настоящей агонии я снизойду до таких мелочей, как элементарный этикет.

Я же, приложив неимоверные усилия, в его же снисходительной манере дёрнула плечом, и, стараясь не сорваться на крик, просипела:

– Латана дала хорошее воспитание.

И лишь после этого приступила к напитку, который оказался действительно тягучим и густым, как кисель, только почти безвкусным, с едва различимыми кислыми и холодными, похожими на мятные, нотками на вкус.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю