290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Артемида. Изгнание (СИ) » Текст книги (страница 15)
Артемида. Изгнание (СИ)
  • Текст добавлен: 3 декабря 2019, 06:30

Текст книги "Артемида. Изгнание (СИ)"


Автор книги: Диана Хант






сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Если логика вообще свойственна простейшей нечисти, мстительно подумала я. Просто утомила уже эта вампирская сага, некстати ворвавшаяся в мою жизнь!

***

Итак, что мы имеем. Надо проверить ещё три пещеры и освободить Иду. А время, между прочим, до заката.

Как и решили, разделились. Мы с Алексисом в одну сторону, вампиры – в другую. Второго вампира, оказывается не Степан и не Сидор зовут, а вообще Натан. Одно у этих имён общее – все они старорусские. Но с чего Ида взяла два совершенно непохожих на исходное два старорусских имени, непонятно. Хотя о чём, точнее о ком нимфа думала, мне известно. Вон он – усвистел, аки ветер, вместе с обозначенным Натаном.

На моё счастье, священная пещера, которую нам с полуэльфом надлежало проверить, находилась недалеко. Всего какие-то сорок минут в гору, попутно перепрыгивая через чёрные валуны, как будто нарочно разбросанные детьми титанов, которые играли на горном плато, а потом ушли, и не убрали за собой игрушки. Пара узких горных ручьёв… Ещё один высокий холм, который надлежало обогнуть, и мы на месте.

Священную пещеру так вот с виду было не определить. Никакой символики, бросающейся в глаза, никаких паломников, довольно низкий и узкий свод.

Правда, Алексис уверил меня, что так сделано специально, чтобы не привлекать туристов. Мол, для них итак хватает местных достопримечательностей, а сие место просто невероятно священное и сюда ходят только посвященные местные, которые из высшей касты.

Что ж, посмотрим.

Алексис первым шагнул за порог пещеры, согнувшись в три погибели, за ним протиснулась я. Не смотря на узкий вход, потолок сразу оказался довольно высоким, я осторожно выпрямилась во весь рост. Дневной свет практически не проникал сюда, и я заморгала, чтобы глаза быстрее привыкли к полумраку.

Сделала неуверенный шаг вперёд, споткнулась обо что-то мягкое и громоздкое, и это что-то мягко застонало от соприкосновения с моей ногой. С запозданием поняла, что это Алексис, но было поздно – внезапно я почувствовала тупую ломоту в затылке. От такого удара по голове недалеко и глазам выскочить – успела подумать, проваливаясь в темноту.

Знакомые ощущения, кстати. Что-то сродни тому чувствовала, когда меня на Землю перебрасывали… Между прочим, в человеческом теле рождаться. Значит ли это, что я умерла?! Нет, только не это, Небо, не может быть! Выходит, и Иду не спасла, оставив ту с недавно обращенной, не умеющей контролировать свои желания, вампиршей, и сама умудрилась умереть.

Что же теперь будет?

Рождение в новом теле? И опять ничего не помню. Вот совсем ничего. И не будет рядом Латаны, которая окружит материнской заботой, и имя не даст забыть. Латана… так мы и не попрощались, и, судя по тому, что нам обеим теперь предстоит странствовать в своих перерождениях на Земле, вряд ли встретимся. Ни Латана, ни Ида не вернутся без меня на Олимп. Как глупо.

Думая так, я продолжала падать в темноту, и чем дальше падала, тем путанее становились мысли, тем больше конкретно-логические цепочки сменялись неясными образами, какими-то звуками, абстракциями…

Ида, Ида…

Почему я повторяю это слово? Что-то подсказывает мне, что это имя. Имя.

Чьё? Почему-то вслед за этим возникла картинка рыженькой, в пятнышках лани с большими голубыми глазами. Добрыми и умными.

Потом и картинки исчезли, а меня не стало.

Глава 22

Туннель перерождения

…Когда я появилась, первая радостная, полная ликования мысль звучала – я есть!

Нет, даже не так: яесть! Одним словом, одним чувством, и не иначе.

А потом это яесть сменилось испугом.

И что, что есть, что толку, если переродилась в другом теле, и сейчас лежу где-нибудь под прозектором в родильном зале беспомощным младенцем, ручками, ножками машу. Ждать теперь пока научусь говорить так, чтобы окружающие меня понимали. На это несколько лет уйдет. Потерянного времени. А на то, чтобы воспринимали всерьез… никак не меньше пары десятков. Да. Попала.

Какова же оказалась моя радость, когда я обнаружила, что немилосердно бьющий в глаза свет оказался вовсе не лампой и не светом прожектора, а просто очень ярким, ясным солнечным светом. И тело! Да! То самое, которое я помню, взрослое, умное, развитое…

Значит, не придется заново испытывать все муки взросления!

Тело! Это же прекрасно. Стоп. Тело явно то, да не то. Несколько более мускулистое, гибкое и сильное, это я прямо чувствую и вижу. Что это на мне? Какое-то короткое платьице в складку, небрежно подвязанное поясом из такой же мягкой, но прочной зеленоватой светлой ткани. На ногах – сандалии из множества мелких ремешков на прочной, но гибкой подошве. Ничего подобного в жизни не видела! И ничего более удобного не надевала. Могу поспорить, что эта самая обувь шилась специально по моей ноге.

Подул ветер, и рыжая прядь упала на глаза, закрыв мне поистине живописный вид. Я сидела на залитой солнцем поляне, среди маленьких беленьких цветочков, источающих упоительно-сладкий, нежный аромат. Я была в лесу. Я поняла это по звукам и шорохам, окружавшим меня. Перекличка птиц, шелест листвы, негромкий хруст ветки под чьей-то осторожной лапой.

Но ведь последнее, что я помню – это мы с Алексисом, в поисках Иды, ступаем под низкий свод пещеры, потом меня бьют по голове. Эй! А где полуэльф?! Алексис!

Я в недоумении покрутила головой – полуэльфа нигде не было.

Значит, некто неизвестный, тот самый, который предварительно вырубив Алексиса, огрел меня чем-то тяжелым по голове с такой силой, что спасибо глаза не лопнули, затем отволок на эту чудесную лесную полянку, переодел в удобную тунику, обул в кожаные сандалики, которые сам и пошил по снятым с моих ножек меркам… Вообще странное поведение для похитителя. Сильно настораживающее, я бы сказала.

Очередной порыв ветра взлохматил волосы, запустив в которые руку, я вынуждена была констатировать, что этот самый неизвестный ещё и волосы мне отрастил, и завил, похоже, да. И всё это не считая чудом приобретённой, накачанной мускулатуры.

Решив сильно не удивляться, и вообще не удивляться ничему, опасаясь в итоге сойти с ума и потерять единственное, что у меня осталось, а именно способность рассуждать здраво и трезво, я решила полюбопытствовать, как изменилась моя внешность в плане физиономии лица. Судя по звукам, справа, внизу журчит полноводный ручеёк, вот туда и направлюсь, полюбопытствую на своё отражение, а там, глядишь, и что-нибудь умное придумаю.

Но что же это за лес такой? И как пригодились удобные прочные сандалики! Несколько раз перепрыгнув через корни огромных, в обхват, высоченных деревьев, и перелазя через те, которые перепрыгнуть невозможно, раздвигая низко свисающие лианы, я вынуждена была признать, что никогда в таких не бывала прежде.

А вот и ручеек! Даже, пожалуй, узенькая речушка!

Признаюсь, над водой я склонилась не без замирания сердца и облегченно выдохнула, узнав в воде своё лицо. Ну, может, немного более загорелое, но все же своё. А сложная прическа из длинных, вьющихся рыжих волос, право, такая ерунда! Могло быть и хуже.

От журчащего ручейка веяло прохладой и свежестью, и я поняла, что очень хочется пить. Сказано – сделано. Вряд ли здесь продаётся бутилированная водичка. А судя по прозрачности ручейка, здесь неподалеку бьют родники, вода из которых вполне подходит.

Согнувшись, зачерпнув холодную воду в ладони, припала к ней губами, искренне надеясь, что я не попала в сказку и не превращусь незамедлительно в какого-нибудь козлёночка-оленёночка.

Вода оказалась сказочно вкусной. Не такой пресной и неживой, к какой я привыкла дома, а именно: сладкой, чистой, свежей, как будто смеющейся, радующейся жизни и прекрасному виду вокруг.

Питьём сей чудесной водицы я увлеклась настолько, что не обратила внимания на шорох за спиной, и, когда почувствовала вполне ощутимый тычок… в место наиболее открытое и уязвимое, если рассматривать мой вид сзади, чуть не свалилась в голубые прозрачные воды.

Чудом сохранив равновесие, обернулась и обомлела.

Передо мной стояла Ида. Дорогая, обожаемая голубоглазая Идочка. Которую я и искала.

…Моя любимая лань.

***

…Ида стояла передо мной, весело сверкая огромными, чистыми, как слеза океаниды, голубыми глазами и прядала ушами. Потом, смешно наклонила голову вбок, так она всегда делает, надеясь увлечь меня в очередную игру, и умильно моргнула два раза подряд.

На нашем языке жестов это означало – Не поймаешь! Не поймаешь!

Понимая, что за этим последует, я рывком протянула руку к лани, уверенным, хорошо отработанным жестом, но не успела дотронуться до пятнистой шкурки, как Ида прытко отскочила в сторону и немного назад, склонила голову в другую сторону и опять весело моргнула два раза.

– Ида! Не смей! – крикнула немного хриплым со сна голосом, но куда там! Когда Ида настроена на веселье, её мало что способно остановить.

Подпрыгнув бодрой козочкой так высоко, что запросто могла перекувырнуться в воздухе, Ида крутанулась на месте, а потом дала стрекоча, скрываясь за пышными кустами.

Стараясь не думать обо всей абсурдности ситуации, я вскочила и понеслась вслед за ланью. Споткнувшись, и чудом устояв на ногах, я лишний раз убедилась, что в этом месте, куда я волшебным образом попала, ко мне хоть и не вернулась память, зато в избытке вернулись инстинкты и реакции, сила и ловкость тела. Вот как только задумалась, перелетая через изогнутую дугой корягу, по ходу движения делая короткую стойку на руках, а где это я научилась этим акробатическим кульбитам, тут же чуть не шандарахнулась носом в землю, но непонятно как успела перевернуться, приземлилась на корточки, и опять взяла низкий старт.

Где же Ида? И почему она в образе лани? Как мне всё это не нравится! Хуже всего то, что Иде-лани вздумалось поиграть со мной, и она, похоже, совершенно не отдупляет, каким таким чудом мы здесь оказались в нынешнем обличье.

Может, то, что сейчас происходит, очередной всплывающий обрывок памяти? С тех давних пор, когда Ида ещё была ланью? Хорошо бы, если так. Но ощущения здесь наполнены поразительной гипер-реалистичностью, что-то мне подсказывает, что вряд ли это сон, или воспоминания.

Во всяком случае, даже если это и сон, то довольно непростой!

Вот почему Ида опять стала ланью?

Не для того ли, чтобы существенно усложнить мою задачу? Стоп. А какая у меня задача…

Так, в священную пещеру я заходила с одной задачей – найти и спасти Иду. Значит ли это, что и здесь мне нужно сделать то же самое?

Скорее всего, да.

Однако неизвестный зложелатель, заманивший нас с Идой в этот мир, сильно просчитался, думая, что здесь поиски лани сильно затянутся. Я откуда-то знала, что ловить вздумавшую поиграть Иду мне не впервой, и раньше я всегда успешно с этим справлялась. И сейчас справлюсь!

Кажется, вот следы, оставленные узкими копытцами, а здесь примяты верхушки травы, лань перепрыгнула небольшой пригорок, но верхушка всё равно примялась.

– Ида! – позвала я. – Ида! Ты выиграла, возвращайся! Идочка!

Я пыталась подозвать лань ласковым голосом, но проказница или затаилась где-то в пушистых кустах, потому что по правилам игры мне надлежало самой найти её, или ускакала так далеко, что просто не слышит моего голоса. Как и признания факта собственно проигрыша.

В последнее верить совсем не хотелось.

– Ида! – опять позвала я.

Что-то шевельнулось в кустах лесного ореха, под раскидистым платаном, и я, опередив свои мысли, рванула туда.

А разведя кусты, и ступив на узенькую каменистую тропинку, слишком поздно поняла, что дорога внезапно сильно накренилась вниз, и я попросту соскользнула по ней, а затем и вовсе кубарем покатилась.

На моё счастье, полет, состоявший из череды кувырков, был недолгим, сгруппировавшись на каменистом прохладном полу, я обнаружила, что цела. Даже, похоже, не поцарапалась ни разу. Ах, ну да, у меня же теперь какое-то прокачанное тело.

Неплохо бы осмотреться, куда меня занесло. Свет бил узеньким просветом откуда-то из-под самого свода. Пещера! Похоже на то. Однако, как сегодня всё не вовремя! Пока я буду искать возможность выбраться, Ида успеет убежать далеко.

Звук, напоминающий топот маленький ножек, прошелестел под сводом пещеры, я подняла глаза, но никого не увидела.

Прикинув, что до того отверстия в скале, через которое я сюда попала, лезть и лезть, решила всё же осмотреть пещеру на случай наличия другого выхода.

Глаза уже привыкли к полумраку, моя внезапная ловушка оказалась сравнительно небольшой и почти прямоугольной – где-то три на шесть метров, с высоким, очень высоким потолком. Что-то неприятно царапнуло внимание, что-то в этой ситуации было крайне неприятным, и это помимо того, что каждая минута, проведённая в пещере, отделяла меня от поисков Иды. Та, наверно, успела ускакать далеко…

Внезапно я хлопнула себя ладонью по лбу: надо же быть такой безголовой! Конечно, именно форма пещеры и вызвала нехорошее подозрение. Практически прямоугольная, с ровным полом и относительно ровными стенами, на которых видны следы кирки и каменного топора, эта пещера возникла здесь не просто так. Как возникла, наверно, и на моём пути.

Грубая работа, – пригляделась я внимательнее к стене. Но это явно сделали люди. Люди. А значит, я в том из миров, где они есть. Интересно, в прошлый раз воспоминания забросили меня в Астрелию, а потом на Парнас. А где я сейчас?

Размышляя, я продолжала обходить пещеру по кругу, шаря ладонями по стене, то и дело, сгибаясь и разгибаясь, в поисках выхода. Не хватало оказаться здесь запертой, как жук в узкой высокой бутылке, или ещё какой ловушке юного натуралиста!

Не успела я как следует поразмыслить над тем, что было бы, если бы меня просто подло заманили в ловушку таким образом, как высоко над головой раздался шорох. Я подняла голову к окошку под сводом пещеры, откуда бил яркий дневной свет, скудно освещающий мою временную тюрьму, как окошко это исчезло. Я сначала не поняла, что произошло, а потом меня осенило: некто солидных размеров заглянул в это самое окошко, заслонив собой солнечный свет.

И без того неверный полумрак, царивший здесь, кончился, сменившись практически полной темнотой, от которой у меня почему-то мелкой дрожью затряслись коленки и ослабли ноги, а в центре живота появилось неприятное шевеление. Отсюда мне никак не разглядеть было того, кто заглянул в пещеру, тем более, в такой темноте, но отчего-то казалось, что о н, кто бы о н ни был, видит меня. Насквозь.

Осторожно, стараясь не производить шума, я ступила ногой назад, отступив на шаг, потом ещё раз, тесно прижавшись к гладкой прохладной стене, неизвестный посмотрел ещё немного, а потом в пещеру опять хлынул свет.

Я даже вздохнуть с облегчением не смогла – ведь ясно, что меня увидели. И вряд ли это друг. Друг окликнул бы меня, позвал. А эта тишина пугала больше всего. В следующую секунду я поняла, что секунду назад пугаться и отчаиваться было рано.

А вот теперь в самый раз.

Раздался неприятный, тяжелый скрежет, какой бывает, когда в скалистых горах начинается оползень, а потом свет померк опять, и я поняла, что неизвестный, обладающий помимо нехилых размеров, ещё и недюжинной силой, попросту завалил отверстие, через которое я сюда попала, огромным валуном.

Это была катастрофа.

Оказаться запертой в тёмной холодной пещере, в неизвестном мне мире, одной… Зная, что Ида, почему-то опять в облике лани, где-то неподалёку… И вряд ли подруга сможет мне помочь, пока она в этом теле… То ли дело, если бы она была нимфой. Впрочем, тогда я вряд ли так глупо угодила бы в расставленную ловушку. Ида, дурочка, как будто нарочно увлекла меня сюда.

Стоп. А если это была не Ида? С чего я вообще взяла, что она опять стала ланью? Может, какие-то враги наи, или, не знаю, что хуже, мои личные враги, соперники в погоне за Свитком Гекет подсунули мне просто очень похожую на мою подругу, лань? Или это и вовсе, был какой-то злой дух, искусно притворившийся Идой, чтобы заманить меня в ловушку? Звучит как сказка, я понимаю, но… наи в погоне за Свитком Гекет… вампиры… эльфы… тоже так себе реальность.

Я ещё раз вернулась воспоминаниями к бодро скачущей пятнистой лани с голубыми глазами-блюдцами на берегу ручья. Совсем молоденькая, ещё даже без рожек. На тоненьких длинных ножках, с озорно торчащими в разные стороны ушками. Ушками несколько даже большими, чем полагается лани по классике пропорций. Хотя, может, это потому что сама очень тоненькая, узенькая?

Нет, у меня нет никаких сомнений по поводу того, кто это был. Я точно видела Иду.

Значит, можно предположить, что подруга не заманивала меня в ловушку, и в этой пещере я оказалась по собственной глупости и неосторожности.

И этот… человек… Это существо, которое завалило вход в пещеру камнем, может быть, просто не увидело меня, – попробуй что-то разглядеть в кромешной темноте! – а вход завалило как раз, чтобы какая-то неосторожная курица, вроде вашей покорной наини, не попалась в этот импровизированный чулан.

Однако прежде чем окончательно предаться отчаянию, стоит осмотреть, точнее, теперь только ощупать, последнюю стену.

Когда пальцы, скользящие по скалистой шероховатой поверхности неожиданно вместо камня нащупали воздух, я сначала даже не поняла, что именно произошло. А поняв, не спешила верить. Наверняка это просто небольшой проем, вмятина, вогнутость, я не знаю, всё что угодно. Но было бы слишком хорошо, если бы это было лазом!

Но это был именно лаз. Даже туннель. Низкий, чтобы попасть в него, мне пришлось встать на четвереньки.

Вытянув вперед руки, и убедившись, что лаз не окажется тупиком, по крайней мере, не так скоро, я стала пробираться вперёд, стараясь не думать, что будет, если и этот узкий крошечный лаз чем-то завалят за моей спиной.

Возразив себе, что, во-первых, это вряд ли случиться, потому как кому бы там его заваливать, ведь в пещере, кроме меня, никого не было, а во-вторых, напомнив себе о том, что назад-то пути нет, и потому остаётся только идти вперёд, и, согласившись с неопровержимостью собственных доводов, я продолжила ползти, практически упираясь спиной в низкий потолок этой норы, вырубленной в стене.

Сколько продолжалось моё путешествие, не помню, тревожным звоночком для меня прозвучало то, что даже моё непривычно сильное тело начало уставать, постепенно теряя силы, а сколько ещё нужно ползти в этом неудобном положении, было непонятно.

Стараясь даже не думать, что я могла за это время не проползти и половины туннеля, да что там половины, могла ведь и одной десятой части не проползти, мало ли кто и с какой целью вырыл эту нору.

Воздуха здесь не было совершенно, и перед глазами возникла картинка, как я, эдаким маленьким « муравьём» пробираюсь по тоненькому и невероятно длинному тоннелю, лежащему ниточкой под огромным массивом горы. Вот у меня, рано или поздно, заканчивается воздух, или счастливится натолкнуться на «жука» покрупнее и поагрессивнее… От картинок, сменяющих друг друга одна за другой, горло сжало невидимой рукой ужаса, я и поняла, что ещё немного паники – и умирать от удушья, вызванного отсутствием воздуха в пещере, будет необязательно, потому как это самое удушье наступит куда быстрее.

С силой взяв себя в руки, я заставила себя осторожно и медленно вдохнуть и выдохнуть несколько раз прореженный, больно царапающий дыхательные пути, воздух, и поползла вперёд, стараясь не думать о том, что меня ждёт, и перестать, наконец, представлять страшные картинки.

К моему же удивлению, это удалось. В голове раздавался слабый приятный гул, и я принялась безудержно зевать.

Как же сильно хочется спать, – подумалось мне. – Вряд ли случится что-то непоправимое, если я вот немножечко отдохну. Прямо здесь, на этом уютном полу…

Холодный пол тоннеля, покрытый тут и там мелкими и крупными острыми камнями, то и дело больно впивающимися в ладони и коленки, стал как будто даже теплее. А острые камни, впившиеся в рёбра, стоило мне растянуться во весь рост, показались едва ли не мягче и удобнее ортопедического матраса.

Стоп, Артемис, что ты делаешь?! – взвыл сиреной в моей голове почему-то голос Иды. – Нельзя спать, ни в коем случае, нельзя! Если заснешь, больше не проснёшься!

…Что за чушь, – возразил Идиному голосу мой собственный, благодушный и ленивый. – Ничего и не случиться, если я немножко полежу здесь, и отдохну. Буквально пару минуточек…

Я сладко зевнула.

…Кто говорит о том, чтобы спать, – степенно, с чувством собственного достоинства продолжала я. – Как будто я не понимаю, что спешу. И спать я вовсе не собираюсь. Вот только маленькую капельку малинового варенья намажу ещё на эту сдобную, ароматную булочку… мм… бабочку… Кажется, я так проголодалась, что с малиновым вареньем съем даже этого мотылька с розовыми светящимися крыльями… И почему мне раньше никто не сказал, что варенье светится в темноте? Наверно, все в курсе, кроме меня. А запью всё это дело стаканом холодного ароматного чая с лимоном. Что ж такого! Вот, и птице тирохвосту с раздвоенным синеватым хвостом и глазками-бусинками на фоне глубокого ночного веера в цветочки, нравится.

Сильнейший приступ тревоги, заставивший тело дёрнуться и подскочить, приложившись макушкой о низкий свод туннеля, разбудил меня.

Разбудил как будто под аккомпанемент Иды, воплем звучащий параллельно с потоком моего сознания.

…Артемис! Не смей! Не смей засыпать!

Однако, похоже, где бы она ни была, и вообще была ли это она, или мой собственный внутренний голос, принявший интонации Иды, словом, неважно, но это возымело действие. Как будто вредная Ида изо всей силы боднула меня в мягкое место своими только начинающими пробиваться, но уже очень твёрдыми рожками.

Поняв, что я чуть было и вправду не заснула, точнее, даже хуже, заснула, и чуть было не осталась умирать в узком и холодном, как гроб, туннеле, я продолжила путь.

Каково же было моё изумление, когда буквально спустя две минуты я услышала звуки, которые сперва, в силу их монотонности и тягучести спутала с льющимся где-то неподалёку водным потоком. Но через минуту поняла: это не поток, это лучше!

Потому что звуки, которые я услышала, вне всякого сомнения, были пением. Человеческим пением.

Подумать только, я могла умереть буквально в двух шагах от спасения!

Потому что это пение значит, что я спасена!

Значит, здесь, под землёй, есть полость, где находятся люди, и воздуха здесь достаточно, а значит, я не настолько уж и глубоко под землёй! И вряд ли каждый из этих поющих попал туда, в это место, где они сейчас находятся, моим путём, один за другим, ползли фавн знает сколько по этому треклятому туннелю…

Значит, я скоро смогу выбраться отсюда, и найти Иду!

Даже воздух изменился. Стал не таким твёрдым и затхлым, больше не царапал лёгкие. И этот факт тоже говорил в пользу моей догадки: я не так уж глубоко под землей, как могло бы оказаться!

Чем ближе я приближалась, тем яснее различала человеческие голоса, красивые, и немного отстраненные, захваченные звуками собственного пения, звучавшего в красивом, мелодичном ритме. Нежная, струящаяся мелодия пронизывала хор единой золотой нитью, как будто нанизывая на себя каждое слово, а глухой, приятный шум барабанов задавал ритмичное звучание песне, слова которой я уже слышала довольно отчетливо:}

Кали-Дурге, Намо-Намах!

Кали-Дурге, Намо-Намах!

Джей Мата Кали! Джей Мата Дурге!

Кали-Дурге, Намо-Намах…

…Что-то мне напоминает эта песня?

Ну конечно, я же только сегодня слышала её в Храме Кали-ашрама, где мы остановились, и ещё где-то… На улице…

И неудивительно слышать мантру индуистской богине Кали, учитывая, что в Индии распространён её культ.

Куда более удивительно услышать мантру здесь, в этом странном волшебном мире, где у меня своё, но всё же намного более сильное и умелое тело и длинные вьющиеся волосы, и Ида опять почему-то лань.

Я была уже совсем близко у выхода, когда меня одолели сомнения. Не смотря на ломоту в руках и ногах, я не спешила покидать свое убежище. Как назло, лаз здесь был настолько узким, что в него, пожалуй, с трудом пройдут мои плечи. А ещё он выходил не к центру пещеры, на что я очень надеялась, желая взглянуть на то, что тут происходит, прежде чем выбраться отсюда, а, видимо, куда-то в бок, и всё, что я могла видеть отсюда, была черная стена, с вырубленной в ней нишей, где в ряд стояло несколько то ли факелов, то ли чёрных от копоти свечей.

Мантра Кали раздавалась громко и отчётливо, и звучала совсем рядом, но вместе с тем тех, кто поёт и играет на музыкальных инструментах, видно не было.

Одновременно с пением, следуя заданному ритму, возник ещё один голос, женский, который начал параллельно читать что-то на незнакомом, нет, к моему крайнему удивлению, на знакомом мне языке! Не знаю, каким образом, но я понимала каждое слово!}

{– Славься время, когда боги являют себя людям!

Славься богиня Кали, сошедшая с небес!

Давшая детям своим Мощь Созидания Уничтожения Настоящего

и Создание Неочевидного Будущего, Потенциально Существующего Настоящего,

соединяемые в двух аспектах Мата Кали,

как две стороны одного листа,

в действительности, являющиеся Единой Реальностью!}

…Точно, ошибки быть не может, здесь действительно проходит служба, или, на индуистский манер, пуджа их женскому божеству – Мата Кали!

Мышцы от пребывания в неудобном положении ныли всё сильнее и сильнее, и, наконец, я не выдержала. Будь что будет, я вылезаю. Надеюсь, люди, служащие гневной черной богине, которая держит в руках отрубленную голову своего врага (точно не помню, кто он, хоть Алексис и говорил что-то на этот счёт. Не друг же, в самом деле?!) окажутся не в пример дружелюбнее своего предмета поклонения.

Стараясь не производить лишнего шума, я рыбкой скользнула вниз, благо, падать было невысоко, и скрючилась на ровном гладком полу. Все тело затекло, еле разогнулась. Моего появления никто из присутствующих не заметил, а удара об пол попросту не услышали, что и неудивительно – этно-концерт у них тут громкий.

Вглядевшись в происходящее, я увидела толпу людей, окруживших круглый высокий помост. Стоящие в несколько рядов, каждый из которых был отделён от следующего четкими светящимися линиями, приглядевшись к которым, я поняла, что они состоят из множества свечей, люди танцевали в едином ритме.

Точные, как будто годами отточенные движения, подчёркивающие силу и грацию наполовину обнаженных тел, производились настолько синхронно, что становилось понятно, что танцующие двигаются в трансе. Некоторые, в основном мужчины, отбивали ритм на узких длинных барабанах, прикрепленных к поясу, и расположенных между сильных мускулистых бёдер, а два или три человека, стоящие в разных сторонах круга, выводили нежную мелодию на длинных флейтах.

Переведя взгляд на возвышение, я ахнула: озарённые тысячами свечей, в чарующих звуках музыки, извивались в чувственном танце три женские фигуры.

То ли обмазанные чем-то чёрно-синим с ног до головы, то ли… Такого цвета от природы, женщины изящно поводили крепкими плечами, склоняли головы, взмахивая длинными, спускающимися до крутых бёдер, чёрными локонами.

Из одежды на них, похоже, только украшения. Широкие золотые браслеты с маленькими звенящими колокольчиками – на лодыжках, перевитые в тонкие сетки цепи на плечах и предплечьях, и широкие, блестящие браслеты на узких запястьях. Не смотря на то, что эти чёрные женщины были повёрнуты спиной к окружающим их людям, мне всё-таки удалось разглядеть, что на шеях их сверкают золотые ожерелья из каких-то круглых предметов, каких, разглядеть мне не удалось. Вспомнилось, что статуи и изображения богини Кали в Индии украшали ожерелья из черепов, и подумалось, что должно быть, у этих танцовщиц, черепа из золота, но отсюда не разглядеть.

В чёрных гривах, то и дело взметающихся ввысь и осыпающихся на сильные, маняще изогнутые спины и округлые бёдра, блестели искрами золотых отблесков тиары.

В общем, танцовщицы были одеты, если можно так выразиться абсолютно одинаково, и выглядели одинаково, и двигались тоже одинаково-синхронно. Но было и одно отличие. Даже, пожалуй, шесть отличий.

В руке одной из них была золотая маска, изображающая скалящее зубы страшное лицо, а в другой – тот самый то ли серп, то ли меч, широкий, в форме полукруга. Алексис, кажется, успел пробурчать что-то насчёт того, что это древний боевой меч. Судя по тому, что я видела в руках у танцовщиц и на изображениях, украшающих индийский храмы, понятия о том, как этот самый меч должен выглядеть, тут и там разные. Этот был более закруглённым, что ли. И не таким широким, что давало орудию ещё большее сходство с серпом.

Вторая танцовщица держала в каждой руке по короткой кривой сабле, а третья боевой золотой топор с двумя топорищами, и что-то похожее на трезубец Нептуна из мультика про русалочку Ариэль.

Высунуты ли у них языки? – подумалось мне, ведь тут и ежу ясно, что троица сине-чёрных обнаженных, не считая золотые украшения и золотые широкие пояса, небрежно лежащие на широких чувственных бёдрах, изображает богиню Кали. А если языки не высунуты, то крашены ли их подбородки в красный? Эх, отсюда не разобрать!

…И почему их три?

Женский голос, читающий стихи параллельно с пением мантры Кали, тем временем продолжал:

– Кого наивно считаю собой –

Белое лицо в крови.

Сияющие светом Великой Бездны

Глаза мои –

Глаза Твои, о Кали!

Джей Мата Кали!

Джей Мата Дурге!

…Вот только где эта женщина? Кто из танцующих так красиво читает? Отчего-то очень захотелось это узнать, было в этом голосе что-то, что привлекало меня, вызывая сладкую дрожь в бедрах, но разглядеть говорившую не удавалось.

Тем временем, три чёрные танцовщицы развернулись лицами в мою сторону, и я увидела, что нет, ни высунутых языков, ни крашеных подбородков, как на картинках и у статуй, которые я видела, у женщин не было.

Я забеспокоилась поначалу, как бы меня не обнаружили раньше времени… Нет, не то что бы я испугалась, просто зачем портить людям праздник. То есть танец. То есть пуджу. Тем более такую красивую, и серьёзную, судя по количеству присутствующих.

Но волнение оказалось лишним. Глаза чёрно-синих танцовщиц были прикрыты черными же веками, а взгляды всех присутствующих – устремлены только на них. Барабаны запели смелее, чувственнее, ярче, набирая новый ритм. Нежное пение флейт перешло в сплошное, ровное и пронзительное звучание.

Черно-синие танцовщицы, извиваясь, как кобры в священном трансе под звуки флейты заклинателя, стали медленно сближаться, как будто их тянуло друг к другу невидимым магнитом.

Полные страсти движения говорили о том, что они даже как будто сопротивляются этому влечению, но незримое притяжение намного сильнее их нежелания.

– Исконная Дэви -

Ключ к Познанию остальных Махавидий!

Суть Великого Знания -


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю