Текст книги "Разносчик пиццы"

Автор книги: Диана Бош

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 14

Солнце быстро высушило лужи, оставленные ливнем, земля парила, и стало так душно, что прохладный вчерашний вечер и недавнее дождливое утро вспоминались как благодать. Лямзин подъехал к управлению, припарковал автомобиль и, торопливо взбежав по лестнице, направился к кабинету полковника Планового.

– Это черт знает что, – едва увидев Лямзина, начал возмущаться тот, – представляешь, она молчит! Не пытать же ее, в конце концов? Все-таки практически коллеги.

– Значит, у нее еще есть надежда, иначе бы давно всех сдала.

– Может быть, может быть, – задумчиво протянул Плановой и, подойдя к сухому потеку кетчупа на стене, сколупнул его. – Тогда нам надо удвоить усилия. Понимаешь?

– Как не понять, – вяло кивнул Лямзин, разглядывая свои ногти.

«Даже руки некогда в порядок привести, – мрачно думал он, – перед людьми уже стыдно».

Конечно, особенно стыдно ему было перед Александрой, но он не хотел себе в этом признаваться. Он вспомнил ее испачканное платье, свое желание купить ей другое взамен и мрачно подумал, что вырваться в магазин у него банально нет времени. Наверное, он отключился, очнулся, только когда услышал обращенный к нему вопрос:

– Так чего молчишь? Согласен?

– Да.

– Что – да? Ты слышал, что я тебе сказал? Деньги еще здесь, и они не должны уйти из страны!

– Я понимаю. Вот только бы знать, где их искать.

– О господи. Ты что, влюбился? Давно я тебя таким рассеянным не видел. Это уж твоя задача – определить где, и – в темпе. Цигель-цигель!

– Кирпичом кого-то огреть, что ли? – съехидничал Лямзин и в ответ на недоуменный взгляд Планового пояснил: – «Цигель» по-немецки – это кирпич.

– Но-но, умник. Никаких телесных повреждений. Впрочем, вызвал я тебя вот для чего. Я располагаю информацией от более чем надежного источника: кое-кто желает, чтобы Роза Коновалина как можно скорее умерла и с ней в могилу ушли ее возможные признания. Ты сам понимаешь, при ее заболевании смерть в следственном изоляторе не вызовет особых подозрений. Причина – корпоративная этика не позволяет, чтобы дело дошло до суда и возможной огласки – СМИ, Интернет, шумиха… Но при этом смертельная опасность угрожает и ее племяннику, который, по мнению тех же влиятельных лиц, с большой долей вероятности может быть посвящен в тетины дела. Будь повнимательней, присмотри за мальчишкой. Нет, даже не так. Отвечаешь за него головой. И поскорее, поскорее ищи! С обнаружением денег отпадет необходимость в преждевременной смерти и тети и племянника, потому что тогда она будет бессмысленна – факт появления и возврата денег не удастся скрыть. Вот другое дело, когда их нет… Да, и еще. Помни: с этой минуты информацией владеют двое – я и ты. У меня все. Иди. Да, и голову береги, не перегревайся! Во всех смыслах, ну, ты понимаешь, о чем я говорю, – он хохотнул и махнул рукой, отпуская Лямзина.

Тот в ответ дурашливо щелкнул каблуками и картинно отдал честь.

– Есть, вашескобродие!

Обратно в особняк после встречи с Розой Марковной Остап ехал расстроенный. Во-первых, он не ожидал, что тетя так плохо выглядит. Казалось, после первого свидания прошел не месяц, а двадцать лет.

Во-вторых, ему было неприятно вспоминать разговор, во время которого ему постоянно приходилось врать. Он боялся, что тетя теперь сопоставит все известные ей факты и вычислит, что он лжет. И потому он, пока ехал, все придумывал, как будет выкручиваться в следующую встречу. Если, конечно, не найдет к тому моменту деньги.

Да, тетя думает, что он разгильдяй, которому лень слетать с Амандой в Швейцарию, или олух, неспособный ее убедить. Но он-то знает, что это не так! Все у него получилось бы, если бы только Аманда не начала собственную игру. А она начала, он это чувствовал!

Когда он рассказал ей все и попросил о помощи, она повела себя как-то странно. Сначала оживилась, расщебеталась, наобещала ему кучу совместных радостей и удовольствий и после этого куда-то убежала. Появилась под вечер, ближе к ночи, старательно пряча глаза. Остапу так и не удалось выяснить, где же Аманда была, так виртуозно она уворачивалась от вопросов и уводила разговор в сторону.

Дальше странности в поведении Аманды только усугублялись. Настроение девушки менялось с молниеносной быстротой, она то смеялась, то плакала, все время оттягивала момент отъезда, ссылаясь или на болезнь, или на проблемы на работе. Хотя Остап не мог понять, с чего вдруг ее так стала волновать работа, на которую она всегда ходила как на каторгу.

Пришлось отказаться от пары великолепных предложений, где плюс ко всему турфирма обещала быстро и без проблем оформить загранпаспорта.

Подозрения у Остапа появились, когда он случайно увидел Аманду вместе с Максом. Они выходили из кафе обнявшись и весело над чем-то смеялись. Вечером Остап принялся расспрашивать девушку о ее друге, и она тут же на голубом глазу соврала, что уже два месяца не виделась с ним.

Влюбленные часто глупеют, стремясь безраздельно раствориться в предмете своего обожания и оттого слепо доверяя ему. Остап не был исключением. Ему так хотелось верить Аманде, что он старательно оправдывал ее. Ну конечно же, она случайно встретила Макса, а соврала – потому что не хотела расстраивать его, Остапа.

Успокаивая себя таким образом, он одновременно искал подтверждения своим мыслям. И находил. Аманда была ласковой, покладистой, она заглядывала ему в глаза и, казалось, готова была выполнить любое его желание. Она соглашалась со всем, что он предлагал. Вот только каждый раз, когда доходило до отъезда в Швейцарию, у нее что-нибудь случалось. В первый раз она будто бы отравилась и попала в больницу. Правда, от визита Остапа туда отказалась. Сказала, что выглядит ужасно и не хочет, чтобы он разочаровался. Ему пришлось согласиться.

Во второй раз она вдруг уехала куда-то за тысячу километров, сказав, что начальство отправило ее в срочную командировку.

И опять Остап смирился, хотя и не понял, какие могут быть командировки у секретаря небольшой фирмы, занимающейся швейной фурнитурой.

Она вернулась через три дня, и он снова начал планировать совместную поездку, как вдруг… За два дня до отъезда в Швейцарию Остап вошел в «личный кабинет» на сайте банка и обнаружил, что деньги исчезли.

Первой его реакцией был шок. Он не хотел верить своим глазам. Когда убедился, что денег действительно нет, вдруг появился дикий стыд. Он чувствовал себя простаком, обобранным хакерами-мошенниками до нитки. Почему-то ему представлялось, как ловкие жулики хохочут над ним, называя разными обидными прозвищами.

Аманде он говорить ничего не стал. И даже думать боялся о том, что рано или поздно все нужно будет рассказать тете. Как она перенесет потерю надежды?

В общем, чувствовал он себя мерзко, и ему совершенно необходимо было человеческое участие. Естественно, искать его он пытался у Аманды. Та же так часто сказывалась занятой, что у Остапа закралось подозрение: она его избегает.

И тогда он начал за ней следить. Даже не из желания узнать что-то запретное, не предназначенное ему, а только чтоб видеть ее и чувствовать рядом. Вскоре он знал о ней все или почти все. Ее подруг – кстати очень немногочисленных, маршруты ее передвижения и дом, в котором она бывает чаще всего. Вместе с этим ее противным дружком – Максом…

Возвращаясь в особняк после короткой встречи с тетей, он вспомнил утренний разговор с опером. Наивный он какой-то, странные вопросы задавал. Неужели Лямзин всерьез думает, что он вот так запросто возьмет – и расскажет ему всю правду?

Когда Александра спустилась в гостиную, Лямзин уже вернулся и сидел озабоченный и злой. Там собрались почти все, не было только Аманды.

– А где ваша подруга, Макс? – спросил Лямзин.

– Еще спит. Переволновалась вчера и долго после этого не могла уснуть. А теперь, наоборот, не может встать.

– Спит, как байбак, – прокомментировала Эка.

– Надеюсь, вы не выругались? – недовольно поинтересовался Макс.

– Ну что вы, байбак – это сурок. То есть я сказала, что она спит, как сурок.

– А-а, понятно.

– Ну хорошо, пусть, – согласился Лямзин.

Артур во время разговора сидел с мрачным видом и о чем-то думал, но, как только все замолчали, повернулся к Лямзину:

– Боюсь, у меня для вас неприятная новость. Спальня Лидии вскрыта, и в ней все перевернуто вверх дном.

– Что-нибудь пропало?

Артур устало пожал плечами.

– Вроде бы нет. Но там такой беспорядок, что я не уверен.

– Когда вы это заметили?

– Недавно.

– У кого-нибудь есть что мне сообщить? Кто-нибудь что-то видел, слышал? – Лямзин обвел взглядом присутствующих.

– Я все утро была в комнате, никуда не выходила, пока не спустилась сюда, – широко открыв глаза, соврала Александра. Действительно, зачем Лямзину знать, что до того, как он принес завтрак, она успела сделать вылазку в коридор и, увидев открытую спальню Лидии, не преминула сунуть туда нос. Ничего интересного она там не нашла, только крошечный клочок серебристо-голубой синтетики, который зацепился за гвоздь в стене. Александре почему-то показалась ткань знакомой, но она никак не могла вспомнить, где ее видела. Собираясь разобраться в этом позже, она сунула клочок в карман.

– Еще кто-нибудь хочет что сказать?

– Когда после завтрака я шла вниз, встретила Мару, – добавила невинно Александра.

– Ну и что? – встрепенулась Мара. – Я просто ходила гулять в сад. Меня это успокаивает, врачи прописали.

– Это правда, – подтвердила Александра. – Шел сильный дождь, и Мара промокла с головы до пят, с нее струями стекала вода.

– Что за странная фантазия – гулять под дождем? – удивился Лямзин.

– Ну и что с того? Я что, не имею права?

– Никто и не запрещает. А еще куда-нибудь выходили после?

– Н-нет, – после паузы ответила она.

– Врете! – вдруг сказал Остап. – Я видел, как вы в комнату Лидии входили. Это вы там все перерыли!

Лицо Мары пошло красными пятнами. Она тяжело задышала, оглядывая присутствующих и ища в них сочувствия, но, так его и не найдя, попыталась оправдаться:

– Там уже было открыто. Я вошла, потому что увидела беспорядок. Даже не знаю, зачем это сделала. От неожиданности, наверное.

– И долго вы там пробыли?

– Да нет же! Говорю, только зашла и вышла, вот тут-то меня, должно быть, Остап и увидел!

– А что вы там искали?

– Да ничего! Просто глянула, и все!!!

Пятна на ее лице слились в один сплошной багрянец, руки нервно теребили пуговки на блузке, грозя их оторвать, – в общем, она выглядела так, будто ее вот-вот хватит удар. Вполне возможно, что так бы и случилось, но тут у Лямзина зазвонил телефон.

– Слушаю! – рявкнул он и поднял руку, призывая всех замолчать.

Вслед за этим он вскочил со своего стула и торопливо вышел. Все вытянули шеи, пытаясь угадать по отдельным звукам его голоса, доносящимся из холла, о чем идет речь, но ничего не получалось. Тем не менее все были уверены, что звонок непосредственно касается присутствующих.

– Вот и смерть наша пришла, – замогильным голосом произнес Макс. – Ему там сейчас приказ дают нас всех расстрелять.

– Ну и шутки у вас, Макс! – возмутилась Валерия. – Некоторым актерам лучше молчать, потому что хорошо у них получается произносить только: «Кушать подано».

– Не завидуйте чужой славе. Думаете, я не заметил, что вы усердно копируете Асту Нильсен? И, признаться, ваши усилия приносят плоды: вы стали на нее похожи, но как бы вы ни мечтали об актерской карьере, вам ее поздно начинать.

– Странные у вас фантазии. Не ешьте на ночь острого.

Лямзин влетел в гостиную, захлопывая на ходу телефон.

– Ну что, кукусеги, как говорит нынешняя молодежь: экспертиза подтвердила наличие яда в организме Михаила. Яд экзотический, редкий.

– А жить все веселее и веселее, – тоскливо пробормотал Филипп.

– Известна страна-изготовитель и предположительно – пути распространения вещества. Думаю, когда найдем убийцу Михаила, поймем, и кто убил Лидию. Кто-нибудь ездил не так давно в Таиланд?

– Она ездила, – Валерия кивком указала на соседку. – Я слышала их разговор с Лидией. Это Мара отравила Михаила!

– Я не знаю ни про какой яд. Я ничего не привозила! Вы несете какую-то ужасную, дикую чушь, как же можно? – Вдруг глаза Мары заблестели, и она воскликнула, радостно указывая на Макса: – Я с ним в дверях столкнулась, когда с прогулки утренней шла! А он так был занят своими мыслями, что едва не сбил меня с ног. И даже не извинился!

– Какая подлая ложь по столь мелкому поводу. Подумаешь, не извинился, – усмехнулся Макс. – Хотите, сейчас извинюсь?

– А еще у него было красное лицо, и он часто и тяжело дышал!

– Господи, какие глупости! И потом, даже если и так, что с того? Это ничуть не доказывает, что в комнате Лидии именно я перерыл все вверх дном.

Макс выглядел лениво спокойным, даже расслабленным, и только на самом дне его зрачков внимательный наблюдатель разглядел бы отлично замаскированный страх.

– Объясните тогда, куда вы торопились утром? – спросил Лямзин.

– Да все очень просто, мы с Амандой поссорились. Ну, я и выскочил от нее разозленный.

Вдруг дверь скрипнула, приоткрываясь, и Филипп, который все время почти спал, встрепенулся и вскочил.

– Сдается мне, нас подслушивают. И поскольку здесь находятся все, кроме Аманды, логично предположить, что это именно она.

Со стороны лестницы послышался дробный топот и стук двери.

Лямзин встал, прошел в коридор и посмотрел на лестничный пролет. Естественно, там уже никого не было, только цветок в горшке валялся на полу, подтверждая, что все было на самом деле и секунду назад здесь пронеслась пара резвых ног. Решив не ставить горшок на место, ведь рассыпанную землю все равно голыми руками не собрать, Эдуард Петрович вернулся в гостиную.

– Кстати, – обратился он к Максу. – Пора бы уже вашей подружке встать. Тем более что и надобность в ее присутствии появилась. Пойдемте.

– Может, я сам вначале? – вяло возразил Макс, поднимаясь.

– Нет уж, давайте вместе.

Глава 15

Спальня Аманды и Макса была заперта изнутри. Макс постучал, прислушиваясь, и, поскольку по ту сторону двери признаков жизни не обнаружилось, попытался вставить в замочную скважину ключ.

– Заперто, – пробормотал он и забарабанил в дверь. – Аманда, открой! Аманда! Я с герром подполковником, он не решился отпустить меня к тебе одного.

Макс недовольно покосился на Лямзина.

– Да-а? – лениво отозвалась Аманда из комнаты.

– Открывай!

– Я сплю.

Макс прислонил губы к дверной щели и жарко зашептал:

– Радость моя, ты не расслышала? Я с подполковником, он жаждет тебя увидеть! Настроен решительно, может выбить дверь.

– Какие у вас вольные импровизации, однако, – оценил Лямзин.

Аманда некоторое время молчала, видно раздумывая, потом сказала:

– Я раздета. Подождите.

Около минуты из спальни слышались какие-то шорохи и стуки, потом что-то упало, послышался звук открываемого замка, и дверь распахнулась.

– Нехорошо врываться к девушке с раннего утра, – буркнула она, запахнув халатик.

– Бросьте, солнце давно встало, – Лямзин бесцеремонно отодвинул ее с порога и вошел. – Почему так долго не открывали?

– Я спала.

– В макияже?

– Ну и что? Лень было вчера умываться.

– А чего вы в глаза мне не смотрите? Отворачиваетесь? Есть что скрывать? Повернитесь немедленно ко мне!

И поскольку Аманда упорно смотрела в сторону, он подошел и, взяв за подбородок, резко повернул ее к себе. Под левым глазом у девушки багровел свежий синяк, который не скрывал даже обильный слой тонального крема.

– Ого! Это кто вас так?

– Сама.

– Каким же, интересно, образом?

– Акробатическим сексом люблю заниматься, стукнулась о коленку Макса.

– Да? А вот Макс сказал, что вы утром поссорились.

– Из-за того и поссорились. Нечего коленки куда не надо совать! – Она зло зыркнула в сторону Макса, и тот виновато пожал плечами.

– Вы простите, Эдуард Петрович, мне неудобно было вам при всех сказать. В общем, все так, как Аманда говорит. Я ее нечаянно задел, а уже потом мы поссорились.

– Аманда, это так? – Лямзин вопросительно посмотрел на нее.

– Да.

– Хорошая у вас коленка, Макс. Похоже, вы намеренно в глаз метили. Прицельно.

Макс помолчал, играя желваками, потом неохотно произнес:

– Согласен, было не совсем так, как я сказал. Аманде показалось, что я невнимателен к ней, я возразил, она полезла в бутылку, ну, знаете, как бывает… Каюсь, я не сдержался, ударил ее. Хотел слегка попугать и не рассчитал, слишком сильно получилось.

Аманда повернулась к мужчинам спиной и всхлипнула.

– Ну, малыш, ну прости, так вышло, – засюсюкал Макс, и Лямзин, кашлянув, вышел, но тут же вернулся.

– Да, я забыл. Еще один вопрос: зачем вы спускались сейчас к дверям гостиной, Аманда?

– Вы бредите, я никуда не выходила!

Лицо у нее покраснело и глаза влажно заблестели.

– Ну так я вам сам отвечу. Вы подслушивали, чтобы узнать, не назовет ли кто ваше имя в связи со смертью Лидии. – Он сделал паузу, внимательно наблюдая за ней, и многозначительно добавил: – Или отравлением Михаила.

– Что?! Вы сговорились, да? Макс тоже вздумал меня утром доставать, сказал, что это я виновата в смерти Миши…

Она поняла, что проговорилась, и замерла с открытым ртом.

– Ну-ну, продолжайте, – благосклонно кивнул Лямзин, сканируя ее лицо взглядом.

От него не укрылись внезапная бледность и легкая испарина, выступившая на ее верхней губе; глаза Аманды нервно заметались, левую руку она плотно сжала в кулак, а правой вцепилась в спинку стула, будто боялась упасть. В следующее мгновение она уже справилась с собой, приняла невозмутимый вид и нарочито небрежно сказала:

– А это все.

– А мне вот почему-то кажется, что нет. И вы многое можете мне рассказать.

– Докажите сначала!

– И докажу.

– Попробуйте! И нечего голословно меня обвинять, а то за клевету…

Она была взвинчена и не контролировала себя, а Лямзин, намеренно провоцируя Аманду, ловил каждое ее слово. Вдруг раздался резкий хлопок, и Аманда застыла, не договорив.

– Простите, случайно вышло, – сконфуженно произнес Макс, отставляя от себя небольшую деревянную шкатулку с витиеватой резьбой, – не ожидал, что так громко получится. Пружина оказалась слишком тугая.

Лямзин на девяносто девять процентов был уверен, что сделано это намеренно, для того чтобы Аманда не сболтнула лишнего. Но виду не подал.

– Одевайтесь и спускайтесь, – сухо сказал он и вышел в коридор.

– Подождите, – Макс торопливо выскочил следом, – мне кажется, вы выбрали неверный путь.

– Это почему же? – Лямзин приподнял одну бровь.

– Тс! Не хочу, чтобы слышали остальные, – Макс понизил голос до шепота. – Аманда не убивала Михаила.

– А кто вам сказал, что я считаю, будто это она?

– Разве нет? – Макс смутился.

– Мне странно другое: по словам Аманды, утром вы обвиняли ее и даже поссорились, а теперь передо мной ее же выгораживаете. К чему бы это?

Макс замялся.

– Я… как бы точнее сказать… Мне хотелось ее позлить, вот я и ляпнул что ни попадя, не думая. А она всерьез все приняла, разозлилась. Мне бы сразу ее успокоить, сказать, что я так по-дурацки пошутил, но у меня гонор взыграл: она всегда была невоздержанна на язык, словами бросается, не остановишь.

– В этом, похоже, вы ей фору можете дать.

Макс помолчал.

– Да, вы правы. Я тоже хорош.

– С другой стороны, то, что вы сказали, еще никак не доказывает, что Аманда не причастна к смерти Михаила или Лидии.

– Но как же так, вы же сами сейчас утверждали… – Макс явно растерялся.

– Что я утверждал? Ничего, что противоречило бы одно другому. И пойдемте уже вниз, нехорошо на лестнице стоять.

Макс торопливо засеменил следом, по-собачьи пытаясь заглянуть то с одной, то с другой стороны. Наконец, решившись, выпалил:

– А как же презумпция невиновности?

– Вы, дружок, путаете оперативно-розыскные действия и официальное предъявление обвинения. Пока последнего не было. Но я повторяю: пока. За будущее не ручаюсь.

Лямзин толкнул дверь и пропустил Макса вперед. В гостиной стояла гробовая тишина. Лица присутствующих были красны от злости, и только Валерия выглядела невозмутимой. Она сидела у декоративной, крашенной под бронзу тумбы, опираясь на нее локтем, и курила. При появлении Лямзина она затушила сигарету и надела полуснятую с ноги туфельку.

– Что здесь произошло, пока меня не было? – Лямзин вгляделся в окружающих.

– Да ничего особенного, – ответила Мара. – Я к ежедневным ссорам привыкла. Благо, хоть не каждый вечер это происходит.

– Вы наш дом имеете в виду? – раздраженно спросил Артур. – Как вам не стыдно на Лидию клеветать!

– Нет, я говорю о всей округе. Раньше я даже предположить не могла, что есть места, подобные этому коттеджному поселку, где ссорятся едва ли не каждый день. То одни, то другие.

– Мара, помолчите лучше, – перебила ее Эка. – Ваши реплики иногда неуместны, а временами бестактны. Люди напряжены, знаете ли. И нервы у всех на взводе.

– А что я такого сказала, не понимаю? Что вы все взъелись-то на меня?!

– Неспроста мне эта мадам сразу не понравилась, как только порог дома переступила! Я знал, чувствовал, что от нее лишь неприятностей можно ждать! – злобно произнес Филипп.

– Чего вы горячитесь? Я не понимаю, что оскорбительного в вопросе: куда вы шли и почему оказались в тупике? Заблудились, что ли, Филипп? Нет, ну правда, как можно случайно идти мимо и забежать на огонек, когда от дороги до ворот метров сто, если не больше! – пожала плечами Мара.

– Для бешеной собаки и сто верст не крюк.

Филипп недовольно посмотрел на Валерию, которая, бросив эту реплику, отвернулась к окну:

– Ваше желание уколоть меня, даже когда это противоречит вашему собственному мнению, поражает. Вы решили теперь выступать на стороне Мары?

Мара попыталась что-то сказать, но Лямзин прервал ее резким окриком:

– Хватит!

– Нет, ну почему мне все и всегда рот затыкают? – Из глаз ее хлынули слезы. – Почему даже спросить нельзя? Между прочим, я тоже оказалась свидетелем преступления, даже двух, и имею право на свои версии! Да, отчего всем можно меня подозревать, а мне никого нельзя?! Я преступница, что ли?! Мне вот, например, кажется подозрительным Остап, ведь это он нашел труп, может, он сам Лидию и убил?!

Остап побледнел.

– Я пиццу принес, честно. Вы не верите мне? – Он нервно оглянулся и вдруг, осененный идеей, воскликнул радостно: – Да она же из окна упала, когда я на улице был!

– Ну и что! Дверь была открыта, в темноте вы вполне могли пройти в дом. А потом что угодно сказать!

– Нет, нет, Мара, вы не правы! Я сейчас докажу! – Остап нервно зашарил по карманам и достал квитанцию с временем поступления заказа. – Вот, я получил заказ и поехал сюда.

– И что это доказывает? – Аманда стояла в дверях, в черных очках и с черной лентой на голове, поддерживающей волосы. – Мало ли какие у вас цели, вы вообще темная лошадка.

– О, мисс правосудие явилась, – съязвила Валерия, – и, главное, ничуть не смущается оттого, что не в теме. Вошла – и с места в карьер.

– Нельзя быть такой злопамятной, я уже совершенно присмирела, а вы все ведрами громыхаете.

– Пустышка вы, Аманда, вечно ляпаете невпопад, – брезгливо поморщилась Валерия.

– Это вы продолжаете предыдущую ссору, не надо сваливать свои грехи на меня.

– Господи, когда же все кончится, – простонала Эрика, – это становится просто невыносимым!

Она встала и вышла во двор. Прохладный ветер остудил ее лицо и вернул ясность мыслям. Может быть, и не стоило сюда приходить – теперь она жалела об этом, но и иначе поступить не могла…

В тот день шел снег. Эрика наскоро оделась и заспешила домой – накопились дела, и нужно было непременно к завтрашнему утру успеть. У самого выхода из театра она остановилась. За окном завывала метель, и выходить в нее не хотелось. От метро идти далеко, и она, конечно, насквозь продрогнет, пока добежит домой. Внезапно дверь распахнулась, и с клубами морозного воздуха появился высокий белокурый мужчина. Эрика сразу узнала его, а он скользнул по ней мимолетным взглядом и, кажется, даже не разглядел.

Позже ей рассказали, что он – муж Лидии, что они давно женаты и очень счастливы вместе. Эрика пыталась выбросить его из головы, но у нее никак не получалось. Ей мучительно хотелось поговорить с Артуром, да что там поговорить – хотя бы заглянуть в его глаза. Но он, увы, так больше и не появился в театре.

Навязывать же свое общество Лидии Эрика не решалась, как вдруг та проявила инициативу сама. Сначала актриса забегала в костюмерную как бы по делу, а заодно и немного поболтать. Но когда поняла, что из всего рассказанного ею ни слова никуда не просочилось, стала частой гостьей. Постепенно она начала делиться самым сокровенным. Эрика же, слушая ее, каждый раз испытывала чувство вины. Ей было стыдно оттого, что она старательно изображает дружбу, тогда как на самом деле в отношениях с «подругой» ее интересовал только Артур.

Когда Лидия предложила прийти к ним в гости, Эка и обрадовалась и испугалась одновременно. Она долго колебалась, не решаясь столкнуться с Артуром лицом к лицу и наконец вчера решилась. А теперь отчаянно жалела, что пришла.

Филипп поднялся и встал напротив Аманды:

– Вынужден вмешаться, хотя это и против моих правил. «Будь мудрее других, если сможешь, но никогда не говори об этом», – сказал когда-то Честерфилд. Вы, Аманда, нарушаете обе части этого наставления, из чего я делаю вывод: вы просто глупы.

Валерия удивленно вскинула на него глаза. За годы, проведенные рядом, но не вместе, он первый раз вступился за нее. И это было так странно и приятно, что у нее даже порозовели щеки.

– Ах, Честерфилд! А мне вот ближе Махатма Ганди: «Сначала тебя игнорируют, затем над тобой смеются, потом с тобой борются, затем ты побеждаешь!» Когда ваша дражайшая экс-супруга высмеивала меня, вы молчали. Так что идите к черту! Сейчас моя очередь глумиться, – выпалила Аманда.

– Вовремя подвернулся журнал с цитатой, не правда ли? – Филипп щелкнул ногтем по лежащему на столе глянцу. – Хорошая память.

– А хоть бы и так! Вам-то что?!

Руки Аманды сжались в кулаки, будто она готова была броситься на обидчика, но усилием воли она подавила раздражение и даже натянуто улыбнулась.