Текст книги "Византийцы. Наследники Рима"

Автор книги: Дэвид Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Собор Святой Софии (Айя-София)

Судьба приберегла для любимого зодчего Юстиниана, Анфимия из Траллеса, создание самого замечательного и оригинального решения проблемы, как сочетать трехнефный план здания с крышей, превосходящей всякое воображение. Он построил собор Божественной Премудрости, Святой Софии, Айя-Софию.

Рис. 13.План собора Святого Марка. XI в. Венеция. (по Рубаху)

Ему пришла в голову мысль увеличить размеры центрального нефа и возвести на обоих его концах полукупола, тем самым создавая впечатление большой протяженности здания, и возвести одновременно купол, который навеки останется чудом из чудес (фото 18). Как писал один средневековый автор, кажется, что он свисает с неба на невидимых цепях, производя впечатление невыразимо прекрасное и чудесное одновременно (рис. 15, фото 19). Некий придворный чиновник, Иоанн Молчальник, описал увиденное в самых восторженных выражениях, которые стоит процитировать: «Возведший глаза свои к прекраснейшему небосводу кровли, едва осмелится задержать взор на этом сверкающем всеми звездами небес окаеме, но поспешит перевести его вниз, к зеленому мрамору пола… Кто ступит в эти священные пределы, прольет слезы радости и пребудет с ней вечно. Так божественным промыслом, под присмотром ангелов, воссоздан был храм Господень».

Рис. 14.План церкви Святого Иоанна. VI в. Эфес (по Виганду)

Рис. 15.План собора Святой Софии (532–537). Константинополь (по Зальценбергу)

Ему вторит историк Прокопий, также приписывая честь создания собора Всевышнему: «Тот, кто входит сюда, чтобы вознести молитву, сразу понимает, что не человеческим умением и усердием, но милостью Господа совершен сей труд».

И далее Прокопий продолжает описывать земные красоты собора и небесную его славу: «Его лепные капители и карнизы, исполненные в стиле новом и необычном, полностью оригинальный план здания, представляющий подлинный великий прорыв в строительном искусстве» (фото 14, 15). Скульптуры собора впоследствии нашли своих подражателей в последующих византийских работах, но само строение казалось таким совершенным, таким законченным, что даже не делалось никаких попыток, по крайней мере в Византии, воспроизвести нечто подобное.

Со времени Юстиниана купол становится неотъемлемой частью византийского церковного здания, хотя форма его всячески разнообразится.

Церкви периода македонской династии

Однако зодчие, продолжающие искать новые варианты и в славные годы правления македонских императоров (IX–XI века), предпочитают большее усложнение архитектуры. Но за три века, прошедшие с царствования Юстиниана, особого прогресса не наблюдалось, как и заметных усилий по усовершенствованию и обновлению ранее достигнутого. Такое отсутствие предприимчивости поначалу можно было бы приписать экономическим причинам, поскольку Юстиниан оставил казну пустой, и его преемникам еле удавалось сводить концы с концами. Между тем в следующие два столетия на империю наседали со всех сторон, и оборона требовала денег. Затем в 717 году на трон взошли императоры-иконоборцы, и, хотя их сотрясающие государство споры больше касались живописи, чем архитектуры, церковное строительство было практически приостановлено. Если же начинали что-то строить, это делалось в небольших масштабах. Простые материалы и скромные узоры сменили роскошный мрамор и пышное убранство дней Юстиниана. В VII и VIII веках вместо мраморных колонн чаще применялись опорные столбы из кирпича, а статуй и вовсе избегали. Впрочем, с концом периода иконоборчества, с 843 года, строительство возобновилось.

Рис. 16.План церкви Господа Вседержителя.

Константинополь (по Ван Миллигену)

И хотя многое из возведенного тогда не дошло до нашего времени, несколько больших и впечатляющих соборов все еще сохранились. Это, например, церкви монастыря Святого Луки (Хосиос Лукас) близ Дельф в Греции, церковь в Дафни неподалеку от Афин (фото 20, 23). Много подобных церквей находилось в Константинополе, но ни одна из них не сохранилась в первозданном виде.

Но замечательны эти церкви не столько величественностью или необычными строительными решениями, сколько изощренностью плана, а также вычурностью деталей. Еще строители того периода увлекались достройкой и перестройкой старых зданий (рис. 16, 17, 18). Так, храм Господа Вседержителя (Пантократора) в Константинополе на самом деле представляет собой три стоящие бок о бок церкви.

Рис. 17.План церкви Пречистой Девы Марии (Панахранты), Константинополь (по Ван Миллигену)

Рис. 18.План сдвоенной церкви монастыря Святого Луки (Хосиос Лукас) в Фокиде. XI в. Греция (по Шульцу)

Рис. 19.План церкви Святых Апостолов. Около 1312 г. Салоники

А храм Пречистой Девы Марии (Панахранты) – это сдвоенная церковь с более поздними боковыми пристройками и наружным нартексом (притвором). К тому же периоду относятся две сообщающиеся церкви монастыря Святого Луки, одна из которых немного старше другой. Можно привести множество примеров этой традиции, хотя в большинстве своем планы византийских церквей были несравненно проще, чем, например, грузинских, где архитекторы, казалось, были одержимы страстью создавать сложнейшие геометрические узоры на земле, почти не обращая внимания на то, как будет выглядеть здание, когда возвысится.

Названный архитектурный прием увеличивать размеры существующего здания удвоением долго преобладал в практике зодчих, особенно во времена правления македонской династии и Комнинов. Хотя в то же время многие церкви той эпохи были маленькими, обладая соразмерными уравновешенными пропорциями. Типичным примером этого является церковь в Нерези на территории нынешней Македонии, датированная примерно 1164 годом (фото 21). После возрождения империи в 1261 году при Палеологах в моду вошел новый стиль архитектуры, отличающийся маленьким, почти интимным внутренним пространством и узкими главами на высоких барабанах, а также любовью к вычурному украшению стен снаружи.

С течением времени здания становились все выше по сравнению с размерами их наземного плана. Особенно оживленно шло строительство в начале XIV века, причем до сих пор уцелели церкви, возведение которых относится примерно к 1310 году. В Греции очень любили использовать фигурную кладку стен в качестве их украшения (фото 24). Примером этого является церковь Святых Апостолов в Салониках (1312–1315) (рис. 19). В Константинополе более обычным было создание хитроумных аркад, как в восточной части Кахрие-Джами (фото 22). Другой характерной чертой того периода является возведение куполов над боковыми часовнями и второстепенными строениями, чтобы они служили им крышей, как в церкви Святых Апостолов в Салониках.

Этот стиль XIV века очень выразителен и своеобразен. Как и позднеготический, его можно назвать скорее женственным, чем мужественным, он чарует нас скорее своим обаянием и легкостью, чем монументальностью и великолепием. Как и поздняя готика, он восхитителен своей прелестью и достоин более пристального внимания.

Эпоха Палеологов

Наверное, неудивительно, что множество зданий было построено в молодых государствах Болгарии и Сербии, где правители стремились утвердить свою самостоятельность и независимость, покровительствуя строительству и искусствам. К поразительным свидетельствам неукротимой жизнестойкости византийской цивилизации следует отнести тот факт, что в последнюю фазу существования империи, когда богатство ее совершенно истощилось, было воздвигнуто много великолепных церквей. По всей Греции можно найти церкви XIV столетия. Хотя большая часть этого края была под властью франков, строительство шло и продолжалось в широких масштабах даже после турецкого завоевания в середине XV века. Есть несколько очаровательных церквей в Мистре. В их архитектуре присутствуют следы итальянского влияния, но они, несомненно, относятся к византийскому стилю. Однако самые лучшие и самые большие из церквей этого позднего периода стоят на горе Афон, где доныне благополучно здравствуют монастырские общины. Именно они могли надзирать и опекать упомянутое церковное строительство. Необыкновенное обаяние афонским монастырям придают многочисленные купола на высоких барабанах, аркады фасадов и полукупола, которыми здесь завершаются поперечные нефы (фото 29). Особенно хороши они, когда смотришь на них из башен или комнат, расположенных на верхних уровнях, что здесь довольно частое явление, так как построены монастырские здания на крутом склоне горы (фото 31). Часто стены афонских церквей оштукатурены, а затем расцвечены яркими красками.

Гражданская архитектура

О светском, мирском строительном стиле мы знаем гораздо меньше, чем о церковном, потому что почти ничего из гражданских зданий не уцелело. Поэтому для того, чтобы получить какое-то представление о том, как выглядели ранние светские постройки, необходимо высматривать их в уцелевших частях мозаики и резных изделиях из кости. Почти единственное дошедшее до нас здание, остатки которого находятся в Константинополе на поверхности земли, называемое «Домом Юстиниана», расположено над морской стеной. Памятник датируется приблизительно VIII столетием (фото 25). Императорский Большой дворец к XII веку уже превратился в руины. Раскопки показывают, что часть его к тому времени использовалась как свалка. Императоры перенесли свою резиденцию в новый дворец во Влахерне, неподалеку от того места, где сухопутная оборонительная стена встречается с Золотым Рогом. Часть этого дворца сохранилась и теперь и известна под турецким названием «Текфур Серай», или «Дворец Константина Багрянородного» (фото 27). Оба современных названия обманчивы, потому что турки к его строительству отношения не имели, а монограмма Палеологов на стенах, «ПА», свидетельствует, что, по крайней мере, уцелевшая постройка была возведена одним из императоров этой династии. Это довольно скромное трехэтажное строение, однако его верхние комнаты с широкими окнами были, наверное, очень привлекательными, но явно никогда не были великолепными. Западный фасад церкви Святой Софии в Охриде, датируемый 1317 годом, носит скорее гражданский, чем церковный характер (фото 30). Почти точной ее копией является Фондако деи Турки (Турецкое подворье) в Венеции. Видимо, в нем воспроизведен также декор фасада. Судя по мозаикам собора Сан Аполлинаре Нуово, с ними вполне сравним и дворец в Равенне (фото 26).

Оборонительная архитектура

Оборонительные сооружения византийской эпохи кажутся не слишком внушительными по сравнению с западными или мусульманскими. Разумеется, стены Константинополя, построенные Феодосием II в V веке, поражают воображение (фото 1, 2). Должно быть, их время от времени чинили, и каменная кладка каждого века легко в них различима. Крепостные стены столь же ранней эпохи сохранились в городах вроде Никеи. Отличная крепость в Трабзоне (Трапезунде), в главной своей части, датируется XIII веком. Отдельные участки стен в таких городах, как Кайсери (древняя Цезарея – Кесарея), также скорее византийского, чем турецкого происхождения. Но в этих оборонительных сооружениях нет ничего примечательного. На Ближнем Востоке на долю мусульман выпала заслуга придумать навесные бойницы, навесные башни (барбаканы), искривленный вход и так далее. Все то, что потом было принесено на Запад крестоносцами и стало неотъемлемой чертой рыцарских времен. А вот про византийцев нельзя сказать, что они уделяли много внимания архитектуре замков. Вообще-то замки строились в большом количестве, особенно в восточных провинциях, где они до сих пор венчают вершины гор и холмов. Но они обычно были небольшими по размеру и скромными по плану и структуре. Создается впечатление, что их старались построить подешевле ради неотложной нужды в обороне, а вовсе не из особой любви к этому типу постройки, которая привела к созданию готических шедевров Европы. Сам характер этих замков точно отражает византийский образ мысли: ведь военная профессия никогда там особым уважением не пользовалась, и слово ценилось выше меча и считалось важнее. Только в тех случаях, когда оборона была связана с государственным престижем, достигались поистине впечатляющие результаты, как, например, Золотые ворота в Константинополе (фото 4). Они крепкие и массивные и играли весьма существенную роль в системе городской обороны. Но при этом они же являются торжественным парадным входом в столицу и представляют собой скорее некий вариант римской Триумфальной арки, чем часть просто крепости.

О византийских домах нам практически ничего не известно, хотя высказывались предположения, что некоторые из зданий, сохранившихся по сию пору на берегах бухты Золотой Рог и которые сейчас используются под склады, на самом деле относятся к поздневизантийской эпохе. Впрочем, более вероятно, что они были построены уже после турецкого завоевания генуэзскими или венецианскими купцами, которые вели свои дела на нижних этажах, а жили на верхних (фото 28). Однако эти постройки, без сомнения, достаточно близко воспроизводят тип соответствующих зданий, существовавших при Палеологах, а может быть, и ранее.

Монастыри

Следует сказать несколько слов и о монастырях Афона, хотя они относятся в основном к послевизантийской эпохе (после 1453 года). Они, несомненно, позволяют составить представление о великих монастырях византийских времен. Даже если признаки оборонительного характера, отличавшие старые монастыри горы Афон, отсутствовали в городских монастырях, таких, как знаменитый Студийский монастырь (Студиос) в Константинополе, внутреннее расположение и устройство, по всей вероятности, были идентичны. Сердцем монастыря была церковь, обычно расположенная посередине и окруженная дворами. Во всех монастырях находилась большая трапезная, стены которой были расписаны фресками, и стояли столы с мраморными столешницами, по форме напоминающие букву «D».

Еще в них была библиотека, причем на Афоне для обеспечения пожарной безопасности она размещалась в высокой квадратной башне. В остальном монастырь состоял из маленьких комнат, келий, собранных в многоэтажные блоки, с открытыми галереями, выходящими во двор. В православных монастырях отсутствовали такие присущие западным монастырям особенности, как крытые аркады, дортуары и тому подобное, потому что монахи там имели свои личные комнатки. Монастырская архитектура была в Византии не такой монументальной, как на Западе. Однако афонские монастыри обладают каким-то кротким душевным обаянием, а иногда и необычайной красотой. Более всех других поражает воображение и впечатляет монастырь Симопетра (фото 31), который не зря сравнивают с дворцом Потала в Лхассе.

Глава 5
Образ жизни

Отцы церкви, изначально пользовавшиеся греческим, привыкли изучать греков. Они делали это с целью усовершенствовать свой ум и придать ему блеска. В то же время такое занятие позволило им отвергнуть ошибки этих язычников.

Сократ. История священничества, III, с. 16.

Независимость взглядов

Одним из самых неожиданных выводов, вытекающих из рассмотрения общественной истории византийского мира, является то, что они в целом были удивительно независимы, а также на редкость индивидуальны. Правда, во всех больших поместьях были рабы, как, впрочем, и в домах городских богачей, и так продолжалось по меньшей мере до Х столетия. Однако население не только столицы, но и сельской местности кажется очень независимым по своему положению и образу мысли. Люди всегда могли и готовы были высказать свою волю. Пожалуй, иногда даже с чрезмерной готовностью, так как пристрастие к независимости личности, присущее классической и современной Греции, процветало в Византии во все века. Хотя здесь оно было более сдержанным, управляемым и не так сильно влияло на политику государства. И все же общественное мнение могло свергнуть – и свергало – императоров, неугодных правительственных чиновников или знатных фаворитов.

Однако, кроме того, что мы знаем о действенности общественного мнения, нам мало что известно о повседневной жизни народа. С рабами, судя по всему, они обращались неплохо, потому что хотя рабство и признавалось церковью, но хозяин и раб должны были соблюдать взаимные обязательства, причем жестокое угнетение осуждалось. Жизнь рабов, которым посчастливилось иметь хорошего хозяина, была, наверное, легче, чем жизнь свободных бедняков, которые, особенно в городах, влачили нищее существование. Рабам даже позволялось в свободное время работать по найму. Они могли таким путем заработать деньги и выкупить свободу. Трудно сказать, сколько потребовалось бы на это времени, например военнопленным, – именно так чаще всего попадали в рабство, – но, кажется, большинство из них довольно быстро вливалось в обычное население. Многие бывшие рабы селились в Малой Азии, как крестьяне, и подлежали воинской повинности.

Крестьянство

До XI века, когда резко возросла власть беспощадных сборщиков налогов и жадных землевладельцев, условия жизни византийских крестьян были лучше, чем в остальном средневековом мире. Там почти не случалось восстаний по социальным причинам. Если бы существовало серьезное недовольство, вряд ли империя могла так долго противостоять могуществу ислама. Повседневная жизнь византийцев напоминала сегодняшнюю жизнь турецких крестьян. Они использовали для пахоты плуг, запряженный волами или мулами, но, кроме того, сельскохозяйственные работы велись и вручную, причем любимым орудием труда была мотыга (фото 32, 36, 37). Часто применялись также двузубые вилы или лопаты. Обычными вьючными животными были ослы или мулы. Товары, увязанные во вьюки, перекидывали им через спину. Забавные изображения таких перевозок представлены на одной из мозаик Большого императорского дворца. Там изображен мул с двумя вязанками дров на спине, поверх которых явно попытался усесться еще и хозяин, потому что мул как раз, брыкаясь, скидывает его (фото 47). Крестьяне пользовались телегами, которые обычно тянули волы. По-видимому, в Византии была гораздо больше, чем сегодня, развита ирригация, ведь Малая Азия и Западные Балканы были густо населены, и много зерна требовалось для столицы. Методы работы ремесленников и других работников, например каменщиков, как и крестьян, мало изменились с течением времени. Стада и пастухи остались такими же, как были давным-давно.

Нелегко представить себе жилищные условия византийцев, потому что частных домов того времени не сохранилось и до сих пор не проведено тщательных раскопок городов послеюстинианского периода. Богачи, по всей видимости, жили так же, как римляне высших слоев общества, дома их были просторны и добротно построены. В лучших из них было по два этажа, причем они строились вокруг дворика, отделенного от улицы глухой стеной. Дома Помпеи, Делоса или Остии дают о них ясное представление. В летописях говорится, что в богатых домах Константинополя иногда были полукруглые выступающие окна (те, что позднее называли эркерами). Сквозь них дамы могли любоваться улицей и наблюдать за происходящим. На резной кости в Трире изображена перевозка мощей в четырехколесном экипаже (фото 64). На заднем плане виднеется дом, на крыше которого стоят мужчины, а из окон выглядывают женщины. По рассказу западного посла Лютпранда из Кремоны – он описывает свое пребывание при дворе Никифора Фоки в 968 году, – дома приходилось очень сильно топить, в противном случае в них было очень холодно. Каковы были жилища бедняков, нам неизвестно, хотя в документах IV столетия есть упоминание о «полуподвальных комнатах». Утверждается, что проживавшие в них были больше подвержены чуме, чем другие жители города, из-за затхлости воздуха. Так что подобные условия жизни вряд ли можно назвать благоприятными. В то же время в городах торговало внушительное число вполне процветающих ремесленников, и они наверняка жили гораздо лучше.

Большие загородные поместья XI века, в которых аристократические семейства проводили летние месяцы или куда они удалялись в ссылку по религиозным или политическим причинам, были организованы на широкую ногу, с большим количеством слуг и всевозможными мастерскими. Одна из больших римских вилл III столетия может дать представление о том, какие они были во времена Византии. Описание домашнего хозяйства вдовы Даниилис в IX веке – пример великолепия и размаха той поры. Видимо, она владела большими землями на Пелопоннесе. Императору Василию I, близкой подругой которого была эта вдова, она оставила в наследство почти три тысячи рабов.