355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Марк Вебер » В руках врага » Текст книги (страница 12)
В руках врага
  • Текст добавлен: 13 сентября 2016, 17:45

Текст книги "В руках врага"


Автор книги: Дэвид Марк Вебер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

Приметив, что Богданович неожиданно дернулся, народный комиссар поднял бровь. Менее искушенному человеку, чем он, пришло бы в голову (кстати, совершенно справедливо), что Форейкер только что пнула под столом начальника штаба по ноге.

– Я хотел бы затронуть еще один вопрос, господин контр-адмирал, – заговорил Богданович. – Дело в том, что я… то есть мы с гражданкой коммандером Форейкер подумали: нельзя ли убедить Главный штаб передать нам несколько новых ракетных подвесок…

Повисла тишина, и Богданович, боясь, как бы его не перебили, зачастил:

– Дело в том, гражданин контр-адмирал, что к настоящему времени монти наверняка знают о том, что мы, наконец, приняли на вооружение эти устройства. Они уже применялись в окрестностях звезды Тревора, и, как нам известно, Главный штаб планирует использовать их при отражении атаки на Барнетт. Но относительно наличия нового оружия в нашем секторе они могут быть не в курсе, и тогда нам удастся преподнести им неприятный сюрприз. Фактор внезапности может оказаться решающим. Напомню, гражданин адмирал, что нам переданы «Ярновский» и «Симмонс», каждый из которых способен принять на борт до семидесяти подвесок. При этом на борту останется еще уйма места для иных наших надобностей.

Турвиль хмыкнул, пожевал сигару и покосился на Хонекера.

– Что скажете, гражданин комиссар?

– Не знаю, – пробормотал Хонекер, пощипывая нижнюю губу и задумчиво морща нос.

В том, что применение нового оружия может принести пользу, Богданович и Форейкер не ошибались, однако комиссар понимал, что, поддержав их просьбу, он разделит с ними ответственность за возможные нежелательные последствия. С другой стороны, Ле Пик с Тейсманом могут заблокировать это предложение, а если нет, то в ответе за все будут уже они.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я поддержу вашу просьбу, но вы постарайтесь обосновать ее как можно более убедительно.

– Что-что, а уж это мы сумеем, – с широкой улыбкой заверил его Турвиль, после чего обернулся к Форейкер. – Прекрасно, Шэннон. Считай, что подвески ты уже получила. Быстренько набросай мне план их оптимального использования.

– Есть, сэр, – ответила Шэннон и сосредоточилась на выводе на экран свежих данных.

Глядя на ее отрешенное лицо, Хонекер закусил губу, подавив непроизвольное желание поправить ее оговорку. Он видел Шэннон за работой достаточно часто, чтобы понять: использование ею старорежимных обращений говорит лишь о полной, не оставляющей места для других соображений поглощенности стоящей перед ней задачей

– Прежде всего, – сказала Форейкер через некоторое время, – мы должны иметь в виду, что, несмотря на новые поставки, технически монти по-прежнему оснащены лучше нас. С другой стороны, Адлер и Мика находятся в их руках недолго, и они едва ли успели развернуть свою обычную сеть сенсорных платформ. Как показал ход операции у Звезды Тревора, их Шестому флоту таких платформ явно недостает. Во всяком случае, наша флотская разведка интерпретирует активное использование ими легких крейсеров и эсминцев для пикетирования и патрулирования именно так. По-моему, не без оснований. При нехватке сенсорных платформ поневоле приходится затыкать бреши кораблями. И я могла бы, без особого риска, побиться об заклад, что если помянутых платформ им не хватает даже у Звезды Тревора, то в нашем, менее важном секторе их еще меньше. Разумеется, рано или поздно они найдут способ восполнить имеющийся дефицит, но пока этот вопрос не решен, у нас имеются определенные возможности.

Все остальные участники совещания подались вперед, внимательно слушая Форейкер и делая пометки в своих электронных планшетах. Все, включая Эверарда Хонекера, хотя он и чувствовал, что эскадра в очередной раз ускользает из-под его контроля. В конце концов, комиссар мирился с замашками Турвиля и защищал его от обвинений в создании «культа личности» потому, что, каковы бы ни были персональные недостатки гражданина контр-адмирала, он являлся истинным бойцом. Народный Флот накопил горький опыт отчаянных – и проигранных! – оборонительных боев, и лишь немногие, в том числе и Турвиль, постоянно искали возможность атаковать. Неудивительно, что ему так хотелось заполучить в свой штаб Форейкер: по крайней мере в одном они сходились полностью. В то время как большинство военных считало техническое отставание от монти роковым недостатком Народного Флота, Турвиль и Форейкер видели в нем вызов, которому надлежит дать достойный ответ. Их обоих заботило не то, как им защититься от неприятеля, а то, как можно нанести ему максимальный урон. Этим людям Хонекер готов был простить все, кроме прямой измены.

– Итак, – продолжила Форейкер, заменив звездную карту подробной гипотетической схемой, – предположим, что это наша цель и что монти располагают здесь не больше чем половиной того числа сенсорных платформ, которое необходимо им для полного ограждения периметра. На их месте я расположила бы имеющиеся платформы здесь, здесь и здесь.

В объемном пространстве звездной системы зажглись крошечные цветные точки, обозначавшие места предполагаемого размещения платформ.

– Такая схема обеспечивает оптимальное тактическое использование наличных устройств, однако неизбежно оставляет периферию системы уязвимой, в связи с чем я бы предложила…

Обозначая направления возможных ударов красными стрелками, она увлеченно излагала план предполагаемого нападения, и Эверард Хонекер, слушая ее, одобрительно улыбался.

Глава 9

По сравнению с подобными помещениями на линейных крейсерах или кораблях стены комната для совещаний «Джейсона Альвареса» была невелика, но превосходно оснащена и вполне устраивала Хонор. Конечно, лучше бы иметь побольше свободного пространства на тот случай, когда на совещание приглашаются не только штабисты, однако ей случалось работать и в более стесненных условиях. Здесь у нее, по крайней мере, имелось удобное кресло.

– Итак, – произнесла она, слегка постучав костяшками пальцев по длинному, занимавшему всю центральную часть помещения столу, – прошу садиться.

Офицеры отодвинули стулья (их спинки почти коснулись переборок) и скользнули на сиденья. Все, кроме Клинкскейлса, ухитрившегося зацепиться одной ногой о другую и упасть. Падая на правый бок, он в попытке сохранить равновесие взмахнул левой рукой и сбил с головы МакГинли фуражку. Головной убор с твердым тяжелым козырьком упал на столешницу, заскользил по полированной поверхности, проскочил мимо попытавшегося поймать его Веницелоса и ударился о графин с ледяной водой. Кинетической энергии фуражки оказалось достаточно, чтобы опрокинуть сосуд. Трое офицеров разом попытались схватить графин, однако ничуть в этом не преуспели, а поскольку пробка по небрежению кого-то из стюардов держалась непрочно, холодный водопад обрушился на колени капитана Гринтри.

За столом воцарилось многозначительное молчание, и Клинкскейлс в ужасе воззрился на флаг-капитана, ожидая, что тот размажет его по столу.

Гринтри посмотрел на свои мокрые брюки, взял опустевший графин двумя пальцами за горлышко и осторожно подал лейтенанту Мэйхью. Офицер разведки, не промолвив ни слова, встал и отнес сосуд к люку мусоросборника. Веницелос и Говард Лэтам извлекли электронные планшеты из образовавшейся на столе лужи, а флаг-капитан промокнул влажные брюки носовым платком.

– Я… – Покрасневший Клинкскейлс выглядел так, словно предпочел бы умереть на месте. – Прошу прощения, капитан. Я не знаю… то есть… – Сглотнув, он двинулся в обход стола. – Разрешите помочь…

– Не беспокойтесь, мистер Клинкскейлс, – ответил Гринтри. – Я сам справлюсь. Понимаю, это вышло случайно.

Румянец Клинкскейлса разгорелся еще ярче. Хонор поняла, как он унижен. Наверняка Гринтри не хотел его обидеть, но его отказ от помощи адъютанта был слишком быстрым и резким, словно он опасался подпускать молодого человека близко. Хонор очень хотелось как-то разрядить ситуацию, но в голову, хоть застрелись, не приходило ни одной удачной мысли. Подняв глаза, она встретилась взглядом с единственным из присутствующих, кто не входил в ее штаб: стоящим у входа и любующимся последствиями переполоха Алистером МакКеоном. Через связь с Нимицем она ощутила его скрываемую ухмылку и внутренне рассмеялась сама. Пусть этот случай и сконфузил Клинкскейлса, ничего страшного не произошло, а молодому человеку надо привыкать к тому, что натыкаться на острые углы галактики придется частенько. Рано или поздно несчастья перестанут случаться с ним на каждом шагу, либо же он научится выходить из затруднительных положений без потерь – и без помощи вышестоящих офицеров. Придя к такому заключению Хонор ограничилась тем, что подняла с пола фуражку МакГинли.

– Это ведь ваше, Марсия? – спросила она.

МакГинли с улыбкой приняла у нее головной убор и прижалась спиной к переборке, чтобы Клинкскейлс мог протиснуться мимо нее на свое место. Подумав, что она шарахнулась от него, энсин поник, широкие плечи обвисли – но Хонор приметила, что лейтенант-коммандер постаралась подбодрить парня легким прикосновением.

Вернувшись к столу с новым графином и полотенцем, Джаспер Мэйхью поставил графин на стол, вручил полотенце Гринтри, после чего с невозмутимостью кота уселся на свой стул.

– Итак, прошу садиться, – спокойно повторила Хонор, и МакКеон, как второй по старшинству, занял место на дальнем конце стола. Клинкскейлсу удалось сесть без новых происшествий: на его лице было написано явное облегчение, и Хонор едва справилась с желанием покачать головой.

– Спасибо, что пришел, Алистер, – сказала она, кивнув МакКеону.

Тот кивнул в ответ с таким же серьезным видом, как будто мог не принять приглашение коммодора и явился сюда исключительно по доброй воле.

– Причина, по которой я просила присутствовать вас и вас, Томас, – сказала она, переведя взгляд на Гринтри, – состоит в том, что мы получили официальное уведомление о командировании нашей эскадры. Нам предстоит сопровождать с Грейсона на Тредвей Семьдесят шестой конвой Объединенного военно-транспортного управления. Совсем недавно мы обсуждали этот вопрос теоретически, но сегодня уже получены инструкции с указанием пунктов назначения. Теперь вместо предположений нам следует принять несколько конкретных решений. Прежде всего заслушаем Марсию.

Хонор сделала знак МакГинли, и та, подавшись вперед, заговорила:

– Согласно указаниям Главного штаба, нам предстоит сопроводить караван из двадцати судов с Ельцина на Каску, потом на Квест, Клермонт, Адлер, Тредвей и вернуться назад через Кандор. Все грузовики принадлежат Объединенному управлению, так что перелеты будут исключительно быстрыми, однако разгрузка и погрузка на Каске займет, по расчетам, тридцать шесть часов. Кроме того, мы оставим один корабль там и еще три на станции «Клермонт». Основным объектом поставок будет Адлер, там останутся два транспорта и пять кораблей поддержки, но мы просто расстанемся с ними, а сами продолжим путь к Тредвею. Там мы оставим еще три корабля, но взамен заберем четыре разгруженных, возвращающихся в систему Ельцина. Еще четыре дня придется провести в Кандоре, разгружая оставшиеся семь транспортов, после чего можно будет двинуться в обратный путь. Вся экспедиция, от начала до возвращения, должна продлиться около двух месяцев.

Она умолкла, ожидая вопросов, но все молчали. Хонор кивнула ей, и она продолжила:

– Совершенно очевидно, что более всего нас должна беспокоить возможность нарваться на рейд хевенитов. Согласно данным разведки, на южном фланге Народный Флот пребывает в плачевном состоянии, однако эти данные, увы, весьма приблизительны и оставляют простор для различных интерпретаций. С вашего позволения, миледи, осветить этот пункт я попрошу Джаспера.

– Да, разумеется. Слушаем вас, Джаспер.

Ответственность момента и связанное с ней напряжение заставили грейсонского офицера разведки выглядеть еще моложе, чем обычно, но обращенный к старшим товарищам взгляд его голубых глаз был строг и серьезен.

– Прежде всего должен сказать, что, как верно отметила коммандер МакГинли, сведения, полученные нашей разведкой, далеко не так полны, как бы нам хотелось. Мы совершенно уверены в том, что хевенитам не удалось собрать силы, достаточные, чтобы удержать Барнетт в случае массированного наступления, однако их огневая мощь вполне позволяет им отражать наши вылазки и уничтожать направляемые во внутреннюю часть системы беспилотные разведчики. Как следствие, мы можем с уверенностью сказать лишь, что наши патрули не отметили появления заметного количества крупных кораблей. Самая серьезная проблема состоит в том, что на данный момент мы тоже не располагаем в том секторе значительными силами. После операции у Звезды Тревора многие корабли пришлось отправить на ремонтные верфи, не говоря уж о тактических единицах, отправленных на формирование соединения адмирала Кьюзак. Создание Восьмого флота оголило пространство между Ельциным и Барнеттом в еще большей степени. Это означает, что наши, преимущественно легкие, пикеты не могут производить глубокие разведывательные рейды в удерживаемые хевами системы, и о том, что творится за бугорком на самом деле, нам остается лишь гадать.

Он помолчал, дав всем возможность переварить услышанное, после чего вернулся к теме.

– На основе имеющейся информации и выводов аналитиков Главное управление полагает, что скорее всего мы столкнемся лишь со слабыми пикетами – чем-то вроде легкой завесы из крейсеров, предназначенной не для защиты системы, а для предупреждения Барнетта о прибытии сил вторжения. Кроме того, Главное управление считает, что хевениты будут действовать осторожно: они понимают, что им следует ждать с нашей стороны масштабного наступления, и готовятся к глухой обороне. Иными словами, руководство рассчитывает на их робость и безынициативность.

– Понятно, – сказала Хонор. Откинувшись назад и поджав губы, она почесала за ушами растянувшегося на спинке кресла Нимица, после чего остановила взгляд на Мэйхью. – Следует ли из ваших слов, лейтенант, что вы этого мнения не разделяете?

– Так точно, миледи, не разделяю. – Многие лейтенанты в подобной ситуации пустились бы в пустые разглагольствования, но Мэйхью лишь решительно покачал головой. – Согласно последнему докладу мантикорской флотской разведки, новым командующим базой в системе Барнетт назначен адмирал Томас Тейсман.

Хонор почувствовала, как поднимаются ее брови. Об этом назначении она еще не знала, а услышав, тут же ощутила, как безликое понятие «неприятель» приобретает конкретные очертания. Ей доводилось встречаться с Томасом Тейсманом в бою, и из этих встреч она вынесла глубокое уважение к его энергии и способностям.

– Я ознакомился с характеристикой Тейсмана, – продолжил не подозревавший о мыслях своего коммодора Мэйхью, – и могу сказать, что этот флотоводец не вписывается в наше представление о затюканном, боящемся шелохнуться без приказа хевените. Он из тех, кто не упустит случая проявить себя. Из тех, кто не боится ухватить судьбу за хвост. Неосмотрительностью он не страдает, однако не раз доказал, что готов пойти на риск, полагаясь на собственное видение ситуации. Рано или поздно это кончится для него расстрелом: ни одному командиру удача не может сопутствовать всегда, а стоит ему провалить мало-мальски важную операцию, как его песенка будет спета. Но до сих пор он был весьма активен, и я не вижу причин полагать, что его взгляды и методы претерпели изменения.

– Понятно, – повторила Хонор и, потерев кончик носа, повернулась к Веницелосу и МакГинли. – Марсия, Энди, вы согласны с Джаспером?

– В целом да, – ответил Веницелос. – У нас есть незначительные расхождения по конкретным пунктам выполнения операции сопровождения, но суждения Джаспера о Тейсмане у меня возражений не вызывают. Я говорил о Тейсмане и с контр-адмиралом Ю.

Андреас сделал паузу, и Хонор кивнула. Как и она, Веницелос встречался с Тейсманом в бою, а вот у контр-адмирала Ю при проведении тем последней операции в качестве командира Народного Флота Тейсман служил заместителем. Если кто-то из командования Альянса и знал Тейсмана по-настоящему, то, конечно же, только Ю.

– По мнению адмирала Ю, – продолжил Веницелос, – Тейсман очень опасен. Адмирал описал его как человека решительного, расчетливого и дальновидного. Внимательно изучив обстановку и сделав собственные заключения, он будет действовать исходя из них, даже если для этого придется пойти вразрез с инструкциями руководства. Могу сказать, что сходного мнения о Тейсмане, исходя из личного опыта, придерживаюсь и я. Учитывая политику нынешнего режима, тот факт, что он до сих пор жив, вызывает у меня искреннее удивление – однако наше Главное управление совершает ошибку, полагая, что такой офицер ограничится пассивной обороной.

– А в чем состоят ваши с Джаспером «незначительные расхождения»? – поинтересовалась Хонор.

– Позвольте ответить мне, – сказала МакГинли, и Хонор кивнула. – Главное расхождение состоит не в том, будет ли Тейсман действовать настолько активно, насколько позволят его ресурсы, а в оценке самих этих ресурсов. Учитывая слабость наших пикетов в данном регионе, Джаспер опасается нанесения Тейсманом серии выборочных ударов. Мы с Андреасом признаем, что при наличии достаточных сил он непременно поступил бы именно так; однако, овладев Звездой Тревора, мы получили возможность угрожать самому сердцу Народной Республики, в свете чего отправка Народным Флотом на Барнетт существенных подкреплений представляется сомнительной. Они прекрасно понимают, что все равно не смогут отстоять эту систему, когда мы создадим ударный кулак и поведем наступление. Соответственно следует ожидать, что в качестве подкрепления Тейсману будут выделены легкие, мобильные подразделения, пригодные для патрулирования, разведки и вылазок. Чтобы отбить у нас любую из захваченных систем, ему потребовалось бы как минимум оперативное соединение линейных крейсеров, а вот наносить удары по транспортным коммуникациям он может с помощью крейсеров и даже эсминцев. Это позволяет причинить нам наибольший ущерб с наименьшим риском: я бы на его месте поступила именно так.

Хмыкнув, Хонор снова потерла нос и вопросительно подняла бровь:

– Джаспер?

– Миледи, в словах коммандера МакГинли, безусловно, имеется свой резон, – сказал лейтенант, – однако ее выводы основываются на двух предположениях: что линейных крейсеров в количестве, достаточном для нападения на занятые нами системы, хевениты не наскребут и что их легкие соединения вот-вот бросятся перехватывать наши караваны. По первому пункту мы можем лишь строить догадки: многое зависит от того, сколь широкие полномочия предоставлены Тейсману высшим руководством. Да, скорее всего, они уже списали Барнетт со счетов. Как мне известно, Разведка Флота пришла к выводу, что имеющийся тоннаж не оставляет им иного выхода, и с логикой трудно не согласиться. Но если даже они решат пожертвовать системой, это еще не значит, что Барнетт отдадут без боя. Хорошая драка заставит нас направить туда немалые силы, которые, таким образом, не смогут участвовать в операциях близ Звезды Тревора. Я бы на их месте этой возможности не упустил.

Он сделал паузу, и Хонор кивнула. Мэйхью подставлял шею, «высовываясь» не по чину: простому лейтенанту не пристало оспаривать выводы Разведуправления. Однако, с другой стороны, невысокий ранг в определенном смысле облегчал его положение: он мог внести хоть сотню альтернативных предложений, но в силу занимаемого положения не имел возможности претворить хоть одно из них в жизнь. Вздумай кто-то из вышестоящих прислушаться к его доводам, принимать решения, а стало быть, и нести ответственность за возможные последствия пришлось бы вовсе не Мэйхью, а старшему начальнику.

Правда, приведенные соображения ничуть не менял того факта, что Мэйхью обрисовал именно ту тактику, к которой, окажись она на месте хевенитов, прибегла бы Хонор.

– Что же до их попыток перехватывать наши конвои, – продолжил лейтенант, – то я должен указать: в последние месяцы маршруты и методика грузопоставок претерпели серьезные изменения. Мы стали высылать меньше конвоев, но сами они стали крупнее и получили внушительное сопровождение. Таким образом, число потенциальных целей для вражеской атаки уменьшилось примерно вдвое, что – по крайней мере в теории – означает двукратное же увеличение оборонительных возможностей каждого каравана. Возможно, хевениты о том еще не прознали, хотя после первого же разведывательного рейда в зону перевозок живо сообразят, что к чему. Главное управление направляет нас сопровождать один-единственный конвой, то есть любой налетчик столкнется с шестью тяжелыми крейсерами. Суммарная огневая мощь подобного эскорта вполне сопоставима с мощью примерно трети стационарных пикетов, но в таком случае зачем им гоняться за движущимися целями? Их ведь еще и выследить надо. Даже знай противник график движения, для локализации конвоя в гиперпространстве ему пришлось бы существенно рассредоточить наличные силы, а само такое рассредоточение делает возможность эффективной атаки на обнаруженный – если его вообще удастся обнаружить! – и охраняемый караван более чем сомнительной. А вот звездные системы в гиперпространство не ныряют. Их местоположение не меняется, и оно неприятелю точно известно. Если он все же располагает линейными крейсерами и решит действовать наступательно, то в случае удачи может оказаться в выгодном положении паука, сидящего в центре паутины. Захватив систему, враг сможет просто дождаться прибытия кораблей, предупредить которые об опасности будет невозможно, а сосредоточение имеющихся сил позволит ему расправиться с эскортом. Особенно если он сумеет затянуть караван подальше внутрь гиперграницы и не дать ему ускользнуть из обычного пространства.

Нахмурившись, Хонор задумчиво потерла подбородок. Несколько секунд она молчала, после чего опустила руку и направила длинный указательный палец на МакГинли.

– Если я правильно поняла, вы расходитесь с Джаспером не в определении наиболее рациональной стратегии хевенитов, а в оценке ресурсов Тейсмана?

– В основном да, – согласилась МакГинли. – У нас пока нет сведений о нападениях на караваны, и я тоже сомневаюсь в том, что хевениты уже прознали об изменении маршрутов, но не это главное. Если они и вправду располагают силами, достаточными, чтобы вышибить дух хотя бы из одного нашего пикета, такой ход с их стороны мог бы оказаться эффектным. Как верно указал Джаспер, они не только нанесли бы нам существенный военный урон, но и получили возможность захватить у нас под носом выныривающие близ системы караваны. Однако мне трудно поверить, что неприятель направил большое количество тяжелых кораблей к системе, которую не надеется отстоять. Но даже если Тейсман все-таки получил значительные подкрепления, я задаюсь вопросом: решится ли он на несанкционированную наступательную операцию?

– Ох, Марсия, Томас Тейсман и не на такое способен, – пробормотала Хонор себе под нос.

Несколько мгновений она размышляла, покачиваясь на стуле, после чего снова подняла взгляд на МакГинли.

– Насчет ресурсов системы Барнетт вы, возможно, и правы, – сказала она, – однако Джаспер четко обозначат самую серьезную для нас потенциальную угрозу. Случится такое или нет, но мы обязаны учесть вероятность того, что противник предпочтет не вылавливать конвои, а атаковать передовые пикеты. Отсюда наша задача: максимально обезопасить себя на случай реализации обеих возможностей. Есть предложения?

– Будь наш эскорт побольше, я предложила бы «развертывание Сарнова», – тут же откликнулась МакГинли, и Хонор снова кивнула.

Любой капер знал, что лучшая возможность нанесения удара по торговому судну или каравану предоставляется сразу после выхода последнего из гиперпространства в обычное, пока его скорость невелика, а датчики не успели обнаружить угрозу. Установив время и точку перехода, разместить атакующие корабли в выгодной позиции было совсем несложно, а наиболее выгодной являлась позиция непосредственно перед вынырнувшим конвоем. В такой ситуации инерция выносила грузовики прямо навстречу охотникам, а попытка погасить скорость и уклониться была обречена на провал: огромная масса неуклюжих грузовиков в сочетании с ограниченными возможностями гражданских компенсаторов и импеллеров не позволяла им тягаться с мощными и маневренными военными кораблями. Естественно, что командиры каперских рейдеров предпочитали располагать свои силы перед точкой появления конвоя.

Классический оборонительный гамбит сводился к тому, что командир эскорта располагал основные силы впереди, на оси наиболее вероятной угрозы, выделяя, на случай нападения с тыла, лишь минимальное арьергардное прикрытие. Против пиратов, основная цель которых заключалась в захвате добычи, эта тактика и по сей день применялась Королевским Флотом вполне успешно, однако против хевенитов Флот использовал иную тактику, предложенную вице-адмиралом Марком Сарновым. Согласно его концепции, основным силам сопровождения следовало прикрывать тыл и фланги конвоя, тогда как вперед – причем на расстояние в тридцать-сорок минут полетного времени – высылались лишь разведывательные единицы.

Тактика оправдывала себя по той причине, что в отличие от пиратов хевениты стремились прежде всего сорвать доставку грузов на базы Альянса. Конечно, они тоже предпочли бы заполучить груз в свои руки, но и уничтожение его вместе с транспортными судами с сугубо военной точки зрения могло считаться удачей. Соответственно имело смысл открывать огонь лишь тогда, когда в зоне поражения оказывались грузовики – что, в свою очередь, диктовало эскортам необходимость категорически этого не допускать. Согласно доктрине Сарнова, мобильные силы тылового и флангового прикрытия должны были обеспечить возможность отражения угрозы с любого направления, а передовые разведывательные патрули страховали конвой от опасности нарваться на неожиданную засаду. Само собой, они оказывались наиболее уязвимыми, поскольку, нарвавшись на врага и предупредив своих, не всегда успевали отойти под защиту основных сил.

Такова, во всяком случае, была теория, и личный опыт Хонор подсказывал, что работать она должна неплохо. К сожалению, как и отметила МакГинли, недоукомплектованная эскадра не располагала достаточным количеством кораблей, чтобы, сохранив надежное прикрытие, выслать вперед серьезную разведывательную группу. Из чего следовало, что миссия того, кто будет послан ею на передовое патрулирование, ввиду невозможности подстраховаться будет крайне опасной.

Быстро прокрутив в голове эти мысли, Хонор обернулась к МакКеону:

– Алистер?

Коренастый капитан, опершись локтями о стол, подался вперед и сказал:

– Худшее, чем могут насолить нам хевениты, это выведение из строя одного из наших системных пикетов: с данным утверждением я полностью согласен. Не исключено, что коммандер МакГинли права, и у них на такое попросту недостанет сил, но, как мне сдается, лейтенант Мэйхью верно оценивает Тейсмана. Как вы, надо думать, помните, – он усмехнулся, – мы с вами оба имели удовольствие познакомиться с этим офицером. Если у него хватит огневой мощи для нападения на систему, он не нападет лишь в том случае, если это будет прямо и недвусмысленно запрещено приказом высшего командования. С другой стороны, по моему мнению, нам нет особого резона гадать, какую стратегию он изберет. Как верно указала коммандер МакГинли, «развертывание Сарнова» обеспечит нам наилучшую защиту при любом повороте событий.

– И кого же мы отправим в патруль?

Вопрос капитана Гринтри мог быть воспринят как вызов, однако тон его был мягок, а явная обеспокоенность совпадала с чувствами Хонор.

– У нас недостаточно единиц, чтобы в соответствии с доктриной, не ослабляя тыла и флангов, выслать вперед подразделение взаимно страхующих друг друга кораблей. Располагай мы эсминцами, дело обстояло бы иначе, но в нынешней ситуации у нас есть реальная возможность направить в авангард только один корабль. Который окажется в незавидном положении, ибо будет находиться слишком далеко от основных сил, чтобы в случае столкновения с врагом мы успели прийти ему на помощь.

– Это верно, – согласился МакКеон. – Но в первую очередь мы отвечаем за конвой. Развертывание по Сарнову увеличит для нас дистанцию сенсорного обнаружения противника на добрых десять световых минут, а это значит, что патруль заметит любого гаденыша и сообщит о нем на флагманский корабль задолго до того, как упомянутый гаденыш узнает о существовании этого флагмана. В худшем случае мы сможем не подпустить хевенитов к грузовикам, а в лучшем, если враг выслал в рейд не слишком большие силы, заманить их в собственную засаду и как следует взгреть.

– Кто бы спорил, – сказал Гринтри. – Я лишь поинтересовался, кто отправится в передовой патруль.

– Тут и гадать нечего, – ухмыльнулся МакКеон. – Если следовать логике, это может быть только «Принц Адриан». Или вы не согласны?

Гринтри открыл было рот, но тут же закрыл его, и Хонор ощутила исходящую от него волну раздражения. Капитан не сердился на МакКеона, а досадовал на безупречность его суждения, ибо, как, впрочем, и сама Хонор, хотел бы лично оказаться в авангарде. В положении, пусть рискованном, но позволяющем первым выявить приближающуюся угрозу. Любой хороший тактик предпочитает оценивать ситуацию на основе собственных впечатлений, а не чужих донесений. Кроме того, ей претило посылать подчиненных навстречу опасности, которую она не могла с ними разделить. Хонор понимала, что флагман не имеет права руководствоваться столь далекими от рациональности соображениями, но от этого легче не становилось.

Как и Гринтри, она знала, что МакКеон прав. Для своевременного выявления возможных вражеских ловушек конвою действительно требовался передовой патруль, а поскольку долг командующего не позволял ей оставить без прикрытия собственный флагманский корабль, лучше всех для этой задачи действительно подходил МакКеон. Как второй по старшинству в эскадре и как офицер, на которого она вполне могла положиться. Они хорошо знали друг друга, доверяли друг другу, и Хонор не сомневалась, что в критической ситуации МакКеон не подведет.

– Хорошо, – сказала она, кивнув и ни единой ноткой спокойного сопрано не выдав промелькнувших в ее голове мыслей. – Томас, Алистер прав. Остановимся на «Принце Адриане».

Гринтри кивнул, и Харрингтон снова повернулась к Веницелосу.

– Из первоначальных пояснений Марсии я сделала вывод, что нам сообщили общий объем конвоя. А полный перечень грузовиков у нас уже есть?

– Пока в нем имеются пробелы, – ответил начальник штаба. – Конвой формируется у Ельцина, суда еще там, и, как я понимаю, Объединенное управление все еще решает, на какие из них погрузить остатки запасов гарнизона Самовара.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю