Текст книги "Одиннадцатый легион"

Автор книги: Денис Юрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Ну, а вы, значит, так спокойно на эти чудачества и смотрите?! – спровоцировал Дарк портного на дальнейший разговор.

– А что делать-то?! – негодуя, возмутился старик. – Когда нам его безумие вконец опостылело, на Совете Гильдии порешили Дантона купеческих прав лишить да из Гильдии выгнать. Так на следующий день всех старших наших сам герцог Уильфорд вызвал. Кричал, говорят, аж жуть как, а под конец обещался, что, коли мы Дантона в правах не восстановим да впредь ему помехи чинить будем, то он Гильдию вообще закроет.

– Как так? У вас же здесь вроде Республика.

– Республика, она, конечно, имеется, да только вот именно, что «имеется». Как герцог скажет, так и будет, никто супротив него не пойдет.

– Ну, а Дантон что, потом притих?

– Какой там! На следующий день, как он вновь торговцем стал, гуляния аж на целый город устроил, прям здесь, на площади, столы выставил да актеров созвал. Два дня и три ночи весь город гудел.

Распрощавшись с торговцем, Дарк снова очутился на улице. Благодаря новому плащу и теплым перчаткам воздух уже не казался таким холодным, а город – враждебным. Совершенно случайно, по иронии судьбы, он зашел в лавку и узнал много нового о человеке, с которым вскоре предстоит иметь дело.

Размышляя о бескорыстности меценатства, Дарк шел на встречу с Дантоном.

Контора находилась неподалеку от центральной площади города, прозорливо называемой местными жителями «площадью с фонтаном». Дорога заняла не более десяти минут, и взору Дарка предстало трехэтажное не просто огромное, но и вызывающее по меркам Кодвуса здание. Ровная кирпичная кладка особняка была претенциозно строгой только на нижнем уровне, где как раз и находился офис торговца. Верх дома, начиная со второго этажа, украшали изящные колонны, крытые балконы и декоративные арки. Стены были расписаны картинами сражений и прочих эпохальных сцен времен возведения «Великой Стены». Чувствовалось, что воспитанники Дантона изрядно потрудились и здесь, создавая своему патрону в глазах общественности образ незаурядного и утонченного человека.

На некоторое время Дарк задержался перед входом, чтобы повнимательнее рассмотреть фасад. От возвышенного созерцания сцен великих баталий и архитектурных изысков его отвлекла далеко не возвышенная деталь. Он обратил внимание на боковую лестницу, ведущую на третий этаж, где, по словам портного, и находилась мастерская «мазил».

Его первоначальные предположения подтвердились. Если бы Дантон был просто ценителем прекрасного и меценатом молодых дарований, то предоставил бы им помещение, не заботясь об излишних удобствах.

Явно не запланированная при строительстве здания мраморная лестница была широка и украшена под стать самому фасаду. Дополнительно возводя ее, вряд ли торговец особо заботился об удобствах богемы, скорее ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из его светских гостей случайно подвернул ногу на ступенях или спьяну упал со скользкой и узкой лестницы.

Что делать, если строишь первоклассный бордель для изысканной публики, приходится заботиться о таких мелочах, как удобная лестница и ширма «приобщения к искусству».

Дантон, конечно же, не был обычным торговцем, скорее хитрым пронырливым дельцом, находящим индивидуальный подход к клиентам.

Пару раз шмыгнув носом от холода и достав из-за пазухи заветный красный пакет, Дарк подошел к двери и трижды постучал по ней молотком. Долго ждать не пришлось, через минуту послышалось обнадеживающее шарканье, и резная дубовая дверь со скрипом открылась.

На пороге стоял полуголый, волосатый гном, глаза которого с раздражением взирали на непрошеного гостя. После дежурного «Чо надо?» возможны были только два варианта последующего ответа малыша-крепыша: «Входи» или «Пошел вон». Судя по взгляду из-под нахмуренных бровей, второй вариант употреблялся гораздо чаще. В случае же с Дарком гному пришлось пойти по нетрадиционному для него пути и впустить посетителя, чем привратник был явно расстроен.

Задвинув за гостем дверной засов, гном покинул Дарка прямо посреди узкого темного коридора и удалился в большую комнату, где обедала компания из шести-семи охранников-гномов. Когда дверь за ним с шумом захлопнулась, Дарк очутился в полной темноте и, как ни странно, в тишине.

«Из этого чертового сарая такая же контора, как из меня эльф, – ругался про себя Дарк, пробираясь по заставленному проходу к указанной двери. – Мало того, что ничего не видно, так еще и тишина, как на кладбище. Не офис, а бандитский притон какой-то!»

Войдя в комнату, капитан вовремя успел отскочить обратно, мимо уха со свистом пролетела чернильница и грохнулась о стену позади, где-то там, в недрах темного коридора.

– Рузель, паршивец, говорил же тебе, не возвращайся, в кредит ничего не даю! – послышался из кабинета мужской похмельный голос.

Приготовившись к возможности полета очередной порции канцелярских принадлежностей, Дарк быстро нырнул внутрь.

* * *

– Так вот значит, кого Рональд в помощь прислал, – отложив прочитанное письмо в сторону и взгромоздив обе ноги на стол, изрек Дантон.

Это были первые слова с тех пор, как Дарк решился пересечь порог кабинета. Пренебрегая общепринятыми формальностями представления друг другу, капитан сразу же положил перед удивленным торговцем красный конверт с печатями и сел на стоящую около стола скамью. Дантон согласился с условиями игры в молчанку и вместо расспросов разорвал конверт и углубился в чтение документа.

За время ожидания Дарк видел, как изменялось выражение гладковыбритого лица торговца от негодования до легкой улыбки сарказма. Вид Пауля заставил его насторожиться и вести себя крайне сдержанно, уж очень сильно Дантон отличался от сложившегося стереотипа торговца. Он был молод – не старше сорока, что само по себе настораживало, был обладателем статной натренированной фигуры и вихрастой копны темно-каштановых волос. В одежде преобладали светлые, яркие цвета, не говоря уже о вальяжном фасоне сшитого по последней моде платья. Столкнувшись с ним случайно где-нибудь в городе, можно было бы принять его за аристократа-помещика, чиновника или придворного подхалима, но только не за торговца.

– Ну что ж, резон в этом есть. – Голос Дантона оторвал Дарка от размышлений. – Во-первых, ты человек новый, в городе никого не знаешь, а следовательно, никем и не подкупленный.

– А что во-вторых? – деловито перебил Дарк.

– Ты тоже имперец, – печально улыбнулся Пауль. – Из столицы или из провинции?

– Провинция Виланьеза.

– Бывал, а мне не повезло, я из Сардока. Слышал, там буча лет девять назад была, так во время нее и сбег.

– Участвовали в восстании?

– Не-а, просто почувствовал, что жареным запахло, вот и уехал. Я ведь не дворянин, а торговец, поместий нет, где склады – там и дом родной. И давай, Дарк, проще будь, хватит мне тут выкать. Думаешь, тех вот мало, чтобы еще здесь жеманиться?

При этих словах Пауль указал пальцем вверх, Дарк, конечно же, понял, что речь идет о посетителях верхних этажей. В ответ на предложение Дантона о деформализации отношений капитан утвердительно кивнул. Торговец продемонстрировал натренированную годами дежурную улыбку и извлек из-под стола бутылку вина с парой стаканов.

– Это «Куэрто», выдержанное вино, ты просто обязан попробовать. Давай выпьем за знакомство! – уже разливая по стаканам, сказал Дантон. – Что новенького творится в Империи?

– Не знаю, я больше двух месяцев там не был, – устало выдавил из себя Дарк, опрокидывая стакан крепкого, но нежного вина, – поскольку последнюю битву у «Великих низин» проиграли, значит, теперь репрессии, предателей да саботажников ищут.

– Ууу… да я смотрю, солдатик действительно долго дома не был! – В интонации Дантона сквозила не издевка, а слышались печаль и сочувствие. – Все гораздо хуже. Этот старый пьянчужка Вортье умудрился, отступая к границе, попасть в окружение и вместе с остатками войск сдаться на милость победителя. Так что война закончилась, граница филанийского королевства полностью восстановлена, а принц Генрих радостно потирает руки, на его плантациях и шахтах появилось много абсолютно дармовой рабочей силы.

Видимо, Дарк и вправду слишком долго блуждал по Лесу, весть о полном поражении почему-то не расстроила и не удивила капитана, скорее, поставила точку в конце очередного этапа его жизни.

– Ну, ты не горюй, нас с тобой это уже не касается, мы здесь, и у нас свои «пироги», – игриво подмигивая, продолжил Пауль, по второму кругу наполняя стаканы. – Скажи, за те два дня, что в Кодвусе находишься, много обо мне слышал?

– Достаточно, чтобы понять, что ты весьма хорошо пристроился, – открыто высказал свое мнение Дарк.

– Ценю за прямоту, действительно неплохо, даже намного лучше, чем ты можешь себе вообразить. – Затем Дантон как бы невзначай сменил тему беседы: – Я и тебе прямо скажу, меня ведь не интересует, что про себя расскажешь, поэтому, кстати, и не спрашиваю. Все здесь написано. – Пауль похлопал рукой в перстнях по красному конверту. – Диверто людей не носом чует, он их насквозь видит. Если бы он тебе не доверял и считал бы шпионом, то не стал бы пускаться в хитрые игры, это не его стиль, просто бы ткнули ножом в спину – и бывай.

– Ну, и к чему ты клонишь?

– Да так, философствую… – пожав плечами и склонив голову набок, протянул Дантон. – Не думаю, чтобы тебе сейчас чересчур нервничать и напрягаться стоило бы, жизнь твоя на кону не стоит. Смотри на задание, как на двойной тест. Справишься, или я, или Диверто, а может, и оба, работу предложим, а это неплохо, ой как неплохо…

– Послушай, Пауль, может, объяснишь мне, недоразвитому да убогому, что за задание такое?! – уже начиная дергаться, произнес Дарк.

– Успокойся, всему свое время. Только сейчас с начальником охраны разберусь, слышь грохот и мат в коридоре – это он прется, – как всегда, усмехаясь, произнес Дантон и полез в стол за третьим стаканом.

Дверь в кабинет с треском распахнулась, и ввалилось страшно бородатое нечто в доспехах. Грозно шипя и помахивая боевым молотом, гном пытался сказать что-то важное Дантону, но его взгляд случайно упал на Дарка.

– А этот пижон что здесь делает?!!! – злобно проорал гном, который оказался не кем иным, как Румбиро Альто.

– Чего орешь, Альто? – спокойно и твердо спросил Пауль, подавая ему доверху налитый стакан. – На-ка, промочи глотку! Это наш стажер, так сказать, господин бывший капитан имперской гвардии Дарк Аламез, прошу любить и жаловать.

– Полюблю я его, сапог тебе в пасть! – опрокидывая стакан, пробурчал гном не так громко, как ранее, но не менее грозно. – Я ему тест прямо сейчас устрою, на боеспособность. А ну, бывший капитан, вали во двор, на кулаках биться будем!

– Непременно, Румбиро, хоть на кулаках, хоть еще на чем, – ровным голосом ответил Дарк, бесстрастно глядя в глаза противника, – только вначале с господином Дантоном вопросы решу и буду полностью в твоем распоряжении.

– В моем распоряжении ты во дворе будешь, притом полностью: и морда, и почки… – зловеще потирая костяшки пальцев, продолжил угрожать гном.

Дантон флегматично сидел в кресле, поглядывая то на одного, то на другого участника ссоры и не желая вмешиваться. Вдруг он совершенно некстати задал Румбиро вопрос, казалось бы, никак не относящийся к делу:

– Румбиро, ты случайно не помнишь, не задолжал ли нам чего маркиз Норик?

Гном ошарашенно уставился на Дантона, вспоминая подробности неофициально выданного кредита.

– Как не задолжал ли? Конечно задолжал. Вместе с процентами за два просроченных месяца, но без штрафа – сто сорок шесть имперских сонитов будет или триста двадцать одна наша крона, а со штрафом…

– Спиши в убыток, он уже не вернет, – так же флегматично произнес Пауль, кивнув головой в сторону Дарка.

Гном застыл в удивленном молчании. В больших, как сливы, глазах бородача отражались одновременно изумление, непонимание и уважение. Гнев моментально остыл, и, воспользовавшись моментом замешательства, Дантон продолжил:

– Ну что, Румбиро, желаешь ли новичка протестировать? Если еще раз подобное услышу, то гнить тебе в шахте до скончания веку, и не за то, что на парня наехал, а потому, что ерепенишься в моем собственном кабинете, да еще не спросясь разрешения. Понял?!

– Понял, – угрюмо ответил гном.

– А тебе, Дарк, я так скажу. Мне плевать, что вы там по пьяни не поделили, девку или еще чего, но вы оба на меня работаете и трений быть не должно. Для тебя он… – Пауль ткнул пальцем в нагрудник гнома, – господин Румбиро Альто, уважаемый гном и начальник охраны конвоя, то есть почти такой же шеф, как я. Понял?!

Дарк утвердительно кивнул, и лицо Дантона опять засверкало радостной улыбкой, а руки потянулись к любимой бутылке.

– Ну вот, хлопнем еще разок, за знакомство. Румбиро, что там еще случилось?

– Пауль, совсем плохо… – сказал уже успокоившийся гном, опрокидывая в рот очередной стакан, – мои ребята час назад лошадей нашли, три убиты, а у двух все седла в кровище.

Глаза Дантона быстро забегали из стороны в сторону, кончики пальцев нервно забарабанили по столу.

– Хорошо, ждать больше не будем. Завтра в семь утра выступаем. Собери человек, прости, гномов тридцать – тридцать пять, не более, будете прикрывать, если что… Ну ладно, иди, мне тут с Дарком пошептаться надо.

Дверь за гномом закрылась, и они вновь вернулись к разговору.

– Еще раз советую подружиться с Румбиро, – убеждал Пауль Дарка, – во-первых, потому что вместе работать будете, а во-вторых, он мужик отличный, хотя вспыльчивый, природа у него такая, гномья!

– Посмотрим, – скупо ответил Дарк, – сам лезть первым не буду, что такое дисциплина, знаю.

– Ну, вот и ладно, вернемся к нашим баранам, точнее баронам…

Рассказывать Дантон начал издалека, то есть с того самого момента, как он очутился в Кодвусе. Дарк внимательно слушал, пытаясь определить по игре хитрых глаз торговца, зачем он так подробно повествует о своих похождениях, и вообще, к чему они с Диверто клонят.

Капитан был уверен, что, несмотря на попытки Дантона предстать в его глазах прямым и открытым человеком, парень был совсем не прост. Пауль выставлял себя в выгодном свете и рассказывал только то, что Дарк и так уже знал из переписки или мог в дальнейшем узнать по слухам и сплетням горожан. История пребывания Дантона в пограничье свелась к следующему.

Девять лет назад он с парой закадычных приятелей покинул мятежную провинцию Сардок и бежал без оглядки до самого Кодвуса. Прихватив с собой немного, по меркам торговца, денег, он осел вначале на окраине и стал быстро увеличивать капитал, проводя порой полулегальные и весьма рискованные операции. Как раз на одной из таких афер его и поймали люди Диверто. Дело даже было не в том, что он не платил налогов. Один из его ближайших помощников оказался шпионом. Парень бежал в Империю с торговым караваном, прихватив с собой инженерные планы укреплений «Великой Стены». Осудить самого Дантона не могли, но пригрозили лишить лицензии за пособничество шпиону, неуплату налогов и прочие нарушения коммерческого права, если он не согласится на весьма интересное предложение властей.

Ему дали хороший капитал, частичное освобождение от налогов и указали, с кем и как торговать. Конечно же, деньги были герцога, и контроль осуществлялся строго во всем, даже многочисленные охранники и помощники коммерсанта набирались самим Диверто или его людьми. Весьма приличное жалованье, которое раза в два превышало его прошлые прибыли, вполне компенсировало эти мелкие неудобства. Все, что от него требовалось – организовать сеть поставщиков и водить караван три раза в год в одно и то же «место назначения». Во время рассказа Пауль, естественно, это место ни разу так и не назвал.

Участи Дантона мог позавидовать любой торговец: работать в четыре раза меньше, а получать в два раза больше, к тому же не рисковать собственными деньгами. Но тут Пауль заскучал, привычный к постоянной работе мозг съедал сам себя, и предприимчивый коммерсант начал судорожно искать новые области применения своей активности и талантов, в противном случае он просто бы спился.

Вскоре он обнаружил новое поле деятельности для растраты своих неуемных сил. Жизнь в Кодвусе была богатой, размеренной и ужасно скучной. Находясь на самом отшибе цивилизации, народ истосковался по искусству и развлечениям: здесь не было ни театров, ни университетов. Живущие в стране маги отделились от внешнего мира, заперлись в долине и никого к себе близко не подпускали.

Пауль взялся за решение этой проблемы с привлечения в страну опальных актерских трупп, которые успешно развлекали веселыми представлениями и карнавалами народные массы на площадях города и рынках. Конечно, тут же появились местные самодеятельные труппы. Некоторые из них составляли конкуренцию профессионалам аж целые месяцы, но затем неожиданно покидали город и больше не возвращались. Что с ними произошло, знали только Пауль и Диверто.

Первый год занятия организацией актерской буффонады пролетел незаметно. Бродячие комедианты плясали на площадях, деньги текли рекой, а Пауль бегал в радостной суете, ища все новые и новые формы представлений. Затем его снова настигли скука и разочарование. Труппы творили сами по себе, и процесс их работы больше не требовал его активного личного участия. Кроме того, они давали только деньги и признание толпы, в то же время местные аристократические круги смотрели на него всего лишь как на предприимчивого простолюдина, и не более. Купить их уважение он не мог, сколько бы он ни зарабатывал, они все равно были богаче.

С актерскими труппами положение стало ухудшаться еще три года назад, когда началась активная экспансия Единой Церкви на земли Кодвуса. Герцог был, безусловно, хозяином своей страны, но обстоятельства вынудили его пойти на компромисс с другими королевствами, поскольку он все-таки зависел от их финансовой помощи. Короли заставили его пустить в Кодвус рыцарский орден «Святая граница» для обеспечения большей безопасности рубежей. В настоящее время каждый десятый защитник «Стены» был членом Ордена. Уильфорду пришлось выделить рыцарям наделы и дать согласие на строительство храма Церкви. Священники умело манипулировали мечами рыцарей для внедрения на новые территории, неся с собой не только оружие для защиты границ, но и новый образ аскетического аристократизма.

Через год после появления рыцарей уличные представления уже не пользовались былым успехом у дворян. Все больше и больше знати считало их «делом рук бесовских».

Выход нашелся неожиданно, один из аристократов после продолжительного пребывания на чужбине начал воодушевленно рассказывать об архитектурных, скульптурных и прочих художественных изысках иностранных зодчих. Разговоры породили нездоровый ажиотаж и сформировали спрос. Предложение же быстро и профессионально организовал Дантон.

– Ну вот видишь, – прервал рассказ Пауль, чтобы открыть еще одну бутыль забористого вина, – у нас с тобой много общего.

– И что же, если не секрет? Я вроде бы не торговец, а ты в кавалерии не служил, – поразился заключению собеседника Дарк.

– Все это ерунда, – пропыхтел Дантон, с трудом откупоривая бутылку, – внешние признаки, до которых никому дела нет. Смотри глубже. В суть! Мы оба бывшие имперцы, оба бежали от войны: ты с поля боя, а я был немного умнее. Оба оказались в Кодвусе и оба чего-то здесь достигли.

– Ну, сказал, ну рассмешил! Ты, конечно, достиг, а я?

– Не держи за дурака, мне год пришлось корячиться, чтобы Диверто приметил, а ты здесь всего второй день, но уже попал на прием к Рональду и со мной вон вино трескаешь. Что думаешь, я бездельник и алкоголик какой, чтоб с первым встречным второй час трепаться? Ну ладно, что-то мы отвлеклись.

Начал новое дело Дантон с малого, подкормил несколько местных художников, малюющих вывески для трактиров, и через три месяца организовал выставку их наспех и коряво написанных работ. Сам факт проведения показа картин воодушевил благородную публику, жаждущую чего-то возвышенного и модного. Под конец, как истинный меценат, пышущий бескорыстием, он подарил несколько более-менее сносных картин герцогу Уильфорду, а оставшиеся полотна отдал в Совет Республики.

Первый шаг был успешно сделан, все остальное – дело техники: подбор талантливого молодняка и покупка дома, в котором на третьем этаже творили, а на втором жили его юные дарования.

Уже через месяц после проведения выставки пошли заказы от богатых вельмож, а Пауля как человека искусства начали приглашать на балы и прочие празднества знати.

– Ну, это все понятно, на этом ты неплохо зарабатываешь и деньгами, и положением. Многих завидки берут, – произнес Дарк, вставая со скамьи и разминая затекшие от долгого сидения мышцы, – как я понял, тебя совершенно в другом собратья-торговцы обвиняют: в разврате и содержании великосветского притона.

– Ах, это… – отмахнулся Пауль. – Какая ерунда! Художники, в отличие от нас, другие люди – творческие. Им надо не только оттачивать мастерство, но и черпать вдохновение. А где это делать? Среди бондарей и кузнецов? Там их не понимают, им надо держаться вместе, в своем кругу, так сказать. Люди молодые, живут и работают вместе, естественно не только за разговорами о прекрасном ночи проводят, – многозначительно подмигнул Пауль.

– А мне говорили, что ты специально их вместе собрал, чтоб было удобнее под вельмож подкладывать.

– Не верь всякой дури, что на заборах пишут и в подворотнях болтают! – кажется, начал сердиться Дантон. – Я же не виноват, что богачи – стадо непуганых, откормленных баранов, которым в жизни ощущений не хватает. Вот если тебя взять, ты чем прошедший месяц занимался?

– Известно чем, по Лесу плюхал…

– …И головы почти каждый день рубил, – продолжил за него Пауль. – А чего сейчас хочется, только честно?!

– Спать, жрать и потом снова спать.

– Вот, а они, в основном, только этим и занимаются, поэтому развлечений и требуют. Им ведь не картины нужны, а приобщиться к прекрасному, увидеть, как создается оно, общаться с людьми, которые ТВОРЯТ. Вначале просто картины покупали, потом наскучило, заказывать портреты начали: жен, любовниц, любимых собачек. Вскоре и это приелось, захотелось увидеть, как шедевры рождаются, да с мастерами поболтать. Ну, а уж если целый день в салоне проторчал, то как на вечеринку не остаться?

– И хочешь сказать, что ты здесь ни при чем, что все само по себе получилось.

– Почти что, я только умело управлял, как штурман, который рулем крутит, а не в паруса дует… Замечать я начал, что вельможи к молодым художницам приставать стали. Сам разговор о великом ведет, а рукой по попке погладить пытается. Вдохновляет, так сказать, искусство. Нужно было девчонок от домогательств оградить, вот я буфер и поставил – натурщиц нанял. Как только господа обнаженных баб в мастерской увидели, так о перепачканных красками да растворами «мазилках» сразу забыли. А что, все условия соблюдены: и искусство рядом, и аппетитная попка под боком.

– Почем натурщиц-то нанял?

– Не нравится мне тон твой, – произнес Дантон абсолютно серьезно, – молодой ты еще и в жизни ничего не понимаешь. Ты хоть раз задумывался, каково девицам-красавицам на свете жить? Вот скажи, чем, по-твоему, гулящая девка отличается от порядочной простолюдинки?

– Ну, кто ж его знает, одна нормальная, а вторая гуляет, – огорошенный странным вопросом, промямлил Дарк.

– А ты по-другому смотри! Девка продается многим и поэтому свободна. Если не сопьется, то к тридцати годам завяжет и спокойной жизнью жить будет, одна, независима и при деньгах. А порядочная продается всего один раз, и тут уж как повезет с «хозяином».

– Ты хотел сказать, с законным мужем!

– Синонимы… – кратко отрезал Дантон, – притом продает и тело, и свободу, и непосильный бабский труд на огородах да за прялкой. Если повезет, то лет до сорока доживет, коли, конечно, муж после очередной попойки не забьет.

– Да ты просто бичуешь язвы общества и страдаешь за женское тело, пардон оговорился, дело, – саркастически каламбурил Дарк.

– Ничего я не бичую и никого не свожу. Я девчонкам плачу лишь за то, чтоб они перед художниками нагишом лежали, а уж то, как натурщицы с кем договариваются – их личное дело, меня это не интересует.

– Но ты это предвидел!

– А как же… – хитро улыбнулся и прищурился Пауль: – Я рулевой, все предвидеть должен…

– Хорошо, а я-то здесь с какого боку, в чем задание-то заключается?

– В подавлении конкурентов!

Это была не шутка подвыпившего торговца. Дантон обладал способностью трезво рассуждать в любом состоянии, даже вусмерть упившись и валяясь под столом в непотребном виде. Используя обширные связи, деньги и могущественное покровительство правящего двора, он мог в течение нескольких дней раздавить и уничтожить любого, кто попытался бы вмешаться в его отношения со знатью на почве «искусства». Но угроза не была явной, а конкуренция – прямой.

Если еще несколько месяцев назад его дом постоянно осаждали молодые, привлекательные горожанки, мечтающие стать натурщицами, то в последнее время наплыва красоток не наблюдалось, исчезли также некоторые завсегдатаи его заведения.

В то же время при дворе все больше и больше ходило слухов о недавно приехавшей в королевство загадочной графине Самбине, поселившейся в удаленном замке на юго-востоке от города, на землях Ордена и Церкви, и так ни разу не удостоившей столицу своим посещением.

По словам очевидцев, то есть счастливцев, которым хоть раз удалось повидать юную графиню, Самбина отличалась красотой и изысканным шармом, а также любила собирать вокруг себя огромные толпы поклонников из знатных дворян и рыцарей Ордена.

«Так вот, значит, куда господа запропали!» – подумал Пауль, направляясь за информацией к своему боссу Диверто.

Рональд не стал с ним лукавить или ходить вокруг да около, притворяясь, что не понимает опасений своего подчиненного. У них всегда были доверительные, по словам Дантона, отношения.

Несмотря на недавний приезд в страну графини, ее бесшабашный и разгульный образ жизни уже успел привлечь интерес шефа спецслужбы. Она была веселой, непоседливой домоседкой. Никогда не покидая поместья, не могла и дня прожить без шумных компаний и развлечений. Балы, охота, рыбалка, турниры и спортивные состязания пестрым калейдоскопом событий сменяли друг друга, наполняя сердце красавицы и ее окружение жизнью.

В прекрасном обществе великосветской дамы проводило свободное время почти все рыцарство Церкви и многие потомственные аристократы Кодвуса, опальные при нынешнем дворе. Замок Нюэль, в котором жила графиня, превратился не только в плацдарм постоянных развлечений, но и в логово оппозиционной мысли.

Рональд считал, что Самбина – новый агент, зарабатывающий авторитет и доверие среди знати и формирующий антиуильфордские настроения. Он был абсолютно уверен в своей оценке, но не знал, на кого же, в конечном счете, графиня работает: на Церковь или на имперскую разведку, что по большому счету было одно и то же.

Взвесив слова Диверто и сопоставив с фактами потери клиентов, Пауль решился нанести визит в замок Нюэль и лично познакомиться с очаровательной хозяйкой.

Их встреча состоялась на одном из устроенных ею балов для узкого круга знакомых, всего на двести-триста заранее приглашенных персон. Среди девиц, развлекающих публику песнями, танцами и прочими захватывающими дух действами, он узнал своих бывших «работниц», уход которых от него переманил и многих их почитателей. Благородный барон Диверто, как всегда, был прав, графиня, не жалея сил и средств, формировала круг влиятельных приверженцев.

Примерно за неделю до появления Дарка в городе случилось из ряда вон выходящее событие. Двое неизвестных напали на Нею, одну из самых лучших «натурщиц» Пауля, и изуродовали ножом ее прекрасное личико. Мимо подворотни, куда злоумышленники затащили девушку, случайно проходило несколько охранников каравана. Услышав истошный крик, они кинулись на помощь. Негодяям удалось скрыться. В ближайшем трактире их ждали уже оседланные лошади. Разозленные мерзким действием гномы отобрали у хозяина оставшихся в конюшне коней и бросились в погоню.

К вечеру преследователи не вернулись, на следующий день тоже. Расспросы пострадавшей Неи показали, что за три дня до случившегося к ней пришел человек от графини и предложил огромные деньги за развлечение танцами и «прочим» гостей замка Нюэль. Девушка отказалась и поплатилась за это.

– И как поступим? – спросил Дарк завершившего повествование Дантона.

– Как, как – просто! Поедем да прищучим графиньку! – Затем, немного остыв, Пауль начал рассуждать конструктивно: – Завтра в замке бал будет, день рождения у кого-то там из друзей графини, явимся вдвоем в качестве гостей и постараемся отыскать моих людей. Ребята Альто нашли только лошадей, так что, возможно, они еще живы и находятся в подземелье замка. Найдем их и деру оттуда, сами связываться не будем. Собственная охрана графини почти никакая, но рыцари там, и они встанут за нее горой. В роще, неподалеку от замка, нас будет ждать отряд Румбиро, они, если что, отход прикроют.

– А что потом?

– Вернемся в город и сразу к Диверто, он знает, как расквитаться, не привлекая излишнего внимания… – Лицо Дантона исказила злорадная ухмылка. – У него ребята – профи, не одну такую графиню успокоили!

– Твой план хорош, но можно несколько вопросов и замечаний? – нерешительно возразил Дарк.

– Валяй, с удовольствием послушаю.

– Во-первых, как мы попадем на бал без приглашений, а во-вторых, нас будет всего двое, мы не сможем сладить со всей стражей темницы.

– Замечания с благодарностью приняты и тут же отклонены, – снова успокоился и повеселел Пауль. – Балы у Самбины отличаются тем, что двери на них почти всегда открыты для «друзей графини», таких, как я, и для симпатичных знатных вельмож, таких, как ты.

– Но я не знатный вельможа!

– Будешь, куда денешься. Скажем, представлю тебя как юного графа Аламеза из провинции Виланьеза. Я, мол, веду дела с управляющим твоего отца, который и просил меня в письме показать молодому путешественнику, жаждущему новых впечатлений, прелести далекого Кодвуса.

– А не раскроют, – засомневался Дарк, – вдруг на кого-нибудь с родины напоремся?

– Да успокойся ты, в Империи графов да баронов, как свиней в Кодвусе, а твоя Виланьеза, прости за прямоту, такая дыра…

– Ну, допустим, удастся нам в замок проникнуть, а дальше как быть?

– По обстоятельствам, – хитро прищурился Дантон, – ты обольщаешь графиню, она падка на новые симпатюшные мордашки, а я тем временем лезу в подвал.

– Как, один?! – изумленно выкрикнул Дарк.

– Слушай, еще до того, как начать торговать, я воровал и притом успешно, с пяти до двадцати лет, – произнес широко улыбающийся Дантон, которому было приятно похвалиться перед собеседником очередным талантом своей многогранной натуры.