Текст книги "Никому тебя не отдам"
Автор книги: Дэнис Хэмптон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 12
Хотя день был достаточно холодным и нависшие облака предвещали к вечеру дождь. Рейф вспотел в нагревшемся от солнца шлеме, и из-под кожаного подшлемника на его лицо стекали капли пота. Одна из докучливых капель, миновав бровь, попала в глаз. Рейф заморгал, однако не мог протереть лицо, так как в его перчатки были вшиты металлические пластины. Чтобы отвлечься от неприятного ощущения, он задвигался в седле, ловко манипулируя своим щитом в качестве разминки. Гейтскейлз фыркнул и стал переминаться с нога на ногу. Казалось, его жеребец, как и он, жаждал одержать победу вместе с людьми Годсолов над Добни, чтобы завоевать честь и денежный приз. На пути к этой цели необходимо было в очередном туре победить Джосса Фицбоддумна. Рейф пожалел, что Джосс оказался не на стороне Годсолов. Лорд Хейдон, зная об отношениях Добни и Годсолов, разделил участников турнира по принципу принадлежности к той или иной враждующей семье, а чтобы избежать даже намека на его поддержку одной из сторон, все прочие рыцари из нейтральных семей тоже были справедливо распределены по обеим группам.
Поскольку никто из товарищей Рейфа не был настолько богат, чтобы иметь личного оруженосца, они помогали друг другу. К Рейфу подошел Саймон с новеньким копьем в руке, так как прежнее его копье сломалось в первом туре против Джосса. Лорд Хейдон не хотел омрачать праздник смертельными исходами, и на копья были надеты затупленные колпаки. Подхватив копье, Рейф через поле посмотрел на Джосса. Тот также взял новое копье у Хью и взвесил его на руке, определяя центр равновесия. Покачав головой, Джосс вернул копье Хью. Рейф усмехнулся. Победа Годсолов на турнире была почти обеспечена, так как неуверенность Джосса при выборе копья говорила о его сомнении в своих силах. К тому же Рейф уже дважды выбивал Джосса из седла, когда они тренировались две недели назад. Место у стен замка было занято палатками, и лорд Фицболдуин выбрал место для состязания на лугу, неподалеку от своего дома. Выкошенная длинная площадка была расположена между двумя низкими холмами и окружена полями пшеницы. Здесь также протекал небольшой ручей, воды в котором хватало, чтобы охладить и лошадь. и всадника. Турнир собрал со всей округи крестьян и слуг, одевшихся в свои лучшие домотканые платья, окришенные луковой шелухой или ореховой. Многие сидели по краям поля, закусывая хлебом и сыром, в то время как их дети резвились в сторонке. Наиболее предприимчивые из крестьян, прохаживаясь по рядам, торговали элем. Хотя некоторые зрители, принадлежавшие к благородному сословию, также устроились по краям поля, большинство титулованных особ все же обосновались в дальнем конце, где лорд Хейдон распорядился установить временные скамьи из грубо отесанных досок, положенных на бочки, а над головами натянуть тент. Здесь расположились благородные дамы, несколько священников и мужчины постарше, которые предпочли не принимать участия в состязании. В своих ярких праздничных нарядах они представляли собой весьма живописную группу, однако через несколько часов к ним присоединились и рыцари, выбывшие из соревнования; сняв свои тяжелые доспехи и шерстяные одеяния, они остались лишь в туниках, узких штанах и сапогах, что несколько нарушило торжественный вид дамских рядов. Рейф легко нашел взглядом среди зрителей Кейт. Ее чудесное платье выделялось ярким голубым пятном рядом с алым платьем Эмис. Он заметил, что Кейт наблюдает за ним, и когда их взгляды встретились, на лице ее промелькнула улыбка, и щеки покрылись румянцем. Спустя мгновение она опустила глаза. То, что она так смотрела на него после того, как он прервал сегодня утром ее встречу с возлюбленным, вызвало в душе Рейфа ликование. Он взглянул через поле туда, где собрались Добни. Рейф не знал, что больше радовало его: тот факт, что он уже завоевал расположение Кейт, отвратив ее от сэра Уэрина, или предстоящее сражение с управителем Бэгота – бой, в котором он докажет ей, кто является лучшим рыцарем. Сэр Уэрин, надо отдать ему должное, был прекрасным турнирным бойцом, хотя Рейф не считал его сильнее себя или Джосса. Тем не менее он желал встретиться с ним как с равным – тогда поражение Уэрина не должно вызвать у Кейт сочувствия к нему. Как и Годсолы, люди Добни вступали в заключительный тур. Сэр Уэрин должен был сразиться с сэром Гилбертом Дюбуа, соседом лорда Бэгота и его верным сторонником. Когда герольд подал сигнал, оба рыцаря с копьями наперевес и поднятыми щитами пришпорили своих лошадей, которые устремились вперед, громко цокая копытами. Рейф покачал головой, сразу определив, что победа будет за сэром Уэрином. Даже издалека было заметно, что конец копья сэра Гилберта опущен слишком низко, а сэр Уэрин умело закрылся щитом так, чтобы воспользоваться преимуществом при первой же ошибке противника. В момент столкновения управитель Бэгота ловко наклонил свой щит так, что кончик копья сэра Гилберта, скользнув по металлической обшивке, резко опустился вниз и воткнулся в дерн. Лошадь сэра Гилберта продолжала мчаться галопом, и он стремительно вылетел из седла. Толпа зааплодировала, Добни громкими криками приветствовали победителя. Даже Рейф мысленно поздравил соперника, умело выполнившего хитрый трюк. Да, было бы неплохо встретиться с сэром Уэрином и победить его. После того как определился победитель со стороны Добни, пришло время выявить его будущего соперника со стороны Годсолов. Рейф взглянул на Джосса, который наконец выбрал себе копье.
Герольд поскакал через поле на сторону Годсолов, Приостановив свою лошадь, он объявил имена соперников, как будто Рейф или Джосс не знали, с кем будут соревноваться. Но таковы правила. Как только он провозгласил начало очередного тура, на поле воцарилась тишина. Рейф поднял свое копье и стиснул коленями бока лошади, хотя в этом не было необходимости – опытный боец Гейтскейлз был уже готов к поединку. Помимо способности быстро и точно понимать седока, он к тому же был быстр как ветер. Герольд вернулся на свое место, и Рейф, стиснув рукоятку копья, поднял щит. Последовал сигнал, и поединок начался. Дыша подобно кузнечному меху, Гейтскейлз устремился вперед, выворачивая копытами большие куски мягкого дерна; Рейф сосредоточил все свое внимание на щите Джосса, куда намеревался нанести удар. Вот его копье с грохотом ударилось о щит, и Рейф напрягся всем телом, чтобы выдержать противодействие Джосса и его лошади. Он не уступил ни дюйма, как и верный Гейтскейлз, который смело встретил сопротивление и продолжал рваться вперед. Произошло то, что и две недели назад во время тренировочных поединков, – Джосс не устоял, и от удара копья Рейфа по его щиту откинулся назад в седле, а потом, беспомощно задрав ноги кверху, свалился на землю. Его лошадь отскочила в сторону и, почувствовав отсутствие седока, громко заржала и встала на дыбы. К ней тут же бросились конюхи, чтобы усмирить животное. Рейф быстро развернул Гейтскейлза и поскакал назад к упавшему другу. Бросив щит и копье, он соскочил на землю, Хью и Саймон уже опустились на колени рядом с рыцарем.
– Джосс! – крикнул Хью, приподнимая его голову.
Саймон попытался снять шлем Джосса, чтобы посмотреть, нет ли повреждений головы, но металлические наушники зацепились за кольчугу, и шлем никак не снимался.
– Проклятие, может быть, отнести его к кузнецу? – пробормотал Саймон.
Рейф склонился над Джоссом, тот открыл глаза..
– Это просто Божье наказание, Рейф. Почему я опять позволил тебе выбить меня из седла? – тихо произнес поверженный рыцарь, а собравшиеся вокруг облегченно заулыбались.
– Он еще поживет, чтобы досадить своему отцу, – сказал Рейф, положив руку на плечо Джосса.
Джосс поморщился,
– Только как калека, – ответил он с тихим смехом. Саймон и Хью подхватили его под мышки, помогая сесть. – Я проиграл тебе, так что ступай и забирай заслуженный приз, а я вернусь в дом отца и обложу припарками свои синяки, чтобы завтра иметь возможность принять участие в рукопашной схватке.
Рейф засмеялся в ответ и, поднявшись на ноги, обнаружил за собой лорда Хейдона. Тот взглянул на Рейфа, и на его лице промелькнула удовлетворенная улыбка, затем он опустился на колени рядом с сыном. Рейф уловил в этом коротком взгляде скрытый смысл. Ведь лорд Хейдон не мог радоваться поражению сына – тут было другое. После скандала на пикнике, возникшего из-за Годсола, он был доволен, что теперь именно Рейф будет противостоять одному из представителей Добни на сегодняшнем турнире. Лорд Хейдон добился своего, и завтрашняя потешная рукопашная схватка тоже никак не будет связана с политикой. Рейф же, имея свои основания радоваться победе, зашагал к конюху, который держал его Гейтскейлза, искоса бросая взгляд на сэра Уэрина. Управитель снял шлем и теперь стоял рядом с побежденным сэром Гилбертом, предлагая ему свою руку, не скрывая самодовольства, отразившегося на его лице. Рейф едва заметно улыбнулся. Сейчас сэр Уэрин внутренне ликует, а через несколько минут окажется на земле, как и Джосс.
– Хоть один из Годсолов стал победителем! – крикнул Уилл, шагая навстречу брату. После поражения он снял свою кольчугу и остался в грязной окровавленной тунике, краем которой утирал сейчас лицо. В том месте, где в шлеме светились прорези для глаз, виднелись следы пота на запыленной коже. – Твоя лошадь оправдывает деньги, которые наш отец потратил на ее содержание и тренировку. – Уилл засмеялся, указывая на Гейтскейлза и как бы не торопясь признать достоинства самого Рей-фа. – Хорошая работа, – продолжал брат, похлопав Рей-фа по плечу. – Теперь тебе предстоит расправиться с этим мерзавцем. Покажи всем, что Годсолы сильнее Добни. Я разрешаю тебе даже прикончить негодяя. – Он улыбнулся, недобро оскалившись. – Если одним отпрыском клана Добни будет меньше, пусть даже он всего лишь служит им. как де Депайфер, на свете станет легче дышать.
Рейф засмеялся, поднял свой щит и надел его на руку. Копье он оставил там, где оно лежало, потому что для заключительного тура требовалось новое оружие.
– Я думаю, лучше отложить до завтра убийство управителя, когда можно будет сделать это исподтишка в суматохе рукопашной схватки, – с насмешкой бросил он.
Уилл открыл рот, чтобы ответить, но Рейф предупреждающе поднял руку:
– Ни слова больше, Уилл. – Ему надо было поторопиться, чтобы подготовиться к поединку с сэром Уэрином. Рейф понял после схватки с Джоссом, что при относительном равенстве сил, как правило, побеждает тот, кто в душе считает себя победителем. Стоит немного задержаться, и Уэрин может обрести уверенность, полагая, что противник медлит, потому что боится его.
Кивнув, Уилл еще раз ободряюще похлопал Рейфа по плечу.
– Иди же и завоюй приз в честь Годсолов.
– Я это сделаю, – уверенно заявил Рейф, садясь на Гейтскейлза.
При его появлении на поле раздались одобрительные крики сторонников Годсолов. Приблизившись к скамьям, где на почетном месте рядом с невестой и женихом сидела Кейт, Рейф осмелился мельком взглянуть на нее. Она вся просияла, ответив ему улыбкой, и лицо ее выражало гордость за него. Именно так жена должна гордиться своим мужем. Сердце Рейфа радостно забилось, и в голове возникли образы, рожденные не только вожделением. То были картины счастливой жизни, когда они делят с Кейт еду и питье, гуляют, держась за руки, по принадлежащим им нолям. Он видел домашний уют и благополучие, которые раньше даже не снились ему, но все это он обретет, женившись на Кейт. Как жаль, что он не может так скоро, как хотелось бы ему, жениться на прекрасной Кейт и начать новую жизнь. Когда Рейф направил своего коня на позицию в конце протоптанной дорожки, его встретили улыбающиеся Святоша и Стивен, выступавшие в предыдущих турах на стороне Добни.
– Желаю победы, – коротко сказал Святоша.
– Я не сомневаюсь, что ты станешь победителем турнира, – добавил Стивен, и в его голосе прозвучала искренняя радость за успех товарища.
– Благодарю за поддержку, – ответил Рейф с тихим смехом, довольный тем, что у него есть такие друзья. – А что вы скажете о сэре Уэрине?
Стивен сделал кислую мину и покачал головой:
– Он сражается не хуже тебя, Рейф, и сидит в седле как влитой.
– Я бы добавил еще, что он держит свой щит низко и очень крепко, – сказал Алан и тоже покачал головой. – Сэр Уэрин очень уверен в себе. Если ты не ошеломишь его в первом же туре, думаю, тебе будет трудно одержать победу.
Рейф усмехнулся.
– Значит, я ошеломлю его, – сказал он, – сражаясь, как всегда, в полную силу. Такова участь третьего сына в семье – решительно сражаться, чтобы добывать объедки, которые оставляют единственные наследники своих отцов.
Алан поморщился от этой колкости.
– Ты можешь поменяться со мной жизнями, Рейф, г если хочешь, и даже взять себе жену, которую мой дядя навязывает мне.
Стивен засмеялся и хлопнул Алана по спине.
– Не печалься, Святоша, – сказал он. – Твое время стать женатым, как Джерард, еще не пришло. А пока не падай духом и помоги мне рассортировать копья, которые принесли Рейфу.
Когда оба приятеля занялись проверкой оружия для последнего поединка, Рейф сунул руку в свою левую перчатку и извлек похищенную ленту Кейт. Он не намеревался брать ее с собой в это утро, однако что-то заставило его сделать это. Эта лента была для него подобна талисману – гарантией того, что он завоюет приз и вместе с ним и сердце Кейт.
Стивен и Святоша кончили свое дело – в руках у Стивена было копье, которое они выбрали для первого тура. Рейф взял его.
– Будь что будет, – сказал он. – Однако обещаю: этот поединок надолго запомнится всем. Сообщите герольду, что я готов.
Глава 13
От волнения у Кейт перехватило дыхание, когда она увидела Рейфа, проехавшего мимо нее. Два отважных рыцаря, претендующих на ее благосклонность, должны были сразиться, чтобы завоевать приз в ее честь! Она сейчас подобна тем благородным дамам из далеких рыцарских времен, о которых рассказывала ей леди Адела. К счастью, все утро ее отец был занят своими делами, не имея времени навязывать Кейт очередных женихов, и она наслаждалась компанией Эмис. Единственным немного омрачающим обстоятельством было то, что они были не одни на женской половине зала. Леди Хейдон усадила их рядом с Эммой и ее мужем, в присутствии которых Кейт не осмеливалась заговорить с Эмис о том, что волновало ее сейчас больше всего, – как вежливо и необидно дать понять мужчине, что она уже не любит его.
– Бедный сэр Джосс. Надеюсь, он не пострадал, – сказала Эмис, глядя на своего героя, когда тот покидал поле в сопровождении друзей и отца. Затем она улыбнулась и коснулась руки Кейт. – Увы, если моему сэру Джоссу и было суждено потерпеть поражение, то хорошо хотя бы, что от Рейфа Годсола. Они лучшие друзья.
– В самом деле? – спросила Кейт, ошеломленная тем, что Эмис известны такие подробности о Рейфе. – Откуда ты знаешь?
В зеленых глазах Эмис сверкнули веселые искорки.
– О сэре Джоссе? – насмешливо поинтересовалась она, хотя прекрасно знала, кого имела в виду Кейт. – Я поняла это, находясь при дворе. Меня интересовали сэр Джосс и все, что касалось его.
Эмма, находясь справа от Кейт, хихикнула и посмотрела на своих соседок. Теперь, разглядев Эмму получше, Кейт отметила, что новобрачная унаследовала от своей матери только рыжие волосы, которые удивительно гармонировали с ее желто-зеленым нарядом. Черты же ее лица с высокими скулами и слегка загнутым книзу носом были схожи, как и у Джосса, с лордом Хейдоном.
– О чем это ты, Эмис? – спросила Эмма язвительным тоном. – Похоже, ты все еще увлечена моим единокровным братом? Хотя хорошо знаешь, что он слишком осторожен, чтобы ответить на твои чувства.
Эмис засмеялась, ничуть не смущенная словами Эммы.
– Возможно, он осторожен, и не без причины, но это только подстегивает меня. Я завоюю его сердце, хочет он того или нет.
Джерард, сидевший рядом с Эммой, немного раздраженно засмеялся. Одетый, как и все побежденные рыцари, в тунику и обтягивающие штаны, он осуждающе посмотрел на свою жену.
– Не пытайся выступать в роли свахи между нашим Джоссом и леди Эмис, любовь моя, – остерег он ее. – У них ничего не выйдет, особенно до тех пор, пока леди Эмис видит в каждом мужчине горную вершину, на которую надо непременно забраться и покорить ее. – Его слова прозвучали с таким откровенным намеком на бесстыдство Эмис, что это явно выходило за рамки хороших манер.
Эмис покраснела, а Эмма опять захихикала. Прислонившись к мужу, она коснулась губами его уха.
– А ты доволен тем, что я хочу забраться только на одну гору? – произнесла она достаточно громко, чтобы леди рядом с ней могли услышать ее.
Джерард вздрогнул и тихо застонал.
– Конечно, – ответил он, хватая жену за талию.
К большому удивлению Кейт, Эмма взвизгнула от удовольствия, когда муж приподнял ее и усадил себе на колени. Новобрачная со смехом обняла мужа за шею и, прижавшись подбородком к его плечу, несколько раз поцеловала его в щеку. То, что Эмма, пользуясь своим положением замужней дамы, откровенно наслаждалась объятиями Джерарда на виду у всех, искренне изумляло Кейт. Леди Адела утверждала, что от брака женщина могла ожидать только боль при потере невинности и при родах – такова женская доля и расплата за грех, совершенный Евой в райском саду. Господь знает, что Кейт уже частично расплатилась за этот грех, будучи замужем за Ричардом и испытав боль при потере девственности. По крайней мере Ричард никогда не бил ее, поскольку был слабее из-за своей болезни. Леди Адела тоже страдала в своем браке. Сэр Гай де Фрейзни был вдвое старше ее и отличался грубостью, избивая свою жену по любому поводу. Кроме того, она не интересовала его как женщина, и он все свое внимание и время отдавал только оружию, лошадям и ястребам. Обмахиваясь рукой, чтобы охладить раскрасневшиеся щеки и скрыть свое возмущение от замечания Джерарда, Эмис глубоко вздохнула.
– Храни нас Господь от новобрачных, – сказала она скорее ласковым, чем раздраженным тоном и поднялась на ноги.
– Пойдем немного прогуляемся, Кейт. С меня достаточно этой парочки и их любовного воркования.
Кейт удивленно посмотрела на Эмис. Ведь любовь должна сопровождаться целомудренными словами без всяких прикосновений, и объяснения в любви происходят только между леди и ее возлюбленным, и лишь, наедине. Все остальное – либо распутство, либо выполнение супружеского долга. Кейт ошеломленно смотрела на Джерарда и Эмму. В их отношениях не было целомудренно и строгости, и, следовательно, их нельзя было назвать любовными. Должно быть, Эмис оговорилась.
– Что я могу поделать, если желаю мою жену? – пробормотал Джерард, поворачиваясь к Эмме и пытаясь поймать губами ее губы.
– Не оправдывайся перед ней, – сказала со смехом Эмма, уворачиваясь от поцелуя мужа. – Мы не виноваты в том, что находим радость в супружестве.
Поднявшись, Кейт заморгала, потрясенная услышанным. Неужели Эмма могла серьезно говорить о том, что ей доставляет удовольствие проникновение Джерарда к ее самому интимному местечку?
Эмис фыркнула.
– Могу сказать только, что если спустя несколько месяцев у вас не появится ребенок, то это не из-за недостатка ваших усилий. Пойдем, Кейт, – сказала она, беря подругу за руку.
Они покинули тень навеса и вышли на солнце, сохраняя некоторое время молчание. Кейт не удивило то, что прогулка как-то сама собой привела их к тому месту, где Джосс теперь уже стоял на коленях на земле, а его друзья помогали ему снять кольчугу.
Все это время Кейт не покидала мысль о том, что кто-то, оказывается, может находить удовольствие в супружеской постели. Она не могла поверить в искренность признания Эммы. В конце концов от этих мыслей у нее разболелась голова. День был слишком хорош, чтобы тратить время на такие болезненные размышления, особенно на виду у своего нового возлюбленного. Она посмотрела на Рейфа, который выглядел настоящим героем на боевом коне. В солнечном свете ярко выделялись эмблемы Годсолов на его щите и накидке, наброшенной поверх доспехов, а в том месте, где накидка расходилась, серебром сверкала кольчуга. Рейф тоже наблюдал за ней. Сердце Кейт едва не выскочило из груди, когда он улыбнулся ей. Щеки ее вспыхнули густым румянцем, и греховное искушение, о котором строго предупреждала леди Адела, охватило все ее существо. Она знала, что это нехорошо, что подобное чувство ведет к распутству, однако ничего не могла поделать с собой. Она жаждала снова ощутить объятия Рейфа и его губы на своих губах. Волнение не покидало ее. Если желание прикоснуться к нему было таким сильным сейчас, то что будет при их следующей встрече? Она поняла, как трудно будет противостоять Рейфу, особенно зная, что они лишатся возможности видеться, едва завершатся свадебные празднества. О, это, несомненно, любовь! Глубокая, трагическая и безнадежная… Эмис засмеялась, заметив смятение подруга.
– Перестань смотреть на него, пока твой отец ничего не заподозрил.
– Не беспокойся об этом, – ответила Кейт с легкой улыбкой, взглянув на другой конец поля. – Мой отец сейчас, слава Богу, занят только сэром Уэрином.
Лорд Бэгот стоял рядом с Уэрином, широко улыбаясь и с гордостью глядя на своего управителя.
Подошел друг сэра Джосса, человек со шрамом на лице.
– Леди, – сказал он, – для нас будет большой честью, если вы присоединитесь к нам, чтобы посмотреть финальный поединок.
– Что ж, с удовольствием, – ответила Эмис так быстро, что стало ясно, с каким нетерпением она ждала приглашения.
Подруга увлекла Кейт за собой.
– Сэр Джосс, как вы себя чувствуете? Я была ужасно огорчена, когда увидела, что вы упали, – сказала она.
Стоя на коленях, все еще в плену кольчуги, Джосс пытался избавиться от своих доспехов. Наконец, тяжело дыша, он освободил голову и плечи из тисков и стянул кожаный подшлемник. Затем, подняв голову, он посмотрел на Эмис. Его светлые волосы были взъерошены, лицо отражало крайнюю досаду.
– Лучше бы вы не видели этого. Я уже в третий раз позволяю Рейфу выбить себя из седла. Боюсь, это может войти у меня в привычку. Леди де Фрейзни, – обратился он к Кейт, – вы знакомы с моими друзьями, сэром Саймоном де Кенифером и сэром Хью д'Анкуром? – Оба приветствовали Кейт коротким поклоном. Она поклонилась сначала сэру Саймо1гу, а затем улыбнулась сэру Хью, узнав в нем партнера по танцу прошлым вечером.
– А я была уверена, – сказала Эмис, снова привлекая внимание Джосса к себе, – что вы завоюете приз в честь своей единокровной сестры.
– Против Рейфа? – усмехнулся сэр Саймон. – Думаю, у него не было шансов.
После знакомства Кейт отошла к временной изгороди вокруг поля, оставив молодых людей, затеявших спор, было ли падение сэра Джосса случайным или это следствие превосходства Рейфа. На другом конце поля, где расположились Добни, Уэрин скова сел в седло. Отец отошел от его лошади, а паж, которого лорд Хейдон предоставил в распоряжение ее отца на этот день, протянул Уэрину длинное копье. Это был тот самый юноша, на которого Эмис в шутку указала ей в первый вечер свадьбы, проча его в мужья. Взяв копье, Уэрин подал сигнал герольду.
– Они уже готовы к поединку, – сообщила Кейт остальным, не отрывая взгляда от соперников. Ее снова охватило волнение. Ей хотелось, чтобы сегодня победителем стал Рейф, а не Уэрин. Да, он был врагом ее отца, не она ничего не могла поделать с собой.
Эмме подошла к ней и встала рядом, а сэр Джосс, все еще в наголенниках, расположился позади. Когда двое других рыцарей присоединились к ним, наступила тишина – слышно было только фырканье лошадей да журчание воды в ручье. Выехав на центр поля, герольд поднял руку, требуя внимания, хотя в этом не было необходимости.
– Со стороны Добни выступает сэр Уэрин де Депайфер. Со стороны Годсолов – cap Рейф Годсол. Начинайте с Богом! – крикнул он и подал сигнал.
Лошади соперников устремились вперед с такой прытью, что их хвосты приняли горизонтальное положение. Все тело Кейт напряглось, а пальцы впились в дерево изгороди.
Копья с грохотом ударились о щиты, и Рейф отклонился назад в своем седле, а копье Уэрина с треском ' сломалось. Он тоже качнулся, но не упал.
– В первом туре только ничья, – крикнул сэр Джосс, разочарованный неудачей друга. Его слова потонули в гомоне толпы, возбужденной зрелищем.
– Боже, они равны, – воскликнул сэр Хью, с тревогой покачав головой. • – Вы видели, как управитель Добни потряс нашего Рейфа?
– Не важно. Рейф все равно победит, – сказал сэр Саймон с непоколебимой уверенностью. Он повернулся к Джоссу: – Думаю, у тебя есть достаточно времени, чтобы снять свои наголенники, прежде чем начнется второй тур.
– Я развяжу твои подвязки. – сказала Эмис, имея в виду полоски кожи, обмотанные вокруг икр Джосса и удерживающие стальные пластины на его голенях. Они вдвоем отошли на несколько шагов в сторону, чтобы заняться этим делом.
А Уэрин продолжал скакать по вытоптанной на поле дорожке прямо в направлении Кейт. Когда до нее оставалось несколько ярдов, он остановил своего черного боевого коня. Уэрин приложил руку к сердцу, напоминая ей, где хранилась ее лента. Кейт почувствовала угрызения совести. О, почему она не поняла, что больше не любит Уэрина, до того, как отдала ему символ своей благосклонности? Однако мысль о том. чтобы вернуть свою ленту и признаться Уэрину, так взволновала ее, что в животе появились спазмы. Она была слишком робка, чтобы сделать это и от одной мысли о предстоящем объяснении ее охватывал ужас.
Несмотря на то что шлем отбрасывал тень на глаза Уэрина, Кейт заметила, как он сощурился, крепко сжав при этом челюсти, О Боже, она так растерялась, что не ответила на его жест. Чувствуя себя безумно виноватой, Кейт прижала руку к груди от стыда, что должна притворяться и изображать чувства, которых не испытывала. Уэрин вышел из себя. Резко развернувшись, он пришпорил коня. Кейт съежилась, наблюдая за ним. Он все понял. Он понял, что она больше не любит его, и воспылал гневом, чего она больше всего боялась. Единственным и очень слабым утешением была мысль о том, что настоящий рыцарь, подобный Ланселоту, никогда бы не рассердился на леди, разлюбившую его. Нет, в душе Ланселота не было бы места гневу в подобной ситуации. Он оставайся бы надолго верным даме своего сердца, даже если бы та отвергла его. Злобный взгляд Уэрина свидетельствовал о том, что он не был столь же благородным рыцарем, несмотря на внешнее сходство с Ланселотом, Учитывая это, лента, отданная Уэрину, была не слишком большой платой за разрыв. Гейтскейлз доскакал почти до конца поля, где располагались Добни, когда Рейф, опустив копье, потряс головой. Это не помогло. В ушах все еще звенело, и, что хуже всего, он утратил уверенность в себе. Святые угодники, его копье ударилось о щит сэра Уэрина, словно о каменную стену. Теперь уже не приходилось думать о призе. Еще одно такое столкновение, и они оба могут погибнуть, хотя концы копий и притуплены. Смерть не входила в ближайшие планы Рейфа, особенно если учесть, что он еще не насладился близостью с Кейт в постели, значит, он должен найти способ не только остаться живым, но и одержать верх над своим противником. В этот момент он вдруг ощутит в своей ладони ленту и вновь воспрянул духом, обрел недавнюю уверенность. Да, именно лента Кейт ему поможет. Если сэр Уэрин увидит ее, он непременно разозлится, а разгневанный боец теряет бдительность, и тогда Рейф получит шанс воспользоваться малейшей ошибкой сэра Уэрина. Несколько лишних минут, чтобы восстановить силы, очень были нужны Рейфу, и он позволил Гейтскейлзу дойти до самой ограды, чтобы затем развернуться и поскакать в обратном направлении. Его уверенность окрепла, когда он вновь двинулся к месту своего старта. Сэр Уэрин тоже только что развернул свою лошадь – это означало, что он был потрясен не в меньшей степени. Рейф усмехнулся. Тем лучше! Самодовольная уверенность, которая раньше ощущалась в каждом жесте и осанке сэра Уэрина, теперь исчезла, вместо нее появились напряжение и стесненность. Он явно сомневался в легкой победе. Не пришло ли время показать ему ленту? Вытянув из перчатки длинную широкую полоску, Рейф свесил ее из своего манжета. Прежде чем противники разминулись в центре поля, Рейф остановил Гейтскейлза и улыбнулся сопернику. – Клянусь, сэр Уэрин, – крикнул он, – вы одолели бы меня, если бы ваше копье не сломалось! Такого признания трудно было ожидать от противника, однако сэр Уэрин даже не взглянул в его сторону и, прищурившись, продолжал смотреть вперед, куда двигалась его лошадь. Рейф мысленно выругался и предпринял еще одну попытку привлечь его внимание.
– Желаю удачи в следующем туре! – крикнул он и с этими словами поднял руку в дружеском приветствии, надеясь, что сэр Уэрин заметит это движение. С Божьей помощью в этот момент подул ветерок и лента, затрепетав, отклонилась в сторону сэра Уэрина.
Рыцарь уловил движение руки Рейфа и резко повернул к нему голову. Глаза сэра Уэрина расширились, и poi открылся от удивления, за которым последовало глухое рычание. Потянувшись за лентой, он едва не выпал из седла. Рейф быстро отдернул свою руку, а Гейтскейлз шарахнулся в сторону, так что оба они оказались вне досягаемости управителя.
Сэр Уэрин поджал губы.
– Негодяй, если ты дорожишь своей жизнью, то лучше признайся, как эта вещь оказалась у тебя, – рявкнул он, и рука его потянулась к поясу, где должен был находиться меч, если бы это были не дружеские состязания.
Рейфа охватил гнев от такого оскорбления, но он собрал все свои силы, чтобы обуздать его. Это Уэрин должен потерять хладнокровие, а сам же он должен оставаться невозмутимым.
– Какая вещь, эта? – небрежно спросил он, запихивая ленту в перчатку. – Я получил ее от леди при дворе, и она служит мне талисманом во время турниров. Эта лента очень помогает мне, и я ни разу не проиграл, пока ношу ее. – В этих словах была доля правды, поскольку до сегодняшнего дня он действительно ни разу не потерпел поражения.
– Ты лжец! – крикнул Уэрин с таким неистовством, что из его рта брызнула слюна. Глаза дико засверкали, и он развернулся в седле, чтобы посмотреть на Кейт. – Да, и ты не единственный, кто способен лгать. Значит, она не потеряла эту ленту, а сама дача ее тебе. Эта шлюшка решила одурачить меня.
Рейф вспыхнул от гнева. Как смел этот негодяй называть Кейт шлюхой! С языка готовы были сорваться резкие слова, но прежде чем он успел что-либо сказать, Уэрин вонзил шпоры в бока своей лошади и поскакал в конец поля к расположению Добни. Рейфа охватило желание не только атаковать его ударом в деревянный щит, но немедленно размозжить ему череп. Пришпорив Гейтскейлза, он достиг своего конца поля чуть раньше сэра Уэрина. Развернув лошадь, Рейф без слов протянул руку, требуя копье. Святоша вложив его ладонь новое оружие, а Стивен с удивлением посмотрел на Рейфа.
