Текст книги "Инициация (СИ)"

Автор книги: Денис Агеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Энергопробивная способность: незначительная

Отдача: слабая

Точность: высокая

Дальность: 200 м

Заряд: 100%

Состояние: превосходное

Режим стрельбы: одиночный/полуавтоматический/автоматический

Функции: автоперезарядка, самовосстановление, фиксация цели, ИГ-сопряжение, автоанализ зоны поражения [дополнить]

Улучшения: нет [дополнить]

– И все же спустя столько лет технологического прогресса и войн, когда в ходу уже давно энергетическое и импульсное оружие, мы снова возвращаемся к пулевому типу, – усмехнулся Рутгер, по случайности оказавшийся рядом.

– Ну это, наверное, как с колесом. Что только после него не придумывали, но оно по-прежнему оставалось востребованным сотни лет, – как бы невзначай сказал я. – Да и сейчас его принцип много где используется.

– Энергооружие сильно нагревается и часто выходит из строя в самый неподходящий момент. К тому же от него хорошо защищают энергощиты, – громко сказал инструктор, хотя находился в десятке метров от нас.

– Впрочем, оружие неплохое, – сказал Рутгер, вытянув свой Мигслаер и прицелившись во что-то за прозрачной стеной. Зрачки в его киберглазах сузились, став на фоне полимерных белков едва различимыми.

– Еще бы, – усмехнулся Бейзер. – Если бы нашу армию снабдили подобными игрушками в самом начале, мы давно вывели имперцев из игры.

Я бы поспорил насчет последнего утверждения инструктора. Видимо, на войне он был не долго. Но заводить дискуссию не было никакого желания.

Я тоже покрутил оружие в руке, переложил с правой в левую и обратно. Стрелять пока что нам не разрешили, поэтому я поигрался с переключениями режимов стрельбы. Все это делалось с помощью нейроинтерфейса, то есть стоило мне только дать сигнал, как режим с одиночного переключался на автоматический. Очень удобно при активном ведении боя, когда на счету каждая секунда.

Перешел к изучению функций. К пяти уже существующим в оружии имелась возможность добавлять новые. Но когда я ткнул в подпункт «дополнить», то лишь присвистнул от неожиданности, потому что для активации новых функций требовалось наличие определенного количества энергопотенциала. То же самое касалось и улучшений. Как оказалось, в пистолете можно было улучшить почти все – от убойной силы до увеличения энергобронебойности патронов. И для всего этого, разумеется, требовался энергопотенциал. Получается, оружие было намного прочнее связано со своим владельцем, чем можно было подумать на первый взгляд.

Наигравшись с пистолетом, я перешел к следующему оружию. Сжал в ладони рукоять автомата, приподнял. Весил он, конечно же, больше, но в сравнении с пушками других моделей был куда легче. Я снова согласился с предложением нейроинтерфейса синхронизировать новое устройство и после окончания процесса зашел в раздел «Устройства» и выбрал вторую строку.

Мидлслаер

Тип: Универсальное двуручное стрелковое оружие

Калибр: 10.5х31 мм

Тип боеприпасов: тренировочные

Емкость магазина: 3х40 (40/40||40/40||40/40)

Убойная сила: значительная

Пробивная способность: умеренная

Энергопробивная способность: умеренная

Отдача: умеренная

Точность: значительная

Дальность: 600– 6500 м

Заряд: 100%

Состояние: превосходное

Режим стрельбы: одиночный/полуавтоматический/автоматический/снайперский

Функции: автоперезарядка, самовосстановление, фиксация цели, ИГ-сопряжение, автоанализ зоны поражения [дополнить]

Улучшения: нет [дополнить]

По характеристикам оружие отличалось, но базировалось на тех же функциях. Как и в случае с пистолетом, его можно было улучшать, используя энергопотенциал.

Убрал Мидслаер и взял в руки нож. Проделал все те же манипуляции с синхронизацией в нейроинтерфейсе почти машинально, в результате чего в новом разделе появилась третья строка:

Сайлентслаер

Тип: Универсальное холодное оружие

Урон: значительный

Пробивная способность: высокая

Энергопробивная способность: значительная

Заряд: 100%

Состояние: превосходное

Функции: автозаточка, самовосстановление, регулировка клинка, ИГ-сопряжение, скрытый клинок [дополнить]

Улучшения: нет [дополнить]

Отличительной особенностью оружия была его пробивная способность. Получается, что он неплохо так пробивал энергощиты, чем не могли похвастаться две предыдущие пушки. Рукоять удобно лежала в руке, а благодаря ИГ-сопряжению можно было за считанные секунды удлинять или укорачивать клинок или менять его наклон, а также за долю секунды обнажать скрытое лезвие.

Когда с изучением оружия было покончено, мы приступили к стрельбам. Дела у нас пошли намного лучше, чем вчера. Из тридцати мишеней разной степени отдаленности в шестнадцать я попал точно в яблоко, семь пришлись на восьмерку, пять на семерку и два на двойку. Не промахнулся ни разу. Результат средний, но вполне приемлемый. Как показал опыт, не все зависело исключительно от того, что было в руках, на многие моменты влияли и мои личные навыки обращения с оружием, которые за годы отсидки в тюрьме прилично затупились. У других участников тоже стало получаться намного лучше, хотя в лидерах оставался все тот же Рутгер Ньюис.

– Ну все, доходяги, на сегодня достаточно. Завтра вас ожидает еще один сюрприз, – спустя некоторое время произнес инструктор. – Все ваше оружие и прочее снаряжение будет храниться в арсенале. Для каждого уже отведена личная ячейка.

Участники сложили оружие обратно на стойки и побрели в жилую зону. Все, кроме меня. Потому что мой путь лежал в кабинет профессора.

Глава 13

Глава 13

Когда до двери, ведущей в кабинет профессора, осталось совсем немного, я услышал позади голос:

– Сержант… рядовой Хоксвелл!

Я остановился и обернулся. Ко мне шел Беннер.

– Бен, черт бы тебя побрал! Что тебе нужно?

– Не хотел тебя отвлекать во время тренировки, серж… черт! Рядовой…

– Так, Бен, – перебил его я. Он уже приблизился ко мне, поэтому я ткнул указательным пальцем ему в грудь. – Отныне и впредь ты называешь меня Алексом или Палачом. Никаких «сержантов» и «рядовых». Понятно?

– Никак не могу отвыкнуть, что ты больше не сержант, – развел руками Бен.

– Понятно, я спрашиваю? – чуть повысил голос я.

– Так точно… Алекс, – кивнул тот.

– Отлично. Так что ты хотел?

– Ты получил мое сообщение?

– Да.

– Не нашел времени поговорить?

Я едва сдержался, чтобы не скривиться. Беннер Картер – отличный малый, но я к нему не испытывал дружеской приязни. Хоть обстоятельства и изменились, но для меня он по-прежнему оставался зеленым юнцом и одним из множества подчиненных. Был бы на его месте Клейтон Юнг, я бы относился к нему по-другому. Несмотря на разницу в званиях, к нему я проникся уважением еще с того момента, как его перевели в мой отряд. Клейтон всегда был спокоен и рассудителен, не поддавался эмоциональным импульсам и все просчитывал наперед. Он пытался остановить меня от того, что я в итоге совершил и из-за чего попал под трибунал. И он в итоге обезвредил и задержал меня после поступка, ставшего переломным в моей жизни. Но ни тогда, ни сейчас я все равно не злился на него. Кто-то же должен был остановить меня. Будь он здесь, я был бы только рад. Но с того рокого дня я больше не слышал о рядовом Юнге. Он ушел вместе с моим прошлым.

– Алекс?.. Ты меня слышишь? – напомнил о себе Беннер. Задумавшись, я, видимо, ненадолго впал в прострацию.

– Я устал, Бен, – вздохнул я. – Что ты хотел?

– Надо поговорить.

– По поводу имплантов?

– Да. Есть время?

Я поглядел в сторону двери кабинета профессора.

– У меня сейчас встреча с Шоем Рогиневым.

– Неужели? – удивленно поднялись брови Бена. – Я ему тоже писал в инфолинке, задал несколько вопросов по поводу работы нейроинтерфейса, но он сказал, что ему некогда и порекомендовал получше изучить раздел справки. Говорит, что там все есть. Но меня терзает пара интересных вопросов, ответов на которые там точно нет. Даже так: их там не может быть в принципе.

– Почему?

– Потому что… – Бен оглянулся и понизил голос. – По-моему, я нашел кое-какую уязвимость.

– Уязвимость? И как ты ее выявил? Не помню, чтобы ты разбирался в кибернетике. Поговори лучше с Линком, он в этом профи, насколько я знаю. Линк – это один из тех угрюмых типов, прибывших вместе со мной. Вся рожа пятнистая, ты должен был его видеть.

– Я его видел. Но ему не доверяю. – Он снова оглянулся, поднял голову и оглядел камеры и пролетающего мимо дрона. – Я никому не доверяю, кроме тебя, Алекс. Ты ведь тогда спас меня…

– Не начинай, Бен, – снова перебил его я. Начал почему-то раздражаться. – Я поступил так, как должен был. Окажись тогда на твоем месте кто-нибудь другой, я сделал бы то же самое.

– Я понимаю, но все же, если бы не ты, я бы тогда погиб, а не отделался лишь легким ранением.

– Черт, Бен, давай завязывай, – поморщился я.

– Ладно, – кивнул он. – Но я все равно хочу с тобой поговорить. И дело тут не в кибернетической составляющей имплантов. Уязвимость, которую я обнаружил, заключена в логике их работы. Понимаешь?

– Не совсем. Давай тогда опиши свою ситуацию в сообщении и отправь в инфолинк. Я изучу его, и если посчитаю интересным…

– Не получится, – покачал головой Бен. – Они отслеживают сообщения. Не хочу попадать под подозрение.

Теперь я пристально глянул в глаза Бену. Вспомнился недавний разговор с Гиббсом о секретных протоколах. Неужели Бен тоже узнал о них или пришел к понимаю, что нас контролируют, логическим путем? Но для этого по большому счету не нужно обладать мозгом гения, подобные факты всегда являлись само собой разумеющимися. С другой же стороны, Бен всегда отличался наивностью и любил придавать повышенное значение простым моментам. Поэтому я сомневался, что он действительно смог выяснить что-то интересное и по-настоящему важное.

– Хорошо, Бен, – я положил ему руку на плечо и вздохнул: – Как будет время, я обязательно с тобой свяжусь и мы поговорим. А теперь вали на хрен отсюда и не мешай мне.

Он улыбнулся, кивнул, и через пять секунд его уже рядом не было.

Я подошел к двери, ведущей в кабинет профессора. Охраны поблизости не наблюдалось, но над входом висел вездесущий глаз камеры. Сенсоры на мое приближение не сработали, и дверь, похоже, автоматически открываться не собиралась. Постояв в раздумье несколько секунд, я приложил ладонь к сенсорной панели справа.

– Чем могу вам помочь, мистер Хоксвелл? – раздался мягкий женский голос откуда-то сверху. Я сразу узнал его – он принадлежал Ионе, системе наблюдения комплекса.

– Мне надо попасть к профессору Рогиневу.

– По какому вопросу?

– По вопросу имплантации. Он меня ждет.

– Проверяю запрос. Секунду. Запросов не найдено.

– Что значит не найдено? – возмутился я. – Я же говорю: он меня ждет.

– Извините, но запросов не найдено.

– Ну тогда просто сообщи ему, что я пришел к нему.

– Извините, но профессор Рогинев просил не беспокоить его по пустякам.

– Черт бы тебя побрал, железка! Вчера он просил меня к нему зайти. Вот я и пришел. Открой уже эту сраную дверь!

– Извините, но профессор Рогинев просил не беспокоить его по пустякам, – спокойным тоном повторила Иона.

Ладно, не дают войти через дверь, полезем в окно.

Я вытянул руку и со всего размаху три раза стукнул по металлической поверхности.

– Если вы не прекратите, то я вынуждена буду объявить локальную тревогу первого уровня, – предупредил искусственный интеллект.

– Да хоть десятого, – бросил я и постучал еще три раза, громко проскандировав: – Профессор, открывайте, вам посылка!

Прошипели пневматические приводы, и дверь быстро поднялась. На пороге стоял Шой Рогинев в обычной штатской одежде – широкие темные штаны и просторная светлая рубашка с расстегнутой до середины груди молнией с закатанными по локоть рукавами. Киберпротез левой кисти сразу бросился в глаза, а также множественные белесые шрамы на правой руке, шее, лице и открытых участках тела.

– Хоксвелл, правильно? – спросил он, с легким смятением оглядывая меня.

– Да, профессор. Вчера после установки имплантов вы просили меня зайти к вам. И вот я здесь.

– Точно, – кивнул он. – Совсем забыл. В последнее время много работы. А сегодня я решил полдня взять выходного.

– Профессор Рогинев, зафиксировано несанкционированное вторжение. Я обязана объявить локальную тревогу первого уровня. Если в течение пяти секунд участник проекта Алекс Хоксвелл не покинет запрещенную зону, я буду вынуждена принять соответствующие меры, – спокойным голосом произнесла Иона, от чего показалось, что она издевается.

– Отбой, Иона. На счет прихода мистера Хоксвелла я забыл дать запрос, – сказал профессор, отошел на шаг и махнул мне рукой. – Проходи, солдат.

Я шагнул в кабинет, и дверь позади меня с глухим шумом закрылась.

Обиталище Шоя Рогинева было просторным и светлым. Посередине помещения стоял стол, на котором были хаотично разбросаны какие-то мелкие предметы, но ощущения беспорядка они не придавали. Откидное кресло было повернуто в другую сторону и плотно придвинуто к столу. Создавалось впечатление, что хозяин кабинета не часто сидел на своем месте.

– В основном я работаю в лаборатории, – зачем-то начал объяснять профессор. – Туда и пройдем.

Мы двинулись вдоль стены, к другой двери, на которой красным цветом была выведена надпись «Только для персонала». При нашем приближении дверь с глухим шумом поднялась. Я переступил порог, невольно бросив взгляд на бдительный глаз камеры над проходом.

Попали в узкий коридор, освещенный редкими лампами. Прошли по нему несколько метров, минули парочку других дверей и вышли к лифту. Вошли в него, профессор коснулся сенсорной панели, и лифт начал плавное движение вниз. Я оглядел потолок и снова наткнулся взглядом на камеру.

Профессор молчал. Я тоже не знал, как и о чем начать разговор. Тишина стала давить на уши, а лифт все не останавливался.

– Неплохо у вас тут все оборудовано. Вездесущий искин, камеры, дроны… все серьезно, – все же выдавил из себя я.

– Это не моя заслуга. Я лишь работаю здесь.

– Но вы – легенда. Только не говорите, что это не так.

– Это не так. Да и если даже так, то поверь, я б с легкостью отказался от этой легендарности. Не раздумывая променял бы ее на свою прежнюю жизнь.

– Ваша прежняя жизнь… – протянул я. – Слышал, вы тоже были на войне…

– Да. Обычным рядовым. В легкой пехоте.

– Легкая пехота, – ухмыльнулся я. – Я тоже служил в ней. Мы – передовая сила. С нас все начинается, и нами же все заканчивается.

– Я прослужил всего два месяца, не считая учебки.

– И что же вас заставило поменять род деятельности? – Про плен я решил не спрашивать. Во-первых, насколько я знал, на эту тему бывшие военнопленные не любили разговаривать. Во-вторых, не хотел дать ему понять, что я вообще что-то об этом знаю.

– Плен, – коротко ответил Шой. Снова повисла тишина. Объяснять дальше он явно не собирался.

– И долго вы были в плену?

– Почти столько же, сколько и на службе.

– Руку там потеряли?

– Да, – выждав короткую паузу, сказал профессор. Очень странную паузу. Похоже, с этой травмой связано неприятное воспоминание. Впрочем, сложно найти что-то положительное в том, когда твое тело калечат.

Лифт остановился, двери распахнулись. Мы вышли из него и попали в просторный коридор, разделяющийся на множество более узких. Здесь дронов и камер было куда больше, чем на ярусе с жилым отсеком или тренировочным полигоном. Заметил я и охранников, лениво прохаживающихся туда-сюда с оружием наизготовку.

– Нам туда, – махнул рукой вправо профессор. И мы двинулись. Подошли к очередной двери. Шой коснулся сенсорной панели, и она открылась.

– Профессор, хочу предупредить, что вы нарушаете правила безопасности комплекса, – снова прозвучал знакомый женский голос. – Посторонние в лабораторном блоке недопустимы.

– Отбой, Иона, – бросил профессор и обратился ко мне: – Проходи и садись вон в то кресло.

Это помещение, похоже, и было лабораторией профессора. Ну или, как минимум, какой-то ее частью. У стен стояло всевозможное оборудование с мегающими огоньками и голографическими экранчиками, на которых пестрили ряды цифр и символов. Здесь было душновато, несмотря на натужно работающие кондиционеры у потолка и увлажнители воздуха, расположенные по углам. Кресло, на которое мне указал профессор, стояло в центре комнаты, рядом с ним располагались какие-то приборы и небольшие голоэкраны.

Я сел, а вернее, лег в кресло, потому что оно принимало полулежащее положение, и уперся взглядом в какой-то светящийся круг, расположенный точно над головой. Центр медленно мерцал, словно гипнотизируя.

– Лежи спокойно. И желательно не нервничай, – попросил профессор.

– Спокоен, как мертвец, – улыбнулся уголком губ я.

Шой сел рядом. Приложил к моим вискам и лбу какие-то присоски с проводами, попросил вытянуть руки и присоединил к ним тонкие шнуры. Повернулся ко мне боком и уставился в голографическое трехмерное изображение небольшой человеческой фигуры, которую я едва мог разглядеть боковым зрением. Рядом с ней замелькали какие-то обозначения и цифры.

– Кроме того случая при установке нанитов, других жалоб нет? – спросил профессор, пристально разглядывая изображение. Его пальцы быстро забегали по виртуальной клавиатуре.

– Нет.

– Головокружение? Нервные расстройства? Припадки ярости или апатии?

– Нет.

– Непонятные сны? Видения? Предчувствия?

– А что, подобное у кого-то бывает?

– Иногда.

– Вроде не замечал.

– У тебя предрасположенность к нервным расстройствам. Ты знал об этом?

– Нет. – Я нахмурился. Насколько я знал, моя нервная система была в полном порядке.

– В целом все в пределах нормы, особенно если учесть твое военное и арестантское прошлое.

– Жизнь меня не баловала.

Шой едва слышно усмехнулся. И было в его смешке нечто самоуверенно-снисходительное, будто я жаловался смертельно больному человеку на легкую простуду. И тут я как раз решил осторожно продолжить разговор, начатый в лифте:

– А после плена, когда вас освободили, вы сразу занялись кибертехникой и прочим?

Профессор не торопился отвечать. Видимо, решал, как отнестись к моему упоминанию, что из плена его освободили.

– Послушай, Алекс, я отлично понимаю, к чему ты ведешь. Ты все прекрасно знаешь на счет моего плена. Зачем эти вопросы?

– Я знаю только слухи.

– Слухи о том, что я сбежал из плена, угнав имперский корвет? – с брезгливой интонацией произнес профессор.

– Да. – Мне почему-то стало неловко. Обрисованная ситуация показалась до одури смешной.

– И как ты себе подобное представляешь?

– Никак, – честно признался я. Ходить вокруг да около мне надоело. – В том-то и дело, профессор, что вокруг вашей личности ходят легенды и обрастают слухами, как старое бревно мхом. Я не так уж много чего о вас знаю, но ваше прошлое овеяно тайной. Участие на войне, затем плен, а потом… пустота, после чего через несколько лет вы появляетесь в проекте с уникальной разработкой.

Шой молчал, я даже не слышал его дыхания, хотя после внедрения имплантов мне периодически стало казаться, что я улавливаю звуки, распознавать которые раньше не мог. Наверное, я слишком сильно надавил на него. Ну и черт с ним!

– Плен изменил мое видение мира. Я многое понял. Возможно, даже слишком многое, – заговорил он. – После освобождения из плена я уже не мог вернуться в ряды пехотинцев. Я возненавидел войну, потому что воочию видел, каких монстров она способна породить. Я занялся кибертехникой, но долгое время не мог найти себя в каком-то определенном направлении. – Шой умолк, и у меня проскользнула мысль, что он, возможно, немного привирает. Ну или, как минимум, что-то недоговаривает. – У меня была… есть семья. И все, о чем я мечтал, находясь в плену, это вернуться к ней. Но плен, как я и сказал, изменил меня. Я пытался начать все заново, старался вернуться к прежней жизни. Но у меня не получалось. Спустя некоторое время я понял, что как раньше уже не будет. И я начал новую жизнь. Вплотную занялся наукой и сверхтехнологичными разработками. Поначалу было непросто, но я справился. Мои идеи понравились правительству, и меня взяли на работу. Сначала в кибертехнический отдел, а потом перевели сюда.

Профессор снова замолчал, решив, видимо, что выданной информации для меня достаточно. Выждав с четверть минуты, я осторожно спросил:

– Вы сказали, что у вас была семья. Что с ней стало?

– С ней все нормально. Примерно раз в месяц я навещаю бывшую жену и дочерей. Ну и перечисляю им деньги, разумеется. Они ни в чем не нуждаются. Все так, как я когда-то и хотел, – на последних словах в голосе профессора явственно пробилась грусть.

Вопросов у меня больше не было. Вернее, они были, но задавать их мне уже не хотелось. Мне стало ясно, что Шой не ответит или же вывернется так, что я останусь в дураках. Казалось бы, он рассказал обо всем, но совершенно не упомянул о многих важных деталях. Как и когда его освободили из плена и что он там пережил? Почему после освобождения решил заниматься именно кибертехникой, а не чем-то иным? Как достиг таких высоких результатов, что даже успел получить звание профессора? И почему все вокруг его безоговорочно уважают, ведь даже искин, призванный всюду бдить и все контролировать, отказывается от своих протоколов, стоит профессору сказать лишь слово?

– Что ж, могу сказать, что с тобой все в порядке, – вывел заключение Шой, встав со своего места и начав отсоединять от меня провода и шнуры. – Будет лишь одна рекомендация: когда появится возможность – укрепи нервную систему. Данное улучшение лишним никогда не будет. Со всеми остальными рекомендациями по развитию организма посредством комплекса «Зокх-1» можешь ознакомиться в справочном разделе.

– Спасибо, профессор, – кивнул я.

– Возвращайся к себе. Выйдешь через главный вход. Я сейчас позову охранника, и он тебя проведет. Удачного вечера.

Я еще раз поблагодарил профессора и покинул лабораторию со странным ощущением недосказанности.