Текст книги "Тайные операции ВЧК"

Автор книги: Давид Голинков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Далее народный комиссар от имени советского правительства заявил: «Все интернированные представители английской и французской буржуазии, среди которых нет ни одного рабочего, будут немедленно освобождены, как только русские граждане в Англии и во Франции и в районах оккупации союзных войск и чехословаков не будут больше подвергаться репрессиям и преследованиям. Английские и французские граждане будут иметь возможность немедленно покинуть территорию России, когда эту же возможность получат российские граждане в Англии и во Франции. Дипломатические представители той и другой страны, и в том числе глава заговорщиков Локкарт, одновременно будут пользоваться возможностью возвращения на родину…» [101]101
  Международная политика новейшего времени в договорах, нотах и декларациях. М. 1926, ч. II, с. 170, 171.


[Закрыть]

* * *

Пока шла дипломатическая переписка, многие из заговорщиков-дипломатов (в том числе французский генеральный консул Гренар, генерал Лавернь и другие) укрылись в помещении нейтрального норвежского посольства и отсиживались там. За ними было установлено наблюдение.

Однажды сотрудники ВЧК задержали гражданина, который пытался проникнуть в норвежское посольство. Задержанный предъявил паспорт на имя студента С. Н. Серповского. В действительности это был разыскиваемый американский агент Ксенофонт Каламатиано. Его доставили в ВЧК.

Петерс и Кингисепп во время допроса Каламатиано обратили внимание на его массивную трость и решили ее осмотреть. Внутри ее они обнаружили массу записок, шифровок и расписок в получении денег. В трости Каламатиано оказалась тайная шпионская канцелярия. Необходимо было лишь выяснить, какие фамилии скрываются под номерами, которые находились на расписках в получении денег. Таких номеров было до тридцати [102]102
  См.: Пролетарская революция, 1924, № 10, с. 26–27.


[Закрыть].

Каламатиано, убедившись в том, что он окончательно провалился, вынужден был давать объяснения и расшифровывать фамилии, скрывавшиеся под номерами. Оказалось, что и сам Каламатиано имел шпионский номер. Его агенты адресовали свои донесения на имя «№ 15», под которым и значился Каламатиано. Этот опытный разведчик разработал инструкцию для агентов, в которой, между прочим, говорилось: «В сообщениях следует зашифровывать особо важные данные следующим образом: номера войск обозначаются как количество пудов сахара и патоки, а также цена на них. Дух войск – положение в сахарной промышленности. Номера артиллерийских частей – мануфактура и цены на нее. Дезертирство из рядов Красной Армии – эмиграция на Украину».

Действуя заодно с союзными разведчиками – Сиднеем Рейли и Вертимоном – и прикрываясь вывеской американских коммерческих фирм, а когда нужно, и поддельными документами, Каламатиано вербовал для службы в американской разведке людей, которые за плату поставляли сведения об экономическом, политическом и поенном положении Советской республики. В эту шпионскую сеть входили: его ближайший помощник А. В. Фриде, бывший генерал-майор А. А. Загряжский, бывший чиновник московской таможни П. М. Солюс, бывший полковник Генерального штаба Е. М. Голицын, студент университета А. К. Хвалынский, журналист Д. А. Ишевский, служащий Центропленбежа [103]103
  Центральная коллегия по делам пленных и беженцев при Народном комиссариате внутренних дел.


[Закрыть]Л. А. Иванов, бывший офицер А. В. Потемкин и другие.

Представление о характере сотрудничества Каламатиано со своими осведомителями и о моральном облике последних дает, между прочим, найденное при обыске у Каламатиано письмо агента Ишевского, адресованное Каламатиано. «С первых же ваших слов я заключил, – писал Ишевский, – что „фирма“ и „условия транспорта“ есть не что иное, как маска, прикрывающая политическую и военную разведку. В этом направлении я стал вести наблюдения во время моей командировки. Но каково было мое удивление, когда я, но возвращении в Москву, узнаю от вас, что в моих услугах не нуждаются. Получили то, что было нужно, и дали гроши, которые получают курьеры теперешних министерств… Человек в надежде на будущие перспективы рисковал многим, сидел под арестом, работал… И за все – 600 рублей и „уходи вон!“. Нет, к своим секретным агентам другие государства так не относятся, и в полном сознании своей моральной правоты… я требую восстановления справедливости. Я свое требование – получить 4500 рублей – готов поддержать имеющимися в моем распоряжении средствами» [104]104
  Правда, 1918, 20 октября.


[Закрыть].

Полученные при расследовании дела о заговоре Локкарта данные не давали все же полного представления о подрывной деятельности «союзных» послов против Советской России. Впоследствии стали известны и другие факты.

Судебный процесс по делу Локкарта

В конце ноября – начале декабря 1918 г., когда политическая обстановка в стране в значительной мере смягчилась, состоялся судебный процесс по делу о раскрытом ранее заговоре Локкарта.

Перед судом Верховного революционного трибунала предстали 24 обвиняемых, из них четырех – Локкарта, Гренара, Сиднея Рейли и Генриха (Анри) Вертимона – судили заочно, так как Рейли и Вертимону удалось скрыться, а Локкарту и Гренару Советское правительство разрешило выехать на родину.

Бывший глава английской миссии при Советском правительстве Локкарт и бывший французский генеральный консул Гренар обвинялись в том, что они, вопреки международному праву и обычаю, использовали свое положение для создания в России контрреволюционной организации, в задачу которой входило разрушение железнодорожных мостов и путей сообщения, чтобы вызвать в стране волнения на почве голода, а затем, пользуясь недовольством масс, при помощи подкупленного командования некоторых латышских частей свергнуть советское правительство.

Лейтенант английской службы Сидней Рейли, французский гражданин Анри Вертимон, американский гражданин Ксенофонт Дмитриевич Каламатиано, проживавший по подложному паспорту на имя Сергея Серповского, обвинялись в том, что, зная о планах Локкарта и Гренара, принимали непосредственное участие в их осуществлении.

Остальные участники процесса обвинялись в том, что собирали шпионские сведения, передавали их, укрывали агентов-шпионов и помогали им [105]105
  Известия ВЦИК, 1918, 26 ноября.


[Закрыть].

Дело рассматривалось в Москве с 28 ноября по 3 декабря 1918 г. в открытом судебном заседании, в условиях полной гласности, под председательством заместителя председателя Верховного революционного трибунала О. Я. Карклина, с участием обвинителя Н. В. Крыленко и 14 защитников, в числе которых были деятели дореволюционной адвокатуры Н. К. Муравьев, А. С. Тагер и С. Ф. Плевако. На суде присутствовали представители дипломатических миссий нейтральных государств (норвежской, шведской, датской).

Центральной фигурой судебного процесса был американский шпион Ксенофонт Каламатиано. Вынужденный признать, что он собирал шпионские сведения через агентуру, состоявшую из завербованных русских граждан, Каламатиано утверждал, что он не был связан с Локкартом, а действовал в интересах американских коммерческих фирм, которые нуждались в выяснении экономического и политического положения России.

«Какое же отношение к торговым делам имеет сообщение агента № 12 (подполковника Голицына. – Д. Г.) о количестве винтовок и пулеметов, вырабатываемых на тульских заводах, а также сведения о формировании Красной Армии?» – спросил на суде Н. В. Крыленко.

Подсудимый не пожелал дать вразумительного ответа на поставленные вопросы, не объяснил, почему конспирировал свою «легальную коммерческую работу», храня шпионскую канцелярию в толстой полой трости, зачем зашифровывал своих агентов номерами и т. д. В то же время он признал на суде, что делился добытыми через свою агентуру сведениями с сотрудниками английской и французской разведок – Сиднеем Рейли и Анри Вертимоном.

Главный помощник Каламатиано – А. В. Фриде – вовлек в шпионаж ряд лиц (Загряжского, Солюса, Потемкина, Голицына). Он же обрабатывал агентурные донесения, составлял из них сводки для Каламатиано и Сиднея Рейли и получал за свою «работу» сначала 500 рублей, затем 750 и, наконец, 1000 рублей в месяц. Конечно, такой компетентный человек, как Фриде (царский военный следователь), не мог отрицать, что собираемые им сведения носят шпионский характер, но пытался оправдаться тем, что эти сведения якобы общеизвестны.

Остальные агенты американского разведчика также признали на суде, что за вознаграждение собирали для Каламатиано различные сведения о положении Советской России.

В обвинительной речи Н. В. Крыленко привел факты одновременной и согласованной деятельности Каламатиано и дипломатических заговорщиков (Локкарта, Гренара), раскрыл его связь с разведчиками Рейли и Вертимоном, обрисовал характер его деятельности (конспирация, типичные шпионские приемы) и неопровержимо доказал, что он был одним из участников международного заговора против Советской России.

Н. В. Крыленко потребовал применения высшей меры наказания в отношении заочно судимых Локкарта, Гренара, Вертимона и Рейли, а также главы шпионской резидентуры Каламатиано, его ближайших помощников и агентов – А. Фриде, Загряжского, Солюса, Голицына. Для остальных подсудимых он требовал иных наказаний. Вместе с тем обвинитель отказался за недоказанностью вины от обвинения Жанны Морене, Кембер-Хиггса, Иелиннека, Шмейца, Лингарта и Трестара.

3 декабря Верховный революционный трибунал вынес приговор, в котором признал установленной «преступную деятельность дипломатических агентов правительств англо-франко-американской коалиции». Решая судьбу каждого из подсудимых, трибунал строго определял степень его виновности. Восьмерых подсудимых, среди которых были Трестар, Политковский, Оттен, английский подданный Кембер-Хиггс, француженка Жанна Морене и чехи Лингарт, Шмейц и Иелиннек, трибунал оправдал, считая недоказанной их преступную связь со шпионами. Сотрудницу ЦИК Старжевскую, находившуюся в близких отношениях с разведчиком Сиднеем Рейли, трибунал приговорил к трем месяцам лишения свободы и запретил ей службу в советских государственных учреждениях. Агентов, поставлявших Каламатиано шпионские сведения, – Загряжского, Потемкина, Солюса, Хвалынского, Голицына, Иванова, Ишевского и Марию Фриде – к тюремному заключению сроком на пять лет каждого. Ксенофонта Каламатиано и Александра Фриде – к расстрелу. Впоследствии расстрел для Каламатиано был заменен другим наказанием. Локкарт, Гренар, Сидней Рейли и Вертимон были объявлены вне закона как враги трудящихся и подлежали расстрелу «при первом же обнаружении их в пределах территории России».

Народный комиссар юстиции Д. И. Курский, разъясняя приговор, заявил: «Советская власть настолько окрепла, что ей не приходится прибегать к суровым карам в целях устрашения. Трибунал отбросил в этом деле привходящие соображения и подошел к процессу Локкарта с чисто деловой точки зрения. Не довольствуясь данными предварительного следствия, трибунал сам произвел тщательную проверку всего следственного материала, детально расследовав степень участия в заговоре каждого из подсудимых. Поэтому приговор не мог быть огульным, одинаковым для всех. Трибунал строго распределил подсудимых на категории и покарал действительных виновников и участников заговора, освободив остальных».

Конец супермена Сиднея Рейли

Заочно приговоренный к расстрелу Верховным революционным трибуналом по делу о заговоре «трех послов», Сидней Рейли (Розенблюм) осенью 1918 г. бежал из Москвы, добрался до Англии, где был сразу же награжден орденом. Он стал доверенным лицом Уинстона Черчилля, советником по русским вопросам английской делегации на Парижской мирной конференции. С тех пор и вплоть до конца 1925 г., перейдя из военной разведки в «Сикрет интеллидженс сервис», Сидней Рейли ни на день не прекращал своей шпионской и подрывной деятельности против советского государства. Как писал Рейли, «это дело… есть самое важное в жизни: я готов служить ему всем, чем только могу».

Советские органы государственной безопасности приняли меры, чтобы обезвредить этого опасного врага. Командированные за границу в 1924–1925 гг. сотрудники ОГПУ под видом деятелей якобы существующей в Советской стране подпольной организации проникли к Сиднею Рейли, вошли в его доверие и предложили ему участвовать в работе этой антисоветской организации. Падкий на авантюры Рейли подхватил это предложение и вскоре пожелал познакомиться в России, на месте, с деятелями антисоветского подполья.

25 сентября 1925 г. Сидней Рейли вместе с деятелями «контрреволюционной организации» – а на самом деле сотрудниками ОГПУ – перешел финскую границу и оказался на советской территории. Здесь его переправили в Ленинград, а затем в Москву.

На одной из подмосковных дач 27 сентября было устроено совещание Рейли с «руководящими деятелями политического совета „контрреволюционной организации“». Рейли изложил новым знакомым свои проекты активизации деятельности антисоветского подполья и пути финансирования его. Для изыскания финансовых средств он рекомендовал похитить из русских музеев часть художественных ценностей и продать их за границей. Другой способ добыть деньги – осуществлять сотрудничество с английской разведкой.

В тот же день чекисты арестовали Рейли. А для того чтобы скрыть факт поимки этого известного разведчика, в ночь на 29 сентября (в эту ночь соучастники Рейли должны были ждать его возвращения на финской стороне) на границе чекисты инсценировали перестрелку и создали видимость, будто Рейли и его сопровождающие наткнулись на советскую заставу и убиты. Инсценировка удалась.

А между тем Сидней Рейли, пойманный в ловушку, давал показания в ОГГІУ. Вот некоторые выдержки из его показаний.

Из протокола допроса Рейли от 7 октября 1925 г. о его деятельности после побега из Москвы: «В 1919 и 1920 годах у меня были тесные отношения с представителями русской эмиграции разных партий… В то же время я проводил у английского правительства очень обширный финансовый план поддержки русских торгово-промышленных кругов во главе с Ярошинским, Барком и т. д. Все это время нахожусь на секретной службе, и моя главная задача состояла в освещении русского вопроса руководящим сферам Англии».

* * *

Теперь мы можем дополнить показания Сиднея Рейли, рассказав кое-что о его похождениях в 1922–1925 гг.

В 1922 г. белоэмигрантский «Торгово-промышленный комитет» («Торгпром») образовал в Париже секретный совет для организации активной борьбы с советской властью. В его состав вошли такие киты дореволюционной русской промышленности и финансов, как Густав Нобель, владевший нефтяными предприятиями, миллионеры братья Гукасовы, С. Г. Лионозов, С. Н. Третьяков и другие. Совет располагал значительными денежными средствами и создал подрывную антисоветскую группу.

Одним из деятелей этой группы стал проживавший в то время в Финляндии белоэмигрант, бывший штабс-ротмистр лейб-гвардии кирасирского полка, активный участник многих антисоветских предприятий Эльвенгрен. Несколько лет спустя, весною 1926 г., будучи пойманным чекистами при нелегальном переходе границы, Эльвенгрен дал подробные показания и, между прочим, рассказал о связях с «Торгпромом». По словам Эльвенгрена, в 1922 г. представитель «Торгпрома» Павел Тикстон предложил ему на средства «Торгпрома» создать группу для ведения антисоветской деятельности. Согласившись с предложением, Эльвенгрен рекомендовал привлечь к этому «предприятию» своего давнего «шефа» – Бориса Савинкова, переживавшего в то время «кризисное состояние» вследствие почти полного разгрома его организаций и потери источников финансирования.

Вскоре в Париже состоялось свидание представителя «Торгпрома» Густава Нобеля с Эльвенгреном и Савинковым. Нобель сказал им: «Мы люди коммерческие, нас интересует только активная борьба с большевизмом, и мы видим ее сейчас только в том, чтобы уничтожить всех главных руководителей этого движения. Внутри России мы бессильны что-либо совершить, но здесь мы можем при желании это сделать… Сделайте хоть одно дело, наш кредит к вам сразу вырастет и для дальнейшего… Сейчас, в связи с Генуэзской конференцией, нужно торопиться. Мы ассигновали на это дело пока 70–80 тысяч франков… Только непосредственно на террористическую деятельность. Нас не интересуют мелкие служащие… Нас интересуют такие имена, как Красин, Чичерин» [106]106
  Эти показания Г. Е. Эльвенгрена приведены в изданной литературным отделом НКИД в 1928 г. книге «Белогвардейский террор против СССР». М., 1928, с. 13.


[Закрыть]. (Последние входили в состав советской делегации на Генуэзскую конференцию.)

Сделка состоялась. Эльвенгрен и Савинков получили от Нобеля деньги. И тут появился в Париже представитель «Интеллидженс сервис» Рейли, тесно связанный с Савинковым. Он поддержал план покушения на советскую делегацию и обещал свое содействие в Берлине, где делегация должна была остановиться по пути в Геную. Рейли поручил резиденту «Интеллидженс сервис» в Берлине русскому эмигранту В. Орлову оказать содействие террористической группе. Орлов достал для приехавших в Берлин Эльвенгрена и Савинкова пять револьверов, фотографические карточки членов советской делегации, два фиктивных паспорта и другие принадлежности для террористической работы.

Недели через две в Берлин явились вызванные Савинковым из Варшавы три савинковца, а из Гельсингфорса прибыл вызванный Эльвенгреном бывший полковник Озолин. Все они включились в «работу», им было выдано оружие.

Вскоре в Берлин прибыл и Рейли. Эльвенгрен характеризует его приезд как «инспекторский». «Как-то мне позвонил по телефону Орлов, – показал он при расследовании, – и сказал мне, чтобы я передал Савинкову, что хозяин приехал… Я очень удивился и не мог понять, кто это может быть. На мой вопрос Орлов ответил, что Савинков поймет… [Потом] Савинков сказал, что это приехал Рейли и что Орлов его так называет. Савинков быстро собрался для встречи с ним». Рассказывая о встречах с Рейли, Эльвенгрен продолжал: «Первая встреча была на квартире Орлова, Савинков рассказал Рейли о положении, о том, что до сих пор ничего не удается, о затруднениях с приездом сотрудников и т. д. Рейли спрашивал, доволен ли он помощью Орлова, надеется ли он все же что-нибудь сделать, в чем главное затруднение и т. п. Савинков сказал, что будет пытаться, но не особенно рассчитывает, так как средств совершенно недостаточно… что не знает, как с оставшимися деньгами дотянуть до конца» [107]107
  Показания Г. Е. Эльвенгрена приведены в работе «Белогвардейский террор против СССР», с. 18. Между прочим, Эльвенгрен в тех же показаниях рассказал и о другом «безуспешном» случае подготовки покушения на жизнь наркома по иностранным делам Г. В. Чичерина. На этот раз инициатором покушения был бывший великий князь Андрей Владимирович, проживавший на юге Франции, в Ривьере. Осенью 1925 г. он, узнав о предстоящем прибытии Чичерина во Францию и предполагаемом посещении им Ривьеры, дал задание своему приближенному, бывшему генералу Ю. Ф. Волошинову, организовать убийство советского наркома. В это «предприятие» в качестве исполнителей были вовлечены князь Владимир Вяземский и специалист по подобного рода «делам» Эльвенгрен, проживавший тогда в Монте-Карло. Они получили от великого князя Андрея Владимировича на расходы по подготовке убийства 2 тысячи франков. Эльвенгрен вместе с князем Вяземским и генералом Волошиновым готовились к убийству, вели слежку за Чичериным. Наконец, они встретили его в одном из отелей. Покушение не состоялось, так как поведение террористов вызвало подозрение французской полиции. Террористы решили отказаться от покушения. Деньги же, полученные от Андрея Владимировича, они прокутили.


[Закрыть].

Террористы сделали все приготовления к покушению на членов советской делегации, вели слежку за прибывшим в Берлин наркомом по иностранным делам Г. В. Чичериным, но им все же им не удалось осуществить свои замыслы. Средства, отпущенные террористам, иссякли, и они разъехались по домам.

Книга сына английского разведчика дипломата Локкарта также восполняет сведения об отношениях между представителем английской разведки Рейли и Борисом Савинковым. Автор рассказывает, что Рейли как представитель «Сикрет интеллидженс сервис», был теснейшим образом связан с Савинковым, в котором он видел «сильную личность», лидера, который способен объединить все течения русского антисоветского лагеря.

Рейли финансировал Савинкова и его организации не только из средств английской разведки, но часто и из личных средств, добываемых разными коммерческими и спекулятивными операциями. В поисках средств на финансирование антисоветских «предприятий» Рейли разъезжал (иногда вместе с Савинковым) по европейским столицам и добивался субсидий от французского, польского, чехословацкого правительств.

Как пишет Локкарт, Рейли был движущей силой и его влияние испытывали все антисоветчики, которые вели конспиративные переговоры за закрытыми дверями в Париже, Праге, Варшаве и Лондоне.

Незадолго до выезда в Россию, 23 марта 1925 г., Рейли писал в Гельсингфорс своему сообщнику Н. Н. Бунакову: «Итак, вот три способа (борьбы против советской власти. – Д. Г.): организация, пропаганда и террор… Террор, направленный из центра, но осуществляемый маленькими независимыми группами или личностями против отдельных выдающихся представителей власти. Цель террора… самая важная, всколыхнуть болото, прекратить спячку, разрушить легенду о неуязвимости власти, бросить искру… Я уверен, что крупный террористический акт произвел бы потрясающее впечатление и всколыхнул бы по всему миру надежду на близкое падение большевиков, а вместе с тем – деятельный интерес к русским делам» [108]108
  Белогвардейский террор против СССР, с. 29–30.


[Закрыть].

Таковы были планы Рейли, когда он выезжал в Советскую страну. Эти планы расстроили чекисты.

* * *

К концу расследования дела о поимке Сиднея Рейли чекисты объявили ему, что на основании приговора Верховного революционного трибунала от 3 декабря 1918 г. он подлежит расстрелу. И тогда, чтобы спасти жизнь, Рейли предложил свои услуги советской разведке.

Вот его заявление в ОГПУ от 30 октября 1925 г.: «Председателю ОГПУ Ф. Э. Дзержинскому. После происшедших с В. А. Стырне разговоров, я выражаю свое согласие дать Вам вполне откровенные показания и сведения по вопросам, интересующим ОГПУ, относительно организации и состава великобританских разведок и, поскольку мне известно, такие же сведения относительно американской разведки, а также тех лиц в русской эмиграции, с которыми мне пришлось иметь дело… Сидней Рейли» [109]109
  В. А. Стырне – сотрудник контрразведывательного отдела ОГПУ.


[Закрыть].

Рейли поведал чекистам немало секретов. Вот что он, например, рассказал о работе «Интеллидженс сервис»: «„Интеллидженс сервис“ ведет свою работу только под углом общегосударственной политической точки зрения… Его главное назначение – собирание сведений, касающихся общегосударственной политической безопасности и могущих лечь в основу направления высшей политики. Это учреждение – абсолютно тайное. Ни фамилии его начальника, ни фамилии тайных сотрудников никому не известны… Резиденты имеются во всех странах. Резиденты в соответствующих странах никогда не имеют своего явного и самостоятельного существования, а всегда находятся под прикрытием вице-консула, паспортного бюро и даже торговой фирмы…

В каждой стране, где есть значительное количество русских эмигрантов или советское представительство, резиденты данной страны выполняют работу также по русскому отделу… Соответствующие штабы лимитрофных государств работают в полном контакте с соответствующим резидентом… Работа в СССР лимитрофных агентов – эстонцев, латышей, поляков и других – значительно упрощается тем, что им легче слиться со средой. Здесь масса их соотечественников и, наконец, надзор за ними значительно слабее. Ведь для наблюдения за всеми поляками потребовалось бы десять ГПУ Я считаю, что лимитрофных дипломатов и резидентов всех без исключения можно купить. Вопрос только в цене… „Интеллидженс сервис“… получает в определенных случаях задания и чисто военного характера по организации восстаний, террора и прочих актов там, где правительство считает это нужным. По традиционной тактике все такого рода действия лишь руководятся через резидента, но выполняются же местными силами» (показания от 31 октября 1925 г.) [110]110
  Белогвардейский террор против СССР, с. 30–32.


[Закрыть].

…3 ноября 1925 г. приговор Верховного революционного трибунала в отношении Сиднея Рейли от 3 декабря 1918 г. был приведен в исполнение.