Текст книги "Скандальные разводы"

Автор книги: Дарья Нестерова

Соавторы: Елена Доброва,Кристина Ляхова,Екатерина Останина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Росселлини по своему обыкновению воспротивился, но Ингрид на этот раз была непреклонна и заявила, что хочет принять это предложение. Она так решила, и ее не волновало, как отнесется к ее поступку эксцентричный супруг. Ингрид подписала контракт, невзирая на настойчивые предупреждения Роберто: «Этот фильм просто обречен на провал!». Жена ответила: «Мне все равно. Провалится, значит, провалится». Чувствуя, что почва уходит у него из-под ног, Росселлини закричал: «Ты просто дрянь!». И снова он не заметил, что ей все равно: пусть говорит все, что ему вздумается.

Она больше не любила его и нисколько его не боялась – как его вспышек гнева, так и угроз покончить жизнь самоубийством. Когда Роберто объявил жене об этом в очередной раз: он насмерть разобьется на своей гоночной машине! – Ингрид ничего не сказала в ответ, как это бывало раньше. Она просто промолчала, как будто совсем ничего не слышала, ушла на кухню и спокойно налила себе чашку чая, предоставив Роберто самому решать свои психологические проблемы.

Бергман успешно сыграла в «Анастасии». Публика приняла картину с восторгом. Американские зрители, так яростно ненавидевшие ее совсем недавно, готовы были снова боготворить Ингрид. Ей стали делать предложения известные режиссеры. Контракты следовали один за другим. А Роберто оставалось только молча наблюдать за тем, какой фурор производит в кинематографическом мире его жена.

Он безумно ревновал ее, ревновал ко всем – к партнерам, режиссерам, ревновал к славе, и ревность делала его поистине жалким. И в то же время Ингрид не могла обнаружить в себе силы даже пожалеть его. У нее не осталось ни любви, ни жалости, ни уважения.

Следующая работа актрисы – в парижской постановке спектакля «Чай и сочувствие» – вернула ей широчайшую известность и популярность у европейской публики. О ней вновь вспомнили, о ней заговорили как об одной из гениальных актрис современности.

Росселлини не придумал ничего лучшего, как отомстить Ингрид, обзаведясь новой любовницей, Сонали Дас Гупта, очень молодой, годившейся ему в дочери. Ингрид сказали однажды, что Сонали родила ребенка от Роберто, но актриса ничуть не огорчилась, а напротив, весело улыбнулась, подумав, что история имеет тенденцию повторяться: ведь когда-то давно она сама таким же образом разлучила Роберто и Анну Маньяни. Это было, казалось, бесконечно давно – целых 8 лет назад. Боли она не почувствовала, потому что уже не любила Росселлини.

Третьим мужем Ингрид стал швед Ларс Шмидт, успешный европейский продюсер. Этот блондин был высок и очень хорош собой. Ингрид всегда веселило, почему при первой встрече она подумала, что перед ней не импресарио, а официант? Актриса понравилась Ларсу сразу. Он предложил ей встретиться, но она уклончиво, хотя и достаточно мягко отказала ему. Самое интересное, что в этот день, и именно в назначенный Ларсом час, оба они случайно встретились на прогулке. Ингрид почувствовала себя крайне неудобно и попыталась хоть как-то смягчить ситуацию. Она дала Ларсу свой телефон и попросила его перезвонить ей немного позже. Ларс и Ингрид все-таки встретились, а потом стали неразлучными.

И у Ларса, и у Ингрид была в прошлом достаточно сложная жизнь. Актриса еще не успела оправиться от своих двух неудачных браков. А Ларс тоже недавно пережил огромное несчастье: у него умер сын, после чего он больше не смог жить со своей женой и развелся. Вероятно, несчастье сблизило этих людей. Ингрид решила сделать так, чтобы этот человек снова захотел жить полноценной жизнью, и она добилась этого. Он же, исполненный благодарности за ее сочувствие и понимание, постарался обеспечить ей спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, которых Ингрид всегда так не хватало.

Ингрид успокоилась, а вслед за этим нормализовалась и вся ее жизнь, до этого складывавшаяся так неудачно. Пиа простила ей измену отцу. Она часто навещала мать и с удовольствием общалась со своими сестренками и братишкой. Однажды к ней приехал даже Петер. Он успокоился и сказал, что больше нисколько не сердится на нее.

В конце концов он тоже нашел свое счастье: женился во второй раз, и его жена, милая и простая женщина, спокойно встретила Ингрид и общалась с ней очень дружелюбно. Быть может, она чуть-чуть ревновала, но никак это чувство не выказала.

Роберто Росселлини хотел от Ингрид развода, чтобы наконец жениться на своей молодой красавице, и актриса легко дала ему желаемое. Ингрид успокоилась. Ей больше не нужно было работать от зари до зари. Она могла заключать контракты только с теми, с кем хотела, и работать только над теми ролями, которые казались ей интересными. Теперь можно было сниматься в фильмах исключительно тогда, когда есть на это желание. Самым же главным было знать, что красавец Ларс постоянно находится рядом, такой заботливый и надежный.

Ингрид снова была влюблена. Ей казалось, что Ларс и есть тот идеал, который она безуспешно искала всю жизнь. Они думали одинаково. Во-первых, он был шведом, как и она. Во-вторых, он по натуре был человеком творческим, и они без труда понимали друг друга. Иногда актрисе казалось, что стоит ей только подумать о каких-то проблемах, чего-то пожелать, и Ларс угадывал ее мысли еще до того, как она их высказала. Ингрид даже подумала, что ее жизнь только-только начинается.

В одном из своих писем Ингрид писала возлюбленному: «Я люблю тебя больше всего на свете. Любимый, как благодарна я тебе за твою любовь. Я не устаю благодарить Бога за то, что встретила тебя. Я прекрасно понимаю, что стара для тебя, я могу стать твоим несчастьем, и когда я смотрюсь в зеркало, то часто самой себе напоминаю уродливого тролля из сказки. Я очень боюсь стать бременем, которое вечно будет висеть на твоей шее».

Ларс был, конечно, гораздо моложе Ингрид, но он никогда не считал ее бременем на своей шее и уж, конечно, смотрел на нее далеко не как на тролля. Несмотря на свой возраст, актриса выглядела просто изумительно. Вероятно, особую красоту и прелесть придавала ей любовь, которая заполняла все ее существо. И это при том, что Ингрид никогда не соблюдала диеты, много курила и не отказывалась от стаканчика виски. Она ложилась далеко за полночь, а вставала ни свет ни заря. И при подобном образе жизни она буквально сияла, преображенная своей последней большой любовью.

Влюбленные совершили совместную поездку в Швецию, в частности на западное ее побережье. Ларс показал Ингрид небольшой, очень романтичный островок Даннхольмен, который он недавно приобрел. «Тебе хорошо здесь?» – спросил он Ингрид. Да, ей здесь было необыкновенно хорошо и уютно. Здесь веяло таким спокойствием, что никуда не хотелось уходить, как будто в тот момент она обрела родину, к которой всегда стремилась. «Ингрид, – сказал он, – я очень хотел бы на тебе жениться, если ты выполнишь одно мое условие». – «Какое условие?» – насторожилась она. – «Мое условие такое: на этом острове мы с тобой станем проводить каждое лето!» – очень довольный собой, закончил Ларс.

Ларс Шмидт не успел как следует обустроить свой островок. На нем высился только небольшой коттедж, в котором не было буквально ничего – ни электричества, ни водопровода, ни, естественно, телефона. Но влюбленной Ингрид не требовалось ни одно из этих благ цивилизации. Ей вполне хватало этих северных огромных камней и этого огромного холодного моря. Она представляла, как будет сидеть на этих камнях и, глядя на волны, разучивать очередную понравившуюся ей роль. И это было полное счастье. Она не задумывалась, как долго это счастье продлится. Тогда Ингрид казалось: это навсегда. Но, как известно, на земле не бывает ничего вечного. Полное счастье Ингрид продолжалось несколько лет. А потом Ларс просто разлюбил ее. Он пришел к ней и сказал, что полюбил другую. «Ее имя – Кристина, – признался он. – Да, она гораздо моложе меня и ждет ребенка. Мы очень надеемся, что это будет мальчик».

Ингрид все еще любила Ларса, но он хотел стать свободным, и она дала ему эту свободу, не желая жаловаться и привязывать его к себе, пусть даже ссылаясь на неизлечимую болезнь. Она продолжала работать: играла на сцене, хотя метастазы рака уже поразили позвоночник. Ларс не бросил Ингрид. Он был рядом с ней до конца ее дней. В противном случае он перестал бы уважать себя. Будучи свободным абсолютно ото всех обязательств, Ларс возил больную Ингрид по лечебницам. Потом она уже не могла ездить, и муж сам приводил к ней врачей на дом.

Когда сделалось ясно, что жить Ингрид осталось совсем недолго, Ларс отвез ее в Стокгольм, чтобы она побывала в своих любимых местах, снова увидела Королевский драматический театр, в котором когда-то играла. А потом он отвез ее на остров, который она любила больше всего на свете, – Даннхольмен.

После поездки в Стокгольм Ингрид так ослабела, что несколько дней не могла встать с кровати. Потом она все же поднялась и, опираясь на руку Ларса, вышла на берег моря. Она села на свой любимый огромный валун, на котором когда-то разучивала роли, и сказала: «Ларс, прошу тебя, когда меня не станет, развеять мой пепел здесь, над морем». Ларс не смог произнести ни слова и только молча наклонил голову. Ингрид умерла через три дня.

Наталья Седых. Она заново училась жить…

После выхода на экран кинофильма «Морозко» миллионы женщин пытались подражать ей, пребывая в уверенности, что с таким нежным голоском, как у Настеньки, можно очаровать любого мужчину… Наталья Седых до сих пор не знает, чем она так поразила режиссера, который после первой же пробы утвердил ее на роль главной героини «Морозко». В то время Наташе было всего 15 лет. Коллектив принял юную актрису очень хорошо, и каждый из съемочной группы считал своим долгом заботиться о девочке.

В первый же съемочный день Роу отвел Наташу в гримерную и умолял гримеров сделать все возможное и невозможное, только бы девочка выглядела повзрослее – ведь юной актрисе предстояло играть любовь.

Впоследствии Наталья вспоминала: «…А мне и не пришлось ничего играть. Я сразу влюбилась в Иванушку, роль которого исполнял Эдуард Изотов. В то время ему было 32–33 года, и он мне казался невероятно красивым и пожилым. Эдуард добродушно посмеивался над моими попытками завязать какую-то беседу вне съемок».

После выхода на экраны фильма «Морозко» Наташу Седых стали узнавать на улице. Ее почтовый ящик был завален письмами от поклонников. Сначала она их читала, а затем стала отдавать подругам. Ей уже было не до развлечений. Ведь впереди забрезжила перспектива попасть в Большой театр, и рядом с этим все остальное казалось несущественным.

Свою работу в театре Наталья Седых начинала с кордебалета, а потом стала играть первые роли. У нее были хорошие друзья, интересная работа, гастроли и… любовный роман.

«Михаил танцевал в нашей труппе, – рассказывала Наташа. – Довольно одарен. Как все балетные, слишком эмоционален, даже истеричен, слишком несдержан. Я совсем не хотела, чтобы он влюбился в меня, но не могла не ответить на восхищенные взгляды, огромные букеты и поэтические записки».

Но отношения с Михаилом у Натальи не сложились. И причиной тому стала встреча молодой актрисы с будущим мужем – Виктором Лебедевым. С Виктором Наташа познакомилась в Ленинграде, куда она приехала на гастроли вместе с труппой Большого театра. Как вспоминает Седых, Виктор сразу же поразил ее воображение, и с тех самых пор она не могла даже думать ни о ком другом.

«Если есть на свете идеал, – говорит актриса, – то это, наверное, Виктор: умный, сильный, красивый, талантливый». Наталья Седых до сих пор считает Виктора своим идеалом, а тогда она не желала признаваться себе, что влюбилась.

На момент знакомства с Наташей Лебедев был уже достаточно известным музыкантом. В то время только что вышел фильм с его музыкой «Небесные ласточки». «А я, кстати, тоже снимаюсь в кино», – как-то заметила девушка в разговоре с Виктором (к тому времени Седых снялась еще в одном фильме – «Голубой лед»). Однако Лебедев оказался одним из немногих, кто не видел картин с ее участием, и подумал, что юная актриса снималась в массовке или в эпизодической роли. Наталья не стала его разубеждать.

Наталья и Виктор встречались почти каждый день, и вскоре они уже не представляли, как раньше жили друг без друга. А тем временем гастроли Большого театра в Ленинграде подходили к концу. В один из последних вечеров в номер к Наташе ворвался Михаил, который, узнав о ее встречах с Лебедевым, потребовал объяснений. Когда Наталья рассмеялась над его угрозами, он схватил полотенце, скрутил его жгутом и набросился на девушку с криком «Я убью тебя!». Увидев безумные глаза Михаила, Наталья поняла, что он не шутит, и ей ничего не оставалось делать, как поклясться, что завтра же выйдет за него замуж.

С огромным трудом выпроводив своего Отелло из номера, Наталья побежала к Виктору, который, как она была уверена, ей обязательно поможет. Прибежав среди ночи к Лебедеву, она бросилась к нему в объятия с криком «Спаси меня!».

Вскоре Наташа и Виктор поженились. При этом они продолжали жить в разных городах, проводя друг с другом каждый свободный день. Первое время такая жизнь устраивала обоих. «В те годы ленинградская железная дорога, наверное, перевыполняла план за счет нас с Виктором», – вспоминает Наталья. Но после рождения сына Алеши отношения между супругами стали намного сложнее. «Быт начинал соперничать с романтикой отношений, – объясняет Наталья, – и все чаще оказывался победителем».

Лебедеву хотелось видеть любимую жену и сына ежедневно, а не только по выходным. Наталья прекрасно понимала это, но от работы в Большом театре отказаться не могла.

Любовь на расстоянии послужила причиной и еще одной неразрешимой проблемы молодой семьи – ревности. И если Наталья понимала всю бесполезность своих переживаний и попыток проверить, верен ли ей муж, то Виктор даже не пытался сдерживать эмоций: периодически он появлялся в московской квартире жены среди ночи и устраивал скандал. Сначала самолюбию Натальи даже льстили шекспировские страсти, но со временем беспричинная ревность мужа стала выводить ее из себя.

Наталья и Виктор решили не доводить свои и без того напряженные отношения до предела, за которым наступает ненависть, и разошлись. «Как ни странно, на стадии просто дружеских отношений мы стали ближе и роднее друг другу, – говорит Седых. – Сын сейчас учится в Петербурге – в Университете международных отношений, и я рада, что Виктор рядом с ним».

Сейчас Наталья говорит о разводе с мужем с улыбкой мудрой женщины, а тогда, в первые месяцы после разрыва, ей было очень тяжело: по сути, она заново училась жить. Жить без любви. Без Виктора…

Прийти в себя после болезненного расставания с мужем ей помогла работа – театр, которому она отдавала все силы. У Натальи не было времени упиваться жалостью к себе. В один прекрасный день Седых осознала, что она больше не похожа на свою беззащитную героиню Настеньку: нежная и ранимая сказочная царевна превратилась в сильную и независимую женщину.

«Многие считают меня беззащитной, слабой, – говорит Наталья Седых. – Такой я и была во времена Настеньки. Сейчас на дворе другая эпоха. Мне пришлось стать сильной и забыть про сказки».

Джоан Кроуфорд. «Наилучший пример ветреницы»

Настоящее имя Джоан Кроуфорд – Люсиль Фэй Лесюэр. Родилась она в Сан-Антонио, в штате Техас. Отец бросил мать Джоан, Анну, и брата Хала еще до ее рождения. Через 5 лет у Джоан появился отчим – Генри Кассин. Она получила его фамилию. Когда девочке исполнилось 11 лет, Анна и Генри расстались.

Джоан воспитывалась в Академии Святой Агнессы в Канзас-Сити. Она рано начала назначать мальчикам свидания в парке и быстро заслужила репутацию самой смелой девушки в округе. Монахини догадывались о ее похождениях, но домой к матери все же не отправляли, потому что знали, что Анна также не отличалась постоянством в любовных отношениях. Джоан возвратилась домой только после того, как ее мать наконец вышла замуж. Однако это не помешало Анне найти вскоре нового любовника. Когда Джоан было 14 лет, вместе со своим старшим братом Халом она побывала на выступлении известной танцовщицы Салли Ренд. Танец произвел на девушку такое сильное впечатление, что она решила заняться им профессионально. Джоан принимала участие в различных танцевальных конкурсах и неизменно становилась победительницей.

Наконец Джоан получила место в кордебалете. Однако заведение, где она выступала, разорилось. Очередной мужчина, с которым девушка сожительствовала, привел ее в фирму, занимавшуюся изготовлением оборудования для пип-шоу (так назывались заведения с подглядыванием).

В возрасте 17 лет Джоан впервые снялась в кино. Она исполнила роль танцовщицы пип-шоу, в котором голой танцевала чарльстон.

После дебюта Джоан решила уехать в Чикаго. Она пришла к агенту, чье имя ей записали на листке бумаги. Позже она вспоминала, что застала в приемной «самых разодетых, стройных и смазливых девчонок», каких ей «только доводилось видеть». Недолго думая, Джоан растолкала их и в слезах ворвалась в кабинет агента, к которому обратилась со словами: «Знаю, я не такая высокая и красивая, как те девушки, у меня не наберется и двух долларов, опыта нет вообще, но в Канзас-Сити я не вернусь». В итоге агент предложил ей место в стриптиз-баре.

Быстро освоив профессию стриптизерши, Джоан вскоре стала артисткой кордебалета. Однажды, увлеченная танцем, она опрокинула стакан на одного из клиентов. Это был импресарио Дж. Шуберт. Однако, вопреки ожиданиям девушки, он не рассердился, а предложил ей роль в бродвейском мюзикле «Невинные глазки».

Для того чтобы попасть в Нью-Йорк, Джоан пришлось стать любовницей Шуберта. Она пользовалась успехом не только на сцене, но и у завсегдатаев закулисья. Ей дарили драгоценности, приглашали на ужины, которые каждый раз заканчивались постелью.

Наконец Джоан встретила, как ей казалось, настоящую любовь. Она влюбилась в известного бродвейского актера и чуть было не вышла за него замуж, но вовремя узнала о его связи с другой женщиной. Их отношения прекратились.

Сразу же после разрыва с любимым Джоан вышла замуж за саксофониста Джеймса Уэлтона, с которым развелась через несколько месяцев. По-прежнему ее целью оставалось кино. Джоан снималась в порнофильмах, самым известным из которых стал «Продюсерская койка». Когда закрылось бродвейское шоу, она была наемной партнершей в танцзале «Роузленд», а кроме того, зарабатывала на жизнь проституцией.

В кино Джоан привела счастливая случайность. Она работала танцовщицей в кабаке, который принадлежал Гарри Ричмену. Там она познакомилась с Нильсом Гренлундом. Ричмен требовал, чтобы после танца Джоан подсаживалась за столики к клиентам. Она решила купить красивое платье и попросила денег у Гренлунда. Когда Джоан пришла в его кабинет, чтобы продемонстрировать платье, и разделась, туда зашел Маркус Лью из «МГМ». Джоан ему так понравилась, что он пригласил ее на пробную съемку. Через несколько месяцев она заключила с «МГМ» 5-летний контракт, а мимолетная связь с рекламным агентом «МГМ» Гарри Рапфом обеспечила ей место в актерском составе фильма «Хорошенькие дамочки».

Вскоре стало ясно, что имя Люсиль Лесюэр не подходит для актрисы «МГМ». Еженедельник «Муви уикли» устроил конкурс на лучший экранный псевдоним для зарождающейся кинозвезды. Выбор был остановлен на имени Джоан Кроуфорд.

Джоан по-прежнему пользовалась репутацией самой отчаянной девушки в городе. Американский писатель Фрэнсис Скотт Фицджеральд, который в то время был сценаристом в Голливуде, называл ее не иначе как «наилучшим примером ветреницы», которая умудрялась чуть ли не каждый вечер отхватить себе нового поклонника.

Джоан привлекала внимание многочисленных репортеров. Благодаря Луису Майеру, боссу студии «Метро-Голдвин-Майер», она стала исполнительницей главной роли в картине «Старая одежда». Джоан прекрасно понимала, что ее персона представляет для студии немалую ценность, поэтому однажды позволила себе явиться в кабинет Майера и попросить у него денег на покупку дома. Майер отреагировал на ее просьбу соответствующим образом: не ответив ей ни слова, он велел своему секретарю отменить звонки и посещения, после чего закрыл дверь кабинета на ключ.

Спустя полчаса Майер вышел из кабинета и отдал распоряжение выписать для Джоан чек на 18 тысяч долларов, потому что исполнительница главных ролей должна иметь жилье, которое соответствовало бы ее статусу.

Вскоре на Джоан обратил внимание режиссер Пол Берн. Она быстро смекнула, что необходимо спать с режиссером, чтобы ее роли уделялось должное внимание, и непреклонно следовала этому принципу.

Джоан очень хотелось исполнить главную роль в фильме «Танцующие дочери», но продюсер Хант Стромберг отдал предпочтение Кларе Боу. Тогда Джоан вошла в его кабинет и разделась, желая показать наглядно, что просто создана для этой роли. Стромберг был поражен открывшимся перед ним зрелищем. Однако выяснилось, что подбором актеров занимается режиссер фильма Гарри Бомон. Едва одевшись, Джоан направилась в кабинет режиссера и в конце концов добилась своей цели. Роль в «Танцующих дочерях» стала началом ее звездной карьеры.

Джоан обручилась с Майклом Кадахи, но замуж за него не вышла, потому что жених оказался алкоголиком. Затем было увлечение Джоном Гилбертом, который, увы, не ответил ей взаимностью, и наконец выбор новоявленной кинозвезды пал на Дугласа Фэрбенкса-младшего. Его родители, популярный голливудский киноактер Дуглас Фэрбенкс-старший и Мэри Пикфорд, некоронованные короли Голливуда, были против этой связи, поэтому Джоан и Дугласу пришлось сбежать и пожениться тайком.

Спустя 8 месяцев молодоженов пригласили в Пикфеер, где располагался двор свекра и свекрови Джоан. Мэри Пикфорд изо всех сил старалась быть любезной с невесткой, но все же не выдержала и язвительно заметила, обращаясь к Джоан: «Если вы сделаете меня бабкой, я вас убью».

Джоан пыталась сохранить брак с Дугласом, однако его карьера безудержно катилась под откос, и он все больше интересовался светской жизнью. После изнурительных съемок на протяжении недели Джоан в выходные вынуждена была ехать в великосветский замок Сан-Симеон. Единственным человеком, с которым она там могла общаться, была Марион Девис.

Брак Джоан уже близился к окончательному краху, когда она познакомилась с Кларком Гейблом, которого позднее называла величайшей любовью всей своей жизни. Джоан пригласила его на главную роль в фильме «Одержимая». Она была очарована его игрой. По словам Джоан, в нем было «больше чисто животного волшебства, чем у кого-либо еще». Джоан была уверена, что не существует такой актрисы, которая смогла бы играть с ним в паре, не испытывая при этом «невероятного сексуального возбуждения».

«Я чувствовала, когда Кларк появляется на площадке, – рассказывала Джоан в одном из своих интервью. – Не знаю, в какую дверь он входил, я просто ощущала его присутствие. Я знала, что попадаю в ловушку, против которой сама предостерегала молодых актрис: ведь я призывала их не влюбляться в героя-любовника, не относиться серьезно к любовным сценам. Я говорила им, чтобы, уходя с площадки, они выбрасывали из головы, потому что это дивное чувство обязательно пройдет. Я противоречила себе и не могла с собой справиться».

Ходили слухи, что роман Джоан и Кларка закончится свадьбой, однако студия была против каких бы то ни было брачных планов, поскольку не могла позволить сразу двум своим ведущим актерам развернуть громкие бракоразводные процессы, поскольку и Кларк, и Джоан в то время состояли в браке. Однако, несмотря на многочисленные увлечения и браки, их отношения продолжались почти 30 лет – с 1931 по 1960 год, когда Гейбл ушел из жизни.

Спустя некоторое время после знакомства с Гейблом Джоан подала на развод со своим мужем, накануне которого супруги предприняли попытку спасти брак. Они отправились в путешествие по Европе, где в очередной раз доказали друг другу, что ни тот ни другой не способны сохранять супружескую верность.

По возвращении в Калифорнию Джоан сняла на пляже коттедж и даже не объяснила мужу, где он находится. Бракоразводный процесс ускорил скандал, героем которого стал Фэрбенкс: датчанин Йорген Диц подал на него в суд, обвинив Дугласа в «склонении к неверности» его жены Люси, которая работала статисткой на студии «Уорнерз».

Следующим избранником Джоан стал Френкот Тоун, театральный актер, ее партнер по фильму «Танцующая леди». Несмотря на настойчивые предложения Тоуна, Джоан отказывалась выйти за него замуж, объясняя это тем, что актрисе замужество противопоказано. Однако это была не единственная причина ее отказа. Джоан одновременно встречалась с актером Рикардо Кортесом, который был ее партнером по фильму «Луна Монтаны».

Тем не менее, когда в 1935 году Тоун сделал актрисе очередное предложение, она согласилась. В самый разгар брачной ночи молодоженов ожидал неприятный сюрприз: в их комнате раздался телефонный звонок. Это был коллекционер, естественно, не назвавший своего имени, который заявил, что если Джоан не заплатит ему деньги, он придаст огласке факт ее участия в порнографическом фильме «Продюсерская койка», экземпляром которого он располагает.

Кроуфорд поспешила уведомить Луиса Майера о появлении шантажиста. Пленку выкупили за 10 тысяч долларов. В целом же на то, чтобы скупить все имевшиеся копии порнографических фильмов с участием Джоан, студия затратила около полумиллиона долларов. В 1960-х годах «Продюсерская койка» снова обрела популярность, но никто уже не способен был узнать в молодой актрисе, снявшейся в главной роли, легендарную Джоан Кроуфорд. Вскоре Джоан узнала, что у ее мужа есть любовница – Лоретта Янг, которая была одним из мимолетных увлечений Кларка Гейбла. Узнав о том, что на съемках «Манекена» Джоан влюбилась в Спенсера Треси, который ради нее даже ушел от жены, Лоретта решила соблазнить Френкота Тоуна, что у нее с успехом получилось.

Однажды Джоан застала мужа в гримерной с Лореттой. На вопрос о том, зачем она ему, Тоун ответил: «Чтобы доказать самому себе, что я по-прежнему мужчина». Это стало последней каплей. Джоан подала на развод, который чуть было не расстроился после того, как журналисты сфотографировали ее с Тоуном танцующими вместе в нью-йоркском ночном клубе. Однако Джоан нашла выход, заявив судье, что она не настолько глупа, чтобы отказаться от сохранения приятельских отношений с бывшим мужем.

Итак, 33-летняя Кроуфорд снова была свободна. Очередным ее увлечением стал 17-летний Джекки Купер. За 6 месяцев они встретились всего лишь 8–9 раз. Джоан предпочитала держать в тайне свои отношения с молодым актером.

Купер впоследствии вспоминал: «Она была знающим профессором в области любви. Она мыла меня, посыпала пудрой, обливала одеколоном. Потом надевала туфли на высоких каблуках, пояс с резинками и шляпу с широкими полями и начинала крутиться перед зеркалом… Я занимался любовью с Джоан Кроуфорд. Или, скорее, она сама занималась со мной любовью».

По окончании свидания любовники договаривались о времени следующего. В конце концов по решению Джоан они прекратили встречаться.

После череды непродолжительных любовных увлечений Джоан снова приняла решение выйти замуж. Ее четвертым супругом стал актер Филлип Терри. В те годы Кроуфорд усыновила двоих детей, вскоре их стало четверо. Каждый ее день буквально был расписан по минутам, так что мужу она уделяла всего лишь один час во второй половине дня. Естественно, Терри не устраивала такая жизнь. В 1946 году их недолгий брак благополучно завершился разводом.

Потом в жизни Джоан появился ковбой Дон Барри по кличке Рыжий. Его сменил Грег Боцер, с которым Джоан постоянно ссорилась, затем возобновляла отношения. Периодически они оба заводили других любовников. Однажды Джоан призналась: «Я одновременно ненавидела и обожала его». Их отношения длились в общей сложности 10 лет, по истечении которых Джоан рассталась с Грегом навсегда.

Служанка Кроуфорд рассказывала: «Мужчины шли к ней потоком. Приходили и уходили в любое время дня и ночи. Вечер кончался тем, что она брала своего кавалера за руку и вела наверх. Не знаю, играла ли она в секс или занималась сексом с примесью игры, но ей всегда сопутствовал успех. Впрочем, некоторые джентльмены, помнится, проявляли нерешительность».

В Голливуде всем было известно о том, что Джоан выселила из дома своих приемных детей только ради того, чтобы беспрепятственно принимать постоянный поток мужчин. На съемках фильма «Песня-факел» она пыталась отбить мужа у Элизабет Тейлор, который был ее партнером по картине. Потом у Джоан завязался роман с Альфредом Стилом, президентом компании «Пепси-Кола». Их первое свидание состоялось в Лос-Анджелесе. Стил специально прилетел туда из Нью-Йорка, чтобы пригласить Джоан на ужин. Этим поступком Стил окончательно покорил ее, поэтому, когда он получил развод, Джоан согласилась выйти за него замуж.

Поначалу супруги постоянно ссорились, и все же пятый муж сумел сделать Кроуфорд счастливой. Рассказывая об этом, Джоан говорила: «Обрести любовь и быть любимой – все равно что попасть в рай. Хороший брак многому учит. Я узнала, что в сексе не берешь, а даешь». Супруги жили вместе до 1959 года, когда Джоан овдовела: Стил умер в возрасте 58 лет. Своего мужа она пережила на 11 лет.

После смерти матери ее приемная дочь Кристина Кроуфорд написала книгу «Дорогая мамочка» и снялась в одноименном фильме, где демонстрировались побои и прочие жестокости, которые ей якобы приходилось терпеть от Джоан. Однако Кристине не удалось подорвать репутацию своей матери, которая навсегда осталась экранной богиней.