![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nechayannyy-bogatyr-312184.jpg)
Текст книги "Нечаянный богатырь"
Автор книги: Дарья Кожевникова
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Тут мой взгляд упал на стол, на два первых яблочка. И я, в который раз за день, не удержался от очередного словечка из тех, за которые в общественных местах обычно даже штрафую.
– Что, Тройчик? – оторвалась от размышлений Яга.
– Во! Смотри! Оба яблока почернели! Словно обуглились! – я попытался взять одно яблочко в руки, но в последний миг Яга меня резво и крайне невежливо перехватила, только что по затылку не треснула за мое легкомыслие. После чего велела мне в сторону отойти, а сама поколдовала над яблочками и смахнула их в хрустальный короб. Эти два, а после, подумав, и третье следом, тоже начавшее темнеть. И постановила:
– Надо к Жажиле опять разворачиваться, пока далеко не ушли! И не только за новыми яблочками! Он как эксперт-садовод должен поучаствовать в совещании насчет этих. Ты уж прости меня, Тройчик, за грубость, но сам виноват: нельзя к таким вещам руки тянуть!
– Да ладно, – отмахнулся я. – Давай уже избу поворачивать.
Избу долго уговаривать не пришлось, Яга просто вышла и показала ей свой дрын, после чего произнесла почти ласково:
– Снова к Жажилушке! В нормальном темпе и без фокусов!
Вредная изба закачалась на ножках, и в легком скрипе ее деревянных стропил прямо слышалось: «Как же так? Я? И без фокусов?» Но хотел бы я видеть, долго ли она пробежит, если вздумает пуститься в галоп, оставив снаружи не меня, а Ягу! Яга в ярости такими заклинаниями способна швыряться, что потом только сама удивляется полету своей фантазии. И никогда не знает, что ей может прийти на ум при следующей вспышке гнева. У одного городского деляги, например, после ее «благословения» детородный орган вырос на лбу, и этот несчастный долго потом ходил за Ягой, умоляя избавить его от подобного «украшения». К счастью, я бабку в ярости видел всего пару раз. Избушка – наверняка больше, учитывая продолжительность их совместной жизни. Поэтому предпочла все же не напрашиваться на неприятности, особенно после того, как Яга выразительно похлопала дрыном по раскрытой ладошке. Наоборот, присела, чтобы Яге было удобнее подниматься на крыльцо, потом плавно развернулась и ходко затопала по тропинке. Я, глядя в окно, только гадал, во что эта сегодняшняя покладистость выльется в будущем. И как долго нам за нее придется расплачиваться потом, когда на злопамятную избу уже перестанут действовать сегодняшние воспитательные меры, а бабка еще не соберется их повторить? Под эти мысли и под монотонное, очень тихое избушкино «топ-топ-топ» я незаметно для себя и заснул прямо на лавочке. А чему тут было удивляться? Хоть и дело вырисовалось сложное, хоть и за друзей мне было теперь тревожнее прежнего, но толком не спал-то я почти двое суток! И был, опять же, не просто так, а с тяжелого бодуна.
5
Разбудил меня упавший на лицо солнечный луч. Утренний, в чем я смог убедиться, услышав донесшийся через форточку сигнал точного времени, ежечасно издаваемый дежурной кукушкой. Одна такая «дежурная точка» располагалась как раз недалеко от Жажилиного сада, так что нетрудно было догадаться, что мы до него добрались. Но, мама моя дорогая, это сколько же я проспал?! И почему меня разбудить не удосужились?
Потому что пожалели, понял я, в поисках Яги выходя на крыльцо. Они с Жажилой уже совещались вовсю недалеко от избушки, но тихонько, почти шепотом, чтобы через открытое окошко не потревожить мой сон.
– А вот и он! Проснулся, касатик! – переходя да полную громкость, констатировала Яга, когда я появился в поле их зрения.
– Что ж ты, мой агент, дрыхнуть мне позволяешь в служебное время? – укорил я, спускаясь с крыльца на землю. – Привет, Жажила! Рад тебя видеть!
– Взаимно! – леший протянул мне для пожатия свою мохнатую лапу. Голос у него, несмотря на маленький рост, звучал солидно, как у медведя. Да и сам он весь был каким-то солидным, упитанным, с тщательно причесанной на теле густой растительностью, после которой про голову и бороду вовсе не следовало говорить – волосок к волоску! В отличие от большинства рядовых лешаков, тощих, лохматых, да еще и репьев наловивших в бороду. Я слышал, что это сейчас у них мода такая пошла, на репьи. Но Жажила ей не следовал. Как я, опять же, слышал – из-за одной лесной кикиморы редкостного обаяния. Поздоровавшись со мной, он сразу приступил к делу:
– Ну что, рассказала мне твоя агентша про возникшие неприятности. С яблочками не будет проблем, я дам еще, сколько надо будет, – леший тут же протянул мне одно, словно материализовавшееся у него в лапе: – Вот, кушай пока на здоровье, – и, пока я, поблагодарив за угощение, вгрызался в сочный фрукт, он продолжил свою мысль: – Важнее другое: отчего же они чернеют? С этим вопросом мы с Ягой с утра разбираемся, уже несколько анализов провели.
– И каков ваш вердикт? – спросил я, встревая в сделанную для солидности паузу.
– Не гниль, не изъятие соков и жизненных сил – нет, просто черная порча на полное уничтожение, – с возмущением выдал Жажила, никогда не одобрявший бессмысленного перевода продуктов. – Эх, такие яблочки! Если они ему чем-то мешали, то лучше б он их с той стороны магиоканала вытащил и сожрал, чтоб попусту не губить!
– И подавился бы ими, треклятый! – с очаровательной улыбкой мечтательно досказала Яга. А потом нахмурилась и произнесла уже совсем другим тоном: – Тройчик, он еще опаснее, чем я вчера про него подумала. Если бы я вчера не успела тебя перехватить и ты б за яблоки за эти черные ухватился, то и сам бы уже сейчас чернел, как они! И уж не знаю, как бы я тебя от этой хвори спасала! Так что не ты этим чернокнижником заниматься должен, и не мы вместе, а только я! Он из тех черных магов, у которых трава под ногами жухнет! И с ним, как с отравой, долго рядом даже находиться нельзя!
– Ну, в этом случае я не откажусь, если ты дашь мне пару-тройку своих охранных амулетиков. А искать все равно буду, если не его, то хотя бы волков. Ума не приложу, зачем они ему понадобиться могли! И что он только мог с ними сделать?!
– Будем надеяться, что живые они ему оказались полезнее мертвых. Хотя от этакого-то злодея можно много чего ожидать. Маг – он и есть маг.
– Помнится, однажды такому я, не дожидаясь, пока он там наколудется, просто морду набил, словно обычному смертному! И ничего, помогло! Когда оба дурные глаза подбиты, а колдовские ручонки за спину выкручены, то и маг вполне становится на человека похож!
– Тройчик, и думать об этом забудь! – всполошилась Яга. – До этого типа ты вряд ли успеешь кулак донести. Да что там, даже замахнуться не сможешь! Он первым тебя так припечатает, что мне только и останется отскребать, – последние слова бабка произнесла писклявым голосом, готовым сорваться на слезы, как будто я уже растекался по стенке.
Я никогда ее не видел такой. Но пасовать перед опасностями не привык. Так что решил, более не озвучивая Яге своих планов, чтобы попусту ее не тревожить, действовать сразу, как только вернусь в поселок. Возвращаться же я постановил сразу, не мешкая, потому что тут магически образованные специалисты и без меня найдут, чем заняться. А я, если тут задержусь, буду им только мешать.
Отправили меня, по мнению Яги, очень оперативно, а вот на мой взгляд – с проволочками, без которых вполне можно было и обойтись. Но нет, мои возражения и слышать никто не хотел! И после того, как я умылся-набрился в дорогу, чтобы в поселке население не пугать, меня обвешали амулетами, среди которых чего только не было, совсем уж лишнего, включая амулет от поноса, а потом еще и за стол усадили. А потом Яга взялась на скорую руку латать мою рубашку под Жажилин бубнеж: он был уверен, что для меня перед дорогой непременно нужно было еще и баньку организовать. Я еле отнекался от этой затеи, с боем вырвал у Яги недочиненную одежку, а вот от мешка с фруктами, собранного Жажилой в подарок, отделаться уже не сумел: он бы очень сильно на это обиделся. Но зато на мой вопрос: как я, по его мнению, должен все это тащить? – он мне великодушно одолжил свой ковер-самолет из опавших листьев. На мой взгляд, выглядело это творение не надежнее соломенной лодки, и, забираясь на него, я несколько раз порывался спросить у Жажилы, а сам-то он летал на этом хотя бы разок? Или, пользуясь случаем, решил свой ковер вначале на мне протестировать? Однако время поджимало, а отказаться от лешевского чудо-транспорта означало идти пешком. И я, поелозив на кое-как сметенном опаде, с замиранием сердца все-таки дал команду на взлет.
Надо ли говорить, что до самого поселка я сидел на ковре, не смея даже шелохнуться? Листья подозрительно шуршали подо мной и будто бы даже перемещались, постоянно то раздуваясь по сторонам потоками воздуха, то снова смешиваясь в кучу, а я только и ждал, что в самом центре ковра вот-вот образуется дырка, в которую я вывалюсь вместе с Жажилушкиным мешком. И полечу все вниз да вниз, дополнительно ускоряемый его весом. Но на самой мрачной из представленных мною картин – как Яга скорбно собирает мои косточки, разбросанные по земле вперемешку с битыми фруктами, – ковер пошел на снижение. На удивление плавно, не то что метла. А главное, сел он у меня во дворе, уже за воротами, так что мое возвращение мог заметить разве что Баруза, наш местный дворник из гуманоидов. Он мрачно покосился на спикировавшую за мой забор кучу листвы, вяло шаркая по улице веником. Но этот тип, насколько я его знал, был ленив еще больше, чем жуликоват, так что он точно не кинется сейчас по дворам с рассказами о моем прибытии. Тем более, что сам знает, сельчане его не слишком-то жалуют, одновременно и какого-то ущербного с виду, и надменного по характеру, будто он царь, а не дворник. В общем, можно было считать, что вернулся я домой практически незаметно. Мне это было очень даже на руку, потому что просто необходимо было посидеть в тишине и уединении, чтобы меня никто не тревожил со всякими там расспросами, дабы я мог обдумать всю свалившуюся на меня информацию – только после этого я мог бы наметить хоть какой-то план предстоящего мне расследования. Но еще того прежде… Весло! Оно так и стояло приставленным к крыльцу. Я подошел к нему. К тяжеленной раскоряке на длинной ручке, которую мне, природному лентяю, вдруг с чего-то вздумалось тащить на себе столько верст! И даже не датому, а пьяному в хлам: состояние, в котором обычно мое нежелание совершать всякие лишние телодвижения достигает своего апогея! Вот посидеть в спокойной обстановочке, пообщаться с народом, даря всем свою косую, но искреннюю улыбочку, это да! Это в моем стиле. Но что-то куда-то тащить, взвалив на себя это добровольно, без всякого принуждения… Нет, это был словно не я! Но если, как сказала Яга, кто-то сделал мне на эту вещь приворот, то это все объясняло и кардинально меняло дело! Ведь что получалось-то?… Пытаясь составить связную картину, я оторвался от весла все еще с каким-то смутным сожалением, но уже без видимого усилия, и пошел в дом.
6
Когда я принял душ, окончательно оттерев с себя избяную сажу, переоделся и зашел к себе на кухню, то обнаружил, что, выгнав меня из дома на поиски своих половин, волчицы зачем-то перемыли мне всю посуду. О, женщины! А ведь в кофейнике вчера плескались остатки сваренного Хлойкой кофе, который я и сегодня вполне еще мог допить. Теперь же мне придется варить его заново. Не такой вкусный, как у Хлойки. Но сейчас мне было куда важнее, чтобы он был достаточно крепок для активизации моих мыслительных функций. Я привычно пошарил в буфете в поисках молотых зерен. Но вместо давно выброшенной пустой пачки нашел на полке лишь записку, оставленную себе самому в порыве отчаяния, потому что так вот шарился я уже не единожды. Записка гласила: «Кофе купи, дебил!». А ниже уже не моим, а Хлойкиным почерком была сделана ехидненькая приписочка: «Или женись наконец!» Ага! Вот уж спасибо за совет! Лучше бы вместо него мне немного сухого кофе, когда варили, из своей упаковки отсыпали, на развод! Но раз уж нет – так нет. Еще раз оглядев свою блещущую чистотой, но пустую кухню, я решил наплевать на тайну своего возвращения в поселок и дойти до кабака. Он был ближе магазин. А главное, его владелец, старый медведь Аким, тоже умел варить бодрящий напиток выше всяких похвал. Прихватив ему фруктиков от Жажилы в качестве гостинца, я вышел со двора. И, двигаясь по хорошо знакомому маршруту почти машинально, в это же самое время пытался собрать разрозненные факты в более или менее единое целое, пусть даже пока и с прорехами.
Без принятого кофе думалось, конечно, хуже, чем с ним. Тем не менее, конец ниточки я, кажется, отыскал. И это было не весло, а Тарюшино упоминание о странном типе, который интересовался волками в тот день. Этого незнакомца, как сказала Тарюша, вроде бы чем-то не устроило то, что нас тем вечером было пятеро, включая меня. Вот отсюда я и провел параллель до весла! Если этот незнакомец выследил нас и захотел отсеять меня от волков, то как он мог это сделать? Учитывая заявление Яги о том, что в исчезновении моих зубастых дружков был повинен маг? Да очень просто! Ему для этого нужно было всего лишь незаметно пробраться вместе с нами в последний кабак, затесаться в толпе, подобравшись поближе к нашей компании, и наплести на меня свой приворот! Чтобы я потом, выйдя на улицу, вцепился в попавшееся мне на глаза весло так, как будто вся моя жизнь от него зависит! И потащился бы с ним, по полной программе испытывая в дороге волчье терпение. А когда волчары, не выдержав моих виражей, поймали такси… Стоп! Поймали ли?! Или его появление тоже было организовано? Потому что свободные такси на том участке дороги вообще-то довольно большая редкость. А тут, можно сказать, подали карету почти к самому носу! Волкам, но не мне! Поскольку тот, кто все это затевал, должен был предвидеть мою реакцию. Я в тот момент со своим веслом ни за какие сокровища бы не расстался! А в машину его запихать даже трезвому было не под силу, потому что это задача вообще нереальная. Вот я и остался на дороге, а волки уехали. Только уехали ли?! Или их в этом такси увезли?! Куда, зачем?! На эти вопросы я пока и не пытался найти ответ, для начала попробовав вспомнить номера машины и хотя бы общий облик таксиста. Обычно я такие детали машинально подмечаю, это уже профессиональное качество. Но сейчас – о, чудо! – всю мою память как будто протерли тряпочкой. Словно Хлойка там похозяйничала вместе с подругами, так же старательно, как и у меня на кухне потом. И поскольку я в своей наблюдательности был уверен, то сразу понял, что это тоже неспроста. Придется в ближайшее время снова отправляться к Яге. И не одному, а снова с веслом. Пусть моя дама-эксперт с ним поработает, попробует найти остатки чужеродной магии и через них попытается установить личность мага, если по блюдечку не удалось. Кроме того, если мне память стерли магически, то, может, Яга сможет хоть что-то восстановить? А пока оставался еще один шанс нарисовать хотя бы нижнюю часть лица незнакомого злодея – Тарюша! Она его видела в капюшоне, но ведь видела! Губы, овал лица. Рост и вес, наконец. Я сразу ее подробно не расспросил, понадеявшись, что Яга мне без проблем сумеет фоторобот этого подозрительного типа нарисовать. Но раз уж дело так обернулось, то теперь радость моя, Тарюша, становится в этом деле важным свидетелем. И мне надо бы еще сегодня с ней успеть побеседовать. Вот, кстати, в кабаке не только кофе выпью, а еще и ее поищу, она там тоже частенько бывает. Порой заходит туда не выпить, как это систематически делают некоторые шалопаи вроде меня, а просто с населением пообщаться. Ведь кабак в нашей местности – это не только питейное заведение, а еще и столовая, и что-то вроде клуба, где завсегдатаи собираются, чтобы обменяться новостями (а так же сплетнями, рецептами, выкройками, журналами и т. д.). Так что стоит туда поспешить, решил я, выходя из раздумья и прибавляя шагу.
Снова натолкнулся в своему пути на Барузу, то ли пытавшегося улицу мести, то ли стачивающего общественный веник о сельский тротуар просто забавы ради. Сойдя с тротуара, я обошел Барузу, как столб, зная, что этот заносчивый тип никогда и никому не уступит дороги, и, не особо при этом задержавшись, вскоре уже был у дверей кабака.
В кабаке в это время дня обычно посетителей бывает немного. Но сегодня, вопреки ожиданиям, в главном зале оказалось весьма многолюдно. Странно! Вроде бы сегодня не выходной. Да и вчера был не праздник, чтобы народ еще до наступления вечера потянуло сюда для поправки подорванного здоровья.
– Всем привет! – обратился я к дружно повернувшимся в мою сторону лицам. Трезвым и невеселым каким-то… Ну да, волки пропали! Но все равно, я выгляжу оптимистичнее этой публики, хотя у меня поводов для расстройства побольше имеется. Во-первых, зубастые – мои кореша! А во-вторых, никто в этом поселке, кроме меня, еще не может знать, насколько все серьезно. Или еще что-то случилось, пока меня не было?
Я кивнул сидящему за стойкой хозяину:
– Аким, сделай, пожалуйста, кофе! Двойной!
– Один момент! – ответил Аким, но тоже как-то без огонька и без своей фирменной улыбочки. Это уже не просто настораживало, это заставляло задуматься. Но вначале, пользуясь случаем, я решил снять со всех собравшихся нужные мне свидетельские показания. По опыту знаю, что все остальные новости и сами всплывут в процессе основного опроса. Так что я привычно – уж сколько раз свидетелей собирать приходилось! – встал в центре зала. Просить «минуточку внимания» не пришлось, оно и так все было направлено на меня. Поэтому я перешел сразу к делу:
– В связи с расследованием исчезновения волков мне нужны малейшие сведения о… – и я четко выложил скупые подробности про подозрительного Тарюшиного мужика. – Если кто видел подобного субъекта даже издали, мне это очень важно знать. Время и место встречи, а так же какие-то дополнительные приметы, если кто успел их рассмотреть.
– Ламадяй видел похожего фрукта, – после недолгих раздумий выложил Тим, тоже вполне себе мирный сохатый, только, в отличие от Ламадяя, не бомжующий по идеологическим соображениям. – Он мне еще рассказывал, что этот мужик мимо него проходил, когда он грустил под забором, и поэтому смог ему с земли под капюшон заглянуть. Так вот, мужик, по словам Ламадяя, вроде бы гуманоид, но глаза из-под капюшона красным светятся. Тут я этого горе-рассказчика на смех поднял: он порой такую гадость употребляет, что к нему глюки приходят уже не в первый раз. Глаза у гуманоида – и вдруг красным!
– Конкретно с этим типом в капюшоне все может быть, – я оглядел помещение на тот случай, если и Ламадяй незаметно пребывает сейчас где-то поблизости в надежде на халявную выпивку: а ну как у кого-то душа разгуляется и начнут угощать? Но, вопреки обыкновению, ни вдоль стеночек, ни в темных углах я на этот раз не увидел знакомого тощего лица с обломанным рогом и с неизменными синяками, залегшими под сенью больших и печальных глаз. Поэтому снова пришлось обратиться к электорату: – Кто и где видел Ламадяя в последний раз? Мне необходимо лично его опросить. Попутно делаю всем официальное заявление: если кто встретит неизвестного в капюшоне, ни в какие контакты с ним не вступать! Он опасен и, скорее всего, вооружен! Поэтому о его появлении просьба срочно сообщать лично мне! Мне будут ценны все подробности, какие только сумеете рассмотреть на расстоянии, не подходя к нему близко! Уяснили? Так, а теперь вернемся к вопросу про Ламадяя.
– А я его не только сегодня с утра, но и вчера вечером тут не видел, – с удивлением вспомнил Аким, обычно вынужденный выгонять сохатого бомжа каждый раз, когда закрывал заведение.
– Так… – новость мне не понравилась, из-за чего я как-то бездумно взял только что поставленную передо мной на стойку чашечку с кофе и машинально опрокинул в себя ее содержимое, прежде чем Аким успел крикнуть мне:
– Трой, горячо!
– Спасибо, уже понял, – прохрипел я доброй минутой позже, четко ощутив разницу между горячительным и просто горячим. Выпустил пар из ушей и огонь изо рта – ну, по крайней мере, впечатление у меня было именно такое. И, вернув пустую чашку обратно, обвел взглядом всех, кто стал свидетелем моей попытки самосварения. Как ни странно, я не увидел ни единого ухмыляющегося лица. Так что даже удивился вслух, с трудом ворочая обожженным языком: – А что это мы все такие серьезные? Что, моя шутка не удалась?
– Какие тут шутки, Трой? – ответил мне за всех тот же Тим. – Выходит, зря я Ламадяя на смех поднял? Он еще таким испуганным выглядел, что я подумал: точно, глюки у него опять! А вот теперь, если его тоже не отыщут…
– Но-но, что за настрой? – одернул я этого пессимиста. – Всех отыщу! Мне для этого нужно лишь время! Ну и ваша помощь, разумеется, тоже.
– Помочь-то поможем, и сороки сейчас весь поселок про красноглазого оповестят, – протрещала мне одна из них, бойкая Стеша. – Но ты не в курсе еще, что и в других поселках жители начали пропадать? А из Веселовки даже не взрослые, а дети пропали.
Дети! Это уж вообще никуда не годилось! Я сделал себе мысленную пометку связаться с Раром, коллегой из Веселовки, на предмет дополнительной информации от него и моей возможной помощи. А пока надо было на своей территории деятельность развивать. Я покосился на Акима и махнул ему рукой, чтобы подал еще чашечку кофе. И, на этот раз выпив ее с максимальной осторожностью, в последний раз обратился к своему электорату, перед тем, как уйти из кабака:
– Я иду на поиски Ламадяя, но если кто-то что-то узнает о нем прежде меня, просьба срочно отыскать меня и поставить в известность. Если сокол меня сверху не увидит в поселке, то, возможно, я буду дома у Тарюши. У меня к ней тоже есть несколько вопросов.
– А то соколы не знают, по каким ты обычно маршрутам болтаешься, – вздернув свой загнутый нос, насмешливо фыркнул сокол Ким, один из поселковых воздушных разведчиков. Отвечающих, в основном, за пожарный контроль, но и закону иногда послужить не отказывающихся. За что я их, бесспорно, ценю. Хотя ценил бы гораздо больше, если бы эта крейсирующая в небе братия умела бы вовремя отворачиваться и не совать свои клювы туда, куда их не просят. Хорошо, что хоть много не болтают о том, что иногда умудряются сверху высмотреть. Вот и сейчас эта клювастая морда не стала уточнять, на что намекает, а я не стал напрашиваться на подробности – кто его знает, что ему там сверху привиделось. Сказал только Киму:
– Был бы благодарен тебе и всем твоим, если бы и вы поучаствовали в поисках Ламадяя, – на что, как всегда, получил четкий ответ, что чем смогут – помогут. Это означало, что облет местности будет совершен в ближайшее же время. Так что я, обнадеженный, двинулся к выходу, когда меня остановила фраза, долетевшая уже мне в спину:
– Куда ты? К Тарюше? А ведь ее со вчерашнего дня тоже никто не видел!
– Вот это новость! – я снова развернулся лицом к залу. Не стал рассказывать о том, что вчера лично общался с Тарюшей, явившись к ней прямо с небес. Просто уточнил у сообщившего мне это лиса Мележи: – А ты с чего за всех-то заговорил?
– Потому что не только я к ней вчера во двор заглядывал. Еще Ивор к ней бегал по делу, и Флора тоже. Так вот, двери у Тарюши нараспашку были, я их лично прикрыл. И все брошено. Даже машина стоит у ворот, а во двор ее закатить некому.
– Ясно. Ну, тогда я тем более к Тарюше. Буду сразу выяснять, что там могло случиться.
Больше меня задержать никто не пытался, и я почти галопом через улицу припустил. Надеясь, что ничего серьезного не произошло, но подсознанием уже чувствуя: не к добру я собрал местные новости, и ничего хорошего они мне не сулят. Вначале волки, потом Ламадяй… ну, этот, может, где-нибудь еще валяется под кустом и найдется самостоятельно, только чуть позже. А теперь Тарюша. Пропавшая уже после того, как одолжила мне свой внедорожник, но еще до того, как он по своим старым следам успел вернуться назад, раз остановился перед воротами. Тарюша-то, кажется, пропала по-настоящему, потому что, по словам Мележи, даже дверь за собой не закрыла. Чего с ней, как с аккуратной хозяйкой, просто быть не могло. Да что же это за напасть такая на наше село?! Не говоря про соседние. Пока мне ясно было только одно: во всех исчезновениях виноват тот проклятый красноглазый колдун, с которым даже Яга до сих пор не смогла разобраться. И орудует он не только в нашем поселке, потому что как-то непохоже было, чтобы сразу в нескольких местах в одно и то же время завелось несколько маньяков-похитителей.
Два вопроса в этом деле мучали меня сильнее всего: куда и зачем? Иными словами, где и как может пригодиться колдуну столь разношерстная публика? Конечно, я еще выясню, кто пропал в соседних поселках, но у нас… Как-то никак между собой не вязались четверо разгульных волчар, изыскано ухоженная порося и бомжеватый лось. А между тем внутреннее чутье настойчиво твердило мне, что все шестеро исчезли в одном направлении.
Стоп! Одна мысль вдруг так поразила меня, что я резко остановился, словно наткнувшись в пути на стену. Волки… да, на них, судя по тому, что мне сообщила Тарюша, планомерную охоту вели! А вот дальше… Это же была просто подчистка свидетелей! Ламадяя, случайно увидевшего, как красноглазый проходил мимо. И Тарюши! По каким-то причинам колдуняра не смог или отчаялся отыскать нашу компанию самостоятельно, вот и обратился к Тарюшеньке, всегда прямо-таки излучающей приветливость и готовность помочь ближнему своему. Как она там, смеясь, про себя говорила: «Моя телесная оболочка должна быть большой, потому что ее всю душа занимает». Вот, даже не понравившемуся ей магу она не смогла в помощи отказать. За что, похоже, и поплатилась. Интересно, стал бы похищать ее этот злодей, если бы узнал, что перед тем она уже успела побеседовать со мной, так удачно прилетевшим на метле именно в ее двор? Совсем ненадолго и так, что больше никто этого, кажется, не заметил.
Машина действительно стояла на улице, сиротливо уткнувшись носом в закрытые ворота. Так как у меня еще не истек доступ к управлению, то я открыл их и загнал бедняжку в гараж. Проверил навигационную запись: да, я был последним, кто на ней ездил, после чего машинка мирно вернулась домой, где, как выяснилось, ее уже никто не ждал. Оставив ее под прозрачной крышей дозаряжаться на солнышке, я направился в потерявший хозяйку дом. И сразу увидел, что Мележа был прав: все в доме говорило о том, что Тарюша покинула его внезапно и очень поспешно.
Как такое могло произойти? Я даже не пытался ответить на этот вопрос, хорошо помня, какую шутку колдуняра провернул лично со мной, всю ночь заставив переть на себе весло. Так что, с его-то возможностями, он вполне мог и на Тарюшу накинуть какой-нибудь приворот, принудивший ее выбежать за ворота. Или, что в ее случае было бы еще эффективнее, подослать к ней из-за забора слуховой морок с призывом о помощи. Едва заслышав такой, Тарюша с ее добрым сердцем кинулась бы на улицу без раздумий. А дальше… дальше… дальше… Ну куда они могли потом деться?
Уверенный в том, что искать что-либо в доме бесполезно, я направился к воротам. Вышел за них, огляделся по сторонам, словно в надежде, что Тарюша по пути мне сигнальных флажков понавешает, как обычно делала во время своих загулов енотиха Льяша. Просто шла, куда пьяные ножки несут, и время от времени оставляла на кустах по лоскутику яркой ткани, обрывая их с очередного нового платья. По ним Лерож, ее муж, в конце концов и находил свою благоверную. После чего ему оставалось, отложив на следующий день разнос и покупку нового платья, только на тележку ее погрузить и доставить домой. Но, к сожалению, от Тарюши я такой весточки не приметил. Зато меня другое заинтересовало: по газону вдоль тротуара, начиная почти от Тарюшиных ворот, тянулась полоса пожухлой травы. Это что ж тут такое было? Кто-то нес канистру, из которой какая-то гадость подтекала? Так что ж это могло вытекать? Я это себе даже представить боялся. Отменная должна быть отрава! Но главное, что ее, похоже, сперли с Тарюшиного двора, бессовестно пользуясь отсутствием хозяйки. Тут мне очень захотелось взглянуть в ту бесстыжую рожу, у которой хватило наглости обворовать эту золотую женщину! Движимый праведным гневом, я стал высматривать свежие следы в траве, а потом и двинулся по ним уже с четкой целью: оперативно найти того подлеца! Поставить его перед выбором: протокол или пару раз в морду, в воспитательных целях, без составления оного. А потом отобрать канистру, ну, а уж заодно и расспросить: может, видел что подозрительное?
Вначале пожелтевшая дорожка в зеленом ковре травы тянулась почти ровно. Потом начала петлять: через тротуар, мимо бордюрных кустов и к лесу, который, за редким исключением, окружает все наши поселки плотным кольцом. Здесь лес, на мое счастье, оказался лиственным: в хвойном только игловый опад под ногами, по которому я вряд ли что-то смог бы отследить. А здесь капающая из канистры отрава продолжала свое черное дело, заставляя никнуть оказавшуюся на пути траву да цветочки. Мне оставалось только смотреть и идти. Я и шел, внимательно глядя себе под ноги, пока не остановился в довольно глухом местечке, хоть и недалеко от поселка. Таинственный след здесь обрывался, но не просто так, а в центре какого-то черного круга, ощетинившегося схематично набросанными лучами. Весьма зловонного, надо сказать. Причем, запах был скорее не противным, а крайне тяжелым. Даже ядовитым каким-то. Это что, здесь остатки из спертой канистры вылили? Или…
Я застыл в раздумье, разглядывая черные каляки-маляки на земле. Сами ли они получились, или были начерчены здесь чьей-то рукой? Яга при мне как-то изображала нечто подобное, но всего лишь раз, да и то по острой необходимости. Потому что, по ее утверждениям, ни к чему хорошему такие вот фокусы не ведут. Но то, что сейчас было передо мной на земле, тоже вполне могло оказаться вспыхнувшей и выгоревшей пентаграммой. Сделанной, разумеется, не Ягой. А кроме нее здесь никто этим больше не занимался, если только не брать в расчет красноглазого, которому такое вполне могло оказаться по силам. Да и по вкусу тоже, учитывая его дурные наклонности. А ведущий к этому месту след… Тут мне живо вспомнились слова Яги: «…он из тех черных магов, у которых трава под ногами жухнет». Так была ли это в самом деле пролитая отрава, следов которой я на пожелтевшей дорожке так и не обнаружил? Или Яга не преувеличивала, говоря про траву? И она поникла всего лишь потому, что по ней прогулялся колдуняра? Маршрут был как раз подходящим, от дома Тарюши и до этого я-не-знаю-чего, с которым пусть теперь Яга разбирается.