Текст книги "Месть в ажурных чулках"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Адрес Лилии у подруг уже был. Они получили его от Сережи – личного водителя Ваго. Равно как и сотовый номер Лилии. Но Никита Львович дал девушкам и номер домашнего телефона Лилии. Он явно всеми силами старался поспособствовать тому, чтобы следствие обвинило Лилию в убийстве Ваго и засадило эту девушку за решетку.

– И последний вопрос, – произнесла Кира, уже поворачиваясь, чтобы уходить, – до нас дошли слухи, что Ваго Акопович незадолго до своей смерти провернул одну сделку, последствия которой могли оказаться для него весьма... м-м-м... весьма чреваты.

– Что вы имеете в виду? – побледнел Никита.

– Кем, скажем так, по совместительству является Марья Ивановна?

– Как же? – забормотал Никита. – Она мать. Мать убитого сына.

– А помимо того, что она мать убитого сына? – спросила у него Кира. – Имеет ее голос вес в семье? Может она решать в отсутствие сына и мужа деловые вопросы фирмы?

– Не понимаю смысла вашего вопроса! – резко бросил Никита, но его губы сильно затряслись, выдавая, что суть его он очень даже хорошо уловил и теперь не знает, что на него ответить.

– Чем вообще занимается дражайшая Марья Ивановна? – задала ему следующий вопрос Кира.

– Ах, вот вы о чем! – невольно вырвался у Никиты вздох облегчения.

– А вы о чем подумали? – любезно поинтересовалась у него Кира.

– Ни о чем! – быстро ответил Никита. – Совершенно ни о чем! А Марья Ивановна, она – певица! В молодости много выступала. Конечно, сейчас у нее уже возраст... И она больше не выступает на сцене. Но в молодости, говорят, была настоящий соловей.

Дальше Никита Львович привычно съехал на тему восторженных охов и ахов о матери своего убитого коллеги и друга. Тут он явно оседлал объезженного конька, тема была им хорошо проработана, и конца-края ей не предвиделось. Так что подруги постарались побыстрей покинуть кабинет своего нового знакомого, прихватив на память его визитную карточку. Собственно говоря, он сам им ее сунул, ни на минуту не забывая при этом восхвалять Марью Ивановну и поливать грязью Лилию.

Глава восьмая

Но прежде чем ехать в гости к Лилии, подруги решили заехать в небольшой ресторанчик, слегка перекусить и заодно позвонить девице, чтобы условиться о встрече. Ресторанчик рекомендовала Кира, она тут уже бывала и осталась очень довольна.

– Тут делают просто волшебный салатик из морепродуктов! – восторгалась Кира.

– Мне после маминых пирожков и баранины, которой потчевал нас Сафаил, только салата и не хватало, – пробормотала в ответ Леся. – И как ты можешь столько лопать и не толстеть?

– От морепродуктов не полнеют! – заверила ее Кира. – А кстати, раз уж мы заговорили о Сафаиле, то будем мы сегодня встречаться с ним и с его другом?

– А у нас есть выбор? – уныло произнесла Леся. – Надо же отговорить мужика от казни собственной жены.

– Тем более, заметь, бывшей жены, – подняла палец Кира.

Восприняв ее знак как готовность сделать заказ, к ним немедленно подскочил плечистый официант, которому бы не салаты с креветками по ресторанам разносить, а сети бы с этим самыми креветками из моря таскать. Пока Кира делала заказ, Леся глазела по сторонам.

Интерьер тут был оформлен в маринистском стиле, и создавалось полное впечатление того, что сидишь на дне морском. Меню тоже приятно радовало разнообразием низкокалорийных закусок и элитных вин. И подруги твердо решили, что если уж будет у них вечером свидание с Сафаилом и Артуром, то они затащат своих кавалеров именно сюда.

Сидя за столиком возле вмурованного в стену панно с видом колышущихся морских водорослей, звезд и коньков, Кира даже позволила себе слегка расслабиться и помечтать. Конечно, Сафаил был мужчиной совсем не в ее вкусе. Она, как уже говорилось, предпочитала кавалеров интеллигентных и даже робких, которые позволяли бы ей собой руководить. И не возражали против того, чтобы она могла время от времени пинать их ногами.

У Киры были сильные сомнения, что Сафаил позволит пинать себя кому бы то ни было. Но тем не менее было что-то такое в Сафаиле, что заставляло сердце Киры биться быстрей, когда она думала об этом мужчине и вспоминала обжигающий взгляд его темных глаз. И даже мысль о том, что Сафаил, вполне возможно, в этот момент готовится к убийству своей супруги, не вызывало в Кире особого ужаса.

– В конце концов, не убил же еще! – пробормотала она себе под нос. – Только грозится. А всем известно, брехливая собака никогда не укусит.

– О чем ты там сама с собой беседуешь? – спросила Леся, которая снова начала ощущать боль в мышцах, потянутых ею вчера ночью во время физической нагрузки на домашнем спортивном комплексе своей подруги.

– Ничего, тебе показалось, – соврала Кира. – Я молчу как рыба.

Но Леся была слишком озадачена своим самочувствием, чтобы заметить уклончивость в ответе подруги.

– Может быть, мне выпить вина? – обратилась она к ней. – Красного! Я где-то читала, что красное вино – это природный анальгетик.

– Ты это читала про колу, – миролюбиво напомнила ей Кира. – И я даже знаю, где ты это вычитала. В проспекте для рожениц, которые у Светки были разбросаны по всей квартире.

– Да, да! – воскликнула Леся. – Точно. Там еще рекомендовалось в качестве анестезии при схватках вместо обычных медикаментозных средство пить шампанское и кока-колу. Не знаешь, ей помогло?

В ответ Кира лишь скептически хмыкнула. Светка – их общая с Лесей подруга, была просто идеальным потребителем рекламы и всей рекламной чепухи, которой полны страницы глянцевых журнальчиков. Обнаружив, что она беременна, Светка чуть не сошла с ума от радости. А потом принялась скупать всю периодику, посвященную вопросам будущего материнства, и мучить себя и своего младенца в утробе всевозможными патентованными средствами.

Каким-то чудом не отравив ни себя, ни ребенка, оказавшегося на редкость живучим, будущая мамаша благополучно дотянула до срока родов. И, собрав всю свою многочисленную семью, начиная от прабабушки и заканчивая вечно пьяным троюродным братом, потащила всю эту компанию в родильный дом в отделение для семейных родов, где им всем вместе предстояло рожать.

Это была еще одна фишка неугомонной Светки, которая вычитала, что рожать лучше всего в обществе родных и близких. Но реальность горько разочаровала Светку. Начать хотя бы с того, что отделение для подобного вида родов в нашей стране все же было явно не рассчитано на всю дружную семью Светки. В этом направлении нашим больницам еще следовало немало потрудиться.

А уж в той больнице, куда с помпой доставили Светку и ящики с шампанским, так там даже и бассейна не было. Но это уже ясно, как уверилась впоследствии сама героиня, были происки Светкиной матери, которая, услышав, что ее дочь собирается рожать в воде, как рыбка, сначала упала в обморок, а потом пошла на хитрость и просто обманом подсунула дочери этот паршивый родильный дом без бассейна.

– Зато шампанского и кока-колы было закуплено несколько ящиков, – мечтательно произнесла Кира, вернувшись в мыслях к тем событиям. – Еще бы, ведь напитков должно было хватить не только всем гостям, но и персоналу родильного дома.

И хотя все тот же троюродный брат Светки возмущался, что шампанское без водки – деньги на ветер, а компот в виде кока-колы без той же водки он вообще не воспринимает, все остальные были довольны. Все, кроме главной героини фуршета. Несмотря на рекордную дозу шампанского и почти два литра кока-колы, боль от схваток почему-то ослабевать отнюдь не желала. Светка корячилась в окружении порядком набравшихся друзей и родственников, которых теперь ее состояние только веселило, и проклинала тот день и час, когда пошла на поводу у проклятой рекламы.

А когда к болям еще прибавилось и неудобство от мочевого пузыря, чрезмерно переполненного шипучими жидкостями, Светка сдалась и потребовала себе обычную анестезию. Впрочем, к этому времени вся бригада врачей так наугощалась принесенным шампанским, что никто из них долго не мог понять, что же, собственно говоря, от них хотят.

– А разве ребенок еще не родился? – наконец очень искренне изумился один из врачей, который целиком и полностью разделял взгляды троюродного Светкиного брата на теорию шампанских вин и поэтому выставил на общий стол целую канистру медицинского спирта. – А что же мы тогда отмечаем?

В общем, это были одни из самых веселых родов, на которых Кире доводилось присутствовать.

– И смело могу тебе сказать, что не все свадьбы получаются такими веселыми, как эти роды, – закончила свой рассказ Кира. – Жаль только, что Светка потом рассорилась со всеми своими друзьями и родственниками, которые присутствовали на этом мероприятии.

– Почему?

– Мы, видите ли, вели себя не так, как описывалось в том несчастном рекламном проспекте, откуда она почерпнула эту идею, – сказала Кира. – Да и ее муж куда-то потом подевался. Насилу через три месяца его нашли у бабки в глухой деревне под Архангельском. Все никак не хотел верить, что то сморщенное существо, которое родилось у Светки, именно его сын. Говорил, что от него такой страшненький младенец родиться точно не мог. Пил, не просыхая, все это время.

– Но он же его потом признал? – удивилась Леся, которая хоть и не присутствовала при родах, так как подхватила инфлюэнцу и боялась, что навредит новорожденному или роженице, но о событиях в семье подруги все же знала.

– Еще бы ему родного ребенка не признать! – хмыкнула Кира. – За те три месяца, что мужика дома не было, ребеночек округлился, оброс кудряшками, сам из себя весь порозовел. Светкина бабушка к приезду мужа любимой внучки пирогов напекла. Светка тоже в стороне не осталась. Сделала себе морду лица, начепурилась, ребеночка одела в хорошенький бархатный голубой комбинезончик с зайчиками на груди, кудряшки ему причесала. Вот бедный папаша на такую картину глянул, да и растаял тут же от умиления. Ребенка тут же признал. И теперь души в нем не чает.

– Да, мужики – они существа слабые, ранимые, – вздохнула Леся. – Не все им показывать следует. Я вот помню, один раз ноги перед свиданием забыла побрить, так что ты думаешь, у моего кавалера в тот раз так ничего и не получилось. А с другим, наоборот, я только после эпиляции, отвалила огромные деньжищи, а эта скотина – мой любовник – нос воротит. Ему, видите ли, привычней волосатые конечности. Нет, на всех не угодишь, это уж точно.

Но свои воспоминания Лесе пришлось прекратить. Потому что в это время Кира одновременно отправила в рот огромную тигровую креветку и дозвонилась до Лилии.

– М-м-м, – дожевывая креветочный хвост, произнесла Кира, судорожно вращая глазами. – М-м-м!

– Кто это? – сердилась Лилия в трубке. – Что вы там мычите?

Но тут Кира, сделав чудовищное усилие, как морской лев в цирке, задрав голову вверх, заглотила креветку целиком и поспешно произнесла:

– Простите, это помехи на линии.

– А! – моментально успокоилась Лилия. – Теперь я вас хорошо слышу. А связь и в самом деле хреновая, просто безобразие! Такие деньги дерут, а из всего разговора хорошо, если десяток фраз расслышишь. Иногда стоишь в центре города просто как круглая дура и думаешь, что тебе сказали-то? То ли ехать, то ли ни в коем случае не ехать. А вы кто такая?

Судя по разговору, мысли у Лилии в голове порхали с непредсказуемой легкостью. Услышав, что с ней хотят побеседовать по поводу смерти ее бывшего любовника, она как-то удивительно быстро утеряла всякий интерес к беседе. Но все же разрешила подъехать к себе домой.

– Подгребайте часикам к семи, – велела она. – Сейчас-то я еще по магазинам хожу. А к семи ко мне как раз маникюрша придет. Вот и поболтаем.

И, не удосужившись поинтересоваться, а удобно ли подругам приехать к ней к этому времени, девица просто отключила трубку.

– Не похоже, чтобы эта Лилия была сколько-нибудь удручена гибелью своего любовника, – заметила Кира, запивая минеральной водой из бокала креветочный хвост, задержавшийся у нее внутри где-то на уровне диафрагмы.

– А зачем ей грустить? – пожала плечами Леся. – Они уже около месяца как расстались. А для таких девушек месяц – огромный срок. Она вполне могла за это время найти другого любовника. И вполне им утешиться.

До семи часов вечера оставалось еще порядочно времени. И подруги решили посвятить его тому, чтобы поближе присмотреться к экстравагантной женщине – матери Ваго. Ее адрес им удалось вытрясти из того же Никиты Львовича в промежутках между очередной порцией славословия в честь этой особы.

Жила Марьянна в добротном старинном доме, который также находился в центре города, но близость его к дому Ваго не была все же чрезмерной. При желании мать и сын могли всю жизнь прожить в своих квартирах, ни разу не столкнувшись на улице. В доме было очень чисто, а на входе дремала старушка, выполнявшая роль консьержки.

Толку от нее не было никакого по ветхости возраста, но подругам и не было от нее ничего нужно. К счастью для их расследования, сама Марьянна, которой они позвонили заранее, оказалась дома. И ситуация у нее складывалась полностью противоположной Лилиной.

– В семь я должна буду уйти из дома! – проскрипела женщина в трубку. – Если успеете ко мне добраться до этого времени, уделю вам несколько минут.

Голос Марьянны поразительно напоминал симбиоз бензопилы и скрипки, терзаемой в неопытных ручонках начинающего ученика. Но представшая на пороге дома Марья Ивановна выглядела еще более живописно, чем та особа, которую видели подруги у офиса «Гормета».

На этот раз она была без вуали. И на голове Марьянны не было шляпки, но зато на ней красовался ярко-белый парик с крупными локонами. Парик был насколько велик, что оставалось только удивляться, почему под его тяжестью голова Марьянны не свисала на одну сторону.

Сухие старческие пальчики были щедро усыпаны кольцами с брильянтами таких размеров, что от них болели глаза. Лицо Марьянны явно уже не раз побывало в руках косметологов, потому что морщин для ее возраста у женщины было поразительно мало. Да и двигалась она с почти юношеской грацией. Лишь время от времени что-то в ней словно заедало. В такой момент Марьянна вдруг резко замирала на месте, а потом с еле уловимым скрипом и толчком продолжала свой путь.

– Вы опоздали! – первым делом поставила она в известность подруг, хотя о точном времени их визита в телефонном разговоре речи не шло.

– Извините! – тем не менее дружно выпалили подруги, чтобы не злить эту мегеру.

Не предложив девушкам ни чаю, ни просто воды, Марьянна уселась в кресло. При этом оставив их стоять.

– И почему убийца моего сына до сих пор находится на воле? – сердито прищурив густо накрашенные ресницы, поинтересовалась она.

Подруги онемели.

– Вы имеете в виду Лилию? – спросила Кира. – Но она...

– Я все знаю! – взвизгнула Марьянна. – Вы только и говорите об этой шалаве, в то время как...

И вдруг у нее что-то случилось с головой. Она принялась мелко трясти ею, отчего парик в виде вавилонской башни у нее на макушке угрожающе раскачивался в разные стороны. Сначала вправо, потом резко влево и снова вправо. Издалека это зрелище было пугающим. Подруги зачарованно наблюдали за этой картиной, не зная, что им делать.

– Понимаете! – издала Кира сдавленный возглас. – Лилия, она...

– Помогите!

Кира замолчала и изумленно уставилась на подругу: ей послышалось, или Марьянне в самом деле нужна помощь?

– Помогите! – уже более явственно и куда более зло произнесла старуха. – Распутайте мне глаза! И снимите прическу! Черт, я ничего не вижу! А все из-за вас!

Подруги переглянулись. Кошмар! Да, все еще хуже, чем им представлялось. Марьянна не просто дама с приветом и экстравагантными пристрастиями в одежде. Она самая настоящая сумасшедшая! И как ее только на улицу выпускают? Хотя понятно, Ваго не желал запирать любимую матушку в сумасшедший дом. И поселил ее хоть и отдельно, но все же в нормальной квартире, без решеток на окнах и санитаров с успокоительными ампулами наготове.

Но Ваго погиб. И некому теперь присматривать за полоумной мамулей. Отец Ваго отсутствует и не может оказать влияния на супругу. И в офисе «Гормета» с бедняжкой именно поэтому носятся как с писаной торбой – не дай бог, впадет в буйство и такого там натворит!

– М-мы, п-пожалу-уй, пойдем! – пролепетала Леся и двинулись было к выходу.

Но Марьянна была начеку.

– Стоять! – взвизгнула она с такими децибелами, что в витрине лопнул бокал богемского стекла. – Никуда вы не пойдете, пока не распутаете меня!

При этом она извивалась всем телом и трясла головой со все более угрожающей скоростью. Потом мадам, видимо, решила, что этого впечатления явно недостаточно. Она неожиданно вскочила со своего кресла и пустилась в пляс. При этом она то залихватски откидывала голову назад, то наклонялась вперед и время от времени притопывала ножкой в домашней тапочке, отороченной мехом, размахивая своим вавилонским безобразием на голове во все стороны.

Двигалась она несколько хаотично, время от времени натыкаясь на стол, стулья и прочие предметы меблировки, роняя их, но упорно продолжая свои дикие танцевальные па. При всем этом было видно, что танцы не доставляют мадам никакого удовольствия. Она ругалась. И сквозь ее стиснутые зубы просачивались все более и более страшные проклятия.

– Ну все! – ахнула Кира.

– Что все?

– Приступ у нее начался! – объяснила Кира.

– Ты думаешь? – пролепетала Леся, хотя и сама думала о том же.

– Ну мы с тобой и попали! – простонала Кира. – Сейчас она потанцует, разогреется немного, в раж войдет. Потом на стены кидаться начнет, а потом и на людей.

– Н-на ка-аких лю-удей?! – с подвыванием поинтересовалась у подруги Леся. – Тут, между прочим, никого, кроме нас с тобой, нет.

Кира кинула на нее выразительный взгляд.

– Ой! Ой! – схватилась за голову Леся. – Я не хочу, чтобы она на меня кидалась!

Но неожиданно Марьянна угомонилась. Плюхнувшись на ближайший диван, она уткнулась лицом в колени и сердито закричала на подруг слегка приглушенным голосом:

– Вы, две идиотки! Так и будете стоять столбом, разинув рты, или поможете мне все-таки?

– Поможем! – согласилась Кира, размышляя, чем бы таким огреть Марьянну, если она примется буйствовать еще сильней.

– Вот и хорошо! – неожиданно успокоилась Марьянна. – Начните с того, что разлепите мне ресницы.

Подруги осторожно, ожидая в любую минуту от женщины какой-нибудь каверзы, приблизились к Марьянне и только тут поняли, что на самом деле произошло. Марьянна необыкновенно тщательно подготовилась к выходу в свет. Наклеила себе почти трехсантиметровые ресницы да еще густо накрасила их стойкой тушью. И когда она принялась возмущенно хлопать глазами, верхние ресницы спутались с нижними и буквально ослепили беднягу.

Марьянна вовсе не танцевала и не впала в припадок помешательства. Она просто старалась разлепить глаза, тряся головой в разные стороны. А когда ей это не удавалось, то ругалась и топала ногой. Следующие десять минут уже подруги выплясывали вокруг Марьянны, стараясь распутать ее ресницы.

Но сделать это было тем трудней, что с каждой минутой Марьянна злилась все больше и больше. И к тому же требовала, чтобы подруги не вздумали отлеплять накладные ресницы, так как ей еще идти в общественное место и она должна, как всегда, произвести там сногшибательное впечатление.

– Если бы вы пошли в своем натуральном виде, тогда бы уж точно все попадали! – заявила ей вконец обозлившаяся Кира.

– Что? – дернулась Марьянна.

И внезапно замолчала, хлопая глазами.

– Надо же! Я вижу! – обрадовалась она. – Девочки, какое счастье! Я вижу! Сколько времени?

Часы показывали около половины седьмого.

– О боже! – кидаясь к огромному зеркалу, воскликнула Марьянна. – Мне скоро выходить, а мое лицо... О, оно погибло!

– Ничего с вашим лицом не случилось. Просто краска немного поплыла, – утешила ее Леся. – И не удивительно, вы так дергались, что вся вспотели. Вот краска и расплылась. Хотите, я вам все подправлю?

– А ты умеешь? – недоверчиво уставилась на нее Марьянна, но быстро махнула рукой. – Впрочем, ладно! Давай! Хуже уже все равно не будет.

Леся усадила Марьянну перед зеркалом, раскрыла многочисленные коробочки с пудрой, румянами, тенями, кремами и прочими интересными штучками и принялась наводить на пострадавшую красотку полный лоск. Попутно она не забывала и о главной цели их визита с Кирой в гости к пожилой экстравагантной даме – прояснить их отношения с погибшим сыном.

– Милый мой мальчик! – закатила только что накрашенные глаза Марьянна, снова едва не погубив чудом восстановленную красоту. – Какая ужасная смерть! А все эта змея подколодная, шалава подзаборная. И угораздило же его в собственную постель смерть свою тащить!

– Но почему вы так уверены, что это была именно она?

– А кто же? – вновь захлопала глазами мадам.

С такой привычкой, невольно подумала про себя Кира, лучше бы ей вовсе было отказаться от накладных ресниц. Ведь так активно ими хлопать – пять минут до беды.

– Кто же еще, спрашиваю я вас? – продолжала грозить в воздух сухоньким кулачком Марьянна. – Если эта шалава прогнала моего мальчика и он мне об этом сообщил.

– Сказал, что его баба выгнала? – поразилась Леся.

Судя по абсолютно сухим глазам Марьянны, в которых не было ни слезинки, мама и сын не испытывали друг к другу особо теплых родственных чувств. А тут вдруг такое доверие. Сын припадает к иссохшей материнской груди в поисках ласки и утешения.

– Нет, сам бы он ни за что не признался, – подтвердила ее подозрения Марьянна. – Сказал, что, напротив, это он от Лильки ушел. Только меня не обманешь. Он эту Лильку на руках готов был носить. И чтобы добровольно бросить? Нет, такого быть не могло.

– А вдруг она ему изменила?

– Скажете тоже, – тряхнула головой Марьянна. – Милочка, ты мне волосы укрепи получше, а то что-то я себя неадекватно чувствую.

И, дождавшись, когда Леся закончит втыкать бесчисленные булавки с усыпанными брильянтами головками в ее прическу, Марьянна закончила свою мысль:

– Кабы она ему изменила, пока они были вместе, и Ваго об этом узнал, он мигом прихлопнул бы развратницу как муху – и все дела!

– Он мог убить женщину? – поразилась Кира. – Только за то, что она ему изменила?

– Деспот, – вздохнула Марьянна. – Ничего тут не попишешь. Весь в отца пошел. И даже мое облагораживающее влияние ничем не помогло.

– Значит, Лилия по какой-то причине бросила Ваго, – произнесла Кира. – И давно это случилось?

– Да тут на днях! – равнодушно отозвалась Марьянна, которая была в этот момент полностью поглощена своим отражением в зеркале. – Не более чем несколько дней назад он ко мне с этой новостью и явился.

Подруги переглянулись. Лилия бросает Ваго, а потом его убивают.

– Но почему она его бросила? Ведь я так поняла, другого любовника у нее не было? – уточнила Кира у старушки.

– Милочка, – повернула та к ней свою раскрашенную обезьянью мордашку. – Этого ведь я не утверждаю. Я лишь говорю, что Лилия первая поставила точку в отношениях с моим сыном. А был у нее, кроме моего сына, другой любовник или не было, этого я знать не могу. Но уверена, будь жив мой сын, он бы до всей правды докапываться не стал. Он был горд и неглуп. Копаться в грязном белье он бы счел для себя зазорным.

И в последний раз кинув удовлетворенный взгляд в зеркало, Марьянна поспешила выставить подруг из дома. От Марьянны подруги вышли в возбужденном состоянии. Если у Лилии был второй любовник, а Ваго, будучи мужчиной ревнивым, грозил убить Лилию за измену, то она вполне могла постараться и нанести упреждающий удар. Вот вам и нашелся мотив для убийства!

– И что это за мания у них, у мужиков, такая вдруг пошла, убивать своих подруг и жен за измену? – возмущалась по дороге к Лилии Кира. – Ладно в старые времена, так там мужики хоть свои кровные денежки платили родне невесты при заключении сделки. И таким образом имели хоть и спорное, но все же право требовать от нее безупречного поведения. Раз деньги за тебя отцу или родне заплачены, то и веди себя соответственно. Но теперь-то все не так!

– Как раз в случае с Лилией все могло быть именно так, – заметила Леся. – Он забрал ее с панели. И наверняка заплатил ее сутенеру, чтобы тот согласился отпустить девушку.

– Так это же вообще бред получается! – продолжала негодовать Кира. – Если на панели Лилька собой торговала, то Ваго, получается, это не волновало. За тех мужиков он же ее убивать не стал. Напротив, одел в шелка, навесил брильянтов, поселил в золотой клетке. Пой, птичка! И что с того, что в клетке певчая пташка ужиться не смогла?

Но обсудить этот вопрос с Лилией подруги не смогли. Телефон у нее по-прежнему был отключен. А когда в начале восьмого они подъехали к ее дому, поднялись на нужный этаж и позвонили в квартиру куртизанки, то обнаружили, что Лилии дома до сих пор нет.

– Обманула! – расстроилась Леся. – А сказала, что к семи будет.

Но в это время позади них раздался едва слышный, но все же шум поднимающегося лифта. Подруги насторожились и с надеждой уставились на дверцы лифта. Они и в самом деле распахнулись на их этаже. Но, увы, вышедшая из них девушка никак не могла быть Лилией.

Конечно, подруги никогда прежде не видели Лилию, но у них было ее описание. Высокая роскошная блондинка с густыми локонами, большим ртом и синими глазами. И, имея это описание Лилии, подруги как-то сразу поняли, что прибывшая к ним девушка явно не она.

Новенькая девушка была миловидной, хорошенькой даже. У нее были светлые, коротко стриженные под «мальчика» волосы, худенькая подвижная фигурка и большие серые глаза, с заметными синяками под ними. Видимо, у девушки, несмотря на молодость, было что-то не в порядке с сердцем. И к тому же ей, что называется, не хватало экстерьера.

Тем не менее девушка деловитой походкой прошагала мимо подруг и позвонила в дверь Лилии. В руках незнакомка держала потрепанный кожаный чемоданчик. И его вид натолкнул Киру на одну мысль.

– Вы тоже к Лилии? – спросила она у девушки.

Та обернулась и кивнула. Лицо у нее не выражало никакой враждебности, одно лишь любопытство.

– Вы должны были сделать ей маникюр? – продолжала свой допрос Кира.

– Должна, – призналась девушка. – Мы с ней договорились. Странно, почему она не открывает?

– Нет ее, – пояснила Кира.

– Даже не знаю, что и думать, – удивилась новенькая девушка. – Лилия обычно очень точна в том, что касается ее красоты и здоровья.

Но в этот момент в кармане маникюрши запиликала сотовая трубка. Она вытащила висящую на шнурке трубку, которая еще в прошлом году рекламировалась как самая дешевая модель в своем классе.

– Да, – произнесла девушка в трубку. – Да, это я – Валя. Слушаю вас, Лилечка! Не сможете приехать? Ах, как жаль. А я-то уже приехала, стою у вас под дверью. Что? Компенсируете мне все транспортные расходы и время? Ой, спасибо вам! Вы такая душечка! Конечно, конечно, лечите свою свекровь. Я же понимаю! И вовсе не в обиде.

И сунув трубку обратно в карман, девушка не удержалась и фыркнула.

– Лилия совсем в роль женатой дамы вошла! – произнесла она. – Уже звонит и врет, что свекровь у нее заболела.

– Марья Ивановна? – удивились подруги. – Мать Ваго? Так что, Лилия сейчас у нее? Но как же это? Они ведь друг дружку просто не переваривают!

Валя окинула подруг внимательным взглядом и произнесла:

– Вижу, вы хорошо осведомлены в жизни Лилечки. Вы ей кто?

Леся уже открыла рот, чтобы соврать, что она парикмахер, а Кира – модистка, но Валя вовремя ее перебила:

– Куафера я Лилькиного знаю, – задумчиво произнесла она. – Вы – не он. Свои вещи она на заказ никогда не шьет. На ее фигуру это без надобности, что угодно в магазине купит, и как на нее сшито. А стоять часами на примерке – это не для нее. Вполне могла бы не на панель, а в модели пойти. Только ленивая она очень. Ей от любой работы дурно делается.

– А мы из дизайнерской конторы, – быстро нашлась Кира. – Лилия нас уже пятый раз к себе приглашает. Все о своей личной жизни успела выболтать.

– Да, – согласилась Валя. – Она такая. Язык за зубами совершенно держать не умеет. Иной раз думаешь, и промолчать бы ей, а она все выболтает. А знаете что? У меня следующий клиент только через полтора часа. Хотите, пошли посидим вместе? Я тут знаю одно местечко, там и поболтаем.

Это было именно то, что собирались предложить Вале и сами девушки. Выйдя из дома, Валя уверенно направилась к витрине, сверкающей чисто вымытыми стеклами, за которыми находились целые россыпи всевозможных сладостей. Кафе было небольшим, но чего тут только не было!

Белый воздушный крем украшали вишенки, засыпанные марципанами и залитые потоками шоколада, который застывал в причудливых узорах. Толстенькие клинышки бисквитного торта, обильно переложенные слоями крема, безе, орехов и свежих ягод, так и просились в рот. А десерты из свежих фруктов для тех, кто заботился о своей фигуре, были залиты разноцветными слоями фруктового желе.

– Сказочное великолепие! – восхитилась Кира.

– Ты тоже так думаешь? – облизываясь, спросила у нее Валя. – Я это просто обожаю. Каждый раз, когда возвращаюсь от Лилии, всегда захожу сюда и пробую новое лакомство. Ай, как же я забыла!

– Что такое? – встревожилась Кира, видя, что на глаза Валечки навернулись крупные, как лесные орехи, слезы. – Что случилось?

– Деньги-то я с Лилии за работу сегодня не получила! – закусив губу, произнесла Валя. – Так что пирожные мне сегодня обломятся.

– Да ничего подобного! – воскликнула Кира. – Мы тебя с удовольствием угостим!

– Нет, что вы! Мне неудобно! – отнекивалась Валя.

– Чушь! – заявила Леся, которой понравилась девушка. – Любая из нас могла бы очутиться в такой же ситуации.

– И что, из-за особы, у которой отсутствует чувство времени, теперь и пирожные не есть? – добавила Кира.

– И потом, если бы мы не могли себе позволить тебя угостить, так и не предлагали бы, – сказала Леся и закончила диалог: – Так что выбирай на свой вкус! И садись за столик.

Валя и в самом деле оказалась девушкой с врожденным благородством. Она выбрала один из самых недорогих десертов, сказав, что для нее главное – попробовать что-нибудь новенькое.

– А этот десерт я как раз у них здесь еще никогда не брала.

Но даже самый дешевенький из десертов в этом кафе стоил таких денег, что добровольно сами подруги ни за что сюда не пошли бы. Однако сейчас они надеялись, что растаявшая в тепле и уюте Валечка расскажет им кое-что интересное о Лилии.

Так все и было. Валечка оказалась не только большой лакомкой, но и великой сплетницей. Даром что Лилию осуждала. И не успели подруги сесть за выбранный ими столик, как Валечка принялась самозабвенно болтать, замолкая лишь для того, чтобы отправить в рот очередной лакомый кусочек десерта из своей хрустальной вазочки.

– Вот таким девчонкам, как Лилька, и везет в этой жизни, – облизывая ложечку, глубокомысленно изрекла Валя. – Кстати, вы знаете, как у нее эта полоса фарта началась?