Текст книги "Серийный бабник"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 9

Эта мысль так прочно угнездилась в мозгах подруг, что Катерина Ивановна, с которой они поделились своими опасениями, невольно заразилась их страхом. Она побледнела. И даже потеряла аппетит. Нетронутый винегрет красивой горкой лежал в ее тарелке. А женщина про него даже не вспомнила.

– Милиция вам тут не поможет! – заявила она. – Они в родственные дела обычно не вмешиваются.

– Что же делать? – повторяла Кира. – Что же делать? Куда он повел Настю? Я почти уверена, что он держит пленника у себя дома.

– Как вы сказали? – неожиданно встрепенулась Катерина Ивановна. – У себя дома? Так это же все меняет!

Подруги вопросительно уставились на нее.

– У меня есть ключи от его квартиры!

Это в самом деле все меняло. Если у подруг будут ключи от квартиры дяди Коли, то они смогут проникнуть туда. И если уж не найти Бориса, то хотя бы попытаться найти его след. Девушки были совершенно уверены, что дядя Коля причастен к истории с исчезновением Бориса. Иначе с чего бы ему так пугаться, когда Настя стала грозиться милицией?

– А откуда у вас ключи от чужой квартиры? – спохватилась Леся.

– Муж у меня слесарь, – принялась объяснять подругам Катерина Ивановна. – Давно это было. Когда Коля в очередной своей отсидке находился, а жена его еще живехонька была. Как-то она ключи потеряла. И пока сына дома не было, дубликат заказала. Никто из ее мужиков и не узнал потом о потере.

– И что? Она ключи заказывала. А у вас-то как ключи от ее квартиры оказались?

– Говорю же, муж у меня слесарь. А сосед этот Коля беспокойный. Я у мужа в мастерской как раз сидела, когда дело происходило. Ну и говорю ему, когда жена Колина ушла, сделай, дорогой, еще комплектик. Глядишь, и пригодится. Явятся менты Кольку брать, тут ключи и пригодятся.

Муж Катерины Ивановны над доводами жены посмеялся. И заявил, что кому нужно, тот и без ключей дверь вышибет. Но надо было знать Катерину Ивановну. Если ей в голову втемяшивалась какая-то мысль, выкурить ее оттуда бывало очень непросто. И чтоб не трепать себе попусту нервы, муж сделал, как просила жена.

– А теперь ключики и пригодятся! – радовалась женщина. – Только не знаю, давно это было. Может быть, Коля после смерти жены и замки-то поменял?

Но подруги решили все же попробовать. И, взяв ключи, они торжественно поклялись Катерине Ивановне, что никогда и даже под самыми жестокими пытками не выдадут ее. В обмен она дала им слово, что если услышит их призывы о помощи, тут же вызывает спецназ, ОМОН и участкового инспектора, который давно точил зуб на ее беспутного соседа Колю.

И подруги поднялись на последний этаж. Номер квартиры дяди Коли им также сообщила Катерина Ивановна. Но едва подруги приготовились вставить первый ключ в подходящую по форме замочную скважину, как дверь распахнулась. И подруги столкнулись нос к носу с неприятного вида молодым человеком.

Он был тощий, с бледной кожей. И, несмотря на молодость, уже заметно начинал лысеть. С неприязнью оглядев подруг (Кира едва успела спрятать за спину ключи), он рявкнул на них:

– Вам чего тут надо?

– Э-э-э... Мы к Клавдии Сергеевне, – ляпнула Кира первое пришедшее ей на ум имя. – Из собеса мы!

– Не туда попали! Нету тут таких!

И с этими словами парень шагнул через порог. И, явно сочтя разговор оконченным, повернулся к подругам спиной и закрыл дверь. Очень неосторожно с его стороны, так как подруги запомнили, какой ключ от какой замочной скважины. Затем парень вызвал лифт и, по-прежнему неприязненно косясь на подруг, угрюмо шагнул в него.

Чтобы усыпить подозрения этого тощего типа, подруги спустились с ним до самого низа. И вместе вышли из дома. Но затем, едва парень завернул за угол, прошмыгнули назад. На этот раз девушки не совершили ошибки. И прежде чем начать ковыряться в замках, позвонили в дверь. Им никто не ответил. И Кира принялась колдовать над замками. Леся вертелась рядом. И изнывала от беспокойства. Чтобы хоть как-то отвлечься, она начала задавать разные глупые вопросы.

– Как думаешь, кто это был?

– Парень, которого мы встретили?

– Да.

– Тут и думать нечего, сынок это дяди Колин.

– Фу! Противный!

– Тебе же за него не замуж выходить.

– Но кому-то придется. Бедняжка.

– Себя пожалей, – вырвалось у Киры. – Дурочка!

И с этими словами Кира повернула в замке последний ключ и вошла в квартиру.

– У-у-у! – недовольно протянула Леся, шагнувшая следом за подругой. – Какой бедлам!

В квартире и в самом деле было крайне неопрятно. Да попросту грязно. Запахи витали самые разные, но не сказать, чтобы особенно приятные.

– Воняет, как в свинарнике, где кроме того еще хранится годовой запас грязных шерстяных мужских носков.

Вывод, который сделала Леся, лишь в очень слабой мере характеризовал амбре, висевшее в квартире. Особенно сильный дух исходил из кухни, где стояло помойное ведро. Смрад от него был до того ядовитый, что глаза слезились.

– Смотри, тараканы и те не выдержали.

Кира подняла глаза и с удивлением поняла, что огромное пятно на потолке в противоположном от помойного ведра углу кухни – это вовсе не след протечки, а колония насекомых. То-то ей показалось, что пятно шевелится и все время изменяет свою форму.

– Бедненькие, как им тошно, – посочувствовала Леся таракашкам.

Те и в самом деле выглядели какими-то растерянными. И попыток наведаться к мусорному ведру не делали. Видимо, единодушно решив, что голодная смерть все же предпочтительней, чем смерть от невыносимой вони. Или они просто обсуждали вопрос своей миграции в соседние квартиры.

– Пошли отсюда, – простонала Леся. – У меня глаза слезятся. Еще немного, и я умру!

Подруги отступили. Если на кухне и был след, который мог привести их к Борису и спасти его, то последнему оставалось глубоко посочувствовать. Зато в большой комнате была приоткрыта форточка. И запах почти не чувствовался. А заглянув в маленькую комнату – почти чуланчик, Леся издала радостный возглас:

– Кира! Он тут!

Подруга метнулась на зов. И увидела, что в углу комнаты на рваном грязном одеяле в самом деле лежит какой-то мужчина. Одежды на нем почти не было. И он лежал, свернувшись в клубок. Так что лица не было видно. Но это был мужчина. И его кожа в тех местах, где ее не обезобразили порезы или кровоподтеки, была гладкой, ровного золотистого цвета.

– Эй! Ты жив?

Леся первой подскочила к бедняге. И попыталась развернуть лицом к себе мужчину, который был в полубесчувственном состоянии. Ей это не удалось. Едва дотронувшись до него, Леся отдернула руку. Она коснулась словно раскаленной печки.

– У него жар! Он весь горит.

Кира тоже дотронулась до щеки незнакомца.

– Но это не Борис, – сказала она, взглянув повнимательней на распростертое на одеяле тело. – У этого щетина рыжая. И волосы на груди тоже.

Леся уже и сама видела, что это совершенно другой мужчина.

– Это ничего не меняет! Мы не можем оставить его тут. Он умрет! За ним нет никакого ухода!

Но тут мужчина издал сдавленный стон и перевернулся. Его правая рука оказалась прикованной к батарее.

– Ты это видишь?!

Леся даже рот рукой прикрыла, чтобы не завопить от охватившего ее ужаса и жалости к бедному пленнику.

– Мы должны его спасти! Просто обязаны. Иначе он умрет!

– Ладно! – внезапно решилась Кира. – Тащи из кухни зубило, долото, молоток – все, что найдешь.

– Я? На кухню?! В эту вонь?!!

– Но ты ведь решила его спасать. Значит, тебе и тащить инструменты!

– А как хоть это все выглядит? – смирившись с неизбежным, прошептала Леся. – Это твое зубило?

– Понятия не имею! Тащи, что найдешь. Лишь бы этим можно было перепиливать металл.

Но в это время золотоволосый пленник неожиданно схватился за Лесину руку. И прижался к ней своей изможденной щекой, по которой скатилась слеза.

– Кира! – вырвалось у Леси.

В широко раскрытых глазах подруги читалась мольба. И Кира сдалась. Ну, не умела она отказывать тем, кого любила. Не умела, и все!

– Ладно! – проворчала она. – Сиди с ним. Вечно все приходится делать мне.

Когда Кира вышла из комнаты, Леся осторожно прикоснулась к заросшей щеке пленника.

– Не переживай, милый, – прошептала она. – Теперь я тебя нашла. Все будет в порядке.

С потрескавшихся от жара губ мужчины сорвался стон. Больше он никак не отреагировал на обещание Леси.

– Танцуй и пой! – С этими словами в комнате появилась Кира.

– А где инструменты?

В руках подруги Леся не увидела ничего похожего на долото, зубило или что там еще, перечисленное Кирой.

– Я нашла кое-что получше! Вот!

И Кира потрясла маленьким кусочком металла.

– Ключ от наручников. Не удивлюсь, если он подойдет!

Она оказалась права. Ключ подошел. Наручники раскрылись. И пока подруги тащили освобожденного пленника к дверям, в голове у Леси крутилась одна мысль. Больно легко у них в последнее время получается освобождать закованных пленников. А тут и вовсе ключ в соседней комнате был оставлен.

– И как прикажешь его спасать! – пропыхтела Кира тем временем. – Господи, он такой тяжелый!

– Да уж.

– Слушай, Леся, раз вы с ним теперь такие друзья, попроси, чтобы он сам шел. А мы просто будем его поддерживать.

– Дорогой, – проворковала Леся, обращаясь к пленнику. – Ты должен подняться. Пожалуйста. Нам одним тебя не вытащить отсюда!

И мужчина послушался. То есть сначала он открыл глаза. И, словно завороженный звуком ее голоса, уставился на Лесю.

– Это ты? – едва внятно прошептал он обветрившимися губами.

– Милый...

– Это ты? – продолжал едва слышно шептать пленник.

– Она это, она! – не выдержала Кира. – Даже не сомневайся! Парень, потом релаксировать будешь! Скажи, ты идти сам сможешь?

Пленник сделал попытку подняться. Подруги подперли его с боков. Тесно прижавшись друг к другу, они покинули квартиру дяди Коли. С грехом пополам девушкам удалось запихнуть пленника в кабину лифта. Спустить вниз. И определить на заднее сиденье «десятки».

– Слава богу! – воскликнула Кира. – Уже и не думала, что мы это осилим!

И вся компания на полном ходу покатила прочь от зловещего дома. Внимание Киры было посвящено дороге. А Леся смотрела только на спасенного пленника. Поэтому ни та, ни другая девушка не обратили внимания на возвращающегося домой сына дяди Коли. В руках у того был пакет с зеленым крестом и поясняющей надписью «аптека».

Он разминулся с девушками и увезенным ими пленником буквально на полминуты. И теперь стоял, разинув рот и глядя вслед увозящей пленника машине. Но как уже говорилось, подруги были слишком заняты, чтобы заметить и «порадоваться» этому обстоятельству.

– Милая! – шептал по дороге пленник. – Милая! Милая!

Леся млела от счастья.

– На твоем месте я бы призадумалась, – кинув на нее искоса взгляд, произнесла Кира. – Когда мужика так развезло на нежности, пора звать священника.

– Ты считаешь, он умрет? – вскинулась Леся. – О нет!

– Его нужно везти в больницу.

– Нет!

– Леся!

– В больнице он не будет в безопасности! – поспешила обосновать свои слова Леся. – Пойми, мы его спасли. Но это лишь временная мера! Те люди станут его искать. И, зная, что он тяжело болен, первым делом прочешут все больницы.

– Милиция...

– Я тебя умоляю! – перебила ее Леся. – Не говори ерунды! Разве в состоянии наша бедная милиция уследить за всем?

– Но что-то они сделают.

– Все равно, – упрямилась Леся. – Они не смогут приставить к нему круглосуточную охрану. Он же не важный свидетель по какому-нибудь громкому делу.

Кира покачала головой. В глубине души она была согласна с подругой.

– И что ты предлагаешь?

Задавая Лесе этот вопрос, она уже заранее знала ответ. И поэтому не удивилась, когда подруга произнесла:

– Он поживет пока у меня.

– Пока что? Пока не умрет?

– Я буду за ним ухаживать! Куплю лекарства! Антибиотики творят чудеса!

– Понять бы еще, что с ним такое, – проворчала Кира, сворачивая к их дому. – Чем он болен?

Вытащить из машины пациента оказалось нелегкой задачей. Весь оставшийся у него ресурс сил он потратил, когда они бежали из разбойничьего логова. И сейчас совершенно обессилел. Подругам пришлось буквально волоком тащить его из машины, а потом на себе – наверх.

– Уф! Нелегкая это работа, – едва отдышавшись, произнесла Кира. – Слушай, вроде бы не толстый, но какой тяжелый. Да, не завидую я тебе. Даже если он и выживет, то...

– Кира! Не болтай, конечно, он выживет!

– Я бы на твоем месте не была столь категорично уверена. А ты подумала, куда мы денем потом его труп?

Но Леся ей не ответила. Вместо этого она произнесла:

– Смотри сюда!

Кира повернула голову, и Леся откинула край рубашки. На боку их пациента было обширное покраснение. Оно расходилось от раны нехорошего цвета.

– Они его пытали! – прошептала Леся. – Вот тут, тут и тут! Всюду следы от побоев. Мерзавцы!

Кира рассматривала тело мужчины со странным ощущением. Все это ей очень не нравилось. И его рана в том числе. Но нравилось или нет, а она не привыкла бросать дело на полпути. Раз уж они взялись спасать этого парня, то нельзя дать ему помереть у Леси дома.

И с этим жизнеутверждающим настроем Кира рысью помчалась в ближайшую аптеку. Там она купила все необходимые лекарства. Множество одноразовых шприцев, пластырь, бинты и вату. И конечно же, антибиотики – в таблетках и ампулах.

Сама Кира уверилась в силе антибиотиков, когда прошлым летом болела сильнейшей ангиной. И тут врач выписал ей цифран.

«В любом случае конец мой уже не за горами, – прошептала она, глотая таблетки и давясь слезами жалости к себе. – Так что лишняя пара таблеток мне уже вряд ли повредит».

В самом деле, смешно было беспокоиться за микрофлору организма, когда жить, возможно, оставалось считаные часы. Так Кире было плохо.

И что бы вы думали! Не прошло и двух часов, как жар отступил. А состояние Киры волшебным образом улучшилось настолько, что она впервые за много дней сумела доковылять до плиты, согреть себе бульон и выпить целую чашку. Да еще и обглодать куриное крылышко!

В общем, из этой ангины Кира сделала один жизненно важный вывод. Лекарства на травках хороши, когда ваше состояние не внушает ни вам, ни окружающим серьезных опасений. Тогда можно и развлечься травкой. Но когда жизнь ваша висит буквально на волоске, тут уж не до шуток. И предпочтение следует отдать проверенным практикой антибиотикам.

Примчавшись домой, Кира выложила лекарства перед Лесей.

– Вот! Дерзай! Лечи!

Леся посмотрела на шприцы, а потом перевела нерешительный взгляд на Киру.

– Ты хочешь, чтобы я вколола иголку в живого человека?

– Не беспокойся, он все равно ничего не почувствует! – заверила ее подруга.

Но Леся все равно беспокоилась. Так беспокоилась, что у нее руки тряслись, как у запойного алкоголика. Первую ампулу она уронила, вторую раздавила. При третьей попытке ей благополучно удалось набрать содержимое ампулы в шприц, но в самый ответственный момент с него свалилась иголка. Кира отняла у нее шприц, поменяла иголку и торжественно вручила его Лесе. А сама вернулась к своему занятию. Она в это время толкла таблетки в порошок.

– Что ты делаешь?

– Не отвлекайся. Ты ему уже сделала укол?

– Нет.

– И чего ждешь?

Леся набрала в грудь побольше воздуха. И, зажмурившись, ткнула иголкой в кожу. Вот удивительно! Оказывается, кожа куда более прочный материал, чем ей представлялось раньше. Иголка смешно пружинила, и не думая втыкаться. Поразвлекшись и потыкав мужчину в бедро, в бок, в ногу и в плечо, Леся была вынуждена признать свою полную несостоятельность в качестве медсестры.

– Дай мне!

Кира выхватила у нее шприц. И, недолго думая, всадила его в мужскую попу. Пациент даже не дрогнул.

– Видишь! Он ничего не чувствует. Помоги мне перевернуть его. Надо обработать рану.

Обработка свелась к тому, что девушки засыпали влажную рану тем порошком, который растолкла Кира. Наложили сверху легкую повязку. И оставили раненого одного с холодным компрессом на лбу.

– Ты сделала для него все, что могла, – попыталась утешить приунывшую подругу Кира.

– Мне так стыдно! Я полная бездарь!

– Зато ты умеешь утешать. Вот погоди, завтра он оклемается. И сама удивишься, как сильно он захочет, чтобы кто-нибудь симпатичный побыл ему подругой и немножко родной матерью. Мужчины, когда болеют, они хуже детей, честное слово!

И, выдав эту истину, Кира и сама загрустила.

Допустим, они сделали доброе дело, спасли пленника из рук злодеев. Но похоже, что Бориса у дяди Коли нет и не было. Вряд ли они с сыном такие многостаночники, чтобы разом работать на два фронта. Похитили одного этого парня, и хватит с них. Нет, по всему выходит, что Бориса похитили другие люди. Но черт возьми, кто? И где их искать?

Глянув на часы, Кира ахнула:

– Уже шесть!

– И что?

– Мы должны вернуться к Виктору Алексеевичу.

– Что ты! Что ты! – испугалась Леся. – Я не могу! Я должна оставаться с раненым.

Кира покосилась на страдальца, забывшегося тяжелым беспокойным сном. Леся была совершенно права. Но ведь для присмотра и ухода за больным достаточно будет и одного человека? Саму Киру тут ничто не держит.

– Тогда я поеду одна.

– А кто будет делать ему уколы?

Кира заколебалась. Но нет, желание узнать что-то о судьбе Бориса было слишком велико. А она очень надеялась, что менты по своим каналам уже нашли машину и тех людей, которые похитили Бориса. Ведь подруги назвали им целых две цифры из номера. Не так уж и мало, если подумать. А у ментов в распоряжении были почти целые сутки.

– Не беспокойся. Я натренирую тебя, – сказала Кира, обращаясь к Лесе. – А потом все-таки поеду. Прости.

Тренироваться было решено на старом футбольном мяче. Кира сочла, что это просто идеальное пособие для начинающей медсестры. Всего за каких-нибудь пятнадцать минут Леся так набила руку, что всаживала шприц, почти не вздрагивая.

– Видишь! Не такая уж ты и бездарная.

И с этими словами Кира вылетела из дома подруги, попутно соображая, что она скажет в свое оправдание Слепокурову по поводу опоздания. Ведь ей пришлось еще заскочить домой, чтобы накормить и приласкать голодного и явно не нуждающегося в ласках Фантика. Он сожрал всю миску «Вискаса», обругал Киру на своем кошачьем языке и пошел спать дальше.

– Настоящий мужик! – восхитилась Кира и выскочила из квартиры, столкнувшись в дверях с Фирой Яковлевной, своей «затопленной» соседкой.

Вот уж кого Кира хотела бы видеть сейчас меньше всего! Но пришлось изобразить дикий восторг. Кажется, с восторгом Кира немного перестаралась. Потому что на лице Фиры Яковлевны отразилось недоумение и даже испуг.

– Чего это вы радуетесь? – подозрительно спросила она у Киры.

– Как же? Встретить вас настоящая удача, дорогая Фира Яковлевна!

– М-да? А мне казалось, что вы, напротив, уклоняетесь от встреч со мной.

– Я? Да никогда в жизни!

– А трубку не берете!

– Так я не слышала, как вы звонили.

– И дома вас не застать.

– Сейчас же мы с вами встретились.

– И прошлую ночь вы дома не ночевали.

– И эту не буду! – уже почти весело заверила ее Кира, которую в самом деле развеселила мелочная настойчивость ее соседки, по мнению Киры, побелка потолка была вовсе не вселенской бедой. – Ночевать не буду, но это ровным счетом ничего не значит! Я вас все равно люблю и уважаю, кротчайшая Фира Яковлевна!

С этими словами Кира скатилась по лестнице вниз, притворившись глухой и не слушая, что соседка кричит ей про составленный председателем акт, судебное разбирательство и издержки, с ним связанные.

– До такой ли мне сейчас чепухи! – пробормотала Кира в свое оправдание, уже садясь в машину. – Вот поймаем преступников, тогда и о протекшем потолке можно будет поговорить.

Всю дорогу девушка продолжала думать над своим алиби. Почему она опоздала? В конце концов она решила, что просто соврет, что ее «десятку» слишком долго не возвращали. Пришлось ждать. Вот она и задержалась. Но, прибыв к дому Виктора Алексеевича, Кира с удивлением обнаружила, что ее вранье слушать некому. Возле дома было тихо и пусто. Милицией тут и не пахло.

– Неужели уже уехали! А меня с Лесей, должно быть, объявили в розыск.

Но оказалось, что Слепокуров еще и не приезжал. Ура! В кои-то веки нашелся человек, который был еще менее пунктуальным, чем она. Кира невольно почувствовала к нему нечто вроде симпатии.

И первым человеком, кто бросился к Кире, когда она вошла в дом, была Рина.

– Ну что? Вам удалось поговорить с Настей? Она призналась?

Девушка была бледна и дрожала, словно осиновый листок. Кире было жаль ее разочаровывать. С такой надеждой смотрели на нее эти глаза! Но не рассказывать же ей в самом деле о том, что, не найдя в квартире Настиного дяди следов похищенного Бориса, они с Лесей, чтобы утешиться, прихватили с собой совсем другого парня?

– Мне очень жаль! Настя не захотела с нами откровенничать.

Это было все, что сумела выдавить из себя Кира. И это было чистой правдой. Но Рина побледнела еще больше.

– А я так надеялась на вас!

Теперь в ее голосе прозвучал укор. Но что было делать Кире? Она развела руками и поспешила узнать у Рины, о чем ее спрашивали у следователя.

– Да все то же самое, о чем спрашивали и вчера!

– Они рассказали, что собираются предпринять, чтобы спасти Бориса?

Рина покачала головой.

– Со мной вообще ничего такого не обсуждали. Задали несколько дурацких вопросов, и все. А вот папа сидел в кабинете у следователя долго. Но о чем они там говорили, я не знаю.

Продолжать разговор было бессмысленно. К тому же Кира почувствовала, как у нее ноет под ложечкой. Желудок требовал пищи, а тело хотя бы минимального отдыха. И к тому времени, когда машина Слепокурова все же появилась на горизонте, Кира уже успела привести себя в порядок и даже стащила на кухне кусок яблочного пирога из антоновки. Мелко порубленные яблоки, запеченные в песочном тесте в духовке, почти растворились. А когда пирог немного остыл, превратились в ароматный желеобразный холмик. С холодным молоком это было сущее наслаждение. Даже без соли, которую в этом доме почти не использовали.

И Кира проглотила огромный кусок пирога в один присест. Перекусив, она немного повеселела. И смогла выдержать пристальный взгляд сурового Слепокурова без особой дрожи в коленках.