332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Данил Корецкий » Еще один шпион » Текст книги (страница 21)
Еще один шпион
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:00

Текст книги "Еще один шпион"


Автор книги: Данил Корецкий






сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А «Кириешки» у них почем? – поинтересовался Рыба.

Вампирыч принялся честно рыться в тетради, но она буквально рассыпалась у него в руках, из-за чего на Айву напал новый приступ чиха.

Подвалы выстроились цепочкой, уводившей на север, к Якиманской набережной и Водоотводному каналу. Разобрав очередную стену с крошащимся раствором («Наверное, а Первую мировую строили, – предположил Рыба. – Тогда на всем экономили»), они едва не свалились в какую-то яму, которая при ближайшем рассмотрении оказалась длинной каменной полостью с кирпичными стенами, подпертыми деревянными балками. Здесь было очень сыро, с потолка капало, всюду росли сталактиты, а вода местами доходила до середины икр. Кое-где из этой воды торчали обломки огромных бочек, похожие на потерпевшие крушение корабли, и воняло здесь просто исключительно. По виду все это походило на старые винные склады.

– Там, наверху, уже канал, – сказал Крюгер, глянув в навигатор. – А здесь перепад высот минус два с половиной метра, если с подвалами мерить. И дальше под уклон продолжает идти.

Винные склады закончились самой обычной свалкой, состоявшей из обломков бетона, кирпича и досок. Раскидав какую-то часть этой кучи, диггеры обнаружили остатки стены, а за ней – шахту, в которую Айва не улетел только по счастливой случайности. Швырнули в нее несколько камней, которые сгинули без всякого звука, будто в космос улетели. Лезть туда никто не хотел, поэтому они просто перекинули доски, подстраховались альпинистскими тросами и перешли на другую сторону.

Дальше открылось узкое и относительно чистое пространство, так как часть мусора, по логике, должна была скатиться вниз. Коридор здесь принимал уже более привычные очертания – прямоугольное сечение, бетонные стены с ржавыми потеками, под ногами хрустело стекло и легкие, пористые, как пемза, камешки. Айва осторожно спросил, не пора ли им обратно – на всякий случай, чтобы не оказаться замурованными здесь, когда строители закачают в подвал тридцать кубов бетона его любимой марки М600.

– А мы назад возвращаться не будем, – сказал Крюгер, который после шахты уже не снимал очки-навигаторы и только подгружал там все новые и новые карты.

– Выкинемся с другого конца. Здесь кругом полно всякой подземной инфры, а параллельно идет Серпуховская линия метро. Где-то должна с ними пересечься...

Через триста метров обнаружили еще один небольшой завал, за ним – ржавую стальную дверь. Открыли дверь монтировкой. Опять коридор, в дальнем конце которого брезжил слабый свет и слышался гул. Подошли ближе. В потолок был вмурован железный люк с дырками – свет шел оттуда, а еще через эти дырки отчетливо тянуло ветерком и временами что-то гремело с постепенным нарастанием и затуханием, будто неподалеку проходил поезд. Это и была, по всей вероятности, Серпуховская линия.

Открыть люк не получилось, пошли дальше. И снова свет, и опять какие-то звуки. На этот раз – голоса. Далекие, нечеткие, туманные.

– Так это ж платформа над нами! – предположил Рыба. – Или переход между станциями!

– Нет здесь никакой платформы, – сказал Крюгер. – «Кропоткинская» далеко, она на Сокольнической линии, а «Полянка» позади осталась.

– Тогда подсобки какие-нибудь!..

И на подсобки как-то не очень похоже. Свет был неровным, он то появлялся, то пропадал, и вообще, складывалось такое впечатление, что он все время удаляется и голоса удаляются вместе с ним.

Прибавили ходу. По дороге увидели два боковых ответвления с перепадами, но терять время на них не стали. В какой-то момент свет вдруг пропал вообще, зато голоса стали громче. Кто-то орал, будто ругался. Через минуту стало понятно, что коридор в этом месте поворачивает градусов на сорок, поэтому свет и не пробивался. Когда они повернули за угол, то вдруг увидели впереди группу людей с фонарями. Сколько, сосчитать было нельзя, но – много. Больше, чем их.

– Эй, братья!! – радостно завопил Вампирыч.

Крюгер не успел заткнуть ему пасть. Голоса впереди замолкли, погасли, как по команде, фонари. А потом полыхнули на их месте короткие вспышки и ударило по ушам, оглушило, и щеку Крюгеру царапнуло что-то обжигающее.

– Уходим! Быстро! – заорал он, не слыша сам себя.

Схватил Айву, который стоял рядом, потянул назад, за собой. Опять вспышки, опять грохот. Крюгер упал, вскочил, ударился о стену, едва не расколотив навигатор. И тут рвануло-полыхнуло совсем рядом, будто пушка выстрелила, уши заложило, через ноздри стальной колючкой протянулась пороховая вонь. Крюгер подумал, что неизвестные подошли вплотную и расстреливают их в упор, но тут же увидел спину Вампирыча, который, присев на одно колено, при свете налобника пытался перезарядить свой обрез.

– Уходим, придурок!

Вампирыч оттолкнул его, снова пальнул в темноту сразу из обоих стволов и только после этого поднялся и побежал за Крюгером, пыхтя и возбужденно матерясь.


* * *

– Я следил весь твой дорога, маленький Бруно. Мы в этот место уже ходили. Иса и Салих специально делали метка на стенах, я их просил так делать. Посмотри здесь, маленький Бруно. Видишь?

Амир говорил спокойно и ровно, как если бы обсуждал с Бруно сугубо мирные вещи – прогноз погоды на завтра, к примеру. Но многие его люди знали, что раз Амир начинает путать русские слова (а он следил за своей речью), то это верный признак того, что он взбешен, просто вне себя.

Он взял Бруно за шиворот и мягко ткнул носом в стену, на которой мелом был нарисован значок, похожий на извивающуюся змею.

– Ты видишь? – повторил Амир.

– Ну! – надулся Бруно. – Так я же...

– Нет. Я знаю, что ты будешь сказать. Путаешь след, уходишь погоня. Я угадал?

– Так, и что с того?

Бруно дернулся, чтобы освободиться из цепкой руки Амира, но тут же был вмазан лицом в бетон так, что на стене остался его кровавый портрет. Бруно завопил и замахал руками, а замолчал лишь после того, как получил под дых коленом. Тимур, Саид, Вака Три Тонны, не говоря уже о Салихе с его односельчанами-приспешниками – все смотрели на него, как на кусок тухлого мяса, будто и не был Бруно никогда человеком-звездой, чемпионом по армрестлингу и кокаину, лучшим представителем малого народа.

– Ты думаешь, наверное, что я – это такой глупый человек, который будет ходить за тобой, пока ты не сдашь его на руки ментам или приведешь в какой-то гиблый место. Я угадал?.. – сказал Амир. – Молчишь, ладно. Тогда скажи, где мы находимся сейчас.

– Да недалеко уже совсем! Ну, точно говорю! – просипел Бруно, стараясь хоть на минуту отдалить неизбежный конец. – Здесь Кремль уже начинается!

– Тогда почему мы ушли отсюда, когда были здесь недавно?

– За нами кто-то шел, вот клык даю! Я хотел их со следа сбить!

– А почему мне не сказал?

– Я хотел!..

– И что?

Бруно не сразу нашелся что сказать, насупился. А когда, наконец, открыл рот, Амир накрыл его своей ладонью.

– Я распорю тебя от горла до самой жопы, ты, маленький гребаный карлик, – прошипел Амир с перекошенным от злости лицом. – И брошу здесь умирать. Ты даже не представляешь, как ты расстроил меня сегодня...

– Кхерам! – негромко окликнул Вака.

Это не было ругательством. На чеченском это означало «тревога, опасность». Все сразу замолчали, застыли. Вака кивнул в сторону коридора, который они только что прошли, и вскинул растопыренную пятерню: чужие, несколько человек.

Потом из темноты донесся чей-то крик. Чеченцы разом погасили свои фонари, дали длинный залп по коридору. В ответ раздался громкий пушечный раскат.

Салих громко выругался:

– Шайтан!.. Сардам!.. – его ранили в ногу.

Иса с Абуом, изрыгая проклятия, принялись строчить из своих автоматов. Саид в полной темноте пробовал перевязать Салиха. Воспользовавшись суматохой, Бруно тихонько отполз в сторону, преодолел несколько метров на карачках, а потом не выдержал, вскочил в полный рост и помчался прочь.

Так он не бежал еще никогда в своей жизни. Бруно Аллегро, надо сказать, вообще никогда ни от кого не бегал, это не в его привычках, поскольку он не боялся никаких опасностей и побеждал любого врага... Но это был исключительный случай, парадокс в своем роде. И очень хорошо, что вокруг было темно и никто этот парадокс наблюдать не мог.

Сзади раздавались выстрелы и крики. Бруно казалось, что чеченцы стреляли именно в него. Он бежал наугад в темноте, держась правой стороны, рискуя в любой момент споткнуться или врезаться лбом в невидимое препятствие. Крики и выстрелы становились все тише, а через какое-то время Бруно почувствовал на левой щеке легкое дуновение. Он притормозил, вернулся и обнаружил боковой коридор. Побежал туда. Пробежав метров тридцать-сорок, наткнулся на дверь, едва не расшибив себе череп. Посветил зажигалкой (прихватить свой фонарь он не сообразил), кое-как открыл ее, сорвав ногти и располосовав жестью правую руку до самой кости. За дверью – еще два коридора, расходящиеся в стороны под острым углом. Нырнул в левый. Не угадал, потому что там оказался какой-то датчик с крошечной красной лампочкой и загудел, завопил, заклекотал, как резаный. У Бруно волосы зашевелились на бороде. Он не знал, что хуже – быть располосованным от груди до самой жопы или снова ощутить тот сводящий с ума ужас, который он испытал однажды в подземельях под Кремлем.

Не помня себя, Бруно бежал вперед и вперед, отчаянно топая короткими ножками и вопя не хуже любой сирены. Несколько раз он ударялся о какие-то трубы, под ногами хлюпала вода. А потом перед ним внезапно выросло что-то, темная масса пролетела над головой и воткнулась в стену, сверху раздался сдавленный крик боли и отчетливое ругательство. Бруно сразу же замолчал, пригнулся, шарахнулся в сторону, снова бросился вперед... Но тут привалило тяжестью, ударило по голеням, и он легко соскользнул во тьму, еще более непроглядную, чем та, в которой он тщетно пытался найти дорогу.


* * *

– Где-то здесь. Сигналка на двенадцатом сработала. Оружие в готовность! Смотреть в оба!

Леший пропустил вперед Рудина, связался по портативной рации с диспетчером:

– «Шмель», дай малый свет на 12-й участок!

Через несколько секунд загудели, налились синим молоком потолочные светильники, выхватили из темноты длинный коридор коллектора.

– Рудин! Видишь что-нибудь?

– Пусто, – лишенным индивидуальности голосом сказала горошина в ухе.

– Пыльченко?

– Никак нет, товарищ майор.

Леший был уверен, что СОС-95 сработала ошибочно. В крайнем случае ее потревожил какой-нибудь отмороженный искатель приключений, сопливый горе-диггер. Серьезные люди на сигналку не нарываются, ее даже в шутку прозвали «светофором»: в темноте белые пластиковые датчики с красными диодами хорошо заметны, на них пойдет только пьяный или сумасшедший. Хотя у Амира опыта хождений в «минус» нет, это не его родные горы... Да и Бруно мало ему поможет. Значит, пятьдесят на пятьдесят: или Амир, или не Амир... Да...

В любом случае оставить без внимания сигнал тревоги они не могли. Благо что находились рядом, в районе Волхонки.

– Я «Тролль-Второй»! – послышался в рации взволнованный голос Бородько, который вместе с Полосниковым и Зарембо прочесывал соседнюю ветку коллектора.

– Обнаружил странное тело, товарищ майор! На вид пацан лет десяти, но с бородой!

Леший сразу понял, о ком речь.

– Что значит – тело?! Труп, что ли?

– Никак нет. Дышит вроде. Но лежит, как труп...

– Мы идем к вам, – Леший коротко свистнул, подавая сигнал своей группе.

– Глаз с него не спускать. И будь осторожен – он вполне может тебе нож под ребра запустить. Или дать головой в солнечное так, что с ног слетишь!


* * *

– Он сам упал, товарищ майор. Похоже, за перемычку зацепился.

– Так уж и сам? – с сомнением спросил Леший. – А ты не помог?

– Я хотел, конечно, – признался Бородько. – Слышу – бежит, только шаг какой-то странный. Что делать? Как обычно – крюк в челюсть! Только он чуть ли не между ног у меня проскользнул, со своей челюстью, а я в камень засадил...

Боец показал разбитый в кровь кулак. В мертвенном свете ламп казалось, что с пальцев содрали кожу.

– А он сам завалился. Так и сложился на месте... – с жаром говорил Бородько. – Только он притворяется, очнулся уже, просто вставать не хочет.

– Как же он встанет, если ты ему на спину наступил?

– Так вы же предупредили, что он особо опасен, – боец убрал ногу в тяжелом ботинке.

Карлик глубоко вздохнул, но продолжал лежать на бетонном полу, поджав ноги и прикрывая голову рукой.

– Бруно! – Леший потряс его за плечо. – Это я, Леший – помнишь? Кэгэбэшный бункер, триста «зеленых», Хорь, Керченец... Слышишь меня?

– Отвали, – отозвался Бруно, не открывая глаз и не меняя позы.

Леший выпрямился.

– Встать! – сказал он негромко, но властно.

Бруно пошевелился, ощупал пальцами голову, вздохнул и сел. Неторопливо, с ленцой, поднялся на ноги.

– Вот ёшкин болт, чуть башка не лопнула, когда эта дура орать начала. – Он поднял глаза на Лешего, прищурился. – Значит, Леший, да? Хреново выглядишь, однако. Вылитый мент. Понюшкой не угостишь старого друга?

– От понюшки понос случается, – отрезал Леший. – Что здесь делаешь?

– О стену ебошусь, не видишь, что ли?

Карлик с подозрением огляделся. Приподнялся на цыпочках и воткнулся носом в черно-синий шеврон у Лешего на рукаве.

– Ни х...я ты не Леший, вот что я тебе скажу. Леший был диггер, наш человек. А вы все мусора. Я пошел. До свиданья.

Пыльченко успел схватить Бруно за куртку и, сделав подсечку, вновь аккуратно уложил на пол.

– У нас очень мало времени, – сказал Леший, присаживаясь рядом на корточки. – Я знаю, ты обещал провести Амира под Кремль. Где он?

– Кто? Кремль? – Бруно сделал непонимающее лицо.

– Позвольте, товарищ майор, я ему ума вставлю меж глаз! – вызвался Зарембо. – Руки чешутся!

Леший остановил его движением ладони.

– Запомни, Бруно: Амир собирается отправить на тот свет тысячи людей. Если хочешь ему в этом помочь – выё...вайся дальше, как муха на говнище. Только потом из этого говнища уже не выберешься, я тебе гарантирую. Своими руками утоплю. А если хочешь, чтобы этого не случилось – тогда просто поговори со мной. Ты понял?

– А чего он мне грозится ума вставить? – рявкнул Бруно, показывая пальцем на Зарембо. Сквозь маску его обычной невозмутимой наглости и бравады проглядывал испуг. – Я и так умнее него в четырнадцать раз! Я человек-звезда! Я Бруно, в конце концов! Бруно Аллегро!

– Хорошо, – сказал Леший. – Никто тебе ничего вставлять не будет. Говори быстро.

Карлик мрачно посмотрел в пол.

– Я не знаю, где они. Я им все наврал. Что подземелья знаю, ракоходы эти, все такое. Водил их, пока Амир не просек, в чем дело. Они там знаки, оказывается, оставляли зачем-то. Путь метили. Чуть не порвали меня... Но там перестрелка началась, фонари потушили сразу, Салиха ранили. А я смылся... Но я не знал, клык даю!! – вскричал он. – Амир сказал, там клад какой-то офигенный! Меня в долю обещал взять!

– Кто в вас стрелял? – спросил Леший.

– Откуда я знаю? Что я, должен был пойти спросить у них? – огрызнулся Бруно.

– Где это произошло?

Бруно опять стал рассматривать камешки на полу.

– Я ж говорю: не разбираюсь я в ваших ракоходах... Прямо бежал, потом налево, кажись... Ногти, вон, о дверь содрал...

Не поднимая головы, он продемонстрировал Лешему кривые поцарапанные пальцы.

– Потом два коридора. А потом эта дура орать начала, я чуть не спятил... Это что, та самая, из-за которой я в бункере тогда чуть голову не расшиб?

– Нет, обычная сигнализация, – сказал Леший. – Чем они путь метили?

– Ну, типа того, – Бруно изобразил в воздухе нечто волнистое. – Типа змейки. Мелом рисовали.

– Сколько людей у Амира?

– Семь... Ну, шесть с половиной. Салиха ранили...

– Бежал долго? Минуту? Десять? Двадцать?

Бруно глубокомысленно почесал бороду.

– Не знаю, – вздохнул он. – Но не двадцать, точно. Меньше.

Леший повернулся к Пыльченко.

– Это десятый или одиннадцатый участок. Набережная, канал, Знаменка. «Кабельники» и «теплаки». В канализацию Амир не сунется. Что скажешь?

– Там настоящее спагетти из коллекторов, товарищ майор, – сказал Палец. – Старые, новые, дублеры, «замороженные» участки. И перегон метро рядом. И пойти они могут в каком угодно направлении, не угадаешь. Они ведь дезориентированы... Но я хорошо знаю этот район, товарищ майор!

– Лады, поведешь группу, – кивнул Леший. Щелкнул тумблером рации.

– «Шмель», я «Тролль»! Свяжись срочно с Евсеевым. Передай, что Бруно нашелся. Сигнал тревоги – красный. Пусть объявляют общегородскую операцию, перекрывают центр по Садовому кольцу, берут под прицел все люки, все места забросов.

Он подумал и добавил:

– И метро пусть эвакуируют. Подчистую. Как понял, «Шмель»?.. Давай, действуй.

Он взял Бруно за шиворот, встряхнул как следует.

– А ты пойдешь с нами. Покажешь место, где вас обстреляли.

– А чего все я да я?.. – обиженно загудел Бруно. – Тем я нужен, вам нужен, и все бесплатно...

Но сопротивляться не стал, послушно потрусил куда-то по коридору. Тут же притормозил, остановился. Хлопнул себя по лбу: «А-а!..». Повернулся и побежал в обратную сторону, растолкав стоявших на его пути Бородько и Середова. Леший поймал карлика, развернул к себе.

– Хватит суетиться, Бруно. От тебя сейчас слишком многое зависит. Если опять начнешь бывалого из себя корчить, как с Амиром, я тебя...

Бруно рывком сбросил его руку и заорал:

– Ну, чего встали, дылды?! За мной!! Вымахали под два метра, а ни хрена без Бруно не можете!..


* * *

Место нашли быстро. И кровь, и гильзы на полу, и «змейку» на стене. Это был тепловой коллектор «АрбатЖитная», третий километр.

– Автоматы против охотничьего ружья, – сообщил Палец, перебрав гильзы. – Странный расклад...

– В какую сторону они пошли? – спросил Леший у Бруно. – Пытались догнать тебя?

– Да вроде... Не знаю, – пробормотал карлик. – Мне бы понюшку, а? Леший, не жмись! У тебя в аптечке что-то должно быть, я знаю!..

Группа разделилась. Пыльченко, Середов, Зарембо и Полосников отправились в сторону Житной. Леший, Бородько и Рудин – к Арбату. Карлика Леший взял с собой, но передал наверх, чтобы в ближайшей вентиляционной шахте его перехватил резервный наряд и доставил на Лубянку. Бруно принялся орать про свой звездный статус, строить из себя оскорбленную добродетель: я вам ценные сведения, а вы меня – на Лубянку! После того как Леший пообещал приковать его наручниками к трубе и оставить одного до прихода коллег, он заткнулся и больше хлопот не доставлял.


* * *

Огольцов перестал писать и поднял голову, над которой заходящее солнце в окне нарисовало ярко-оранжевый нимб. Взглядом начальник секретариата пронзил Евсеева насквозь, разложил на атомы, перетасовал, собрал снова. Если бы это было можно, он бы, конечно, не собирал. К утру уборщица смела бы эти атомы в совок и вынесла прочь вместе с остальным мусором и его головной болью... Евсеев ему не нравился. Евсеев, который приходил в конце субботнего дня, похороненного в рабочем кабинете, и начинал что-то нести о срочной эвакуации, не нравился ему вдвойне.

– Коптоев? Амир? – переспросил он с раздражением. – Вы что, не были на утреннем совещании? Не слышали, что банда Коптоева блокирована в Чечне?

– Слышал, товарищ полковник, – ответил Евсеев. – Но майор Синцов утверждает, что Коптоев в Москве.

Лицо Огольцова стало наливаться краской.

– Он что, видел его? Беседовал с ним?

– Никак нет, – сказал Евсеев. – Синцов говорил с Бруно.

– С каким еще Бруно? С тем самым карликом-циркачом?

– Так точно. Его скоро доставят сюда, товарищ полковник. Наряд уже выехал.

Огольцов насупился, опустил глаза, перечитал абзац, на котором только что остановился. И ни черта там не понял. Задурили ему голову с этими циркачами, проститутками, с эвакуацией этой...

– Вот когда доставят, когда допросят, тогда и будем оценивать степень опасности! – прогремел он. – Как вы себе все это представляете? Какой-то карлик что-то сказал, и мы объявляем эвакуацию? Перекрыть Садовое кольцо, эвакуировать радиальные станции, поднять наверх тысячи взбудораженных людей!!.. Начнется паника, пойдут слухи...

– Я согласен, товарищ полковник, сведения об опасности надо проверить самым тщательным образом. Но Синцов – командир спецвзвода, опытный подземник, ему можно доверять...

– А я доверяю официальному рапорту полковника Гуцериева! – перебил Огольцов. – И вам советую придерживаться того же правила!

Полковник прихлопнул ладонью бумаги на столе.

– Руководством поставлена задача не создавать лишнего шума и не сеять панику. В метро и на поверхности уже дежурят дополнительные патрули, городская милиция предупреждена и работает по усиленному варианту. Поэтому до выяснения всех обстоятельств дела никаких активных действий не предпринимать. Если необходимо блокировать какие-то люки и подземные коммуникации, используйте собственные ресурсы – но опять-таки аккуратно и без шума. Задача ясна?

– Так точно, – сказал Евсеев, обращаясь уже к лысине Огольцова, опять склонившегося над столом.

Он переступил с ноги на ногу, ругнулся про себя и сказал:

– Только что будет, товарищ полковник, если Коптоев все-таки там, под землей?


* * *

Они давно перестали встречать собственные метки, забираясь все дальше и дальше по коридорам и тоннелям. Несколько раз видели над собой решетчатые вентиляционные люки, за которыми можно было разглядеть московское небо, приобретавшее при взгляде из подземелья необычный серебристый оттенок, и верхние этажи московских высоток. Но никто из амировцев толком не знал город, определить свое местонахождение по этим скудным данным они не могли. Что там, наверху – автобусная остановка, сквер, тихий дворик или заполненная машинами проезжая часть? Узнать можно было только выбравшись наверх и тем самым обнаружив себя. При таком раскладе лучше всего было дождаться ночи. Вот только времени у них в обрез: не исключено, что их продолжают преследовать, да и Салих потерял много крови... Поэтому они пошли дальше, и напрасно: люки уже не встречались, толща земли над головой ощутимо давила на психику, а куда они придут – никто не знал.

Первое время Амир ни с кем не разговаривал, он был взбешен. Мало того, что операция сорвалась, так еще и предатель Бруно ушел от возмездия. Своих врагов Амир не прощал. После возвращения он намеревался во что бы то ни стало разыскать карлика и устроить ему показательную казнь. Способов – как для первого, так и для второго – он знал немало. Бруно был обречен болтаться на потолочной балке в подвале, подвешенным за большие пальцы ног. Или торчать на колу в яме. Или... Не важно. Главное, что ему не отвертеться и не избежать расправы.

...Примерно через час после перестрелки с неизвестными они услышали шум поезда. Совсем рядом, за стеной, пронесся состав, стены задрожали.

– Откуда здесь паровоз? – удивился Ваха. – На вокзал вышли, что ли?

– Метро это, – скупо сказал Амир.

И точно – через несколько минут Иса обнаружил в стене запертую дверь с узким окошком, сквозь которое можно было рассмотреть темный туннель с красными огоньками светофоров. И еще доносились странные звуки: было похоже, недалеко играет гармошка. Какой-то простенький народный мотив.

– Значит, станция рядом, – догадался Абу.

Они подождали. Через некоторое время мимо прогрохотал еще один поезд. В освещенных вагонах виднелись усталые, ничего не подозревающие люди.

– Можно попробовать незаметно выйти. Как думаешь, Амир? – спросил Ваха. – Вскроем дверь, выйдем по одному, дойдем до станции, смешаемся с толпой. И сразу – наверх...

– А с Салихом что? – спросил Амир. – Он тоже смешается с толпой?

Салих был плох. Заряд дроби превратил его правую икру в кровавые ошметки. Ногу забинтовали и перетянули жгутом под коленом, но кровь все равно проступала наружу. Самостоятельно Салих передвигался с большим трудом. Большую часть пути его попеременно тащили на себе Иса и Абу.

– Я смогу! Я попробую! – промычал Салих.

– И пробовать нечего, – Амир отрицательно покачал головой.

– У меня есть запасные штаны, – вдруг сказал Иса. – Я отдам их Салиху, сделаем новый бинт, ничего видно не будет...

– Штаны? – недобро спросил Амир. – А оружие мы оставим здесь? И взрывчатку тоже? Или мы спустились сюда погулять?

– Не бросайте только меня! – произнес Салих. – В горах я бы ждал сколько угодно, но в этом аду не смогу...

Амир помолчал, глядя в окошко на очередной поезд. Сказал:

– Никто тебя не бросит, молчи. У меня есть хороший план. Очень хороший план...

Он обернулся.

– Тимур, снимай свой рюкзак.

Весь пластит с детонаторами был разделен на три части, которые несли Тимур, Саид и Ваха – в общей сложности около центнера мощной взрывчатки. Тимур снял и поставил на землю свой рюкзак. Амир приподнял его, взвесил на руке.

– Салих, – сказал он. – Это лучший час твой жизни. Час твоей славы. Ты войдешь туда, отомстишь неверным и предстанешь перед Аллахом в белых одеждах шахида.

Он протянул рюкзак Салиху. Тот со страхом уставился на него, отступил назад, замотал головой.

– Но я не хочу...

– Твоя семья будет благодарить тебя, поверь мне, – настойчиво проговорил Амир. – Это большая честь, Салих. Отказаться от нее будет ошибкой.

– Он ни в чем не виноват, – сказал Иса, глядя в пол. – Пусть он пойдет с нами.

Амир даже не повернулся в его сторону.

– Ты пройдешь по туннелю и выйдешь на станцию. Дождешься, пока подойдут два поезда сразу и будет много людей, – говорил он Салиху, гипнотизируя его тяжелым взглядом.

– Они могут помешать тебе, но не сразу сообразят. У тебя будет время. Ты должен не останавливаться и идти вперед. Стреляй, если надо. Главное – дойти до станции. Но можно взорваться и в туннеле, перед поездом! Это легко, я сам активирую взрыватель. Тимур, помоги ему надеть...

– Не надо, Амир!.. Нет... Я не смогу идти сам! У меня болит нога! – хрипло бормотал Салих, отступая все дальше.

– Салих ни в чем не виноват! Не трогай его! – выкрикнул Иса. – Почему ты решаешь, кому жить, а кому – нет? Почему сам не хочешь пойти дорогой шахида?

– Почему? – переспросил Амир. – Вот почему.

Он выхватил нож, легко взмахнул перед собой. Салих с перерезанным от уха до уха горлом пошатнулся, упал на колени, хватаясь руками за воздух. И свалился на пол ничком.

– Теперь ты пойдешь вместо него, Иса, – спокойно сказал Амир, наклоняясь над Салихом и вытирая нож о его куртку. – Только ты, как человек здоровый, возьмешь два рюкзака...

Иса метнул быстрый взгляд в сторону Абу, своего односельчанина. Абу кивнул и незаметно расстегнул кобуру.

– Руки! Оба! – крикнул Тимур, который успел обойти их со спины и приставил дуло автомата к шее Исы.

Вака держал на мушке Абу. Бунтовщики подняли руки, Саид быстро обезоружил их.

– Предатели. Шакалы, – процедил Амир. – Что ж, раз вы хотите идти вдвоем, то сможете унести всю взрывчатку. Этого хватит, чтобы похоронить всю станцию с переходами и целый квартал наверху... Берите рюкзаки, быстро.

Иса, бледный, с лихорадочно горящими глазами, повесил на себя два рюкзака – один на спину, второй на грудь. Абу нацепил на плечи третий рюкзак.

– Так не поступают, Амир... Это несправедливо! – проговорил он сквозь зубы.

– Будешь учить меня справедливости? – презрительно бросил командир. – Справедливо было бы прикончить вас на месте, как шакалов. Я даю вам шанс исправить ошибку. Если донесете «игрушки» до станции, никто не узнает о вашем предательстве. Идите.

Он подал знак Вахе, тот достал небольшой плоский ломик, сунул его в щель между дверью и косяком, поддел, потянул на себя. Сталь заскрипела о бетон, взвизгнул металл. Ваха крикнул что-то, словно подбадривая себя, и вдруг стал медленно оседать на пол. Саид стоял ближе всех, он подхватил его и увидел, что из-под черной вязаной шапочки на лицо Вахи стекает кровь.

– Кхерам! Ваху убили!

Он бросил тело, и тут же сам дернулся, крутнулся на месте волчком, зажимая ладонью рану в боку.

– ФСБ! Не двигаться! Руки на стену! – крикнули из темноты коридора. – Стреляем без предупреждения!

Террористы рассыпались в стороны, освобождая центр коридора, вжались в стены. Застучали автоматные очереди. Саид рухнул на пол, так и не успев снять с плеча своего «калашникова». Иса и Абу, оба безоружные, что-то кричали Амиру. Тот в ответ молча показал им на дверь, ведущую в подземный переход.


* * *

– Это «Тролль-один»! Мы обнаружили их! Коллектор теплотрассы «Арбат-Житная», в районе пересечения со станцией «Кропоткинская»! Они вооружены, у них тяжелые рюкзаки – возможно, взрывчатка! Блокируем с южной стороны! Высылайте подмогу, срочно! Нужно запереть их с севера!

Благодаря инфракрасным очкам группе Лешего удалось подойти к бандитам незамеченными. Рассуждать было некогда, огонь открыли сразу, едва коридор вывел их на одну прямую с целью. Сомнений в том, кто перед ними, не возникло: бородатые люди в черных и камуфляжных комбинезонах были увешаны оружием.

Рудин точным выстрелом в голову снял первого, копошившегося у двери. Леший ранил второго. Остальные рассыпались по коридору и открыли плотный огонь. Леший упал на пол, перекатился, отполз в сторону и сел, прислонившись спиной к горячей трубе. Напротив, подпирая стену, сидел Рудин – оскаленный, злой. Дальше копошился Бородько, нервными движениями скручивал со ствола автомата прогоревший глушитель.

– У них гранаты, я видел!.. – сказал он, стуча от возбуждения зубами.

Рудин хрипло рассмеялся.

– Не дрейфь, Бородько. Коридор тесный, далеко не кинешь. А у них взрывчатка с собой – сдетонирует... Правильно говорю, майор?

Леший ничего не сказал, он ждал паузы в шквальном огне противника. Дождавшись, быстро качнулся вперед, послал в сторону бандитов длинную очередь и снова прижался к трубе.

– Двое за электрощитом, – сказал он. – У них самые здоровые рюкзаки. И там дверь рядом. Надо валить их в первую очередь...

Подумал несколько секунд, наклонился к микрофону рации:

– «Шмель», врубай свет на коллекторе «Арбат-Житная»! На всех участках! Шевелись, не спи!

Бородько смотрел на него с испуганным обожанием ребенка, попавшего в опасный переплет, плохо понимающего, как отсюда выпутаться, и только ждущего команды от старших. Рудин нервно скалил зубы, наверняка вспоминая чеченскую кампанию, и непрерывно сплевывал на пол.

– Когда включится свет, пойдешь вперед, – сказал ему Леший. – Цель ясна? Мы прикрываем.

Рудин перестал скалиться и кивнул.

– Понял, майор.

Все произошло очень быстро. В следующее мгновение под потолком задрожал малиновый свет, и тут же полыхнуло белым, все утонуло в нем, больно резануло по глазам. Рудин уже выскочил из укрытия, когда обнаружил, что дверь, ведущая в подземный переход, открыта. Бандит, зажатый, как сэндвич, между двумя рюкзаками, успел скрыться за ней, и второй вот-вот последует за ним. Он метнулся к стене, упал на колено, прицелился и выстрелил, стараясь попасть в голову. В рюкзаке мог оказаться динамит, который сдетонирует от выстрела, активатор бомбы мог находиться в руке бандита, что тоже привело бы к взрыву... но тут Рудину не оставалось выбора: либо плохо, либо хуже некуда. Бандит покачнулся, взмахнул руками, словно желая отогнать от лица насекомое, колени его подогнулись, и он опрокинулся на спину, на рюкзак. Рудин невольно прикрыл глаза, ожидая взрыва, который размажет его по стенам, да и сами стены разнесет в пыль... Взрыва не было. Леший и Бородько плотно отрабатывали автоматным огнем по сечению коридора, прикрывая его.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю