355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Данил Корецкий » Еще один шпион » Текст книги (страница 13)
Еще один шпион
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:00

Текст книги "Еще один шпион"


Автор книги: Данил Корецкий



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

И вот карлик в какой-то момент замолчал, просто остолбенел, глядя куда-то мимо красавиц Коры и Лоры, готовых хоть в узел завязаться прямо за этим столом, чтобы только Тимур не подумал, что они недостаточно обласкали дорогого гостя, и не прибил их за это. Он смотрел на топчущихся Катерину и Ваху, у него даже лицо как-то поплыло. Все подумали, опять на него нашла шиза, и причина этого нашествия именно в Вахе – ну, не понравился ему чем-то Ваха, и все тут. Бруно тихонько встал из-за стола, подошел к этим двум мастодонтам, что-то сказал им. Ваха остановился, удивленно на него глянул, пожал плечами и отошел в сторону. А карлик бережно, как драгоценный сосуд, обнял Катерину, точнее, уложил руки на ее зад, потому что был ровно в два раза ее ниже, он даже свести руки вместе не мог, настолько она была огромной, эта Катерина. И стал с ней раскачиваться под музыку. Медленно-медленно, будто укачивал ее, баюкал. Остальные танцующие вышли из круга, уставились, смотрят.

Там было на что смотреть.

Лицо Бруно доверчиво упиралось Катерине в живот. Ее колени даже при самом коротком шаге, на какой она была способна, безжалостно отбрасывали его в сторону – а он держался за нее руками и плавно так летал туда-сюда, как боксерская груша. Со стороны казалось, что если она наступит ему на ногу, то он лопнет, как лягушонок под лошадиным копытом – настолько микроскопичен он в этом дуэте. Но Бруно ничего не боялся. Он словно и не представлял, насколько комично выглядит рядом с этой великаншей. Он закрыл глаза и улыбался блаженной улыбкой. Катерина невозмутимо, как полагается настоящему профессионалу обольщения, смотрела поверх него, как бы спрашивая у публики: ну, чего уставились? Лишь иногда она не выдерживала, сотрясалась молча, всхихикивая внутрь себя.

Французский голос в сорок первый раз промурлыкал: «Эмммм-мануэль, Эмммм-мануэль!..» – и песня должна была вот-вот кончиться, и все было бы хорошо. Но тут Салих, изрядно перебравший коксу, стал что-то шептать на ухо Исе, а потом сам же и заржал. Громко заржал, как пьяный. Бруно его услышал, открыл глаза. Посмотрел на Салиха. Сразу покраснел, запунцовел, как тогда, когда его перемкнуло в первый раз. Убрал руки с Катерининого зада, отстранился, отступил в сторону. У него был нож, и он мог одним прыжком покрыть расстояние, разделяющее его и Салиха. Это знали все присутствующие, они видели его прыжки, знали, на что он способен. Что случилось бы потом, никто даже не успел представить. Потому что Бруно вдруг взял Катеринину руку, неловко, каким-то поломанным движением прикоснулся к ней своей бородкой, словно клюнул. И быстро-быстро ушел в сторону туалета.

* * *

Спустя несколько минут Тимур зашел в туалет, постучал в кабинку:

– Бруно, выходи, тебя ждут.

– Кто меня ждет? – спросил карлик своим обычным сварливым тоном.

– Приехал Железный Амир, хочет поговорить с тобой.

– Кто он такой, и что ему надо?

– Это очень большой, очень серьезный человек...

– Ага. Дылда, только еще дылдее, чем все вы?

– Не говори так, Бруно. Амир мой хозяин, он не любит шуток. И он не говорит лишь бы с кем и лишь бы о чем. Если он тебя зовет, значит, ты должен прийти и вести себя уважительно. Ты егогость на самом деле, а не мой. Понимаешь меня?

Послышался шум сливаемой воды, раздраженное бормотание. Бруно вышел, вымыл руки, просушил под шумной воздушной струей, одернул свой сверкающий и переливающийся костюм.

– Маленький народ еще никто не мог обвинить в отсутствии уважения, – сказал он назидательно. – Мы вежливее вас и учтивее вас в сто сорок три раза, если не больше!.. Ну что, веди к своему Амуру.

– Амир! – возопил Тимур. – Амир, запомни! Не приведи Аллах тебе сказать такую глупость!

– Ладно, всё... Амир так Амир, чего разорался-то?

На парковке стоял здоровенный черный «гелендваген» с включенными габаритами, вокруг него прохаживались двое. Заметив Тимура и Бруно, остановившихся под фонарем на самом краю парковки, они тоже остановились и крикнули что-то по-чеченски. Тимур ответил. Один из охранников махнул им рукой.

– Пошли, – сказал Тимур, подталкивая Бруно.

Охранники обыскали их, нашли и отобрали у Бруно финку. Что-то орали на Тимура, ругались, видно.

– Ты пойдешь туда, – сказал охранник с диким акцентом, будто впервые в жизни заговорил на русском. Он ткнул Бруно пальцем в грудь и показал на заднюю дверцу машины. – Не курить. Не ругаться. Говорить тихо, не кричать. Иди.

И распахнул перед ним дверь.

Бруно залез внутрь, сел. Кресла в этой машине были рассчитаны на очень больших и очень серьезных людей – ноги его далеко не доставали до пола, они даже до края сиденья доставали с трудом. В салоне было темно, пахло бензином и почему-то овчиной, на приборной панели попеременно мигали два оранжевых огонька.

Рядом с Бруно сидел человек в низко надвинутой на брови спортивной шапочке, лица его почти не было видно. Карлик лишь мельком глянул на него и почемуто сразу отвернулся, уставился на оранжевые огоньки. Он сам не знал, почему так сделал – наверное, этому человеку просто очень не хотелось, чтобы на него смотрели.

– Меня зовут Амир, – услышал он низкий приятный голос, выговаривающий чужие русские слова с преувеличенной четкостью. – Я слышал про тебя, Бруно, маленький человек. Мне рассказывали о тебе хорошее.

– Очень приятно, – пробормотал Бруно. Кажется, таким вежливым он был впервые в жизни.

– Тебе хорошо здесь? Ты развлекаешься, не скучаешь? Тебя не обижают? Ты всем доволен?

– Да все нормально...

– Это хорошо. Я рад. Пусть так и будет, клянусь.

Темная фигура рядом с Бруно торжественно кивнула головой.

– Может, у тебя есть ко мне какая-нибудь просьба? Говори, Бруно, не стесняйся. Ты гость в моем доме, я все сделаю для тебя.

– Не надо мне ничего. Мне и так хорошо... Мне везде хорошо! – добавил карлик, постепенно входя в свою обычную роль. – Если бы я хотел, жил бы в пентхаузе на берегу океана, пил бы мартини на завтрак каждое утро, жрал моллюсков. А так, мне пока что тут все в жилу. Мне ничего не надо.

Амир какое-то время молчал, словно обдумывал его слова.

– Хорошо, – произнес он наконец. – Да, Магомед говорил мне, что ты ничего не боишься, что тебе везде хорошо. Я помню это. Как поживает Магомед? Здоров ли он?

– Да ничего. Всех построил, чего ему... Ест от пуза, телевизор смотрит, бабы там... – Бруно осекся, понял, что болтает лишнее. – Короче, все у него хорошо.

– Слава Аллаху, я рад. Пусть так и будет. Магомед сильный человек, мужественный человек.

– Здоровый, как бык, – подтвердил Бруно.

– Это он попросил меня, чтобы о тебе позаботились, как будто ты его родной брат. Он передал мне, что очень хорошего мнения про тебя. Тарзан, говорит, с виду маленький, но на самом деле очень большой, больше, чем многие большие люди.

Бруно не счел нужным комментировать столь очевидное утверждение.

– Говорит, Тарзан был во многих странах, видел много, – продолжал Амир. – Даже под землей был, глубоко, куда другие люди не знают дороги. Это правда?

– А что тут такого? – Бруно приосанился. – Ну, был. Чего бы это я Магомеду стал рассказывать, если бы не видел все своими глазами? Ходил там, по тоннелям, по ракоходам этим всяким... Там город целый внизу, там тоже жить можно, сокровища искать, их там тонны... Но я не захотел. Походил, походил, потом вернулся.

– И ты знаешь все дороги там, внизу?

– Знаю, чего не знать...

– И можешь в любое место попасть?

– Там это даже легче, чем наверху! – Бруно все больше воодушевлялся. – Там машин нет, пробок всяких, и как бы это... Ну, там спрямить всегда можно. Только если знаючи, конечно. Если с головой. Вот я бы на спор мог пешком пройти от Сухаревской площади до Манежной быстрее, чем какой-нибудь дылда наверху на машине, на каком-нибудь «лексусе»!

Амир снова замолчал, застыл неподвижно. Бруно тоже затих, прикусил язык, промотал в голове свои последние слова – не сказал ли чего такого. На его взгляд, ничего, ну подумаешь, «дылда на лексусе», он же не конкретно имел в виду. Хотя пойми ты этих джигитов...

Наконец Амир пошевелился, громко цокнул языком и сказал:

– У меня есть одно дело к тебе. Моя маленькая просьба. Ты должен выслушать меня.

Бруно кивнул, стараясь, чтобы это тоже получилось торжественно и значительно.

– Я хочу взять под землей одну вещь. Она там спрятана, глубоко. Это очень ценная вещь, она принадлежит моему народу. Когда-то ее украли нехорошие люди, потом спрятали и забыли. Я хочу найти. Ты мне поможешь?

– О чем разговор! Помогу, конечно. Это правильно, что ты обратился ко мне, к Бруно Аллегро, потому что лучше меня никто не знает, как это сделать!

Ноги Бруно уже не только доставали до пола, но и упирались коленями в переднее сиденье, а голова доставала до потолка, того и гляди выгнет его, словно крышку от консервной банки. Какие мелочи, подумаешь. Запросто. Бруно Аллегро, человек-ядро, человекзвезда, проделывает такие вещи играючи. Ни один дылда в мире не сделает и четырнадцатой части того, что он может сделать, только чтобы не заскучать, не напрягаясь даже особо...

Карлик пыхтел и сопел, собираясь выложить все это своему собеседнику. Но Амир понял его по-своему.

– Конечно, я заплачу тебе деньги, – сказал он. Ты получишь за свою работу сто тысяч долларов. Наличными, в стодолларовых купюрах. Такой небольшой дорожный чемоданчик с деньгами. Он будет твой, как только ты приведешь меня на это место.

Если честно, Бруно толком и не представлял себе, что такое сто тысяч долларов. Его воображение заканчивалось где-то на пяти тысячах, но и эта сумма виделась какой-то расплывчатой, как снимок далекой звездной туманности. Он немного опешил. Нет, внутри себя он даже не сомневался ни разу, он с самых ранних лет твердо знал, что рано или поздно эти идиоты дылды наконец оценят истинный масштаб его личности, покорно падут ниц и преподнесут ему что-то такое соответствующее, космическое... Но одновременно с этим Бруно впервые задумался – буквально на долю секунды задумался, больше не получилось, – а каким, собственно, образом, он собирается привести этого Амира в какое-то там хрен знает какое место, находящееся хрен знает где. Ответа не было. Однако, стоило ли париться из-за такой мелочи?

– Я хочу, – важно произнес Бруно, уставившись на мигающие оранжевые огоньки на панели, – чтобы чемоданчик был красивый. Чтобы замочки были медные. Или на крайний случай бронзовые. И с секретным кодом. Это мое условие.

В темноте Амир покивал головой.

– Я принимаю твое условие. Пусть так и будет, клянусь, – сказал он. – Когда ты будешь готов?

Бруно даже не запнулся:

– Я готов всегда, хоть сейчас! – Он разве что не отсалютовал по-пионерски. – Но мне надо знать, где это место. В какой оно хотя бы стороне.

– Это Боровицкий холм, центр города.

– Там Кремль, я знаю, – быстро проговорил Бруно, еще не осознав толком.

– Кремль меня не интересует. Мне нужно другое. Когда?

Вот, теперь осознал. Кремль. Центр города. Бруно хорошо помнил это чувство, похожее на поселившийся под черепной коробкой клубок змей, жалящих голый незащищенный мозг, стегающих его своими холодными хвостами: пошел, прочь отсюда! Он летел тогда, как летит пуля по каналу оружейного ствола, не замечая преград, и несли его не ноги, его нес вперед ужас, сила неодолимая, куда более неодолимая, чем давление пороховых газов, чем вообще что-нибудь в этом мире. Удивительно, как он тогда не проскочил сквозь ту решетку в конце тоннеля, не разрезался на тонкие аккуратные дольки прямо на глазах у ожидавших Лешего, Хоря и этого... Терминатора. Бруно этого не знал. Но он все помнил.

– Это плохое место, там психические пушки, – сказал он ожидавшему в темноте салона Амиру. – Мне надо подготовиться.


* * *

Назавтра ему было плохо. Назавтра всем было плохо. Идти было нельзя.

Через два дня Бруно исчез около шести утра, вернулся ближе к полуночи, пьяный. Потом он сказал Тимуру, что ходил в разведку в эти, как их, ракоходы. Там все хуже некуда. После теракта менты выставили посты на всех подземных магистралях, которые пересекаются с линиями метро. Сейчас туда нельзя, он сам еле ушел от них. Это он-то, Бруно Аллегро! А что будет с вами?..

Последующую неделю Бруно пил в квартире на Кузнецком мосту, где Тимур устроил ему что-то вроде бесплатного пансиона. Потребовал кокаину. Потом потребовал проституток. Тимур переговорил с Амиром и сделал, как он просил. Лора и Кора ушли от Бруно все в слезах и соплях, у Лоры был синяк под глазом, она несколько дней после этого не могла работать. Аллочка по прозвищу Резак задержалась у него на два дня, ничего потом не рассказывала. Катерину он даже на порог не пустил, развернул сразу. Правда, на лестнице догнал, сунул ей букет каких-то то ли фиалок, то ли гераней – видно, из горшка какого-то вырвал, там еще земля была, Катерина всю блузку себе испачкала.

На шестнадцатый день после разговора с Амиром Бруно опять куда-то намылился поутру. Тимур его остановил, дал то ли сопровождающих, то ли конвойных. Ходили весь день по городу, Бруно заглядывал в канализационные люки, ворчал что-то. Одному из конвойных в какой-то момент показалось, что он хочет убежать. Бруно скрутили, привезли на Кузнецкий, там он устроил скандал, чуть не прокусил этому провожатому руку. Сказал, что никого никуда не поведет, ни под какую землю, пусть лучше сначала научатся обращаться с ним, с Бруно Аллегро, человеком-звездой, а потом будем разговаривать. Тимур позвонил Амиру, потом передал трубку Бруно. После разговора с Амиром карлик успокоился, но сказал, что менты запустили ядовитый газ в канализацию, туда сейчас нельзя.

На семнадцатый день он напился, висел на балконе на руках и ругался матом.

На восемнадцатый день опять ходил по городу с провожатыми, нюхал люки. Был очень смурной.

И на девятнадцатый тоже ходил. Проклятый газ все никак не улетучивался.


* * *

– Ну, а вам с какой радости туда переться? – недовольно вопросил Бруно, поглаживая рукой панель домофона. – Нечего вам там делать. Подруги у меня там. Маленькие подруги, девчонки что надо, не то что ваши лоры-коры. Я, может, перепихнуться с ними собираюсь. Свечку подержать хотите?

– А чего свечку, зачем? – подозрительно покосился на него Саид. – Не нужен мне свечка. Я хочу, чтобы ты не убежал. Чтоб ты здесь был. Вот Ваха пусть скажет, я правильно говорю?

Вахе определенно не нравилась эта затея, к тому же это Китай-город, территория Зафшана Бакинского, который формально как бы в мире с нохчами, но это на высшем, так сказать, уровне, на руководящем. А на их, на исполнительском, всякое может случиться. Вот если бы, например, Ваха увидел, как кто-то из бакинских по каким-то делам ошивается у него на Трубной, он бы ему определенно дал просраться.

– Ты назови нам, какой там квартира, где ты будешь, – сказал Ваха. – И давай быстро, как джигит – раз-два, раз-два. Не нужно много здесь оставаться.

– Тридцать первая квартира, третий этаж, – Бруно задрал голову, посмотрел на уходящий в небо эркер семиэтажки. – Вон, окно, с такой занавеской, как женские панталоны – видишь? Знаешь, что такое панталоны, джигит?

– Отстань от меня, злой малявка, – ухмыльнулся Ваха. – Иди скорее. Только я хочу один условие: ты меня познакомишь потом со своими маленькими подружками. Они детский совсем, да? И всё у них детский? Но они хоть не с бородой, как ты?

И рассмеялся, очень довольный. Бруно молча смерил его взглядом и повернулся к домофону, набрал тройку и единицу. В домофоне что-то тонко пропищало.

– Это я, девочки, – сказал он. – Да. Бруно. Я откинулся. Открывайте.

Эльза и Инга, одна брюнетка, другая блондинка, обе уже навеселе, встретили его радостным визгом, повисли на нем, закружили, расцеловали, тут же облили каким-то ликером – и убежали на кухню, уставились в окно. Кажется, их очень заинтересовали Ваха и Саид.

– Ой, это с тобой пришли, что ли? – спросили они. – Такие дикие с виду, злобные, особенно этот, большой такой... Ой, ты же слышал? У нас тут недавно метро взорвали, столько мертвых было, ой! Все говорят, это чеченцы какие-то. А эти тоже чеченцы? Ой, ну этот большой, ну он вообще!.. Ой, Бруно, как мы рады тебя опять видеть!

Они почти не изменились за эти восемь лет, такие же трескучие, болтливые, особенно Инга. И так же любят всякую сладкую гадость. Бруно стоял в дверях кухни, смотрел на их маленькие попки, на тонкие кукольные фигурки, прильнувшие к слишком высокому для них подоконнику, слушал их восторженный и бессмысленный треск и думал, что наконец-то он вернулся домой, к своим.

– И что?! – заорал он. – И это так у вас встречают старых друзей после долгой разлуки, а?

Подбежал к ним, шлепнул, отобрал рюмки с ликером, быстренько отыскал на кухонной полке большое фарфоровое блюдо с какими-то китайскими цветочками, опорожнил туда пакетик с коксом, много кокса, хорошенько ткнул туда носом Ингу, потом Эльзу, снова Ингу, потом нырнул туда сам. Вынырнул с выкаченными глазами, заорал:

– Вот так надо встречать! А-а-га!

Эльза и Инга, у одной нос в порошке, у другой вся мордашка белая по самые брови – хохотали, умирали со смеху, потом сбросили одежду, танцевали голые, прыгали на кровати среди распотрошенных подушек, потом натерли промежности кокаином и заставили Бруно слизывать, доведя его до исступленной икоты, потом долго трахались, ничего не чувствуя онемевшими членами, мылись в ванне с какими-то пузырьками и архипелагами белой пены – трое маленьких людей в огромной дылдовской ванне! – опять танцевали, трахались, визжали, и хохотали, как малые дети, и ползали по полу, совершенно обессиленные...

Потом просто болтали и смотрели на дрожащее синее пламя на плите, ждали, когда сварится кофе. У Эльзы и Инги дела не очень, их прежнее эскорт-агентство перекупил богатый немец из бывших советских, очень жадный, многое там поменял, заставлял их чуть ли не на улице работать, в общем, они ушли к другому, а потом и оттуда уйти пришлось... В общем, ищут клиентов сами, что далеко не фонтан, но жить можно. А вот Пушок уехал в Израиль, работает там. Звонит иногда, жалуется, что он здесь такой один, что местные жители употребляют слишком много острой пищи, от этого у них усиленный прилив крови к малому тазу и гипертрофированное либидо, что вырастает иногда для него в проблему...

– Ну, а ты как? – спросила Инга.

– По-разному. Бывало и лучше, – буркнул Бруно. – Мешаю виски с мартини, коксом шлифую... Жру в ресторанах, одеваюсь как сраный лорд, у меня даже костюм есть такой, в блестках, всю жизнь мечтал... Еще трахаю больших женщин. Больших, тупых, скучных. Неблагодарных сучек трахаю...

Он широко зевнул.

– Ничего они не понимают, не-е... Им плати – не плати, все без толку. Деньги на ветер. Сколько бензину ни лей в «запорожец», все равно не побежит, как «феррари»...

Бруно встал, выключил кофе, ушел в гостиную, позвенел бутылками в баре, вернулся с поллитрой вишневого ликера. Эльза с Ингой снова прилипли к окну, наблюдали, как Ваха и Саид нарезают круги по двору.

– А покрепче ничего нет?

– Если крепче, горчит, – объяснила Эльза. – Мы горькое не любим, ты же знаешь.

– А мой шампур не горчил, когда вы его коксом намазали? – оскалился в усмешке карлик.

– Фу, грубиян, – наморщила носик Инга. – Как не стыдно!

Он отпил из горлышка, поморщился, поставил бутылку на стол.

– И все равно лучше вас в этом городе нет, хорошие вы мои, – сказал Бруно, утирая рот рукавом. – Хоть вы и гадость всякую пьете, конечно.

Он опять сморщился, передернулся, покосился на бутылку.

– Нет, просто в голове не укладывается, как вы этот сироп можете... От него же понос, наверное. Или еще что-нибудь похуже...

– А почему они с тобой ходят, эти люди? Что им надо? – перебила его Инга. – Ой, ну такие страшные, просто настоящие убийцы...

– Ну да, убийцы, типа того, – небрежно сказал Бруно. – Серьезные бандиты. Поглядывают кругом, все такое. Телохранители типа. Это мои новые друзья. Просят, чтобы я помог им в одном деле.

– Как?! Ты тоже будешь кого-то убивать? – пришли в ужас Эльза и Инга.

– Не, это пусть рядовые... Не мой уровень. Я у них типа пахана. Спец, короче. Ну, головой работаю...

– Ну, какой он жуткий, огромный... ужас просто! – пробормотала Инга в окно. – Наверное, разорвать может...

– Нравится? – оскалился Бруно. – Это Ваха Три Тонны. Свистну – прибежит, делай с ним, что хочешь.

Рука у Инги вдруг соскользнула, она стукнулась лбом, едва не разбив стекло, громко выругалась. После кокаина у нее разбегались в стороны глаза, и с пространственной ориентацией что-то было не то.

– Да ну тебя!..

– Ничего, это с виду они страшные, а на самом деле неплохие ребята. Один Амир чего стоит!.. У него кости из железа сделаны, клык даю. Его так и зовут – Амир Железный. Ему когда-то операцию делали, все заменили там, чтобы сто лет ничего не ломалось, а он им денег отстегнул немерено... Ну, и мне он тоже отстегнет, ясный день. Просил, чтобы я под Кремль его провел по всяким подземным лабиринтам, там клад какой-то, типа какая-то национальная там... народное, это...

Он повертел пальцами, подыскивая слово.

– Короче, хрень какая-то очень ценная. Так и говорит: приведешь меня туда – выйдешь наверх миллионером. Я вот думаю, это...

Бруно наморщил лоб, сделал задумчивое лицо.

– Самолет думаю купить. Только не знаю какой – на бензине или на соляре... А-а, ладно, куплю на бензине, чего экономить, раз деньги есть!.. Вот возьму вас тогда, и полетим мы на остров Мадагаскар. Хороший остров, там маленький народ живет, только черный, пигмейцы называются. А жратва там прямо на деревьях растет, как раз такая, как вам нравится – бананы, апельсины, мандарины там всякие! Нам этих денег до конца жизни хватит, ни в чем нужды не будет, трахаться будете только с кем хотите, не за деньги, за так!..

– Хочу с ним трахаться, – пьяно кивнула Инга, показывая на окно. – С толстым.

– Ты с ума сошла?! – взвизгнула Эльза.

– Не проблема, – пожал плечами Бруно. – Все устроим. Но учтите, у этих джигитов денег как грязи, им сотню-другую долларов раскидать, что мне высморкаться. Так что если вам нужны клиенты – я только свистну. Тем более они сами не прочь, даже просили меня...

– Сами просили? Так чего ты молчал? – Эльза уставила на него большие карие глаза. – Это же совсем другое дело! Зови своих джигитов!


* * *

На двадцать первый день после разговора с Амиром карлика Бруно разбудил не сушняк и не позыв рвоты, и тем более не запах свежесваренного кофе. Хотя нет, сушняк все-таки был, но это выяснилось несколько позже. А пока что – на часах около половины шестого утра, Бруно довольно бесцеремонно ткнули чем-то твердым и острым, и знакомый голос, старательно выговаривая русские слова, произнес:

– Вставай, Бруно, маленький человек. Время нет, закончился весь. Хватит лежать, хватит целку строить. Вставай, вставай.

Бруно поднял голову с подушки, готовый разразиться бранью, разлепил занемевший со сна рот... Но так и застыл с открытым ртом. В кресле напротив его кровати сидел рыжебородый человек с прозрачными глазами, одетый в черный военный комбинезон. В руках он держал тонкую трость вроде тех, какими всадники на всяких скачках и соревнованиях подгоняют своих лошадей.

«Амир, – сразу дошло до карлика. – Это сам Амир».

Рядом топтались Тимур, Абу и Салих, тоже в комбезах и сапогах, будто на войну собрались. Только Лема был в обычной одежде: он оставался на связи. Бруно ему позавидовал и перевел обреченный взгляд на Амира.

– Ну что ты на меня смотришь, как будто я телевизор? – сказал Амир. – Через минуту будет машина, нам нет время смотреть друг на друга.

– Быстро! – прикрикнул Тимур.

Шутить никто не собирался, это тоже было ясно. Порежут на кусочки и спустят в унитаз – вот и весь сказ!

Бруно вскочил, натянул брюки и футболку.

– А куда мы торопимся? – проворчал он, заталкивая ногу в ботинок.

Амир поднял на него прозрачные глаза.

– Как куда? Ты забыл наш уговор?

Карлик растерянно заморгал и стал с удвоенной скоростью обуваться.

– Ничего я не забыл... Я помню, отлично все помню. Но ведь там этот... Там газ. Я ж говорил. Окочуримся сразу...

– Никто не станет окочуриться, – сказал Амир. – У нас есть противогазы. У нас все есть. Нет пока что только тебя, потому что ты слишком долго одеваешься. Давай, маленький Бруно, поторопись.

Пока спускались вниз, пока усаживались в машине, Бруно успел окончательно проснуться, вспомнить некоторые диггерские словечки, а уж после того, как он зарядил порцию кокса в ноздрю, дела вообще пошли на лад. Заняв переднее сиденье рядом с водителем, карлик уверенно скомандовал:

– Так! Закинемся на этой, как ее... Не важно! Гони вперед, короче, я там скажу!

На самом деле Бруно совершенно не знал, где они будут закидываться. Даже не представлял. Ну, люк, наверное, какой-нибудь, или что-то в этом роде... Но даже если закинуться им все-таки удастся, он понятия не имел, что будет делать дальше. Только стоило ли из-за этого париться?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю