Текст книги "Самозванец"

Автор книги: Даниил Аксенов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 21
Великий Парет

Если мудрец знает меньше, чем ты, это не делает мудрецом тебя.

Ученик ишиба Парета – виноделу

Раун, Каретт, Бинтор и Хрост – эти четыре семейства фактически правили Ранигом, держа в своих руках финансовые потоки. Возлюбленная Маэта была как раз из благородного рода Каретт. Семьи терпеть не могли друг друга. Но вздумай король или еще кто-нибудь отлучить от кормушки хоть один род, остальные грудью вставали на его защиту, потому что от этого зависело существование всей «банды четырех родов», как ее хотелось назвать Михаилу во всеуслышание, когда (и если) представится такой случай. Если можно покончить с одной семьей, то почему нельзя потом покончить с другими? Конечно, семьи занимались интригами друг против друга и пытались еще более улучшить свое положение. Главы родов Бинтор и Хрост даже всерьез задумывались о том, чтобы захватить трон после смерти Миэльса, но пока что не решались выносить эти планы за пределы узкого круга посвященных.

Ишиб Парет принадлежал к побочной ветви семейства Хрост. Его дар обнаружился очень рано и поразил всех своей силой. Конечно же ишиба такой мощи хотели использовать все, включая короля Ортера. Но Парет отказался от военной службы. Его привлекало познание. Долгие годы Парет провел в обучении у лучших ишибов, затем предпринял многолетнее путешествие по различным странам материка. Потом он осел в столице и основал свою школу, которую назвал «Возвращение». Многие связывали смысл названия с тем, что ишиб вернулся наконец домой, но он не подтверждал и не опровергал их догадки.

К нему-то и направлялся Михаил на следующий день после своего признания в том, что он – единственный законный претендент на престол.

Школа размещалась в центре Парма на территории огромного сада, бывшего собственностью школы. Состояние Парета должно было быть очень велико, чтобы владеть таким большим куском недвижимости в столице. В саду росли цветы и деревья. Последние произрастали так густо, что за ними не было ничего видно.

Михаил, оказавшись рядом с садом Парета, сначала долгое время безуспешно пытался что-либо рассмотреть сквозь ветви деревьев. Но, так и не увидев ничего существенного, толкнул незапертые ворота и оказался внутри. Дорожка, посыпанная мелкими камушками, вела в глубь сада. По ней Михаил и направился.

Довольно скоро он оказался около ажурной беседки, рядом с которой находилась группа мужчин разного возраста, одетых в халаты.

«Ученики», – догадался молодой человек.

Пройдя через ряд сидящих учеников, он подошел к беседке, где великий ишиб обычно проводил занятия. Парет, сорокалетний мужчина в расцвете сил, производил впечатление человека, не чуждого радостям жизни. Его волосы были завиты явно у лучшего парикмахера столицы. Покрой его расшитого драгоценными камнями халата слегка отличался от общепринятого. Парет выглядел даже немного щеголевато. Многочисленные перстни украшали пальцы ишиба. На взгляд Михаила, Парет выглядел как денди – по меркам королевства Раниг.

Робея, молодой человек исследовал тонким щупом абПарета. Это было что-то невероятное. Он догадывался, конечно, что у выдающихся ишибов абможет быть очень сильным, но чтобы настолько! Абзанимал добрую четверть объема тиПарета.

«Он, наверное, умеет летать», – подумал Михаил, подходя ближе. На него было устремлено множество глаз, но никто не делал попытки задержать его. Если человек идет к великому ишибу, значит, пусть великий ишиб решает, нужен ему этот человек или нет.

– Ты, должно быть, тот самый дворянин из провинции, которого меня так просили принять, – сказал Парет. Его взгляд был спокоен и даже безмятежен.

Тот вежливо поздоровался.

– Что же привело тебя ко мне? – спросил ишиб, когда в свою очередь поприветствовал гостя. – Ты чем-то болен? Нет, этого я не вижу. Болен кто-то из родственников?

– Я пришел за знаниями, великий ишиб, – сказал молодой человек.

– Знания знаниям рознь. Мои знания вряд ли тебе пригодятся, учитывая отсутствие аба.

– Меня интересуют знания вообще, – уточнил Михаил. – Хотел бы расспросить тебя не только как ишиба, но и как путешественника.

– Любопытно, – заметил ишиб. – Присаживайся-ка рядом.

Гость великого Парета благодарно кивнул и с удобством расположился. По сути, его интересовали два вопроса. Во-первых, везде ли в этом мире есть ишибы или это только местная аномалия. Во-вторых, знает ли что-либо великий ишиб о перемещениях между мирами.

– Хотя я не обошел весь мир целиком, – ответил Парет, – могу тебе сказать, что везде, где я был, люди имели способности к управлению ти.А иногда даже и животные могли делать это.

– Животные? – удивился Михаил, вспоминая давнего зайца.

– Да, – подтвердил ишиб, чуть поморщившись. – Но не со всеми из этих животных приятно встречаться.

Молодой человек пока что не стал заострять внимание на этом предмете и перешел к более важному вопросу.

– Ты спрашиваешь так, словно уверен, что наш мир – не один, – улыбнулся ишиб. – Мне же ничего не известно об этом. Мир может быть один, а может и не быть один. Все зависит от того, с какой точки зрения это рассматривать и с какой целью.

Гостю этот ответ был понятен. И в его мире в области гуманитарных наук результат тоже часто зависел не от логики выводов, а от цели, с которой предпринималось исследование. Впрочем, некоторые умельцы применяли этот принцип и к естественным наукам.

– Значит, ишибы не могут, используя ти,путешествовать между мирами, если они существуют во множестве? – переспросил Михаил.

– Мне об этом ничего не известно, – вежливо повторил ишиб. – Мои предшественники неоднократно пытались научиться мгновенно перемещаться на большие расстояния в пределах одного этого мира. Но не достигли сколько-нибудь значимого успеха. Их постигла такая же неудача, как и с бессмертием.

Бессмертие было давней, так и не сбывшейся мечтой многих ишибов. Действительно, если они могли в совершенстве контролировать ти,то почему бы им не создать себе вечное тело? Однако все было не так просто. Во-первых, полноценный контроль над тибыл доступен лишь в бодрствующем состоянии. Во-вторых, старение ишиба проявлялось сначала не в старении тела, а в старении способностей. Прежде всего – в старении аба.Ишибы жили очень долго. Иногда до трехсот лет. Но рано или поздно их способности к управлению тиугасали. Когда это происходило, стареть начинало и тело ишиба, которое тот уже не мог поддерживать в хорошем состоянии.

Михаил узнал, что хотел. Он вежливо попрощался и, к своему удивлению, получил приглашение заходить еще, если у него возникнут такие же интересные вопросы.

Когда молодой человек покидал гостеприимный сад, начал накрапывать дождь. Он подумал, что этому миру явно не хватает зонтов, и медленно побрел в сторону дома Ференов, вспоминая великого ишиба, его чудесный сад и не менее чудесный аб.

Внезапно, когда он еще недалеко отошел от ворот школы Парета, он увидел человека в черной одежде, который шел прямо на него. Этого человека ему приходилось встречать раньше в приемной короля. Звали его Комен.

Встреча была очень нежелательной, и Михаил хотел было проскочить мимо, но Комен тоже узнал его.

– Так, так, – протянул он, разглядывая камзол молодого человека, который совсем не походил на крестьянский, хотя и был не впору. – Вот и наш простолюдин, который чуть не убил толстяка Тенна одним прикосновением к его мечу. Без использования ти,ведь иначе это все бы заметили. Такие вот у нас в стране простолюдины.

– Я не простолюдин, – ответил тот.

– Конечно нет, – подтвердил Комен. – Я думаю, что ты – один из родственничков честнейшего советника Рауна, которого он выдал за крестьянина. Скоро советник начнет выдавать своих родственников за королевских лошадей.

То ли выражением лица, то ли манерой держаться Комен чем-то неуловимо напоминал Ферена-старшего. Хотя ростом был выше и определенно моложе его. Усы, опять-таки, в отличие от усов Ронела, были не загнуты вверх, а направлены строго параллельно земле.

– К советнику я тоже не имею никакого отношения, – заметил молодой человек.

– Вот это да! – изумился человек в черном. – Советник не знает о том, что ты – не крестьянин? Я вижу перед собой того, кто смог провести эту бестию? Как же тебя зовут?

– Называй меня Ксант, – ответил Михаил.

– Ксант? Нормальное имя, ничем не хуже остальных, – с нескрываемой иронией ответил Комен. – Ты мог бы с таким же успехом выбрать любое другое. Меня зовут тагга Комен Каретт.

Имя Каретт уже было знакомо Михаилу. Его много раз с такой страстью произносил Маэт.

– Можно поинтересоваться, кем ты приходишься Ларете? – вежливо произнес он.

– Можно. Она – моя младшая сестра. А почему ты спрашиваешь?

– Я знаком с Маэтом Ференом, – пояснил молодой человек.

– Понятно, – рассмеялся Комен, продемонстрировав великолепные белые зубы.

Михаил подумал, что о страданиях юного Ферена знала вся столица.

– Послушай, загадочный Ксант, а ты сейчас очень занят?

Его удивил вопрос, но время у него было. Он рассчитывал, что визит к великому ишибу затянется, поэтому договорился о встрече с друзьями на более позднее время.

– Сейчас не очень.

– Видишь ли, – сказал ему Комен, – у меня прямо сейчас намечается небольшое дельце. И срочно требуется секундант. Конечно, можно и без него, но как-то неприлично. Не составишь ли мне компанию?

Михаил оказался в двойственном положении. Даже в тройственном. С одной стороны, ему не хотелось слишком сближаться ни с какой из четырех семей. С другой стороны, было любопытно, как происходят дуэли. С третьей стороны, знакомство с братом Лареты могло бы пригодиться для Маэта.

– Конечно, – ответил он. – Буду рад оказаться полезным.

– Тогда пойдем, это здесь, недалеко, – сообщил Комен. – Вон за тем поворотом на заднем дворе.

Дуэли в Раниге были разрешены. И место, указанное новым знакомым Михаила, давно облюбовали столичные бретеры.

Пока они шли к назначенному месту, дождь усилился. Спутники непроизвольно прибавили шаг. Хотя какое это уже имело значение? Им совершенно незачем было спешить – дуэль проходила на открытом месте.

Там Комена уже поджидали два человека. Один из них – нервный мужчина лет двадцати пяти, а второй – невысокий крепыш с приплюснутым носом. Нервный мужчина все время потирал руки и оглядывался по сторонам. Сначала Михаил подумал, что противником его знакомого будет как раз он, но потом опознал в нем ишиба. Дуэль ишиба и неишиба представлялась ему невозможной.

Приглашенный секундант оказался прав – противником Комена был крепыш. Они сухо представились. Дождь еще более усилился, но дуэль было решено не отменять, а начать немедленно.

Комен и крепыш, которого звали Моррот, обнажили мечи и начали медленно, словно нехотя, прощупывать оборону друг друга.

Внезапно Комен ускорился и оставил царапину на руке противника. Моррот крикнул, что рана несерьезна и он может продолжать. Через минуту на его плече возникла еще одна царапина. Моррот начал двигаться уже не столь плавно. Михаил видел, что тот паникует. Иногда соперник Комена бросал странные взгляды на своего секунданта.

Секундант Комена занял место наблюдателя немного позади ишиба. Желая получить новый опыт, случайный секундант периодически просматривал типротивника Комена. Внезапно Михаил увидел, что ишиб активировал защиту. Она выглядела примерно так же, как и защита ишиба из Томола, которого пришлось убить, спасая Ферена-младшего.

«Вот что значит классическая школа, – отметил молодой человек. – Все у всех одинаково».

Между тем Комен ускорился еще больше. Казалось, развязка близка. Еще несколько ударов, и его противник будет повержен. И вдруг в сражении наступил перелом. Михаил увидел, что движения его нового знакомого потеряли быстроту и точность. Казалось, что-то мешает Каретту двигаться в полную скорость. Этим немедленно воспользовался Моррот, перейдя в атаку. Буквально несколькими движениями он нанес Комену три неопасные раны и сильно потеснил его, видимо рассчитывая покончить одним ударом. Комен с большим трудом сопротивлялся. На его лице было написано недоумение.

Такое же недоумение возникло на лице его секунданта, но быстро исчезло. Он понял, что происходит. Секундант Моррота влиял на тиКомена, замедляя его движения. Это было явно против правил.

Михаил заколебался. У него было три варианта действий. Во-первых, он мог закричать и предупредить Комена. Но что это дало бы? Возможно, ишиб атаковал бы и его, чтобы убрать свидетеля, а Комен все равно был бы убит. Во-вторых, он мог бы сам напасть на ишиба и убить того с помощью электричества. Но Михаилу не хотелось так поступать из-за опасности разоблачения. Внезапная смерть ишиба вызвала бы подозрения. В-третьих, он мог попытаться спасти Комена, не раскрываясь.

Михаил внимательнее посмотрел на место схватки и обнаружил, что ишиб стоит в небольшой луже. Его легкие матерчатые туфли на деревянной подошве насквозь промокли…

Чтобы со стороны все выглядело безукоризненно, секундант Комена подошел чуть ближе, а потом внезапно закричал:

– Моя нога! – молодой человек присел, одной рукой схватился за ногу, а вторую опустил в лужу, в которой стоял ишиб. Разряд…

– Моя нога! – закричал теперь уже ишиб.

Он разом забыл о необходимости наблюдать за схваткой. Возможно, он забыл и о своих щитах. Его ногу свело судорогой, и он держал ее руками изо всех сил, словно боясь потерять.

Михаил бросил быстрый взгляд на фехтовальщиков. Меч Комена пронзил живот Моррота. Это был не очень красивый удар с точки зрения фехтовального мастерства. Видимо, Комен что-то заподозрил и хотел побыстрее завершить схватку, как только к нему вернулась его обычная скорость.

Состояние противника не интересовало Комена в данной ситуации – это было дело его секунданта.

– Что случилось? – спросил он у Михаила, глядя, как тот держится за ногу.

– Не знаю, – ответил молодой человек. – Только я наступил в эту лужу, и мою ногу свела судорога. Было очень больно. Лишь сейчас начало отпускать.

Секундант Моррота тоже начал понемногу приходить в себя. Он бросил недоумевающий взгляд на Михаила, потом на лужу, изменил немного тисвоей конечности и захромал, чтобы оказать помощь раненому приятелю.

– Да? – удивился Комен. – Очень странная лужа. Очень.

А затем он крикнул противнику, что считает инцидент исчерпанным. Но если тот хочет продолжить, то Комен будет доступен в любое время.

– В чем же была причина дуэли? – поинтересовался Михаил, когда они покинули место схватки. Он решил ничего не рассказывать своему новому приятелю во избежание ненужных вопросов.

– Мы поспорили по поводу одежды, – ответил Комен. – Он заявил, что плащ выдержит мой вес, когда я буду спускаться из окна спальни его жены, а я утверждал обратное.

– Да, сейчас стали появляться удивительно непрочные плащи, – подтвердил собеседник.

– А также странные лужи и не менее странные ишибы, о которых никто не знает, что они ишибы, – тем же тоном ответил Комен.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего особенного, – сказал человек в черном. – Вот, например, ишиба в одежде крестьянина никогда не пустили бы к королю. С другой стороны, неишиб не смог бы помешать ишибу заниматься грязными делишками. Даже если бы он снял одежду крестьянина. Какой из этого следует вывод?

– Что дождь пошел удивительно вовремя.

Комен рассмеялся. Вскоре они попрощались.

Придя к Ференам, молодой человек рассказал им о происшедшем.

– Комен Каретт – человек чести, – охарактеризовал его Маэт. – Правда, у него очень сложные отношения с отцом, да и со всем семейством. Хотя дружбой с ним можно было бы гордиться.

– Когда твой отец планирует устроить званый ужин? – поинтересовался Михаил.

– Завтра, – ответил Ферен-младший.

– Тогда послезавтра мы покинем столицу, – подытожил самозваный принц.

Глава 22
Ограбление века

Не старайся поймать всех воров – ты останешься без правительства.

Король Томола – сыну

Михаил долго колебался, стоит ли ему приглашать на ужин и Комена. Старший Ферен развеял его сомнения, сказав, что это был бы поистине идеальный союзник. Верный, смелый и благородный. Молодой человек не считал, что в его заговоре благородство будет иметь какое-то значение, но два остальных качества признал полезными. И отправил приглашение Комену.

Вечерело. На главных улицах города стали зажигаться масляные фонари. Михаил, Маэт и Торк прогуливались по одной из площадей. Маэт, как обычно, либо говорил о своей возлюбленной, превознося ее до небес, либо строил потрясающие своей наивностью планы на будущее. Внезапно раздались крики: «Разойдись! Дорогу!»

Им навстречу ехала процессия из нескольких всадников и кареты, запряженной парой лошадей. На карете был герб рода Бинтор.

– Кто это, – спросил Михаил, – и куда они едут?

– Не знаю, – пожал плечами Маэт.

Друзья посторонились, пропуская процессию. Самозваный принц использовал щуп и выяснил две интересные подробности, связанные с проехавшей мимо каретой. Во-первых, среди всадников было двое ишибов. Во-вторых, в карете было золото.

– Там деньги, – сказал он.

– А, ну тогда понятно, – заметил Торк. – Они везут собранные налоги в свою знаменитую башню.

– В какую башню?

– О, эта башня – гордость Бинторов. Они называют ее совершенным хранилищем.

– Что же в ней совершенного? – удивился молодой человек.

– Помимо обычной стражи, эту башню охраняет амулет, не пропускающий никаких ишибов, за исключением владельцев башни.

– Было бы любопытно взглянуть…

– Нет ничего легче, – ответил Маэт. – Эта башня у всех на виду, она выходит одной из стен прямо на площадь. Тем и отличается от всех остальных хранилищ, которые спрятаны неизвестно где глубоко под землей.

– И что, воры не могут туда забраться?

– Пойдем, увидишь сам, – и младший Ферен махнул рукой по направлению к хранилищу.

Пройдя несколько кварталов, приятели быстро добрались до цели незапланированной прогулки. И действительно, там стояла башня, которая одной стороной выходила на площадь, а остальными – во внутренний двор большого дома.

– Фамильный дом Бинторов, – пояснил Торк.

Михаил подошел поближе. Башня была высокой, около двадцати метров. Сделанная из огромных камней, составлявших нарочито грубую кладку, она казалось частью какой-то мрачной скалы, случайно оказавшейся в городе.

– Где же хранятся деньги? В подвале?

– Нет, Бинторы утверждают, что наверху, – ответил Маэт.

– Наверху? – удивился молодой человек и показал на темный прямоугольник почти под самой крышей. – Там же окно.

– Ну и что?

– Не боятся, что туда залезут?

– Все же просматривается, – рассмеялся Маэт. – Вот там стражник, а еще один с другой стороны. Им отлично видно стену. Даже если кто-то прилетит, они увидят его.

Михаил подошел к самой башне и провел рукой по кладке. Между камнями были щели, достаточные, чтобы зацепиться пальцами. Если пальцы очень сильные. Затем еще раз посмотрел наверх. Стражникам действительно было видно все, как на ладони. Даже ночью, потому что башня неплохо освещалась. Он вернулся к друзьям.

– Интересно было бы попробовать залезть, – сказал он, рассчитывая на свой амулет, который увеличивал физическую силу.

– Но зачем? – удивился Маэт.

– За деньгами, – ответил молодой человек.

– Как это? – изумились оба его друга. – Ты собираешься ограбить Бинторов? Как обычный вор?

Он нахмурился. Ему, как и многим другим в определенных ситуациях, не нравилось, когда вещи назывались своими именами.

– Где они взяли эти деньги? – спросил он.

– Собрали со своих провинций, вероятно, – ответил Маэт.

– Почему это из ИХ провинций? Кому принадлежат эти земли?

– Ранигу… королю…

– Вот! – Михаил поднял вверх указательный палец. – Они почему-то собирают деньги с земель короля. И кладут их в свой карман. А кто законный король?

– Ты.

– Значит, чьи это деньги?

– Твои, – неуверенно ответил Маэт.

– Правильно. И есть еще одна вещь. Очень важная.

– Какая?

– В одной далекой стране жил человек. Его звали Ленин. Странное такое имя, если вдуматься. Так вот, он задумал заговор. Очень большой заговор. А возможности у него были маленькие. И тогда он собрал своих соратников и сказал им, что для достижения цели хороши все средства. После этого заговорщики грабили караваны с деньгами, как обычные разбойники, чтобы оплатить свой заговор.

– Он удался? – спросил Торк.

– Да.

– Гм… Но они нас увидят, если мы полезем на стену, – заметил Маэт, которого уже больше волновали мысли об успехе заговора, чем о том, пристало ли красть дворянину даже с разрешения наследного принца.

– Полезу лишь я. Вы останетесь внизу. Моей невидимости при таком расстоянии до стражников, я полагаю, хватит, меня не должны заметить. Единственное, в чем я не уверен, хватит ли у меня сил забраться туда. Но это легко проверить.

– А что будем делать мы? – поинтересовался Маэт.

– Еще не знаю. Ждите тут, нужно сначала все проверить.

Маэт и Торк кивнули. Кивок Ферена-младшего был несколько неуверенным, а Торка – совершенно безмятежным. Казалось, его нисколько не волновало предстоящее мероприятие.

Михаил, однако, задумался. Ему не нравилось то, что он был вынужден предпринять. Его тяга к безопасности сначала породила несусветную ложь, а теперь вот дело дошло до воровства в крупных размерах. Возможно, и это не конец.

Вообще-то он уже размышлял над проблемой сбора денег для финансирования заговора. Сначала задумался над изготовлением и продажей амулетов. Но двухфункциональные стандартные амулеты стоили недорого. Нестандартные и трехфункциональные он массово создавать не мог – слишком опасно. Они могли привлечь нежелательное внимание.

Затем самозваный принц предположил, а не развернуть ли какое-то технологическое производство, о котором он, землянин, знает больше, чем жители мира Горр. Но производство требовало времени. Его ни у кого не было. Он явно поторопился признаться друзьям в своем королевском происхождении.

Наконец, он спросил себя, каким образом можно достать деньги в кратчайшие сроки? Ответ был ясен: либо занять, либо украсть. Занимать ни у кого не хотелось. Оставалось второе. И это второе в данный момент предстало в виде неровной стены, на которую следовало забраться.

Михаил активировал невидимость и снова подошел к стене. Нащупал пальцами первый выступ, подтянулся. Потом опять и опять. Иногда выступы были такими большими, что можно было даже поставить ногу. Но он не обманывался – не будь с ним добавочной силы, этот трюк со стенолазанием удался бы лишь после многомесячных тренировок, если удался вообще.

Впрочем, и сейчас он продвигался очень медленно, с огромным трудом. Вот он миновал половину пути, еще немного, вот удобное место для отдыха – можно опираться на ноги. Как и ожидалось, никто из стражей не обратил на него внимания, хотя он был под грубоватым, некачественным, просто-таки дилетантским покровом невидимости. Михаил передохнул, сделал последний рывок и достиг окна. Там была решетка.

Молодой человек вздохнул. Он и раньше подозревал, что в ремесле вора нет ничего легкого, но теперь убедился в этом на примере своих уставших рук. Конечно, если бы он был ишибом высшего уровня, то мог бы попробовать изменить свойства решетки. Хотя бы временно. Но он – тот, кто есть сейчас. Никаких преобразований или изменений, только лишь одно желание – как бы не упасть.

Михаил решил хотя бы осмотреться, раз уж оказался здесь. Схватившись руками за решетку, подтянулся и сделал два открытия: первое, неприятное, и второе, приятное. Неприятное открытие: за решеткой находилась какая-то странная ти.Она была большого размера, явно искусственного происхождения и охватывала собой все помещение. Приятное открытие больше походило на банальное везение – толстая решетка была ржавой. Неизвестно, сколько лет или веков она служила верой и правдой, но, похоже, срок службы подошел к концу. Михаил с его физической силой мог бы попробовать погнуть ее или поломать.

Решив сначала разобраться с решеткой, он поднатужился и, упираясь ногами в один из выступов, попытался отогнуть центральные прутья так, чтобы можно было протиснуться в получившееся отверстие. К его разочарованию, ничего не получилось. Ржавая решетка все еще сохраняла достаточную прочность.

Новоявленный вор воспринял это философски, ему не всегда должно было везти. Поэтому, не предаваясь бесцельному огорчению, он решил изучить странную ти.Ничего не оставалось, как послать вперед щуп. Вскоре он обнаружил источник ти.Это был непонятный предмет, который лежал на небольшом постаменте посередине комнаты и формировал объем тидовольно большого радиуса.

Михаилу понадобилось некоторое время, чтобы разобраться с предметом. Он представлял собой двухфункциональный амулет, который заряжался не сам, это должен был делать ишиб. И, видимо, регулярно. Первая функция амулета выяснилась сразу же: определять, кто попал в поле действия – ишиб, неишиб или, возможно, ишиб, которому разрешено приближаться к амулету. В случае, если ишиб не опознан как «свой», должна была включиться вторая функция, назначение которой было не вполне понятно. Но, скорее всего, она не сулила нарушителю ничего хорошего.

Даже если бы ему удалось как-то преодолеть решетку и попасть внутрь, имело ли смысл это делать? Вдруг этот странный амулет сумеет распознать в нем ишиба? Тогда его жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

Так и не приняв никакого решения, Михаил начал спускаться. Спуск ожидаемо занял больше времени, чем подъем. Последние месяцы научили его брать за основу планирования пессимистичные оценки.

Спустившись, он побрел в тень дерева, где находились его друзья.

– Ну как? – нетерпеливо спросил Маэт. – Можно туда забраться?

– Можно. Но мешают две вещи: ржавая решетка и странный амулет. От амулета не знаю, чего ожидать.

– Решетку можно перепилить, – все еще с энтузиазмом произнес Маэт.

– Будет слышен скрежет пилы, – спокойно заметил Торк. – Стража его услышит.

Михаил кивнул.

– Решетка – это не главное, даже шум от пилы – не главное. Главное – этот амулет.

– Тогда не рискуй, – сказал Торк, – зачем этот риск нужен?

Принц улыбнулся:

– Не ожидал услышать такое от наемника. Вы же рискуете именно за деньги.

– Но мы же не принцы, а обычные люди.

– Если обычные люди рискуют просто за деньги, то принцы могут рисковать за большие деньги, – еще шире улыбнулся Михаил.

В самом деле, был ли у него выбор? Многие могут сказать, что выбор есть всегда. Брать или не брать, делать или не делать, бежать или стоять на месте. На самом деле это не всегда так. Возможно, на каком-то этапе своей жизни человек действительно совершает выбор. Но затем этот выбор уже не оставляет ему никаких шансов, если человек хочет быть последовательным. Например, кто-то решает стать хорошим танцором. Следствием этого выбора становится необходимость в ежедневных тренировках. Человек, конечно, может выбирать: тренироваться ли ему каждый день или нет, но это ни к чему хорошему не приведет. Его первоначальный выбор уже сделан, дальше выбирать нет смысла, нужно тренироваться каждый день.

Вот и Михаил имел неосторожность объявить себя принцем. Это само по себе подразумевает большие риски в обмен на большую награду. Тут уже не нужно выбирать, нужно лишь соизмерять степень рисков и награды. Награда в данном случае была велика. Риск того стоил, и выбор был уже сделан. Самозванный принц это отчетливо понимал и в своих решениях не мог идти против логики, даже потакая собственному страху.

– Можно ли сейчас достать пилу или придется отложить попытку забрать у Бинторов деньги?

– Пилу я найду, – ответил Торк. – Нужно только сходить в ремесленные кварталы.

– А с шумом что будем делать? – поинтересовался Маэт.

– Шум тоже не проблема, – очевидно, наемник продумал и этот вопрос. – Заглянем в один из трактиров, наймем кое-кого для громкой потасовки перед башней. Если Ксант будет работать быстро, то как раз успеет перепилить решетку к тому времени, когда стража разгонит сброд. Но, может быть, нужно отложить это до завтра? Будет больше времени для подготовки.

– Здесь нет особенной подготовки, – возразил Михаил. – Нужна пила, большая сумка, телега и кричащая толпа. Если удастся найти это в ближайшие час-два, то откладывать ничего не будем.

Самозваный принц очень хотел сделать все сегодня, потому что не был уверен, что завтра сохранит кураж. Тот амулет откровенно пугал его.

Он ясно сознавал, что у него было преимущество перед обычными ворами и перед ишибами. Невидимость, возможно вообще неизвестная в мире Горр, позволяла ему незаметно преодолеть открытое пространство, а идеально и механически однородно скрытый абдавал шансы на то, что амулет башни не воспримет его как ишиба. Глупо было бы не воспользоваться такой возможностью.

Через полтора часа все было готово. Торк показал потрясающее знание окрестностей и сомнительных личностей. Под сенью деревьев в одном из переулков покоилась телега, в руках Михаила была пила, а на плече висела сумка. Когда он начал подниматься по башне, то слышал приближавшийся гомон толпы. Это заставило его торопиться.

Странная компания из десяти-двенадцати человек достигла площади, когда принц уже был рядом с решеткой. Он отчетливо слышал сначала крики, потом звуки ударов, а потом лязг железа. Как и было запланировано, подгулявшая компания начала драку прямо перед башней.

Пилить без существенной опоры под ногами было исключительно трудно и неудобно. Михаил одной рукой держался за решетку, а другой – орудовал инструментом. Он очень торопился.

Стража Бинторов, видимо, имела специальные инструкции насчет подобных происшествий. Не успела драка как следует начаться, а оба ближайших стражника уже подняли тревогу. Самозваному принцу нужно было успеть перепилить решетку до того, как прибудет усиленная стража, пила быстрее замелькала в его руке. Скрежет ее зубьев о металл прутьев был полностью заглушен криками толпы и звоном оружия. Вот лопнул один штырь, потом другой, потом третий. Он был уже готов праздновать победу над ржавой железякой, как вдруг стало ясно, что радоваться преждевременно.

Решетка, как оказалось, проржавела больше, чем он рассчитывал. Ячейка, за которую Михаил держался, внезапно лопнула с мелодичным звуком. Больше не было опоры, и, по всем законам физики, предводитель группы экспроприаторов устремился вниз, сжимая в одной руке пилу, а в другой – фрагмент злополучной решетки.

Время свободного падения тела с высоты двадцати метров занимает пару секунд. Для стороннего наблюдателя это очень мало. Но для человека, которому принадлежит данное тело, пара секунд может показаться вечностью. Вор-неудачник не был исключением. Перед его мысленным взором промелькнула вся жизнь. Но если быть точным, то именно та ее часть, которая имела отношение к спасению. Даже в состоянии полета вниз Михаил сохранял присущую ему рациональность. Когда твоей жизни угрожает опасность, то не имеет смысла думать, например, о детских переживаниях или о близких людях. Нужно вспоминать лишь то, что могло бы помочь в данной ситуации. Конечно, на анализ происходящего и изобретение новых хитроумных путей выхода из кризиса времени не всегда хватит, а вот извлечение из памяти предыдущего опыта, который окажет немедленную помощь, может быть очень кратковременным процессом.