Текст книги "Игра в большинстве"

Автор книги: Даниэла Стил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Вы хотите свести меня с ней? – спросил он с улыбкой.

– Она не нуждается в моей помощи, – рассмеялась Фиона. – Моя сестра способна заполучить любого мужчину, если он ей понравился. В детстве она была похожа на каланчу, в ней больше метра восьмидесяти, но высокие и низкие, молодые и старые неизменно оказываются у ее ног. Просто она очень яркая личность. Я не встречала человека, которому она не понравилась бы.

Даже Дэвид, при всех его претензиях к Фионе, считал Джиллиан забавной: она всегда заставляла его смеяться.

– А что касается вас? Каким вы были ребенком? – с искренним интересом спросил он.

Он задавал ей вопросы, которые обычно не задавал никому при первой встрече, и его не удивило бы, если бы она уклонилась от ответа. Но он был искренен с ней, она это чувствовала, и поэтому реагировала открыто и доброжелательно.

– Я была очень застенчивой. И носила очки. К тому же у меня были кривые зубы и пришлось носить скобки, – ответила она со скромной улыбкой.

– А потом вы превратились в прекрасного лебедя, – сказал он, окинув ее взглядом, и заметил, что она покраснела.

– Не совсем. Я ношу контактные линзы, а по ночам, если день был тяжелым, надеваю на зубы ночную капу, чтобы не стискивать челюсти.

– Это пугает, – сказал он, и они оба рассмеялись. – При всех стрессах, которые вам приходится переживать на работе, я удивлен, что вы не носите шлем, щитки и капу постоянно. Я не знаю, как вы со всем справляетесь. Ответственность за судьбы сотни тысяч работников убила бы меня. Все, что мне приходится делать, – это вовремя сдавать статьи.

– Но это тоже стресс, – практично заметила она. – Я не знаю. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Наверное, это помогает.

Казалось, она была полностью сосредоточена на своей работе, которую принимала очень близко к сердцу. Она резко отличалась от высокомерных генеральных директоров, у которых ему доводилось брать интервью. Например, сегодня утром он с таким беседовал – тип еще тот, но статья о нем очень важна. Те, у кого он обычно брал интервью, часами говорили о себе, пытаясь убедить его в собственной значимости и едва ли не гениальности, а Фиона рассказала, что в детстве у нее были кривые зубы и на ночь она надевает на зубы капу. Такой имидж вряд ли можно назвать сексуальным, несмотря на ее миловидность, но она без смущения демонстрировала свои недостатки. Ему показалось, что в этом есть что-то очень трогательное. Он обнаружил, что она поразительно застенчива, особенно если учитывать, какими влиянием и властью обладает.

– Каким одним словом вы охарактеризовали бы свою работу? – спросил он, хотя уже знал ответ.

Она ответила не колеблясь:

– Трудная. Второе слово – удовольствие. А вы свою?

Лоуган не привык, чтобы вопросы задавали ему, поэтому задумался.

– Увлекательная. Удивительная. Каждый день разная. Захватывающая. Мне никогда не бывает скучно с людьми, с которыми я встречаюсь, даже если они мне не нравятся. И люди никогда не оказываются такими, как я ожидал.

Например, как она. Она оказалась даже лучше, чем он думал, вот только жаль, что не хочет давать ему интервью. Он написал бы блестящую статью. Но если повезет и они подружатся, так даже лучше.

Фиона тоже не пожалела, что пообедала с ним. Джиллиан была абсолютно права, когда говорила, что встречаться с новыми людьми интересно. И ей действительно понравился Лоуган, больше, чем она предполагала. Она согласилась пообедать с ним из вежливости, а при этом прекрасно провела время. С сожалением посмотрев на часы, она обнаружила, что уже почти два и ей пора уходить: через двадцать минут у нее назначено совещание.

Лоуган расплатился, и они вместе вышли из ресторана.

– Спасибо, что согласились пообедать со мной сегодня, – поблагодарил он искренне, провожая ее до машины. – Приятно встретить женщину, чей голос так сочетается с внешностью. Вы совсем не такая, как я ожидал. Ну, во всяком случае, не совсем такая. Вы просто нормальный человек.

И это больше всего ему нравилось в ней.

– Да, это так, – просто ответила она. – Многие люди рассчитывают встретить волшебника из Страны Оз или Дикую ведьму с Запада.

Но ему она больше напоминала Дороти, чем ведьму, упавшую на ее домик, хотя он встречал множество и таких. Но Фиона к ним не относилась, потому что была способна посмеяться над собой и выслушать точку зрения окружающих. Сохранилась в ней какая-то наивность, что тоже ему нравилось: словно в силу своей чистоты и честности она рассчитывала, что и другие станут поступать так же. Они оба знали, как далеко это от истины, но она казалась такой, кто всегда сомневается в виновности окружающих и вызывает в них ответные добрые чувства.

– Надеюсь, сегодня утром ваше интервью прошло успешно, – сказала она, открывая машину и садясь на водительское место.

– У вас нет водителя? – удивился Лоуган, и она покачала головой.

– Предпочитаю водить сама – так намного проще, а водителя я приглашаю только в том случае, когда еду в аэропорт.

– Я тоже, – улыбнулся он. – Ну что ж, берегите себя, и спасибо, что согласились пообедать со мной. Может быть, как-нибудь мы повторим. И мне хотелось бы познакомиться с вашей сестрой.

– Я вышлю номер ее телефона по электронной почте. Вам стоит ей позвонить.

Но даже у него не хватило бы смелости позвонить, ссылаясь на то, что это предложила Фиона. Он же не идиот.

– Поверьте, она совсем не застенчива. И с восторгом встретится с вами, чтобы поговорить о своей книге.

– Я бы предпочел, чтобы вы нас представили друг другу, – заметил он.

– Еще раз спасибо за обед, – сказала Фиона и, помахав рукой, тронулась с места.

Направляясь к своей машине, Лоуган с удивлением думал, как с ней было легко и весело. Она ни в чем не разочаровала его, и когда он пытался охарактеризовать ее, в голове всплывало одно только слово – «потрясающая».

Когда Фиона подъехала к стоянке и, припарковав машину, взглянула на смартфон, там имелось сообщение от детективного агентства, которое они наняли. Не выходя из машины, она его прослушала: глава агентства информировал, что есть новости.

Как только вошла в офис, она немедленно ему перезвонила, и он выразил желание приехать и поговорить с ней сегодня же.

– Это настолько срочно?

– Думаю, что так.

Им потребовалось немало времени, чтобы продвинуться с расследованием, а теперь они явно спешили. Фиона знала, что будет занята на совещаниях до шести часов вечера, о чем ему и сказала. Он пообещал к шести быть у нее. И когда она возвращалась с последнего совещания, он уже ждал ее в офисе. День выдался долгий, и Фиона устала, к тому же пришлось наверстывать упущенное после каникул.

Она пригласила его в маленькую зону отдыха, и он передал ей толстый конверт с первоначальным отчетом о расследовании. Фиона попросила вкратце изложить суть дела, чтобы не задерживать его, пока она будет читать отчет.

– Может быть, закрыть дверь, прежде чем я начну? – осторожно произнес он.

Фиона улыбнулась: сразу видно – шпион. И хотя все уже ушли с работы, включая ее ассистенток, все же последовала его совету и закрыла дверь, пусть и чувствуя себя при этом очень глупо.

– Да, установил, – серьезно сказал детектив. – Вчера я получил окончательное подтверждение, сегодня утром снова все перепроверил. Мы не использовали никаких прослушивающих устройств или других нелегальных методов. Расследование проводилось, согласно вашим инструкциям, совершенно легально.

Она кивнула, удовлетворенная его словами.

– Почему вы не говорите, кто это? Я подробно прочту доклад дома, вечером.

Их взгляды встретились, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. До пенсии детектив работал на ФБР, и у него были отличные рекомендации.

– Источник утечки – Хардинг Уильямс, – ответил он просто.

Фиона не могла поверить своим ушам. Это невозможно. Они, должно быть, ошиблись. Он напыщенный и несносный, ненавидит ее, но при этом всегда играет по правилам, так что никому и в голову не пришло бы усомниться в его честности.

– Вы уверены? – еле выдавила она. – Наш председатель?

– Да, именно председатель, – мрачно подтвердил детектив. – Весь последний год он крутил роман с очень привлекательной молодой особой. Она журналистка. Возможно, все началось вполне невинно, но она вытягивала из него информацию. Не знаю, шантажировала или нет: я так не думаю, – но встречаются они в отеле раз в неделю, и чем бы они там ни занимались, он делится с ней информацией. Возможно, он думал, что это просто интимные разговоры в постели, но она их использовала. И он должен был это понять, когда произошла утечка информации о заводе в Ларксбери. Кроме того, один из моих сотрудников узнал от нее, что у нее есть источник в самом совете директоров ПНТ, чем она очень гордится. Другой сотрудник выяснил, что Уильямс в свою очередь хвастался перед своим парикмахером связью с женщиной намного моложе его. Ей тридцать два года, и выглядит она сногсшибательно.

Он потянулся за конвертом, вынул оттуда файл и достал фотографию невероятно красивой женщины с великолепной фигурой, темными волосами и светлыми глазами, в глубочайшем декольте. Фиона долго смотрела на снимок, потом вернула его, а он вложил его в конверт и снова заклеил.

– Вы уверены, что у них роман? – недоверчиво спросила Фиона.

– Вся информация здесь, – кивнул он на конверт. – У меня есть снимки, где они вместе, на двух из них целуются. Похоже, он без ума от нее.

Уильямс почти вдвое старше Фионы, и она подумала сейчас о забитой женщине, на которой он был женат и хвастался при каждом удобном случае, что прожил с ней уже сорок четыре года. При этом вот уже двадцать пять лет он относился к Фионе как к распутнице из-за безобидного романа, случившегося в Гарварде, когда ей было чуть больше двадцати лет. А то, что делал сейчас сам Хардинг, во много раз хуже. Он обманул доверие, которым наделили его как председателя совета директоров, нарушил конфиденциальность, поставил под удар их акции и причинил вред компании. Он проигнорировал и преступил самые важные правила совета, и все, во что он якобы верил, оказалось ложью. Этот лицемер и лгун спал с тридцатидвухлетней журналисткой и делился с ней самыми щекотливыми секретами компании.

Фиона чувствовала себя так, будто ее ударили по голове, и не могла поверить тому, что рассказал ей детектив, но понимала: это правда. У детектива имелись фотографии Хардинга у дверей отеля, где он встречался со своей любовницей, и счета за номер. А девушка, изображенная на фотографии, была той самой журналисткой, что первая опубликовала информацию об утечке, за своей подписью. И все же, как всегда сомневаясь, Фиона поблагодарила детектива и решила внимательно прочитать отчет ночью, прежде чем принять решение. Если все окажется правдой, выход только один: Хардинг Уильямс будет смещен с должности председателя совета директоров. После того как изучит документ, она срочно соберет совет директоров. При всем том, что Фиона не любила его и он издевался над ней многие годы, такого исхода расследования даже она не ожидала. Она в жизни не поверила бы, что источником утечки информации был Хардинг.

Вместе с детективом они вышли из здания, и она направилась домой в Портола-Валли, и чувствовала себя так, словно по ней выстрелили из пушки. Она не могла понять, как он мог попирать этику и мораль, в которые, по его уверению, свято верил и которых неуклонно придерживался. Это не только подтверждало теорию его сестры о мужчинах, облеченных властью, и выводы Лоугана по этому вопросу, но и напомнило старинную поговорку «Седина в бороду – бес в ребро». А Хардинг Уильямс оказался настоящим идиотом. Она даже не испытывала радости от того, что нашла источник утечки: лишь отвращение. Не думала, что он мог пасть столь низко, но, очевидно, ошибалась: то, что он сделал, было чудовищно бесчестно.

Фиона, даже не потрудившись приготовить себе ужин, села за стол читать отчет, а закончив, знала, что надо делать. Она позвонила Хардингу домой и предложила встретиться утром.

– У меня много более важных дел, – раздраженно ответил Уильямс. – На утро назначено несколько встреч. Я готов увидеться с тобой послезавтра.

– Мне жаль, Хардинг, – ледяным голосом отрезала Фиона. – Вы нужны мне завтра. В десять часов.

У нее было назначено совещание на восемь, и предполагалось, что оно продлится два часа.

– Что за срочность, почему именно завтра?

Он не казался обеспокоенным – лишь напыщенным и раздраженным, как обычно.

– Мне нужно, чтобы вы подписали некоторые отчеты как председатель совета директоров.

Она не хотела заранее информировать его об истинной причине.

– Не следует оставлять подобные вещи на последнюю минуту, – недовольно проворчал он, но в конце концов согласился. Да и вряд ли мог он отказать ей: как-никак генеральный директор.

– Вы совершенно правы, Хардинг, – согласилась она. – Увидимся завтра.

Она старалась говорить нейтральным тоном, хотя ей это удавалось с трудом.

После этого она послала электронные сообщения членам совета директоров и попросила их собраться днем после ее встречи с Хардингом. Она не сказала Хардингу о собрании, а решила сообщить утром при личной встрече, но сначала поговорить, хотя и знала: он мало что мог сказать. Они имели все необходимые доказательства.

Фиона принялась расхаживать по дому. Никак не укладывалось в голове, как можно быть таким лжецом и лицемером. Ее тошнило при мысли о нем. Она не горела желанием вступать с ним в конфронтацию, но и не боялась этого. Разобраться в ситуации – часть ее работы как генерального директора. Она несла ответственность перед советом директоров, перед корпорацией, в которой работала, и перед акционерами. Фиона никогда не забывала, чем обязана всем этим людям, любила свою компанию и хотела защитить ее.

Перед тем как лечь спать, она послала электронное сообщение Лоугану, чтобы поблагодарить за обед и доставленное удовольствие. Сейчас ей казалось, что это было несколько месяцев назад, а не сегодня днем, – так много произошло с тех пор. Потом Фиона приняла душ, почистила зубы и надела ночную капу. Взглянув на себя в зеркало, она чуть не рассмеялась, припомнив, что сказал Лоуган по поводу ее ночной капы: «Это пугает». Так оно и было. И к Хардингу Уильямсу это тоже относилось. До такой степени бесчестный, что мог попрать все моральные нормы и ответственность, которой был наделен, он по-настоящему пугал. Но теперь, после всего, что она узнала, он уже не сможет издеваться над ней. Больше он не имеет над ней власти. Она легла в кровать и заснула сном младенца, чувствуя себя так, словно с нее свалился тяжелый груз. Он клеймил ее позором с тех пор, когда она была совсем молода, и был груб с ней все остальные годы, что они вместе работали на ПНТ. А теперь она знала правду о нем. Он злоупотреблял своей властью на посту председателя совета директоров, обманывал жену и всем лгал. Но наконец все закончилось. Могущественный председатель вот-вот потерпит крах.

Глава 12

Когда Хардинг Уильямс на следующий день появился в офисе Фионы, то прошел прямо в кабинет, не дожидаясь, пока секретарша объявит о его приходе. Фиона сидела за столом, просматривая какие-то документы, и хотя ждала его: он опоздал на двадцать минут, – это ее не волновало. Она думала о предстоящей встрече все утро, а едва проснувшись, снова перечитала отчет детективного агентства. Она хотела удостовериться, что не упустила не только ничего важного, но и самые незначительные детали. В материалах было все, и те самые фотографии, где он целовался с той девицей на пороге отеля. Фиона почувствовала приступ тошноты, когда увидела это, и ей стало жаль его жену, с которой он прожил сорок четыре года.

– Доброе утро, Хардинг, – произнесла она спокойно.

Он стоял напротив ее стола, глядя на нее с ненавистью, раздосадованный из-за того, что вынужден был выполнить ее просьбу и прийти.

Она встала и, закрыв дверь кабинета, указала на кресла в зоне отдыха, где сидела накануне с детективом.

– Садитесь, пожалуйста.

– Нет времени, – бесцеремонно заявил он. – Сегодня днем у меня назначены встречи в городе, так что по первому требованию приезжать в Пало-Альто, чтобы угождать тебе, я не могу.

– Очень хорошо, – сказала она, когда они сели, и недвусмысленно заявила: – Постараюсь быть краткой. Я хочу, чтобы вы подали в отставку, и, думаю, вы знаете почему. Предпочтительно сделать это как можно проще для нас обоих и для совета директоров.

Его ошеломило не столько то, что она сказала, сколько как. Она не сердилась, не казалась расстроенной – просто была деловита и холодна. И встретила его взгляд твердо, ни на мгновение не поколебавшись.

– Вы нарушили свои обязательства председателя совета директоров. Вы нарушили соглашение о конфиденциальности, которое подписали и которое, позвольте напомнить, является юридическим документом. Вы подвергли риску нашу компанию. Вы выдали информацию представительнице прессы, с которой, очевидно, спите. Вы бесчестный человек и лицемер, но из уважения, которого вы не заслуживаете, я даю вам возможность сегодня же уйти в отставку. Если предпочтете этого не делать, то завтра же будете уволены советом директоров. Предлагаю вам сослаться на состояние здоровья: в любом случае вы должны были уйти в отставку в декабре, – так что никто не удивится. Таким образом, речь идет всего о нескольких месяцах, а «плохое самочувствие» звучит вполне правдоподобно. Я уверена, что вы согласитесь.

Он несколько раз порывался открыть рот, но молчал, пока Фиона говорила, только смотрел на нее с возмущением. Когда она закончила, Уильямс встал и принялся расхаживать по комнате, затем повернулся к ней и, не мигая, как змея, уставился на нее.

– Как ты смеешь так разговаривать со мной?

Он попытался запугать ее, но из этого ничего не вышло: на Фиону его угрожающая поза не произвела никакого впечатления, и она продолжила ледяным тоном:

– Как вы посмели обмануть доверие совета директоров и передать прессе сугубо конфиденциальную информацию, которая отразилась на судьбах тысяч людей и которая могла снизить стоимость наших акций? И все ради того, чтобы спать с какой-то девицей чуть ли не втрое моложе вас и пытаться произвести на нее впечатление столь бесчестным способом. Как посмели вы!

Она сверлила его глазами, и на сей раз полностью владела ситуацией: правда – мощное оружие.

– Ты сама не знаешь, что говоришь! – разбушевался он.

Не говоря ни слова, она встала и протянула ему фотографии, которые лежали на столе. Когда он увидел, что на них запечатлено, у него был такой вид, словно сейчас с ним случится сердечный приступ.

– С ее подписью вышла первая публикация, содержавшая конфиденциальную информацию. Это достаточное доказательство для меня и, думаю, будет достаточным для совета директоров. С кем вы спите, нас не касается, но если ваша любовница выносит на всеобщее обозрение частные материалы компании, которые вы ей предоставили, это уже становится моим делом, Хардинг. Вы представляете опасность для нашей корпорации, и совет директоров, без сомнения, с этим согласится. Мы связаны конфиденциальностью и не можем выдать причины вашего увольнения, но если вы вынудите меня, я это сделаю. Только не думаю, что вы захотите, чтобы причины вашего увольнения обсуждались в прессе и в Интернете. На вашем месте я бы тоже этого не хотела.

Фиона не отрывала от него глаз, и они оба знали, что она держит его за горло.

– Ты маленькая потаскушка! – заявил, едва не лопаясь от злости, Уильямс. – Шлюха!

– Это ваша подружка шлюха, а не я, – холодно парировала Фиона. – А я потаскушкой никогда не была. Я была невинной молоденькой девушкой, чем и воспользовался ваш друг Джед Айвори. И вы не могли простить мне этого с тех самых пор. Я тоже недолюбливала вас, но уважала за способности, за честность, которой, как я считала, вы обладали, и за ваши выдающиеся успехи в карьере. А получается, что вы притворщик. Вы лгали, когда хвалились своим сорокачетырехлетним браком и произносили речи о морали. Но у вас нет никакого понятия о морали. Я хочу, чтобы вы покинули стены компании как можно быстрее: вы опасны для всех нас.

– Вы не имели права следить за мной! – в бешенстве закричал он.

– Все было в рамках закона. Я потребовала, чтобы при проведении расследования не использовались никакие незаконные методы, и так оно и было. А вот вы вели себя глупо: целовались на публике, выставляя себя на посмешище. Если бы она была не причастна к утечке, меня бы это не беспокоило. Хотя я считаю, что ваше поведение отвратительно и непристойно. Но женщина, с которой вы спите, – репортер, и вы делились с ней секретной информацией, которая не должна была выходить за пределы совета директоров. А она опубликовала эту информацию. И тем самым вы перешли границу дозволенного.

– Информация о закрытии завода в Ларксбери в любом случае рано или поздно выплыла бы наружу, – возразил он.

Но они оба знали, что эти сведения были бы представлены совсем по-другому и в подходящий момент. А вместо этого информация была использована для того, чтобы навредить компании, настроить против нее общественность, взбудоражить служащих и в конечном итоге сказаться на стоимости акций. И Хардинг тоже отлично это понимал. Его подружка использовала информацию безответственно и нанесла непоправимый вред, а он был настолько ослеплен ею, что подставил под удар и себя, и компанию.

– Если вы опубликуете это в прессе, я подам на вас в суд, – пригрозил он, но Фиону это не испугало.

– Это не клевета, Хардинг. Это правда. Вы не можете подать в суд за правду. Защита не оставит от ваших обвинений камня на камне. Но мы не будем обращаться в прессу, если вы подадите в отставку: можете представить заявление завтра в девять часов утра. Я объявила срочное собрание и рассчитываю, что вы тоже придете. После этого все будет кончено. – Фиона говорила ровным тоном, зато он кричал на нее практически с того момента, как вошел в кабинет. – Как вы это сделаете, зависит исключительно от вас: можете уйти тихо, можете устроить скандал – на выбор, но на вашем месте я бы не стала поднимать шум.

– Женщины, подобные тебе, не должны управлять корпорациями, – прошипел он злобно. – Ты сама не понимаешь, что делаешь.

Но надежность их акций даже в условиях экономического спада говорила сама за себя, и ему это тоже было известно.

– Мы сейчас обсуждаем не меня, – спокойно сказала Фиона и протянула ему прошение об отставке, которое приготовила для него сегодня утром.

Он скомкал бумагу, бросил ей под ноги и вышел из кабинета. Но она знала, что ему все равно придется это подписать завтра утром, или его просто уволят. С ним покончено. Он разоблачен как человек, лишенный чести. Фиона подобрала смятую бумагу и бросила в корзину для мусора. В этот момент вошла секретарша, которая видела, как уходил Хардин, а перед этим слышала его крики сквозь закрытую дверь.

– Может, таблетку?

Фиона рассмеялась, потому что никогда не чувствовала себя лучше. Ей только было жаль, что позволяла ему издеваться над ней в течение шести лет и чувствовала себя виноватой двадцать пять лет назад.

– Нет, Анджела, спасибо, – сказала Фиона и направилась к своему столу.

Весь день она провела на совещаниях, а поздно вечером присутствовала на собрании финансового комитета, но когда приехала домой, даже не почувствовала усталости. Следующим утром, когда в девять часов вошла в зал заседаний, чтобы встретиться с советом директоров, она выглядела свежей и энергичной. Все уже были в сборе и выглядели озабоченно, с тревогой гадая, чем вызвано это срочное собрание. И сразу же после нее стремительно вошел в комнату Хардинг. Его лицо раскраснелось от ярости, когда он уселся в председательское кресло и обратился к присутствующим.

– Я хочу, чтобы вы все знали, что представляет собой эта женщина!

Все с изумлением уставились на него. Фиона знала, что за этим последует, но ее это не беспокоило. Ей больше не придется вступать с ним в битву. Он проиграл войну, и члены совета директоров тоже скоро узнают об этом.

– Когда училась в Гарварде, она завела роман с женатым профессором, соблазнила его и увела от жены: заставила его развестись и разбила семью. Она просто потаскуха, аморальная личность, и была такой всю свою жизнь.

Члены совета встретили его вспышку гробовым молчанием – выглядел он совершенно невменяемым.

Фиона заговорила спокойным голосом, и все присутствующие перевели взгляд с Хардинга на нее.

– Этот человек – друг Хардинга – уже жил раздельно со своей женой и очень любил молоденьких студенток. А с женой он развелся, чтобы жениться на студентке, которая забеременела от него. И этой студенткой была не я – мне он лишь разбил сердце. Мне тогда было двадцать четыре года, а девушке, которая забеременела, – двадцать два. И до нас, и после у него было много таких дурочек. Но мы собрались сегодня не для того, чтобы обсуждать это.

Фиона спокойно перевела разговор на другую тему, когда некоторые из собравшихся уже заерзали в своих креслах: им не понравилось то, что сказал Хардинг. Фиону они уважали и как женщину, и как генерального директора.

– Мы собрались, потому что детективное агентство обнаружило источник утечки. К несчастью, им является Хардинг. Он связался с журналисткой, и их интимные отношения длятся уже год. Это та самая женщина, которая поставила подпись под статьей. Ошибки быть не может. Я приготовила копию отчета для каждого из вас.

Стопка отчетов, адресованных членам совета директоров лежала на столе, с пометкой «Конфиденциально».

Фиона спокойно продолжила:

– Я пыталась убедить Хардинга написать прошение об отставке по причине ухудшения здоровья еще вчера. Это не вызвало бы значительного интереса со стороны прессы, так как Хардинг все равно покинул бы свой пост через пять месяцев. Он отказался. Я хотела бы повторить свое предложение сегодня, чтобы не пришлось его просто уволить. Меня не особенно интересует, какой путь он изберет.

Она повернулась к Хардингу, сгорбившемуся в своем кресле и, казалось, совершенно выдохшемуся. Все присутствующие выглядели шокированными услышанным.

– Хардинг, вы хотите что-нибудь сказать?

Фиона задала этот вопрос без видимых эмоций, полностью владея собой. Послышались приглушенные голоса, пока члены совета разбирали копии отчета. Наконец Уильямс заговорил, обведя взглядом собравшихся:

– Я ухожу в отставку, но хочу, чтобы вы пообещали, что ничего из этого не просочится в прессу.

Вид у него был настолько испуганный, что все члены совета поспешили кивнуть в знак согласия. Он не заслуживал такой лояльности, но Фиона хотела только одного – чтобы эта история была улажена без огласки. Публичное разоблачение только повредит ПНТ, а это было главной заботой и ее, и всех членов совета за исключением Хардинга, иначе он не сделал бы того, что сделал.

– Мы даем вам слово, – пообещал кто-то из собравшихся.

Хардинг кивнул и посмотрел на Нейтана Даниелса, самого старшего члена совета и президента банка, которого все уважали.

– Я пришлю вам прошение об отставке сегодня. По состоянию здоровья.

Затем, ни на кого не глядя, он вышел из комнаты. Он не извинился и даже не попрощался. На Фиону он тоже не взглянул. Повисло долгое молчание, пока все обдумывали произошедшее. Уильямс был последним человеком, которого можно было заподозрить в измене или в том, что он потеряет голову из-за женщины. Ради нее он рискнул своей репутацией и честью, а она в свою очередь предала его, напечатав его признания.

Фиона призвала всех к порядку и напомнила, что, прежде чем они покинут эту комнату, им предстоит выбрать нового председателя совета директоров. ПНТ не может позволить работать совету без председателя. Она предложила кандидатуру Нейтана Даниелса, ее предложение было поддержано всеми членами совета: проголосовали единогласно.

Спустя двадцать минут с копиями отчета они вышли в конференц-зал. Все еще выглядели ошеломленными событиями этого утра. Фиона направилась в свой офис и попросила департамент по связям с общественностью подготовить проект пресс-релиза, в котором бы объявлялось об отставке Хардинга по состоянию здоровья и о назначении Нейтана Даниелса новым председателем совета директоров. Это заявление было очень сдержанным, а долгий срок пребывания нового председателя на посту члена совета директоров наверняка порадует их акционеров. Этот пресс-релиз вряд ли вызовет какие-либо комментарии. А к часу дня Фиона уже держала в руках прошение Хардинга об отставке. Все было кончено. Тайна раскрыта. И Хардинг ушел. Фиона решила этот вопрос так же, как решала остальные, – компетентно, с достоинством и тактом. Ей хотелось бы испытать чувство победы, но она не могла. Она не испытывала ничего, кроме облегчения, возвращаясь к своей повседневной работе. Но свою миссию она выполнила: совет директоров корпорации, которой она управляла, наконец в безопасности.