Текст книги "День Рождения"

Автор книги: Даниэла Стил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Даже став телеведущим, Джек вкалывал до седьмого пота. Неудивительно, что его интервью со спортивными знаменитостями, которые Валери видела по телевизору, всегда были сделаны мастерски. А значит, имели самые высокие рейтинги.

– Позвольте мне задать вам один вопрос. Сколько футбольных матчей вы видели за свою жизнь?

Его вопрос застал Валери врасплох. Сказать по правде, спорт интересовал ее меньше всего.

– Только честно! Я пойму, если вы скажете неправду, – с улыбкой предупредил ее Джек.

– Честно? Всего два. – Она никогда не видела матчей с его участием, хотя и знала: Джек Адамс – легендарная звезда американского футбола.

– Профессиональную команду видели? Или в колледже?

– В колледже. Еще когда сама училась.

– С этим нужно что-то делать. – Джек на мгновение задумался. Это было совсем не в его духе, но почему бы и нет? Они оба совсем недавно получили счастливый билет в новую жизнь. – Не хотите вместе со мной побывать на матче за Суперкубок? Могу найти для вас отдельную ложу, – пообещал он. – Мне придется работать, но Суперкубок – великий праздник, и увидеть его – великое счастье. А вдруг и вам тоже понравится. Я уезжаю в Майами через четыре недели. Надеюсь, что к тому времени окончательно поправлюсь. Но в любом случае ехать все равно придется. Начальство хочет, чтобы я вернулся на телевидение.

Валери раздумывала лишь долю секунды, затем рассмеялась.

– Это было бы замечательно! Попытаюсь к этому времени немного разобраться в правилах.

– В этом нет необходимости. Я вам все объясню на месте.

Она рассмеялась еще громче.

– Я вот уже несколько лет рассказываю телезрителям, как устраивать вечеринки по поводу Суперкубка. Похоже, вы собираетесь сделать из меня честную женщину.

– Давно пора, черт побери. Мой сын всегда ездит со мной. Надеюсь, вы не будете возражать, он отличный парень. Правда, знает о спорте, пожалуй, даже меньше, чем вы. Спорт он ненавидит всеми фибрами, наверное, из-за меня. Но Суперкубок ему нравится. Он обычно приезжал на матчи, когда я еще сам играл. Для него там, наверное, было слишком шумно, тем не менее он всегда приезжал. Каждый раз, когда я смотрю матч, мне так и хочется выйти на поле. Это нелегко, оставить любимое дело. Команда, в которой я играл, четырежды побеждала в Суперкубке. А как известно, нет ничего приятнее победы. Я не сожалел, когда ушел из спорта, но по футболу до сих пор скучаю. Да и кто не скучал бы? Быть телеведущим – это, конечно, замечательно, но не идет ни в какое сравнение с настоящей игрой.

– Иногда я чувствую то же самое, – призналась Валери, – когда вижу молодых женщин, только начинающих карьеру. Так не хочется стареть. – Валери произнесла последнюю фразу, и оба посмотрели на Эйприл. По сравнению с ними она казалась подростком. Впрочем, в некотором роде так оно и было.

– Я раньше все твердил себе, что, мол, парень, ты еще молод, но последний день рождения убедил меня в обратном, – признался Джек.

– Мой день рождения тоже, – сказала Валери, грустно улыбнувшись. – Особенно когда об этом сообщили по радио. Я была готова убить первого попавшегося, когда увидела вас в лифте. Правда, на вас нельзя было смотреть без сострадания, вы буквально скрючились от боли.

Джек рассмеялся, вспомнив о женщине-кошке и той ночи с ее печальными последствиями.

– Я тогда подумал, что это мое прощание с молодостью. Понял, что давно пора стать зрелым человеком. Тот день, когда террористы захватили телестудию, стал важной вехой в моей жизни. Я потом многое переосмыслил, сумел отделить важное от второстепенного. Многие мои поступки показались мне ужасно глупыми. В свое время я фактически разрушил свой брак, и случилось это исключительно из-за моего эгоизма. – Его слова были такими понятными для Валери, их можно было отнести и к ее собственной жизни. В том, что они с Пэтом расстались, в большей степени виновата она сама. День, который она провела в захваченном террористами здании, тоже заставил ее на многое взглянуть по-другому. Ей со всей очевидностью стало ясно, что все решения, которые она принимала за годы их с Пэтом совместной жизни, она принимала исключительно ради себя и своей карьеры, но не ради мужа или их брака. Сегодня ей оставалось лишь удивляться тому, как часто она в ту пору совершала ошибки, о которых теперь приходится сожалеть.

– Я тоже приложила руку к краху нашего с Пэтом брака, предпочтя карьеру, – печально призналась она с присущей ей честностью. – Возможно, что я совершила ошибку в выборе мужа, мы не сошлись характерами. Пэт прекрасный человек, но мы были такими разными! Теперь он признается, что тогда даже боялся меня. Ему всегда хотелось иметь много детей, только сейчас и я поняла, что, наверное, и я хотела бы этого. Но мне хотелось, так сказать, построить свою империю, и мне это удалось. Приходилось очень многим жертвовать ради этого, но сегодня я не могу с уверенностью сказать, что эти жертвы того стоили. Я люблю свою работу и по-прежнему с удовольствием занимаюсь любимым делом, но жизнь ведь не сводится к этому. Мне потребовалось немало времени, чтобы понять эту простую истину. – Последние слова Валери произнесла с неподдельной искренностью, чем до глубины души тронула Джека.

– Да и мне тоже, – в свою очередь, признался он. – Жизнь – это не бесконечная череда развлечений, когда-то этот период заканчивается. К тому же за все приходится платить. Может, судьбе было угодно, чтобы в день рождения я получил травму спины. Две недели, которые я провел в постели, я много думал и сделал для себя кое-какие выводы.

– В последние годы я все чаше задумываюсь о своей жизни, а вот сейчас даже не знаю, что мне делать, – тихо произнесла Валери. – Мой брак распался двадцать три года назад, Эйприл выросла, и я больше не нужна ей. У меня остается лишь работа, которую я умею хорошо делать.

Произнеся эту фразу, Валери умолкла. Джек задумчиво посмотрел на нее. Она как будто озвучила его собственные мысли.

– Мне кажется, Валери, что вам сейчас в жизни не хватает именно футбола, – улыбнулся он. – В следующем месяце вы попадете в Майами, где пройдете ускоренный теоретический курс. А взамен вы научите меня правильно сервировать стол.

Хотя Джек и разговаривал с ней в шутливом тоне, он с огромным уважением относился к ее профессиональной деятельности. Ее имя известно всей стране, она знаток всего, что связано со стильной жизнью. Во всей Америке, пожалуй, нет такой девушки, которая бы планировала свою будущую свадьбу, не заглянув предварительно в книги Валери. Можно сказать, что сама Валери Уайатт являла собой некую индустрию. Она была коммерческим предприятием, звездой, иконой стиля, легендой. Так же, как и Джек. Образно говоря, и он, и она были фигурами в Зале Славы, но, увы, пришло время, когда обоим стало ясно: да, это чертовски приятно, но отнюдь не самое главное в жизни.

Пэт понял эту истину уже давно. Они с Валери расстались, и он женился на Мэдди. Та родила ему двух дочерей, и семья, дети стали величайшей радостью их жизни. Между Пэтом и Мэдди царило взаимопонимание, какого у него никогда не было с его первой супругой. Большинство решений, которые принимала Валери, шли во благо исключительно ее карьере. В свое время это опьяняло ее, успех кружил голову. А теперь уже поздно сожалеть об ошибках. Невозможно вернуться в прошлое и все начать заново. Впрочем, Валери и не сожалела. И все же те жертвы, на которые она в свое время была вынуждена идти ради карьеры, теперь воспринимались ею совершенно иначе.

Джек Адамс был примерно в той же ситуации, что и она. Когда-то он сделал выбор в пользу беззаботной жизни, полной приятных развлечений, и никогда не жалел об этом, но когда ему исполнилось пятьдесят, он понял, что в его жизни нет ничего важного, кроме сына. Джек достаточно долго не хотел обзаводиться новой семьей. Многие мужчины его возраста и даже старше создавали новые семьи, причем более счастливые, чем прежние. Теперь он жалел, что не последовал их примеру, когда был моложе. Когда он увидел трех сыновей своей бывшей жены, то с горечью понял, что упустил в жизни нечто очень важное. Однако в пятьдесят уже поздновато пытаться наверстать упущенное. В возрасте Валери это еще сложнее. Однажды утром человек просыпается и понимает, что одинок, и тогда он удивляется, почему так случилось. Впрочем, и Джек, и Валери прекрасно понимали почему.

– Вы бы попытались жить иначе, будь у вас возможность начать все сначала? – спросил он, и Валери задумалась. Ответила она не сразу.

– Может, да, а может, и нет. Наверное, мне стоило бы приложить усилия, попытаться сохранить наш брак. Но он мечтал заниматься научной работой, мне же это было неинтересно. Мне была безразлична и его средневековая история, и его преподавательская деятельность в университете, и его студенты. Меня интересовала собственная карьера, я словно мчалась вперед на скором поезде, я не замечала окружающих, они мне были абсолютно безразличны, хотя сейчас все совсем не так. Сейчас я бы предпочла, чтобы кто-то был рядом со мной и чтобы сам поезд не летел столь стремительно. Он пока еще не сбавил скорости, но в нем есть место для другого человека. Раньше такого не было. Пожалуй, я сегодня жалею о том, что не нашла времени и не приложила усилий к тому, чтобы найти после Пэта другого мужчину, я была слишком занята. Но в одно прекрасное утро просыпаешься и понимаешь, что такое одиночество. Как будто поезд остановился, но на станции в вагон никто не садится. Ты мчался вперед слишком быстро. Я бы не хотела, чтобы, когда я окончательно состарюсь, моя жизнь закончилась в полном одиночестве, но такое может случиться. Раньше я ехала без остановок и никого не пускала в свое купе. А вот теперь жалею об этом, увы, когда это понимаешь, уже слишком поздно, чтобы что-то изменить. У меня есть жизнь, телешоу, карьера, которой все завидуют, есть прошлое, но я одинока. Теперь жизненный успех не значит для меня так много, как прежде.

– Еще не поздно пустить кого-то в свой вагон, – тихо произнес Джек. – Вы красивая женщина, Валери. – Она кивнула, радуясь тому, что он понял ее. Ведь его ситуация была практически такой же.

– Я попытаюсь, – честно призналась Валери. – Кто-то считает, что нельзя иметь в жизни все, и успешную карьеру, и счастливую личную жизнь. Я всегда думала, что такое возможно, хотя сама и не прилагала к этому особых усилий.

– Мне кажется, вы можете иметь и то, и другое. Мне тоже говорили подобные вещи. А по-моему, это чепуха. Просто те, кто говорит такое, завидуют чужому успеху. Люди не любят, что кто-то может быть и успешен, и счастлив. Вы сможете, вам лишь нужно немного снизить скорость движения. И вообще у меня такое подозрение, что в последние двадцать пять лет вам попадались не слишком симпатичные или не слишком умные мужчины. Может быть, кому-то нужны именно такие болваны или легкомысленные вертихвостки. Если же вам нужно нечто большее, в какой-то момент следует сойти с поезда. Например, я в свое время этого не сделал, но недавно все-таки сошел и прихожу к выводу, что поступил правильно. Это меня встряхнуло, если можно так сказать.

Валери внимательно его слушала. Джеку необходимо было решить для себя, какая женщина ему нужна. Разговор у них шел оживленный, а вскоре к ним, сияя улыбкой, подошла Эйприл. Она постоянно была на ногах, курсируя между кухней и залом ресторана, и так весь вечер. Валери с тревогой подумала о том, что дочь лучшие годы жизни отдает работе. Ребенок наверняка все изменит. Крошечное существо наполнит ее жизнь смыслом, приблизит к реальности, сделает более человечной. Она будет любить его, своего маленького человечка, а не этот свой ресторан. Единственное, о чем Валери никогда не жалела, – это то, что родила дочь. Эйприл была в ее жизни самым главным подарком судьбы.

– Как настроение? – спросила Эйприл, заметив, что мать и Джек уже доели свое мороженое и уничтожили шоколадные трюфели и печенье.

– Отвечу так – я чувствую себя великолепно. Сегодня я провел потрясающий вечер. Ваша мама посвятила меня в тайны сервировки праздничного стола, а я объяснял ей правила американского футбола.

Эйприл рассмеялась такому признанию. Ее почетные гости всем довольны, а это самое главное.

– Только не просите ее обучать вас кулинарии.

– Не буду, ведь у нас есть вы. Лобстер был выше всех похвал. – После этих слов лицо Эйприл озарилось улыбкой.

Джек расплатился за ужин. От Валери не скрылось, что он устал. Должно быть, все еще дает о себе знать больная нога, хотя он и не хочет в этом признаваться. Однако им действительно пора домой. Когда они выходили, Джек передвигался медленно, едва ли не с трудом. Значит, Валери не ошиблась – нога по-прежнему болит.

Когда Джек высадил ее возле дома, она поблагодарила его за вечер. Он в ответ сказал, что прекрасно провел время. Валери призналась в том же.

– Я попрошу моего секретаря позвонить вам насчет Майами. Он сообщит название отеля и точную дату вылета. Мы для вас все устроим. Билеты заказывать не нужно, телестудия доставит нас туда на служебном самолете.

«Служебный самолет – это прекрасно», – подумала Валери. Джек, конечно же, звезда. Но ведь и она тоже. В этом отношении они равны друг другу. Было бы чудесно, если бы между ними завязалась дружба.

– Попытайтесь за праздники отдохнуть, – напомнила она ему.

– Кто бы давал такие советы! – рассмеялся он. – Признайтесь, вы сколько дней отдыхали после того трагического случая? День? Два?

Валери лишь рассмеялась в ответ. Джек прав. Они оба всю жизнь работают, не жалея себя, и это неплохо – в результате каждый добился успеха. И все же в последнее время и он, и она начали все чаше задумываться о том, не велика ли цена, которую приходится за это платить. Теперь, хотя и по разным причинам, оба они хотели замедлить бешеный темп жизни. Нет, о полной остановке говорить еще рано. Просто слегка снизить обороты, так, чтобы кто-то смог запрыгнуть в этот поезд и сесть рядом. Сегодня вечером они были честны друг перед другом. А возможно, они смогут когда-нибудь стать еще ближе. Валери с нетерпением ждала того дня, когда побывает на матче Суперкубка, если, разумеется, сумеет выкроить время. Это будет первый матч Суперкубка в ее жизни. Эта затея казалась ей забавной и приятно будоражила воображение. Как это, однако, здорово – отважиться на нечто новое, непривычное! Когда она выходила из машины, Джек поцеловал ее в щеку. Шагая к дому, Валери на прощание помахала ему. Она провела удивительный вечер, ну, кто бы мог подумать, что им будет так хорошо вместе?

Глава 10

Для их первого свидания Майк выбрал крошечный китайский ресторанчик в Чайнатауне неподалеку от Кэнел-стрит. Заведение было крошечным и скорее напоминало нишу в стене, зато кухня была отменная. Майк уже бывал здесь раньше и потому знал, какие блюда стоит заказать. Эйприл пришла от заведения в восторг. Еще бы! Ведь здесь творили настоящие чудеса с мясом акулы и лобстером. Майк заранее заказал утку по-пекински. К их приходу та была доведена до совершенства. Им также подали благоухающего приправами цыпленка, соте из плавника акулы, несколько овощных блюд, происхождение и ингредиенты которых они тщетно попытались угадать, и одно мясное. Насчет последнего Эйприл подумала, что неплохо бы приготовить его в своем ресторане. Однако когда она поинтересовалась рецептом, хозяин лишь вежливо улыбнулся.

– Они не раскрывают своих секретов, – усмехнулся Майк. Он был рад, что ей понравилась здешняя кухня.

– Скажи, только честно, – спросила Эйприл, пробуя мороженое с зеленым чаем. – Что интереснее, писать на темы кулинарии или репортажи из горячих точек?

– Порой кулинария бывает интереснее, – признался Майк. – Но только когда кухня действительно великолепна. Ты не представляешь себе, сколько раз мне приходилось пробовать из рук вон плохие блюда, когда я писал статьи о ресторанах. Ты не поверишь, но многие повара начисто лишены воображения и готовят ниже всякой критики.

– Ты именно так и считал, когда написал плохой отзыв о моем ресторане? – спросила она с улыбкой. Майк все еще испытывал неловкость за тот случай и надеялся, что когда-нибудь сумеет загладить свою вину перед ней.

– Нет, кухня была превосходная, но мне показалось, что ты не стараешься разнообразить меню. После рождественского ужина я теперь верный поклонник твоих блинчиков. А также мечтаю о твоем картофельном пюре и даже полюбил твои бигмак и чизбургер.

В тот вечер Эйприл заставила его попробовать всего понемножку.

– Готова признать, что здешняя кухня вкуснее. Я всегда мечтала побывать в Китае. Неплохо бы научиться секретам их кухни. – Вообще-то существовало немало такого, чем бы ей хотелось заняться, но, увы, в июне ее жизнь радикально изменится, теперь она не скоро сможет куда-нибудь поехать.

Когда они вышли из ресторана, Эйприл осторожно – вдруг она совершает большую ошибку, задавая ему этот вопрос, – поинтересовалась у Майка:

– Завтра я иду к врачу на консультацию. У меня четыре месяца беременности. Ты не хочешь пойти со мной, чтобы посмотреть УЗИ или послушать, как у него бьется сердце? Я не обижусь, если ты откажешься. Я просто подумала, вдруг тебе будет интересно? – Она понимала, что зря задает ему этот вопрос, но Эйприл проговорила его с такой милой интонацией, что Майк неожиданно решил согласиться. У него было такое странное ощущение, что речь идет о ее ребенке, а сам он не имеет к нему никакого отношения. Ему до сих пор с трудом верилось в его существование. Это ее ребенок, и он вряд ли когда-либо признает его своим. Кстати, легкая округлость живота у Эйприл становилась все заметнее. Но мешковатые свитера, которые Эйприл носила вне работы, и поварская куртка, в которую она облачалась в ресторане, пока еще скрывали округлившийся животик. Время летело быстро, еще несколько месяцев, и будущий ребенок станет реальностью, и его жизнь, возможно, изменится, как бы он ни противился этому.

– Конечно. Может быть. Во сколько? – спросил он, испытывая явную неловкость.

– В четыре часа, – ответила Эйприл и объяснила, где находится кабинет врача. Майк кивнул. В принципе почему бы нет? Ведь это ни к чему его не обязывает. Это ее визит к врачу.

– Хорошо, тогда до встречи, – сказала Эйприл и посмотрела на Майка с такой нежной улыбкой, что у того сжалось сердце. Майк не знал, сказать ли ей, что он боится того, что увидит? Боится того дня, когда ребенок появится на свет? Что будет, если окажется, что он похож на Майка? Ведь он монстр, которого родители вечно винили во всем. А его брат! Тот не вынес нескончаемых придирок и обвинений и в пятнадцатилетнем возрасте покончил с собой. Такое на УЗИ не увидишь, хотя это гораздо страшнее всяких деформаций и аномалий. И если он даст жизнь этому ребенку, а потом разобьет его сердце? Или сын сам позднее поймет, что представляет собой его отец? Нужен ли ему этот риск? Имея прекрасную, любящую семью, Эйприл просто не понимает, что у кого-то может быть совершенно иной опыт детства. Вдруг он окажется таким же плохим отцом, как и его собственный? Что, если жестокое отношение к детям передается по наследству? У нее есть целых три образца родительской любви, а у него – ни единого.

Проводив Эйприл до ее квартирки над рестораном, Майк вспомнил то, что произошло там четыре месяца назад. Сегодня вечером он несколько раз испытывал желание повторить ту ночь. Но на этот раз сделать все правильно, так сказать, на трезвую голову. Ведь теперь Эйприл ему небезразлична, его тянет к ней и без влияния винных паров. Впрочем, он понимал: начинать отношения с чистого листа слишком поздно. В ее животе уже растет ребенок. Что случилось, то случилось. Ничего уже не исправишь. Оба совершили непоправимую ошибку. И не хотелось бы делать еще одну, начиная все снова.

Майк на прощание поцеловал Эйприл в лоб и оставил на лестнице перед дверью в квартиру. Уходя, он чувствовал, как его переполняет грусть. Эйприл в эти мгновения думала о том, пойдет ли он завтра вместе с ней к врачу. Но, по крайней мере, теперь между ними что-то вроде дружбы. И ей очень понравился сегодняшний вечер.

На следующее утро Эйприл отправилась к Элен на очередной сеанс иглоукалывания. Ее подруга отметила, что будущий ребенок принимает зримые очертания. Его пол было пока невозможно определить, хотя Элен пообещала, что позднее попытается сделать это по пульсу. Эйприл выразила надежду, что будет девочка. Если она будет воспитывать ребенка одна, то с девочкой ей будет гораздо легче. Майк не высказал никаких предпочтений, поскольку вообще не думал о детях.

В тот день в обеденный перерыв зал ресторана был полон. Как назло, возникла проблема с одним из холодильников, из-за чего она едва не опоздала к врачу. Ремонтник появился в ресторане, когда сама она собиралась уйти, полагая, что уже его не дождется. Эйприл появилась в кабинете врача в пять минут пятого. Майка еще не было, и Эйприл решила, что он не придет. Ее уже взвешивали, когда она услышала мужской голос в приемной, который спросил, пришла ли она. Майк! Эйприл с улыбкой вышла ему навстречу. За последние четыре месяца она поправилась на четыре с половиной килограмма. За оставшиеся пять месяцев врач разрешила ей добрать еще десяток. Теперь она будет постоянно набирать вес.

Было заметно, что в компании беременных женщин с огромными животами Майк чувствует себя не в своей тарелке. Когда же они вошли в кабинет врача, он даже побледнел. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. Эйприл представила его своему доктору – приятной и общительной женщине, которая согласилась сделать УЗИ, чтобы Майк смог увидеть будущего ребенка. Эйприл еще не чувствовала, как плод шевелится, но доктор объяснила, что такое случится уже в ближайшие недели. Эйприл сказала себе, что Майк здесь скорее как друг, а не отец ребенка. Врач оставила ее и Майка на попечение ассистентки. Опорожнив мочевой пузырь, Эйприл вернулась в кабинет в просторном халате, какие обычно выдают в клиниках. Она легла на стол, и ей намазали гелем живот. От нее не скрылось, что Майк поспешил отвернуться, лишь бы только не видеть этой картины. Заработал аппарат, и на экране появилось изображение ребенка. Майк, как завороженный, впился в него взглядом. Уже можно было разглядеть его головку, спину, ручки и ножки. А в микрофон было слышно ритмичное сердцебиение. Майк удивленно посмотрел на Эйприл, затем вновь перевел взгляд на экран. Эйприл улыбнулась ему, чувствуя, как медсестра щупом водит по ее намазанному холодным гелем животу. А тем временем на экране жило крошечное живое существо. Ребенок, которого они случайно зачали и который обрел реальные очертания не только для нее, но и для него.

Когда ассистентка протянула ему снимок с результатом УЗИ, Майк взял его, но ничего не сказал. Ни комментариев, ни вопросов. Просто молча посмотрел на снимок. И все же Эйприл была рада, что он пришел. В глубине души она надеялась, что это изменит его отношение к будущему ребенку.

Пройдя вслед за Эйприл в смотровой кабинет, Майк незаметно опустил снимок в мусорную корзину и бросил взгляд на доктора. Эйприл показалось, что его лицо исказилось гримасой то ли боли, то ли неприязни.

– Извини, – хрипло произнес он. – Я не могу, просто не могу. Я зря сюда пришел. – И не говоря больше ни слова, вышел из кабинета. Эйприл бросилась было за ним, но Майк решительно шагнул к выходу и захлопнул за собой дверь. Эйприл пару секунд постояла у порога, затем вернулась обратно и расплакалась. Она извинилась перед врачом, но та успокоила ее, сказав, что подобное случается часто. Для многих мужчин осознание той ответственности, которая ложится на их плечи в связи с рождением будущего ребенка, бывает равносильно шоку. Впрочем, Эйприл понимала: в данном случае причина иная. Это был страх. Страх и полное нежелание участвовать в жизни будущего ребенка. Майк, похоже, не способен на отцовские чувства, и, скорее всего, она больше никогда не увидит его.

Доктор осмотрела ее и сообщила, что все в порядке, беременность протекает нормально. Через десять минут плачущая Эйприл шла по улице и корила себя. Господи, какую же она совершила ошибку, пригласив его с собой к врачу! Поймав такси, она добралась до ресторана. Вскоре пришло CMC-сообщение от Майка. Текст был коротким: «Извини. Я не могу». Он хотел бы сказать ей, что зря она оставила ребенка, но говорить не стал. Все равно уже поздно, сейчас уже ничего не изменишь. Раньше она могла все переиграть, но не стала этого делать. Майку казалось, будто Эйприл предала его, что тем самым она обрекла его на вечные угрызения совести.

Эйприл же окончательно решила больше не встречаться с Майком. Она вернулась в ресторан грустная и подавленная, напуганная происшедшим. Было ясно: Майк не хочет иметь отношение к ребенку. Эйприл с самого начала не очень-то рассчитывала на него, но сейчас ей было еще больнее. Она с ужасом поняла, что влюбилась! Отчасти из-за ребенка, отчасти потому, что Майк ей очень нравился. Она не могла себе представить, каково ей будет, если он навсегда исчезнет из ее жизни. Но, увы, она была бессильна что-либо изменить.