Текст книги "Убийственный маскарад"

Автор книги: Даниэль Клугер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

9

Розовски лег спать около четырех часов утра – после того, как он подписал акт опознания, Алон вдруг потребовал – именно потребовал, – чтобы тот поехал вместе с ним к мужу несчастной. Натаниэль удивился и согласился. Поездка ничего не дала: Ройзман категорически не желал приходить в себя. В конце концов, полицейские решили оставить его в покое до утра – если можно считать покоем транспортировку забывшегося пьяным сном Николая в полицейское управление.

Только после этого инспектор с явной неохотой согласился отпустить Натаниэля. Правда, его подвезли к самому дому – давешний сержант подвез, – но все равно: Розовски чувствовал себя разбитым и измотанным.

Он не помнил, как добрался до постели (слава Богу, мать уже спала – Натаниэль успел предупредить ее, что приедет поздно). Стянул с себя одежду и тут же уснул. И, наверное, проспал бы до обеда, если бы ровно в двенадцать его не оглушил пронзительный телефонный звонок. Первые же фразы, услышанные Натаниэлем, прогнали остатки сна.

Звонил мужчина. Его голос был Натаниэлю совершенно незнаком:

– Господин Розовски?

– Предположим, – угрюмо ответил Натаниэль. Он все еще переживал из-за прерванного сна.

– То есть? – незнакомец почему-то встревожился. – Я ошибся? Это номер частного детектива Натаниэля Розовски?

– Не ошиблись, не ошиблись... – Натаниэль сел на кровати и попытался одной рукой извлечь из упавших на пол джинсов помятую пачку сигарет. – Розовски слушает. Говорите, что вам нужно?

– Я адвокат госпожи Смирновой, меня зовут Цви Нешер.

Выуженная пачка оказалась пустой. Натаниэль шепотом выругался, запустил пачку в угол. Лишь после этого до него дошло, что мог означать этот звонок.

– Алло, алло! – поспешно заговорил он, – Меня тут отвлекли... Что-нибудь произошло?

– Я звоню вам по поручению Виктории, – пояснил Нешер. – Сначала позвонил в ваш офис, но там почему-то никого не было. Кроме автоответчика.

Розовски тут же пообещал себе взгреть своих сотрудников, имевших скверную привычку в его отсутствие не реагировать на телефонные звонки. Такое обещание он давал с регулярностью одного раза в неделю.

– Почему Виктория сама не позвонила? – спросил Натаниэль.

– К сожалению, ей разрешили позвонить только адвокату, то есть, мне.

Мужественный баритон Цви Нешера звучал так спокойно, что детектив не сразу понял смысла объяснения.

– Кто разрешил? О чем вы говорите? – он недоуменно поднял брови, словно собеседник сидел напротив.

– Полиция, разумеется. Господин Розовски, она арестована. Ей собираются предъявить обвинение, по крайней мере, в одном убийстве.

– Собираются – что? – Розовски подумал, что ослышался. – Что значит – «по крайней мере, в одном»?

– Насколько я могу понять, полиция считает, что она убила свою знакомую, некую госпожу Ройзман. И совершила это после того, как то ли убила, то ли довела до самоубийства собственного мужа.

Натаниэль позавидовал выдержке адвоката. Он говорил с несколько отстраненной иронией – как телевизионный ведущий, зачитывавший заведомо ложный прогноз погоды.

– Где она сейчас? – встревожено спросил Розовски. – И что собираетесь делать вы?

– Она в участке. Я собираюсь подать в суд просьбу об освобождении под залог, – прежним размеренным тоном сообщил Нешер. – Думаю, мне это удастся. Полиция не располагает сколько-нибудь вескими уликами. Правда, увы, госпожа Смирнова, в свою очередь, не располагает сколько-нибудь убедительным алиби – на момент преступления. Как бы то ни было, я добьюсь ее освобождения, но не раньше завтрашнего полдня. Кроме того, я собираюсь встретиться с вами. И как можно скорее. Таково желание моей подзащитной.

– Конечно, – сказал Натаниэль. – Конечно, мы встретимся. Я буду в конторе минут через сорок. Когда ее арестовали?

– Полтора часа назад. Она сразу же связалась со мной – ей позволили это сделать. Я постарался навести кое-какие справки, прежде чем беспокоить вас.

Розовски подумал, что инспектору Алону никак не откажешь в оперативности. И в решительности тоже.

– Что же, до встречи. Буду ровно через сорок минут, – адвокат положил трубку.

– Ч-черт... – расстроено произнес Натаниэль. – Может быть, Ронен прав? Бросать мне надо все это. Ну в самом деле, что же получается: как будто инфекция какая-то. Только появился клиент – бац, отравился! Только появилась клиентка – бац, арестована!

Он потащился в ванную комнату. Надежда на то, что холодный душ поможет, не оправдалась. Просто до этого болела сухая голова, а теперь – мокрая. Вся разница.

Он быстро оделся, снял трубку, чтобы позвонить Маркину. Передумал, решил добираться до конторы пешком. По крайней мере, свежий воздух, возможно, вернет ему способность мыслить здраво. Хотя вряд ли. Такая способность, похоже, никоим образом не зависит от внешних факторов.

– А поесть? – ахнула мать, увидев, как выходившего сына. Натаниэль только махнул рукой и бегом спустился по лестнице.

Стоя на автобусной остановке, Натаниэль раздумывал, стоит ли говорить с Роненом до назначенной встречи? Он уже снял с пояса сотовый телефон, чтобы набрать номер. Но тут как раз подкатил автобус, и Натаниэль решил отложить разговор.

Он был на Алленби через пятнадцать минут. Судя по всему, его сотрудники появились за несколько минут до прихода шефа. Во всяком случае, компьютер Офры не был включен, а Маркин только собирался уткнуться в свой любимый журнал. При виде Натаниэля, мрачно прошествовавшего в кабинет, Офра немедленно включила чайник, а Маркин, почему-то, спрятал в карман набитую трубку.

Розовски сел за стол и молча воззрился на помощника.

– Ты мне дал два дня, – немедленно начал оправдываться Алекс. – Так что нечего смотреть, у меня информации почти никакой.

– Выкладывай то, что успел, – сказал Натаниэль. – У нас мало времени, через пятнадцать минут сюда явится адвокат Смирновой. Между прочим, чем ты занимался с утра?

– Работал, – сердито ответил Маркин. Усевшись в продавленное кресло, он извлек пухлый блокнот, перевернул несколько исписанных стенографическими иероглифами страниц. – Значит, так, – Саша постарался придать своему голосу деловитое звучание. – Начнем с фирмы «Лига». Российская торговая компания. Как уже было сказано, занимается торговлей продуктами питания и частично – медикаментами. Продукты – в основном, фрукты и фруктовые соки – закупает в нескольких галилейских кибуцах по прямым соглашениям. Отгрузка морским путем, из Хайфы. У меня тут есть названия кибуцев, можно проверить, – он вопросительно посмотрел на шефа. Тот махнул рукой, Маркин продолжил: – Никаких отделений, филиалов, представительств в Израиле компания не имеет, счетов тоже. Переговоры с партнерами ведутся напрямую, без посредников. Кстати сказать, Аркадий Смирнов занимался Израилем лишь в малой степени. То есть, поначалу, конечно, именно он отвечал за эту часть работы. Например, первый контракт с фирмой «Ахава» на закупку косметики и лекарственных препаратов Мертвого моря подписал он. И с «Ютватой» тоже, на поставку молочных продуктов. Йогурты, кефиры, и так далее. Контракты не очень крупные. Но в последнее время его деятельность протекала за пределами Израиля, главным образом, в Европе.

– В Швейцарии, – подсказал Натаниэль, вспомнив туристический журнал-каталог на вилле в Кфар-Шауль.

– Точно. Но тут интересно другое, – Маркин перевернул еще несколько страничек. – В это же самое время фирма «Лига» выступает инициатором нескольких гуманитарных проектов – совместно с международными фондами, в том числе, Фондом Сороса, например. И вот тут в каждом случае представляет российскую сторону господин А.Смирнов, – Алекс откинулся в кресле, заложил ногу за ногу. – Если учесть, что половина таких начинаний представляет собою элементарную перекачку денег в нужные карманы, то – сам понимаешь.

Розовски поднялся со своего места, подошел к окну. Окно выходило во двор, давным-давно превращенный в автостоянку. Каждую секунду въезжал какой-то автомобиль, тыкался из стороны в сторону.

– Значит, у тебя уже есть подозрения? – рассеянно спросил Натаниэль, продолжая следить за въезжающими и выезжающими машинами. – Ну-ну. А говоришь, мало информации... – он оглянулся на помощника, покачал головой. – Я и вижу – информации, действительно, мало. Но ты, тем не менее, уже успел сделать вывод о мошенничестве нашего покойного клиента. Нехорошо, дорогой мой.

Маркин пристыжено потупился.

– А вот то, что он почти не занимался Израилем – это любопытно, – задумчиво протянул Натаниэль. – Это важно... – он снова повернулся к окну и крикнул: – Офра, как там насчет кофе? Только на троих, – добавил он, глядя на остановившийся прямо под окном темно-вишневый «фольксваген-пассат».

Офра тут же оказалась на пороге кабинета с подносом. на подносе стояли три чашки кофе, сахарница, молочник и тарелочка с печеньем. Едва она поставила поднос на стол, как входная дверь распахнулась, и в контору агентства вошел мужчина, уже знакомый Натаниэлю по короткой встрече в Кфар-Шауль. Розовски кивком поблагодарил девушку и поднялся навстречу адвокату.

Сейчас Цви Нешер показался Натаниэлю несколько моложе, чем в первый раз. Он был, скорее всего, ровесником самого Натаниэля – лет сорока. Тщательно закрашенная седина. Аккуратно подстриженные усы, здоровый загар.

Маркин с любопытством разглядывал посетителя. Не так часто в агентстве появлялись люди, весь облик которых свидетельствовал о жизненном успехе.

Тут был как раз такой случай. Дорогой костюм, дорогие туфли. А также запонки и заколка для галстука. Да и сам галстук если не от Кардена, то уж от Кристиана Диора – точно. Холеные руки с ухоженными ногтями, безымянный палец левой руки украшал перстень с печаткой – явно дорогой и отнюдь не вульгарный.

Пока адвокат здоровался с Натаниэлем и знакомился с Маркиным, любопытная Офра заглянула в кабинет, как минимум, трижды. Розовски грозно глянул на нее и плотно закрыл дверь.

Цви Нешер сел в предложенное кресло. От кофе отказался. Натаниэль с видимым сожалением тоже отодвинул чашку. Маркин тут же завладел подносом, отнес его в свой угол и с удовольствием принялся за печенье.

– Собственно говоря, я не очень понимаю, чего ожидает Виктория от вашего участия, – сказал Нешер. – Думаю, сейчас следует сосредоточиться на отстаивании того факта, что полиция не располагает прямыми доказательствами ее вины.

– Понятно... – Натаниэль вытащил из ящика стола очередную пачку «Соверена», но не стал распечатывать, задумчиво ею постучал по ребру крышки стола. – Значит, вы хотите добиться оправдания за недостаточностью улик?

– Совершенно верно, – адвокат энергично кивнул. – Думаю, вы со мной согласитесь: это лучший выход из сложившейся ситуации.

– Ну почему же? – Натаниэль чуть рассеянно посмотрел на помощника. – Я совсем не уверен в этом. Соглашаться или не соглашаться... Не знаю, не знаю. Не владею информацией. Вы бы поделились со мной, господин адвокат. Что вам сказали в полиции?

Цви Нешер сосредоточенно нахмурился.

– Ничего определенного.

– Но, по крайней мере, они объяснили вам основания для ареста?

– Да, конечно. Обвинения базируются на показаниях мужа убитой, некоего Николая Ройзмана.

– Протрезвили на свою голову... – проворчал Натаниэль. – Он показал, что его жена в тот вечер должна была встретиться с Викторией?

– Его показания не столь однозначны, – ответил Нешер. – Иначе нам пришлось бы туго. Поскольку алиби на момент убийства госпожи Ройзман у моей подзащитной нет... Впрочем, я вам уже это говорил.

– Но без подробностей, – заметил Розовски.

– Да, верно, – Нешер с сомнением посмотрел на детектива и с еще большим сомнением на притихшего в углу Маркина. – Не знаю, должен ли я вообще посвящать вас в подробности...

– Думаю, должны, – Натаниэль, в конце концов, распечатал сигареты. – Думаю, должны, поскольку я все еще работаю на вашу подзащитную. Следовательно, вся информация, сообщенная вами не выйдет за пределы этой комнаты, – он закурил, некоторое время смотрел сквозь облачко сизого дыма на задумавшегося адвоката.

Нешер, видимо, принял решение.

– Хорошо, – сказал он. – Собственно, в отсутствии алиби как раз ничего особенного нет – Виктория заявила, что после обеда у нее разболелась голова, она приняла снотворное и проспала почти до полуночи. Потом, как она утверждает, около двух часов сидела в саду, читала. Поскольку живет она в настоящий момент одна, то и подтвердить ее слова некому.

– Частично их могу подтвердить я, – сообщил Натаниэль. – Когда я уходил от нее – если не ошибаюсь, в четверть третьего, – она действительно жаловалась на головную боль и говорила о том, что собирается принять лекарство и лечь спать.

– Но спящей вы ее не видели, – заметил адвокат.

– Разумеется, нет. Но и полиция не видела ее в это время бодрствующей на месте преступления, – резонно ответил Натаниэль.

– Конечно, конечно, но...

– Перейдем к показаниям господина Ройзмана, – предложил Натаниэль, довольно бесцеремонно перебивая адвоката. И это, похоже, не понравилось господину Нешеру. Во всяком случае, лицо его сразу же приобрело недовольное выражение. Правда, всего на секунду или две.

Раскрыв папку, которую до того держал на коленях, он сказал:

– Здесь зафиксированы его показания. Я попросил копию и получил ее, – адвокат протянул детективу два листка распечатки, скрепленные в левом углу. Розовски быстро пробежал глазами показания свежеиспеченного вдовца, хмыкнул.

Маркин, вытянув шею, пытался рассмотреть текст. Натаниэль коротко глянул на помощника и сказал:

– Из этого следует, что Дина Ройзман неожиданно устроила мужу истерику... Видимо, после посещения виллы... Так. После чего призналась в том, что все эти годы, вплоть до злополучного торжества в Кфар-Шауль она была любовницей Аркадия Смирнова. Это повергло Николая в глубокое уныние, выразившееся в употреблении большого количества спиртного. В ходе означенного употребления, он слышал, как жена собралась и кому-то позвонила. Кому точно, он не знает. Но ему показалось, что Дина назвала имя Виктории Смирновой. С уверенностью может утверждать только, что она назначила встречу в центре города, в кафе «Апропо». О цели встречи ничего не было сказано. Смутно помнит, что кто-то к нему вечером приходил... – Натаниэль покачал головой. – Хорошо хоть смутно, но, все-таки, помнит... Это я к нему приходил вчера вечером, – объяснил Розовски Маркину. – Могу подтвердить: он был в полной отключке. Накачался «Голдом» под самую завязку.

Маркин сочувственно покивал, потом осторожно спросил:

– А кто он такой?

– Ройзман? – Натаниэль вздохнул. – Господин из России, который очень не любит частных детективов... Не вижу здесь ничего, что обосновывало подозрения против Виктории, – сказал Натаниэль адвокату, возвращая листки. – Если, разумеется, они все точно зафиксировали. Он ведь не утверждает, что жена назначила встречу именно Виктории. Может, да, а может, нет. Что по этому поводу говорит госпожа Смирнова?

– Я уже объяснял: она спала. С трех часов дня и до самого утра. Сейчас ей кажется, что какой-то телефонный звонок она сквозь сон слышала. Но и только, – ответил адвокат.

Натаниэль снова взял запись протокола, которую адвокат не успел спрятать в папку.

– На допросе присутствовал переводчик? Ага, вижу... – Натаниэль посмотрел на подпись переводчика, спросил: – Значит, Николай Ройзман, уроженец Москвы, репатриировался с женой в июле 1998 года... – Розовски вспомнил фотографию с подписью в квартире Ройзманов. – Так. Работает ночным сторожем на автостоянке. Это мы уже знаем. Название не указано. Понятно. А что насчет кафе, в которое отправилась Дина Ройзман? Полиция проверяла?

– В том-то и дело, – ответил адвокат. Его прекрасно вылепленный лоб перерезала глубокая морщина. – Они разыскали официанта, работавшего вчера вечером. Тот опознал на предложенной фотографии Дину Ройзман и показал, что около восьми она покинула кафе. По его мнению, то ли она кого-то увидела сквозь витрину, то ли ее кто-то вызвал.

– По его мнению, – повторил Розовски. – По его мнению. На чем оно основано – неизвестно. Это все?

– Да.

– Ну и дела, – Натаниэль удивленно глянул на внимательно слушавшего Маркина. – И на основании таких расплывчатых показаний полиция готова предъявить обвинение госпоже Смирновой?

– Представьте себе, – с прежней невозмутимостью произнес адвокат. – Дело в том, что у полицейских уже имеется вполне логичная версия. Они предполагают, что причиной убийства Дины Ройзман является попытка шантажа. Они ухватились за показания господина Ройзмана – имеется в виду любовная связь убитой с мужем Виктории Смирновой...

– Да-да, – сказал Натаниэль замороженным голосом. – Покойники так любили друг друга... – он покачал головой. – Извините, Цви, но обвинение выглядит не очень серьезно.

– Я тоже так думаю. Тем не менее, они решили увязать гибель Аркадия Смирнова и убийство госпожи Ройзман.

– Вы говорите – гибель, – заметил Розовски. – Значит ли это, что полиция еще не решила, было ли то убийством или самоубийством?

– Думаю, что значит, – ответил Нешер. – Во всяком случае, используют формулировку именно такую, неопределенную.

– Та-ак... – Натаниэль задумался, побарабанил пальцами по столу. – Так-так-так... Что же выходит – муж покончил самоубийством, а жена решила разделаться с соперницей, которая уже не являлась таковой? Очень последовательное суждение. Логичное и психологически обоснованное. Ах да, вы же упомянули еще и шантаж. Стойте, ничего не говорите, я попробую угадать самостоятельно... – он на мгновение прикрыл глаза, после чего произнес торжественным тоном: – Значит, так. На самом деле Аркадий Смирнов не покончил с собой, как первоначально предположил проницательнейший из полицейских сыщиков инспектор Алон, а вовсе даже убит. Причем собственной женой. Естественно, из ревности. Безутешная любовница покойного об этом каким-то образом узнала, что родило в ней неистребимое желание подкрасться тихонько к убийце и заорать на ухо: «Ага! А я все знаю!» Та, подскочив от неожиданности, немедленно угостила шантажистку-соперницу крепким снотворным с небольшой примесью кофе... Сие событие, разумеется, происходило в кафе «Апропо», при большом скоплении любопытствующих, – пояснил Розовски помощнику, с удовольствием слушающему захватывающий рассказ шефа. – Вот, – Натаниэль вновь обратился к адвокату Нешеру, – а когда экзотический напиток подействовал должным образом, скрутила несчастную жертву, вывезла ее в пардесы и там, под безмолвными звездами, завершила свое злодейство. Убила несчастную Дину Ройзман, проломив ей затылок увесистым камнем. Который всегда хранила в косметичке. На всякий, знаете ли, случай.

Маркин захихикал.

Цви Нешер, после небольшой паузы, сообщил, неодобрительно кривя губы:

– Должен признать, что, несмотря на недопустимый тон, вы вполне точно сформулировали версию полицейского следствия.

– Знаю, знаю, – Розовски махнул рукой. – И эти люди упрекают журналистов в чрезмерной фантазии! Чтобы придумать такую версию, нужно действительно обладать буйной фантазией. А уж настаивать на ней... – он покачал головой. – Единственное, с чем я бы согласился в такой версии, так это с фактом убийства Аркадия Смирнова. Убийства, а не самоубийства. Что еще известно?

– Я вижу, вам известно больше, чем мне, – сказал адвокат, глядя на детектива с большим подозрением. – Например, эксперты действительно установили наличие большой дозы снотворного в организме убитой. Но вскрытие производилось сегодня утром, между тем...

– Да ладно вам! – сказал Натаниэль. – Я это понял еще вчера. Без всякого вскрытия. Тоже, открыли Америку...

– Вчера? – переспросил Цви Нешер. – Вы хотите сказать, что уже занимаетесь расследованием этого убийства? В таком случае, я не понимаю...

– Ничем я еще не занимаюсь. Просто так получилось, что именно мне пришлось опознавать несчастную женщину... Ладно, сейчас не до подробности, да вам они и ни к чему, – Розовски глубоко затянулся сигаретой. – Теперь ответьте на несколько вопросов.

Цви Нешер с готовностью кивнул.

– Вы сами уверены в невиновности Смирновой? – спросил детектив, с интересом глядя в бесстрастное лицо адвоката.

– Она моя подзащитная, – уклончиво ответил Нешер. – На мой взгляд, ее показания уязвимы. Но...

– ...Вы постараетесь свести все к недостаточности улик, – закончил за него Натаниэль. – Это я уже слышал. Ну, а что вы скажете, если я соглашусь попробовать найти настоящего преступника?

– Скажу, что такое предложение звучит несколько самонадеянно, – равнодушно ответил адвокат. И чуть улыбнулся, вернее, дернул уголками тонких губ: – Надеюсь, вы не обиделись?

– Нисколько! – воскликнул Розовски. – Я действительно чрезвычайно самонадеянный тип. Можете себе представить: несколько лет назад я вдруг решил, что в состоянии решать проблемы всей массы русских репатриантов, – те проблемы, которые полиция решить не может или не хочет. Уволился из полиции и занялся частным сыском. И, представьте себе, до сих пор уверен в правильности тогдашнего решения!

– Что же, я буду приветствовать любые действия, которые помогут госпоже Смирновой выпутаться из этой истории, – сказал Нешер. При этом чувствовалось, что чопорный адвокат серьезно сомневается в возможностях частного сыска. – Собственно говоря, госпожа Смирнова просила вас не прекращать расследования.

– Передайте ей, что я и не собирался прекращать.

Адвокат кивнул.

– Теперь насчет гонорара, – он вытащил из внутреннего кармана чековую книжку и массивный золоченый «паркер». Натаниэль энергично помотал головой.

– А вот этого не надо, – сказал он. – Виктория уже оплатила расследование.

Из угла, в котором сидел Маркин, послышался сдавленный вздох. Адвокат посмотрел на тощего молодого человека, уткнувшегося в журнал, потом на детектива. Пожал плечами: «Как угодно», – спрятал книжку и ручку.

– Ради Бога, извините, господин Нешер, – сказал Натаниэль с виноватой улыбкой. – Не сочтите меня бестактным, но я так и не понял: как получилось, что вы вдруг стали адвокатом госпожи Смирновой? Я знаю, что вы консультировали ее мужа по деловым вопросам. Но это ведь совсем не одно и то же.

Адвокат чуть приподнял одну бровь.

– Я сам предложил ей свои услуги, – холодно ответил он. – Считаю это своим долгом. А что?

– Нет, ничего, я так и подумал, – Розовски улыбнулся, почесал мизинцем переносицу. – Скажите, господин Нешер, вы ведь только три месяца работали с Аркадием Смирновым?

– Совершенно верно. Но этого срока оказалось вполне достаточно, чтобы проникнуться к этому человеку вполне естественным уважением.

– Мне тоже так показалось, – заметил Натаниэль, причем – совершенно искренне. – Вы говорите по-русски?

– Я? Нет, конечно, с чего вы взяли? – адвокат очень удивился. – Разумеется, не говорю. С господином Смирновым мы вели дела на английском. С госпожой Смирновой – тоже. Ивритом Аркадий владеет... то есть, владел, увы... Иврита он почти не знал. Виктория знает иврит лучше, но английский, в данном случае, предпочтительнее.

– Понятно, понятно. И все-таки: как вы познакомились?

– Сейчас не помню. Кто-то порекомендовал.

– Его вам? – уточнил Розовски.

– Наоборот, – ответил Нешер. – Меня – ему. Встретились, поговорили. Вот так. А что?

– Ничего. Скажите, вы не знаете, с чего вдруг Аркадий Смирнов вздумал устроить такое странное празднество? – спросил Натаниэль. – Не волнуйтесь, вообще-то я задаю этот вопрос всем.

Адвокат пожал плечами.

– Я и не волнуюсь. Нет, не знаю. Я и о самом празднестве ничего не знал. Насколько можно понять, там присутствовали знакомые хозяев. Между нами, безусловно, установились хорошие знакомые. Но друзьями мы не были... – Нешер немного помолчал. – Вообще, Аркадий был человеком со странностями, – сказал он и вдруг поднялся. – Извините. Мне пора. Не буду больше занимать ваше внимание.

Натаниэль тоже поднялся, обогнул стол и подошел к адвокату.

– Всего хорошего, – он крепко пожал вялую мягкую руку Нешера. – Спасибо, что уделили время. До свиданья.

– Не стоит благодарностей. Это мой долг, – с некоторой чопорностью ответил господин Нешер и быстро покинул кабинет детектива.

– До свидания... – протянул Розовски, глядя в закрытую дверь.

– По-моему, ты ему не понравился, – с удовольствием сообщил из своего угла Маркин.

– Зато я влюбился в него с первого взгляда, – проворчал Натаниэль. – Интересно, правда? Человеку из России, не владеющему ивритом, почему-то рекомендуют адвоката, не знающего ни слова по-русски... – он вернулся к своему столу, выдвинул ящик и принялся сосредоточенно копаться в хранившихся там бумажках. Хаос, царивший в ящике, приобрел новые черты. – Ч-черт... – он распрямился, принялся лихорадочно перекладывать папки, веером лежавшие на столе. Повторив все те же бурные действия в отношение полок с документами и книгами, Розовски, наконец, успокоился. Налив в чашку остывшего кофе, он устроился в кресле и устремил задумчивый взгляд на Маркина. Тот спросил:

– Что ты искал?

– Мысль, – тотчас ответил Натаниэль. – Была у меня недавно одна мысль, и я пытался ее найти.

– Нашел?

Натаниэль грустно признался:

– Пока нет. Боюсь, у мыслей все реже появляется повод посещать мою голову... – он залпом выпил холодный кофе, поставил чашку на стол. – А вообще-то, меня сейчас интересует только одно.

– И что же именно? – с интересом спросил Маркин.

Натаниэль заложил руки за голову и уставился в потолок. Лицо его приняло отрешенно-мечтательное выражение.

– Меня интересует улика, – сообщил он. И, скосив глаза на помощника, пояснил: – Что-то же позволило инспектору Алону в последний момент предъявить обвинение нашей клиентке!

Пока Алекс обдумывал сказанное, Натаниэль вернулся к столу и попытался навести порядок в только что созданном им же самим живописном хаосе. Несколько папок при этом с шумом полетели на пол, Розовски, ругаясь последними словами, полез их поднимать.

Среди рассыпавшихся документов он увидел знакомую бумажку.

– Вот черт, – растерянно сказал Натаниэль. – Я и забыл об этом...

Усевшись прямо на полу, он принялся внимательно рассматривать обрывок плотного глянцевого картона на просвет.

– Что это ты там делаешь? – спросил Маркин, с любопытством заглядывая через стол.

– А вот... Ч-черт, – с досадой произнес Розовски и посмотрел на помощника снизу вверх. – Не разглядишь.

– Чего не разглядишь? – Маркин грудью навалился на крышку стола и уставился в белый неправильной формой треугольничек. – Это не та бумажка, которая выпала из руки господина Смирнова?

– Та, та... – проворчал Натаниэль. – Тут какие-то водяные знаки. Очень мелкие.

– В чем же дело? – Маркин с видом превосходства посмотрел на шефа. – Дай-ка сюда. Сейчас мы ее просканируем и посмотрим на мониторе. В нужном масштабе.

Натаниэль выбрался из-под стола и с восхищением уставился на ловкие уверенные движения Маркина. Тот быстро выкатил из угла столик, на котором стоял новенький компьютер, сканнер и принтер. С неожиданной гордостью он вспомнил о том, как, уступив уговорам помощника, потратил в прошлом году несколько тысяч на эту груду железа. Оказывается, оно бывает полезным.

– Ну вот, – сказал Маркин, отходя в сторону. – Можешь полюбоваться. Все линии рисунка я закрасил черным, чтобы можно было рассмотреть детали. Но особых деталей здесь, по-моему, нет.

На мониторе Розовски увидел большое изображение двуглавого орла. «Все-таки, Россия, – с некоторым разочарованием подумал он. – Российские дела...»

– Что теперь? – спросил Алекс. – Распечатать?

– Да, – буркнул Натаниэль. – И повесь на стенку. Как память о первом случае использования новейшей техники в наших расследованиях.

Маркин с удовольствием выполнил распоряжение начальника. Теперь на стене кабинета, прямо над любимым креслом Натаниэля, красовалось изображение двуглавого орла.

Полюбовавшись на произведение своих рук, Маркин спросил:

– У тебя нет настроения посвятить меня в курс расследования? Честно говоря, я так и не понял, что именно мы ищем.

– Настроения нет, – признался Розовски. – Но придется. Только чуть позже, – он потянулся к телефону. – Алло, нельзя ли пригласить доктора Бен-Шломо? Кто спрашивает? Старый друг спрашивает. Спасибо... – он чуть отвел трубку в сторону, прикрыл микрофон рукой. – Черта с два он мне что-нибудь расскажет, – шепнул он Маркину. – В прошлый раз, когда он мне сообщил результаты вскрытия, Алон чуть не пристрелил старика... Да, да! – заговорил он в трубку. – Нохум, привет, это Натан.

– Извини, сейчас мне не до тебя, – недовольно сказал доктор. – По-моему, ты мне кое-что обещал.

– Только один вопрос: какой яд был использован, – быстро произнес Розовски. – И больше никаких вопросов.

Доктор Бен-Шломо помолчал.

– Синтетика, – наконец, сказал он. – Е-5000Х. В любом магазине продается, – после чего положил трубку.

Маркин подтащил кресло ближе к столу и приготовился слушать:

– Итак?

– Итак... – повторил Натаниэль, глядя в сторону. – Итак... Как тебе известно, Аркадий Смирнов был отравлен на собственной вилле в самый разгар званого вечера. В качестве яда, как только что сообщил доктор Бен-Шломо, использовался какой-то синтетический химикат Е-5000Х.

– Это еще что за штука? – удивленно спросил Алекс.

– Вот! – обрадовано воскликнул Натаниэль. – Вот ты мне об этом и расскажешь. Завтра. Хорошо? Поскольку продается эта хреновина во всех магазинах. По крайней мере, так утверждает доктор Бен-Шломо. Только, пожалуйста, Саша, меня интересует чистая теория. Не надо проводить эксперименты. Ни на себе, ни на окружающих. Договорились?

Маркин досадливо отмахнулся.

– Сие, так сказать, пункт первый, – сказал Натаниэль, становясь серьезным. – Полиция, как ты, наверное, помнишь, поначалу предположила самоубийство. Основания: эксцентричный характер господина Смирнова – такой вывод наш с тобой старый друг инспектор Ронен Алон сделал на основании идиотской затеи с маскарадом.

– Вот тут я с ним вполне согласен, – заметил Маркин. – Насчет идиотизма.

Натаниэль пожал плечами.

– Это как сказать, дорогой мой, – произнес он задумчиво. – Если бы знать, для чего ему понадобилась такая странная вечеринка...

– Для того и нужна была, – сказал Маркин. – Чтобы эффектно покончить с собой!

– Ну да, – проворчал Натаниэль. – Где берешь деньги? В тумбочке. А туда кто кладет? Жена. А жена где берет? У меня. А ты где берешь? В тумбочке... Так и у тебя: зачем вечеринка? Чтобы эффектно покончить с собой. Почему ты решил, что он покончил с собой? Потому что странная обстановка...

– А что? – вызывающе ответил Маркин. – Парень-то явно со странностями. Вспомни его манеру одеваться, его...

Розовски красноречивым взглядом окинул собственную фигуру. Маркин смутился. Действительно, по небрежности одеваться его шеф мог запросто дать сто очков форы любому эксцентричному миллионеру.