Текст книги "Опрокинутая реальность"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

Поезд прибыл в Москву под вечер. Дронго поехал домой, снял надоевший парик и встал под горячий душ, смывая с себя дорожную грязь. Приняв душ, он сначала позвонил в Париж, чтобы узнать новости от комиссара Брюлея.

– Добрый вечер, комиссар, – сказал Дронго, услышав знакомый голос, – хотя у вас еще не совсем вечер. Как наши дела?

– Не очень, – признался комиссар, – грязный тип этот твой знакомый. Обвинение в мошенничестве, подозрение в сводничестве, уголовное преследование в собственной стране. Его уже однажды выдворяли из Германии. Удивляюсь, как он опять попал в Шенгенскую зону. Очень интересно проследить, откуда они к нам вползают. Прямо как тараканы.

– Из ваших посольств, – в сердцах заметил Дронго.

– Что? – не понял комиссар. – Какие посольства?

– Ваши, – пояснил Дронго, – ваши посольства, так называемой Шенгенской зоны. Во всех странах СНГ знают, что за взятку можно получить Шенгенскую визу. Или американскую. Или английскую. Увы, ваши добропорядочные дипломаты не выдерживают подобной «нагрузки» на совесть. Пока они живут в других странах, они еще соблюдают какие-то правила приличия, но как только попадают к нам, так сразу обо всем забывают. Поэтому типы, подобные моему подопечному, будут всегда беспрепятственно получать визу и попадать к вам уже под другой фамилией. Ведь достаточно изменить одну букву в фамилии, и компьютер уже не покажет человека, выдворенного из страны. Для него владелец нового паспорта будет таким же чистым гражданином, как президент вашей республики. Если его, конечно, тоже не в чем подозревать, – добавил на всякий случай Дронго.

– Не уверен, – едко заметил комиссар, – говорят, что, когда он был мэром Парижа, у него был специальный фонд, созданный отнюдь не на пожертвования.

– Значит, никаких следов? – спросил Дронго, возвращаясь к главной теме разговора.

– Кое-какие зацепки есть, – заметил комиссар, – когда его взяли по подозрению в поставке девушек с Востока, то успели снять отпечатки пальцев. Говорят, что такие пальчики успели наследить в Амстердаме. Но конкретно мне скажут обо всем только завтра. Ты можешь подождать?

– Конечно, могу, – согласился Дронго, – извините, что доставляю вам столько беспокойств.

– Ничего, – ответил комиссар, – буду считать, что ты мой должник. И не забудь, что я жду тебя в Париже.

После разговора с комиссаром он позвонил Мурсаевой. Она явно обрадовалась, услышав его голос.

– Где вы пропадали, – спросила Эльза, – и у вас был отключен мобильный телефон? Почему вы его отключаете?

– Лучше вообще не носить его с собой, – сказал Дронго, – при желании человека можно найти даже по выключенному аппарату. У меня были дела, и я не мог вам позвонить.

– Что-нибудь узнали?

– Много интересного, – уклонился от ответа Дронго, – нам лучше встретиться и поговорить. У меня только один вопрос. Вы уверены, что ваш брат окружал себя теми людьми, кто заслуживал доверия?

– Нет, конечно, – сразу ответила она, – иначе бы его не убили. В его окружении были подонки, проходимцы и прохвосты. А разве можно заниматься в нашей стране бизнесом и не сталкиваться с подобными людьми? Или вы делаете вид, что ничего не замечаете?

– Во всяком случае, очень стараюсь, чтобы проходимцев было меньше. Когда вы можете ко мне приехать?

– Немедленно. Мне взять свой автомобиль или опять подождать вашего водителя? – ехидно поинтересовалась она.

– Подождать, – сухо отрезал Дронго и, не попрощавшись, закончил разговор, чтобы перезвонить своему водителю, который должен был выехать за Эльзой Мурсаевой.

Через полчаса она приехала к нему. Каждый раз принимая ее дома, он испытывал некоторую неловкость, какую обычно испытывает нормальный мужчина, оставшийся наедине с красивой женщиной. Что бы ни говорили воинствующие феминистки и философы-импотенты об отношениях полов, тем не менее обе противоположные половины так или иначе стремятся к полному единению, и это часто сказывается на их отношениях, иногда мешая общению. Даже служебные отношения могут быть осложнены внезапно возникшим чувством.

Дронго нравилась эта женщина. Ее красивые темные глаза, тонкие губы, ее вызывающая смелость. Но ухаживать за женщиной, потерявшей брата, которая к тому же являлась его клиентом, было недостойно и пошло. Именно поэтому он старался подавить в себе чувство симпатии к ней: их отношения не должны были помешать довести это дело до конца.

В этот вечер она приехала в новом наряде. На ней был темно-синий костюм. Большие перламутровые пуговицы на груди, узкая юбка чуть выше колен. В руках темная стеганая сумочка. Достаточно было одного взгляда, чтобы узнать логотип «Шанели». Обувь была соответственно темного цвета, подобранная в тон темно-синему костюму. Странно, подумал Дронго. Ведь у нее было не самое обеспеченное детство. И с мужем ей так не повезло. Но благодаря брату она получила доступ к деньгам и воспитала в себе настоящий вкус. Ничего кричащего, аляповатого – не то что у некоторых «новых русских» и их подруг.

Даже кольцо, которое она надела на палец, было с темно-синим камнем, выгодно подчеркивающим ее длинные красивые пальцы. Он помог ей снять плащ и пройти в гостиную. В этот раз она чувствовала себя гораздо увереннее. Ему нравилось, как она держится. Спокойно, уверенно, с достоинством.

Она попросила сделать ей кампари со льдом, и он охотно выполнил просьбу своей гостьи. После чего налил себе немного апельсинового сока и вернулся в гостиную, чтобы сесть в свое любимое кресло и начать разговор.

– Я был в Сыктывкаре, – сообщил Дронго, стараясь не смотреть на ее колени.

– И вам там понравилось? – усмехнувшись, спросила Эльза.

– Нет, – честно признался Дронго, – городок очень приятный, но люди встречаются разные. Некоторые из них даже уговаривали меня остаться… навсегда, – добавил он после секундной паузы. Она вздрогнула. Взглянула на него. Потом поставила свой стакан на столик и быстро спросила:

– Кто? Вы знаете, кто именно вам предлагал «остаться»?

– Конечно. Мы долго и тепло беседовали. Но потом решили расстаться. Мне не совсем подходит суровый климат Сыктывкара. Я южный человек и не выношу холодов. Кажется, мне удалось их убедить.

– Подождите, – строго прервала она его, – я хочу понять, что произошло. Вы узнали, кто именно убил Юру Авдеечева?

Он коротко рассказал ей обо всем, что с ним произошло во время поездки. Она слушала внимательно, ни разу не перебив его, иногда вспыхивая от гнева и возмущения, иногда усмехаясь и кивая ему головой.

– Кажется, я действительно нашла необыкновенного эксперта, – улыбнулась Мурсаева, – и вы сами убедились, с какими трудностями сталкивался мой брат.

– Нефтяной бизнес в России это всегда очень большие деньги и большой риск, – напомнил Дронго, – но все дело в том, что я совсем не готов сделать вывод, который вы сделали.

– Вы считаете, что они не виноваты? – изумилась его гостья. – После всего случившегося? Это они убрали Авдеечева, чтобы посадить своего человека. Это они убрали моего брата, хотели и вас убить. У этих людей нет ничего святого.

– Насчет этого соглашусь, – кивнул Дронго, – они явно не ангелы. Но я не уверен, что они убивали вашего брата и уж тем более Авдечеева. Они воспользовались его убийством, это да. Посадили на его место своего человека. Немедленно прервали контракты с бывшей компанией вашего брата. Все правильно. Но для этого не обязательно убивать вице-президента компании, которая целиком зависит от воли губернатора края. Или убивать президента компании, которому они поставляют нефть. Отказ в поставках нефти – куда более серьезный удар по компании, чем убийство президента. Это фактическое объявление компании недееспособной. Ведь основные деньги «Прометей» делает на перекачке северной нефти.

– Это я понимаю, – нахмурилась она, – но почему вы так уверены, что они не убийцы? Ведь они хотели вас убить?

– Меня они хотели убрать как нежелательного свидетеля, – пояснил Дронго, – да и то не сам Мясников, а полковник Савичев. И даже скорее за нанесенное оскорбление. Кроме того, там есть очевидные разногласия между губернатором и вице-губернатором, который пытается действовать на свой страх и риск. Очевидно, губернатор не совсем одобряет его решение не прокачивать нефть через компанию «Прометей».

– Мой брат встречался с губернатором, – призналась Эльза, – десять процентов своих акций он передал губернатору. Вернее, формально они были у брата, а фактически деньги перечислялись на счет губернатора в швейцарский банк.

– Почему вы не говорили мне об этом раньше?

– Я думала, это не имеет отношения к делу, – призналась Мурсаева, – никто, кроме моего брата, об этом не знал. Формально деньги шли на его счет, потом переводились в офшорную зону, и десять процентов всех отчислений шли губернатору. Поэтому я была уверена, что письмо всего лишь угроза. Губернатор не захочет лишиться такого источника дохода.

– А Мясников об этом не знает, – кивнул Дронго, – думаю, что у вице-губернатора будут большие проблемы, если его начальник узнает о письме Гаврилова. Ах как жаль, что я не знал этого факта. Я бы разговаривал с Алексеем Алексеевичем совсем по-другому. Вот почему он так боялся огласки. Наверно, знает про десять процентов.

– Наверно, догадывается, – ответила она, – вы же знаете, что каждому нужно давать его проценты. Думаете, брату оставалось так много? Еще свои проценты нужно было оставлять в правительстве, в Министерстве экономики, где предоставляют право на внешнеторговую деятельность, в банке – в общем, везде… Все хотели свои проценты…

– В любом случае нужно было сказать мне об этих десяти процентах, – мрачно сказал Дронго. – Выходит, вся ситуация резко меняется. Губернатор был лично заинтересован в стабильности поставок и в процветании «Прометея». Очевидно, он выходил на президента компании, который и контролировал поставки. А Мясников, явно пользуясь моментом, решил через Гаврилова протолкнуть собственное решение. К тому же пользуясь поддержкой в Москве. Сам Мясников может и не стоять за убийством вашего брата. Но люди в Москве, которые собираются получить контроль над компанией «Прометей», вполне могли решиться на это. Возможно, они считали, что и сами могут обеспечить компании солидную поддержку и нужный объем нефтепоставок. А отказ Северной нефтяной компании разорит «Прометей», и без того поставленный на грань банкротства.

– Может быть, – согласилась она, доставая сигареты. Пока он рассказывал, она не курила, настолько поглощена была его историей. Но сейчас вспомнила и про сигареты.

– Вы сказали, что вам удалось узнать, кто именно звонил Мясникову из Москвы, – напомнила она, щелкая зажигалкой.

– Он сказал мне фамилию, – кивнул Дронго, – у нас было джентльменское соглашение. Он говорит мне фамилию, а я забываю о пленке. Я даже не мог себе представить, какой убойной силой обладала эта пленка. Если бы я заранее знал про десять процентов губернатора! Конечно, Мясников кое-что слышал. Именно поэтому он так боялся, что его разговор с Гавриловым дойдет до губернатора. Он не боялся разоблачения, я должен был это понять. При поддержке губернатора он бы сумел вывернуться. Но только при его поддержке. А если бы тот узнал, что Мясников действует за его спиной, то тогда Алексею Алексеевичу пришлось бы очень трудно.

– Я не думала, что это так важно, – призналась женщина, – вы же знаете, сколько взяток приходится всем давать. Бедный Салим, он все время был в напряжении. И все-таки, кто это был? Кто звонил Мясникову?

– Ну зачем вам знать? Вас должен интересовать результат. Кто именно отдал приказ об убийстве вашего брата. Пока этого человека я не нашел.

– И тем не менее я настаиваю, – вспыхнула она, – мне важны все подробности этого дела.

– Какой-то Сушков. Кажется, он работает в правительстве, – сообщил Дронго.

– Ефим Сушков, – вдруг назвала она незнакомца по имени, – Салим так и думал. Он его всегда подозревал…

– Вы слышали об этом человеке? – удивленно сказал Дронго.

– Конечно. Он от имени правительства введен в Государственную нефтяную компанию. Как раз ту самую, которая владеет двадцатью процентами акций «Прометея».

– Значит, мне нужно будет завтра с ним встретиться, – сказал Дронго. – Если вы знаете еще какие-нибудь имена или факты, то сообщите мне их сегодня и сейчас, чтобы я не ездил за ними так далеко. Это и в ваших интересах, Эльза.

Она улыбнулась. Потушила сигарету в пепельнице. И затем сказала:

– Нет. Я больше ничего не знаю. А если что-нибудь вспомню, то обязательно сообщу.

– Я слышал еще одну фамилию, – вспомнил Дронго, – в Северной нефтяной компании работал какой-то Мехти Самедов. Говорят, что он исчез сразу после убийства Авдеечева. Вы не слышали такую фамилию?

– Самедов? Никогда не слышала.

– Говорят, что ваш брат с ним встречался.

– Может быть, – пожала она плечами, доставая еще одну сигарету, – он наверняка знал многих в Северной нефтяной компании. Салим работал с ними и близко знал некоторых сотрудников. Но у нас этот Самедов никогда не был. Иначе я бы слышала его фамилию. И Салим мне про него не рассказывал. А как Сафиев? Вы его уже нашли?

– Почему вы так уверены, что это был Сафиев?

– Я убеждена, – тихо ответила она, – и для меня самое важное, чтобы вы его нашли. Брат должен был встретиться в Париже именно с этим негодяем. И я хочу знать, кто заказал ему убийство Салима.

– Я попросил сотрудников французской полиции найти следы этого Алика. Сейчас его ищут по всей Европе. Во всяком случае, он пока в Шенгенской зоне.

– Ну вот, видите, – кивнула она, – значит, нужно начинать именно с него.

– Я думаю, что мне еще придется встретиться со многими людьми, чтобы узнать подробности. Не забывайте про звонок, который мне сделали неизвестные. Они не хотят, чтобы я продолжал расследование, а значит, либо имеют отношение к убийству, либо собираются провести собственное расследование. Во всяком случае, мне придется рано или поздно встретиться и с позвонившим мне негодяем, и с самим господином Сушковым.

– Вы думаете, что он вам что-нибудь расскажет? – спросила она недоверчиво.

– Я умею убеждать людей, – кивнул Дронго, – посмотрим, как пойдут наши дела.

– Да, – сказала она, потушив вторую сигарету, – вы умеете быть убедительным. Иногда я жалею, что не встретила вас двадцать лет назад.

В ее словах был вызов. Дронго улыбнулся, разведя руками.

– Я тоже, – сказал он, – но в жизни не всегда бывает так, как мы хотим.

Это была завуалированная форма отказа. У него были свои принципы, и он не собирался им изменять. Нельзя допускать интим с женщиной, с которой связывают чисто деловые отношения. Вот после того как он найдет убийц ее брата… Или не найдет. Но в любом случае он имеет право думать о ней только после завершения дела. В этом было нечто унизительное – соблазнять женщину, которая платила ему за расследование. И недостойное.

Она все поняла. Поднялась и пошла к выходу.

– Моя машина вас ждет, – напомнил Дронго.

– Не сомневаюсь, – ответила она, не улыбнувшись, – вы всегда помните о своей работе. До свидания. Надеюсь, вы меня пригласите, когда появятся новые сведения.

– Обязательно. До свидания, – он пожал ей холодную руку и проводил до кабины лифта. Вернувшись домой, в задумчивости присел на диван. Раздался звонок.

– Вы уже приехали? Они вас выпустили! – это был Кружков.

– Не совсем, – усмехнулся Дронго, – где ты сейчас находишься?

– У себя дома.

– Тогда бросай все свои дела и давай ко мне. Нам с тобой о многом нужно договориться. Тебе придется выяснять подробности личной жизни очень важного чиновника.

Глава 10

Утром он еще спал, когда раздался телефонный звонок. Дронго недовольно взглянул на часы. Было около десяти. Кто мог звонить в такое время? Все его знакомые и друзья знали, что он обычно работает и читает до четырех-пяти утра, после чего спит до одиннадцати. Он услышал, как включился автоответчик.

– Если вы дома, возьмите трубку, у меня для вас очень важное сообщение.

Дронго поднялся и прошел к телефону.

– Доброе утро. Что случилось?

– У нас несчастье, – сообщила Эльза, – Алла умерла.

– Что? – не поверил Дронго. – Как это умерла? О чем вы говорите? Молодая, здоровая женщина. От чего она умерла?

– Ее убили. Нашли утром убитой в квартире. Кто-то вошел и задушил ее сегодня на рассвете.

Дронго растерялся. Он не понимал, какое отношение могла иметь убитая женщина ко всем происходившим событиям. Он был настолько убежден, что дело касалось коммерческой деятельности ее мужа, что не стал обращать внимания на другие версии. Это была непростительная ошибка. Ведь после того как у дома Аллы их едва не сбила машина, он обязан был подумать и об этой версии. Да еще неизвестные, которые избили Головина. Черт возьми, кажется, он зациклился на этих коммерческих операциях, перестав думать об обычных человеческих отношениях. Ему всюду мерещатся большие деньги и убийства бизнесменов. А если это было убийство на почве ревности? Или мести? Или других личных мотивов?

– Вы меня слушаете? – напомнила о себе Эльза. – Ее нашла домработница, у которой были свои ключи. Милиция и прокуратура уже работают. Я хотела вас предупредить…

– Спасибо, – растерянно сказал Дронго, – там ведь есть охрана. Каким образом убийца попал к ней в дом?

– Не знаю, – ответила она, – но кажется, в милиции подозревают Головина.

– Пашу? – спросил Дронго. – Кто угодно, но только не он.

– Очевидно, в милиции думают иначе, – зло сказала она, – во всяком случае, они сейчас его ищут. И охранник говорит, что Паша входил в дом поздно ночью. И ушел под утро…

– Невероятно, – пробормотал Дронго.

– Мне еще ехать в морг на опознание. У ее матери сердечный приступ. До свидания.

Дронго прошел на кухню. Сел на стул. Убийца задушил женщину. Чтобы попасть в квартиру, он должен был миновать охранников. А потом она должна была ему открыть дверь. Вряд ли она бы открыла дверь незнакомому человеку под утро. Или глубокой ночью. Тогда выходит, что это действительно Паша Головин, ее бывший друг. Но зачем ему убивать ее? Она собиралась продать дачу. Нужно узнать, успела ли, и если да, что сделала с полученными деньгами. Если она была такая дура, что взяла наличными, то вполне могла спровоцировать несчастного Пашу на убийство.

С другой стороны, ему ведь звонили и предупреждали. Но почему в качестве сигнала они убрали Аллу? Нет, здесь что-то не сходится. Но ведь кто-то пытался же их сбить, когда они с Мурсаевой выходили из дома Аллы. Потом к Головину явились двое громил и не только его избили, но и просили найти Дронго, чтобы передать ему свои угрозы. Значит, во-первых, они уже знали, кто проводит расследование, а во-вторых, хотели заодно напугать и Головина.

Непростительная глупость. Что с ним случилось? Почему он не встретился с Головиным, почему не поговорил с ним более подробно? Не считал нужным. Он ведь уже однажды видел этого Головина и не принял его в расчет. На убийцу этот увалень явно не был похож. Поэтому Дронго даже не стал с ним вторично встречаться. Но нужно было проверить сам факт избиения. Ведь вполне вероятно, что Головин дождался их ухода из дома, выбежал за ними и попытался имитировать наезд. Затем он придумал историю про нападение, разыграл их телефонным звонком и, наконец, обеспечив себе некоторое алиби, совершил убийство Аллы. Вероятно? Вполне. Но для этого Головин должен обладать некоторой сообразительностью и жизненной энергией. Ни того, ни другого у парня явно не было. Консультант в какой-то фирме. Кажется, в модельном бизнесе. «Неужели я мог так ошибиться, и Павел Головин оказался хитроумным убийцей? Нет, – твердо решил Дронго. – Этого не может быть. Иначе я просто брошу свою работу, если я настолько в нем ошибался. И потом придумать весь этот разговор, который вел с ним неизвестный, для Головина было бы достаточно трудно».

Если Головин отпадает, тогда кто? Когда Эльза ушла, Алла призналась, что боится этой женщины. Которая может нанять убийц, чтобы отомстить жене брата за ее легкомысленное поведение. На Эльзу это похоже. Она мстительна, злопамятна, любила своего брата до безумия. Если она наняла детективов, чтобы найти убийц брата, то вполне вероятно, что затем она найдет и других убийц, чтобы отомстить за своего брата. В том числе и неверной вдове, которая столь пренебрежительно относится к памяти покойного.

Такой вариант возможен. Но тогда она не стала бы устраивать этого розыгрыша с избиением Головина и тем более с угрозами в адрес Дронго и нелепыми требованиями прекратить расследование. Это совсем не в ее интересах. Кроме того, любое расследование убийства Аллы помешает искать настоящих убийц Мурсаева. Эльза умная женщина и вполне это понимает. Да и сама она на роль убийцы не подходит. Хотя, с другой стороны, охранники знали ее в лицо, могли пропустить. И руки у нее достаточно сильные. Нет. Это глупо и нелепо. Охранники бы запомнили Эльзу. Получается, что один не совершил бы этого убийства из-за своей глупости, а другая не пошла бы на него из-за своего ума. Но несчастную Аллу все-таки убили, и теперь нужно подумать, как проводить расследование дальше.

Бизнесменов убивают сплошь и рядом, но при этом никогда не убивают членов их семей. У киллеров словно существует на сей счет негласное правило. Не потому, что все киллеры отличаются особо деликатным отношением к людям, которых они оставляют сиротами и вдовами. Просто за это им не платят дополнительно, и они не хотят совершать бесполезных и неоплачиваемых убийств. Но когда сначала убивают мужа, потом его компаньона, а через некоторое время жену, то это уже некая система, разгадать которую Дронго просто обязан.

После смерти Аллы пакет акций компании должен перейти к ее дочери. Она прямая наследница. Эльза как сестра не имеет никаких прав. Получается, что убийцы действовали в интересах ребенка Аллы. А это совсем бред. Значит, тут был другой расчет. Какой именно? Пока он не поймет, он не сможет выйти на преступников.

Как хорошо происходят преступления в старых английских романах, внезапно подумал Дронго. В обособленном замке есть несколько человек, и все одинаково ненавидят жертву. Потом оказывается, что убийца был как раз тем человеком, которого меньше всего следовало подозревать. И все. Нужно только вычислить этого убийцу. А ему предстоит в десятимиллионном мегаполисе вычислить возможного преступника, который может оказаться обыкновенным грабителем. К тому же найти его надо, даже не побывав на месте преступления.

И все-таки нужно действовать. Сидеть и ждать не в его правилах. Нужно позвонить Владимиру Владимировичу и попросить о помощи. Пусть узнает, кто ведет следствие по данному делу. Наверно, будет правильно, если Дронго встретится с этим следователем.

Владимир Владимирович был бывшим сотрудником Первого Главного Управления КГБ СССР. Они познакомились много лет назад и с тех пор не только дружили, но и поддерживали вполне рабочие отношения: Владимир Владимирович оказывался своеобразным связным между Дронго и официальными органами, которые через него выходили на нужного им эксперта. Дронго набрал знакомый номер.

– Здравствуй, – сказал Владимир Владимирович. Он был старше лет на тридцать и чем-то он напоминал Дронго отца. Но отец был веселым и доброжелательным человеком, а Владимир Владимирович мог быть жестким и требовательным, смотря по обстановке. Хотя, наверно, отец тоже был жестким в свое время, думал иногда Дронго.

– Ты давно мне не звонил, – продолжал Владимир Владимирович, – начал забывать старика.

– Ну какой вы старик, – пошутил Дронго, – вы еще всех нас переживете.

– Ладно, не подхалимничай. Что у тебя произошло? Наверняка позвонил по делу. Ты обычно начинаешь свои дела после часа дня. Так в чем дело?

– Убили женщину, которую я знал. Расследуя убийство ее мужа, я бывал у нее дома. Как раз тогда, когда там был ее друг. Этого друга сейчас и задержали по подозрению в совершении преступления. Рано или поздно меня найдут, а я не хочу создавать проблемы следователю. Кроме того, мне хотелось бы самому с ним встретиться по расследованию, которое я провожу.

– Понятно, – проворчал Владимир Владимирович, – ты мне скажи адрес и номер дома, где это произошло. Ну и фамилию убитой. А я постараюсь все узнать. Кстати, ты точно помнишь, что тебя не было в доме сегодня ночью?

– Абсолютно точно, – сказал Дронго, – я только вчера приехал из Сыктывкара.

– Откуда? – переспросил Владимир Владимирович.

– Есть такой красивый город на Севере – Сыктывкар.

– Это я знаю. Только мне очень интересно, что ты там делаешь. Слушай, сколько раз тебе предлагали устроиться на официальную работу в ФСБ или Службу разведки. Сколько раз я сам тебе предлагал стать их штатным экспертом. С твоей головой ты бы через три года стал генералом. А вместо этого ты ездишь в Сыктывкар.

– Вы же знаете почему. Не хочу терять свою свободу.

– Опять ты за свое. Ладно, давай адрес.

Дронго продиктовал адрес дома на Ленинском проспекте и назвал фамилию Мурсаевой Аллы, подумав, что убитая могла и не взять фамилию мужа. Хотя и номера дома было достаточно.

Закончив разговор, Дронго позвонил Кружкову и спросил, где тот находится.

– Слежу за объектом, – коротко доложил Кружков.

– Ну и следи, – весело разрешил Дронго. Этот молодой человек ему нравился все больше и больше. Кажется, Владимир Владимирович прав, подумал Дронго. Нужно найти Эдгара Вейдеманиса, с которым они работают уже несколько лет, и открыть собственное детективное агентство. Давно пора. Помещение найти не проблема. Водитель уже есть. Можно взять Кружкова и Вейдеманиса. На первое время достаточно. Нужна будет девушка-секретарь, но с этим наверняка тоже не будет проблем. Хотя желательно найти человека с принципами и порядочного, что иной раз нелегко. Жаль, что Эдгара сейчас нет в Москве. Он уехал к себе в Ригу по каким-то семейным делам. У Эдгара не сложилась личная жизнь, они развелись с женой, и он взял мать и дочь к себе в Москву. Дронго помог ему купить квартиру и даже получить российское гражданство. Теперь Эдгар Вейдеманис, бывший сотрудник КГБ Латвии, мог хотя бы не бояться, что его выдадут латышским властям по какому-нибудь надуманному обвинению.

В прибалтийских республиках брали своеобразный реванш за былое. Они находили бывших сотрудников КГБ и преследовали их так же, как и бывших сотрудников гестапо или СС. Никого не коробило подобное сравнение.

Только в этом году Вейдеманис наконец получил визу и сумел поехать в собственную республику уже как российский гражданин. Он собирался побывать на могиле отца, навестить сестру. Дронго в который раз подумал, как нелегко приходится Вейдеманису. Хотя после развала такой страны разве миллионам людей было легче, чем его другу?

Через час перезвонил Владимир Владимирович. Он успел не только узнать, кто именно ведет дело, но и переговорить с прокурором.

– Он тебя ждет, – сообщил Владимир Владимирович, – Сурен Степанович Абрамов. Он из «бывших» прокуроров. Настоящий мужик. Мне его рекомендовали в ФСБ. Ему за пятьдесят и скоро на пенсию, но говорят, что он думает больше о работе, чем о своем кармане. И вообще порядочный человек.

– Значит, мне повезло, – пробормотал Дронго, – поеду к нему и поговорю. А кто следователь?

– Молодая женщина. Ей еще нет и тридцати, но очень толковый работник. В общем, я думаю, вы найдете с ней общий язык. Она провела несколько удачных расследований.

– Как ее зовут? – спросил Дронго, доставая ручку.

– Линовицкая, – сказал Владимир Владимирович, – Валентина Олеговна.

Ручка замерла.

– Алло, – переспросил Владимир Владимирович, – ты меня слышишь? Что случилось? Почему ты молчишь? Ты ее знаешь?

– Лучше бы не знал, – в сердцах сказал Дронго.

– Почему? Что произошло?

– Когда я расследовал дело о покушении на Халуповича, она была следователем. Странно, что она раньше вела дела на Тверской, а сейчас на Ленинском проспекте.

– Она уже следователь городской прокуратуры, – сообщил Владимир Владимирович, – вы с ней поцапались?

– Я вообще никогда не ругаюсь с женщинами, – меланхолично ответил Дронго, – нет, это совсем не то, что вы думаете. У нас с ней, наоборот, была взаимная симпатия. Я даже был у нее в гостях. Но потом так получилось… Там была замешана девочка, и Линовицкая настаивала, чтобы отправить ее в колонию для несовершеннолетних. Девочка, которой не было и четырнадцати лет, совершила убийство. Правда, не совсем умышленное, и тем не менее… В общем, мы тогда с ней разошлись во мнениях и больше не виделись.

– Когда это было?

– Примерно месяца четыре назад. Боюсь, что мне трудно будет найти контакт с Валентиной Олеговной.

– Можешь к ней не заходить, – предложил Владимир Владимирович, – расскажи обо всем прокурору.

– Не получится. Она наверняка захочет со мной встретиться и переговорить. А почему обычным убийством занимается следователь городской прокуратуры?

– Она следователь по особо важным делам, – вставил Владимир Владимирович.

– Тем более. Обычное убийство. Задушили женщину. Почему дело ведет городская прокуратура?

– По-моему, ты начал сдавать, – рассмеялся Владимир Владимирович, – думаешь, кроме тебя, никто не ведет дело ее убитого мужа?

– Теперь понятно. Они объединили эти дела в одно?

– Разумеется. Решили понять, почему сначала убили мужа, а потом задушили жену.

– Тогда что-то не сходится, – сказал Дронго. – Когда произошло убийство Салима Мурсаева, Линовицкая еще не работала в городской прокуратуре, это абсолютно точно.

– Тогда выходит, что я начинаю сдавать, – признался Владимир Владимирович, – я не знаю подробностей. Можешь поехать в прокуратуру и все узнать на месте. Что касается Линовицкой, то мне сказали точно. Она ведет оба дела, приняв их к производству. Может, какого-то следователя успели заменить. Ты можешь все узнать сам.

– Спасибо, вы мне очень помогли.

– Не за что, – проворчал Владимир Владимирович. И вдруг спросил: – У тебя были близкие отношения с Линовицкой?

– Нет, – ответил Дронго, – почти не было. Нас прервали на самом интересном месте, а потом мы к этому уже не возвращались.

– Ну и правильно. Ты не Казанова какой-нибудь, чтобы баб обманывать. До свидания.

Дронго положил трубку.

– Линовицкая, – повторил он со вздохом. Значит, нужно будеть увидеть и ее. Вообще-то он повел себя по-свински. За столько времени ни разу ей не позвонил. И совсем не из-за девочки. Только из-за своего дурацкого характера. Он вообще никогда не перезванивал женщинам. Может, потому, что боялся частых встреч с одной и той же. Исключением была Джил, но она была далеко, в Италии.