Текст книги "В поисках бафоса"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Он еще сидел у бассейна, когда из дома вышла Эка. Она подошла к бассейну, взглянула на Дронго. При ее появлении он поднялся.

– Наши мужчины уже готовы обсуждать все проблемы, но Резо пошел наверх, чтобы побриться. А вы, как всегда, немного в стороне. Как настоящий одиночка.

– Я не имею никакого отношения к компании «МСИ», – напомнил Дронго, – и здесь я как гость. Кстати, недавно приехал господин Квитко.

– Я его видела, – ответила Эка, – слава богу, он приехал без своей сестры. Оставил ее в «Хилтоне». Надеюсь, что мы ее больше не увидим до самого отъезда.

Дронго промолчал. Он начал сознавать истоки ненависти Эки к сестре Николая Квитко. Все, о чем мечтала госпожа Джанашвили, все, что ей хотелось получить или исполнить, делала Елена Квитко. Она была более свободна, более последовательна и более счастлива. Именно поэтому ее так ненавидели другие женщины. Ведь им часто не хватало именно этой свободы и последовательности, и, как результат, своего счастья.

– Вы не будете купаться? – спросила его Эка.

– Нет, – ответил он, – я не взял с собой плавки. Я не знал, что здесь будет такой роскошный бассейн.

– Интересно, что вы сказали вчера Лене, когда она пришла к вам переодеваться. То же самое? Или вы готовы были купаться с ней даже без плавок?

– Не готов, – возразил Дронго, – и не нужно так говорить. Я действительно не взял с собой плавки. И не собирался купаться ни вчера, ни сегодня.

Она повернулась и молча вошла в дом. Он снова уселся в кресло. «У каждого из присутствующих свои комплексы и свои проблемы», – в который раз подумал он. Из дома вышла Малика. Она улыбнулась.

– Вы сидите один, – сказала она, – и мне стало вас немного жалко. Может, войдете в дом, там в кабинете есть хороший бар.

– Я не пью, – развел руками Дронго.

– Это я уже вчера заметила. Скоро приедет повар из ресторана, который приготовит для нас мясо.

Она еще раз улыбнулась и направилась в дом. Дронго пошел следом за ней. И услышал громкий голос. Это говорил Сарвар Максудов. Было слышно, как он выговаривает своим партнерам, очевидно, он был недоволен их концепцией развития. Через некоторое время из гостиной вышел Николай. Увидев Дронго, он подошел к нему.

– Я думал, что вы у бассейна.

– Что у вас случилось? – спросил Дронго.

– Ничего. Сарвар предлагает нам свой план развития компании, который, кажется, не устраивает никого. Ни меня, ни Самедова, ни господина Джанашвили. Хотя Резо очень не вовремя вспомнил, что он должен побриться. Надеюсь, что он быстро разберется со своей щетиной.

– Возможно. – Дронго хотел пройти, но Николай его остановил.

– Подождите, – попросил он, – я сейчас разговаривал с Леной. Она уже не спит. Хочет поговорить с вами. Только давайте выйдем на террасу, к бассейну, чтобы нам здесь не мешали.

– Пойдемте, – согласился Дронго.

Они снова вернулись к бассейну. Николай достал аппарат, набрал номер сестры и протянул телефон Дронго.

– Добрый день, – услышал он ее голос, – как вы поживаете?

– Здравствуйте, – поздоровался он, – я неплохо. А как ваша нога?

– Гораздо лучше. Я лежу в постели, и нога у меня почти не болит. Врачи говорят, что нет ничего опасного. Через два-три дня будет совсем хорошо. Хотела вас поблагодарить.

– Не за что. Я чувствую себя немного виноватым за то, что случилось. Нужно было не разрешать вам подниматься по склону.

– Не нужно так себя укорять. Ничего страшного не произошло, – возразила она, – это я виновата. Надеюсь, что мы еще увидимся.

Он покосился на ее брата, стоявшего рядом.

– Обязательно, – сказал Дронго, – я в этом не сомневаюсь.

Ей не обязательно знать, что он завтра улетает в Стамбул, а оттуда в Рим. И возможно, они больше никогда не увидятся. Он попрощался с ней, пожелал ей выздоровления и вернул телефон Николаю.

– Спасибо вам еще раз, – протянул ему руку Николай, – вы вчера просто оказались палочкой-выручалочкой для моей сестры. Может, выпьем? Я знаю, что вы не пьете, но давайте выпьем на брудершафт.

– Я не пью с мужчинами на брудершафт, – улыбнулся Дронго, только с женщинами, чтобы стать друзьями.

– А с мужчинами вы не дружите? – хохотнул Николай.

– Дружу, но только с теми, кого знаю много лет. Я вообще считаю, что дружба проверяется временем.

– Согласен, – кивнул Николай, – пойдемте в кабинет, там у нашего Сарвара неплохой бар. Надеюсь, что мы найдем какой-нибудь легкий напиток. Я уже обратил внимание, что вы не пьете.

– Почти не пью, – подтвердил Дронго.

Они прошли в гостиную.

– Сейчас я принесу что-нибудь выпить, – сказал Николай, проходя в кабинет, – садитесь. Подождите меня одну минуту.

Дронго сел на диван. Он услышал голоса и увидел, как по лестнице спускаются уже выбритый Резо и его супруга. Они не видели Дронго, сидевшего на диване. Супруги о чем-то спорили. Резо резко возражал. Они говорили по-грузински, достаточно быстро и негромко. И он не мог понять, о чем именно они спорят. Неожиданно Эка махнула рукой и двинулась к холлу, чтобы выйти из дома. Было ясно, что она очень недовольна. Резо замер, глядя ей вслед, затем повернулся, чтобы подняться по лестнице, как-то странно тряхнул головой, словно собираясь с мыслями, и передумал. А затем тоже пошел за Экой.

Николай вернулся с двумя бокалами и открытой бутылкой белого вина.

– Это легкое вино, – сказал он, – я думаю, что мы можем его выпить. Продержимся до обеда.

– Почему открытая бутылка?

– Мы немного выпили, когда встретились, – признался Николай, это была инициатива Керима Самедова. Мне много пить нельзя, я за рулем. Хотя отсюда недалеко до Измира, но если меня остановит турецкая полиция, то просто отберут права. Или посадят в их турецкую тюрьму, об ужасах которой американцы даже сняли фильм.

Он разлил вино. Протянул бокал Дронго.

– Спасибо еще раз, – сказал он, – за ваше здоровье.

Они пригубили вино.

– Какой я дурак, – огорчился Николай, – там остались орешки и миндаль, сейчас принесу, – он поспешил в кабинет. Через секунду донесся звон разбитого бокала. Дронго поднялся и прошел в кабинет. Николай, чертыхаясь, убирал осколки с пола.

– Не обращайте внимания, – виновато сказал он, – я уронил бокал. Придется оплачивать его стоимость Сарвару. Хорошо, что не было Малики. Она всегда как-то странно реагирует на такие вещи. Словно их судьба зависит от одного разбитого бокала.

Он собрал осколки в какую-то салфетку, взял тарелку с орехами, и они вернулись в гостиную. Николай прошел в туалетную комнату, находившуюся при входе, и выбросил салфетку с осколками в мусорный ящик. Дронго видел его со своего места. Николай вернулся в гостиную, уселся напротив.

– Надеюсь, что Сарвар меня простит, – улыбаясь, сказал он и достал телефон.

– Обычно мужчинам все равно, – заметил Дронго, – женщины реагируют более эмоционально.

– Поэтому я и сказал насчет Малики, – напомнил Николай, – чтобы она зря не нервничала.

Он набрал номер Максудова.

– Ты куда пропал, Сарвар? – спросил он у хозяина дома. – Мы сидим в гостиной, и здесь никого нет.

– Я поднялся к себе, – сообщил Максудов, – сейчас спущусь.

– Давай быстрее, мы будем ждать тебя у бассейна. Выходи прямо туда. Только быстрее, иначе мы тебя не будем ждать.

– Пойдемте, – предложил Николай, – лучше посидим у бассейна. Там прохладно и приятный ветерок. По вечерам там бывает солнце.

– Я люблю солнце, – сказал Дронго.

– Кто бы сомневался. Вы же все южане. Все «дети солнца». А я не очень люблю жару. Мне больше нравятся наши закарпатские горы и прохладная погода. Только я работаю с компаньонами, которые все из южных стран. Приходится приспосабливаться. Вино взять с собой?

– Нет, – ответил Дронго, – сегодня очень жарко, а впереди у нас еще целое застолье с барашком. Боюсь, что мы долго не протянем.

Они прошли на веранду, усаживаясь в креслах у бассейна. Николай взглянул на часы, достал телефон и набрал номер. Прислушался и затем убрал аппарат.

– Отсюда почти невозможно дозвониться в Киев, – пожаловался он. – Какие-то компании работают хорошо, и роуминг у них нормальный. А какие-то вообще не работают. Говорят, что здесь горы. Но при чем тут горы, если можно установить одну антенну на все телефонные компании. Или просто нормально договориться.

– Телефонные компании конкурируют друг с другом, особенно сотовые. Чем больше территория покрытия, тем больше их доход, – заметил Дронго, – всех волнуют только доходы.

– Конечно, – ухмыльнулся Николай, – о чем еще могут думать компании в такой стране, как Турция. Только о своих доходах, о своих дивидендах.

Они услышали голоса. Сарвар выходил из дома, разговаривая с Айтен. Сарвар был чем-то недоволен, он выговаривал женщине на турецком. До них долетали лишь обрывки его фраз. Ему вроде не нравилось, что повар выехал так поздно и большой стол на веранде еще не готов.

– Кажется, он будет распекать свою домработницу целый час, – сказал Николай. – Сарвар, хватит дергаться по пустякам. Иди к нам.

Максудов стоял уже в дверях. Он еще что-то сказал и повернулся, чтобы выйти из дома.

– Никак не могу понять. Эта женщина Айтен, она домработница или повариха? – пробормотал Николай.

– Она помогает им по хозяйству. Немного домработница, немного повариха, – пояснил Дронго, – здесь любая женщина может хорошо готовить. У нее четверо детей и большая семья, в которой она выросла. Такие женщины обычно учатся готовить с малолетства.

Максудов вышел наконец из дома. Он был в темно-синей вельветовой куртке и в темных брюках. Под курткой была синяя рубашка. Сарвар кивнул им, поднимая руку. И неожиданно Дронго увидел ствол винтовки, показавшийся из-за угла. Если бы он сидел правее, он бы наверняка увидел и того, кто винтовку держал.

Сарвар сделал по направлению к ним несколько шагов. Ствол дернулся вслед за ним. Дронго вскочил:

– Ложитесь, – крикнул он.

Максудов взглянул на него, не понимая, что происходит. Дронго показал рукой в сторону дома, затем снова крикнул:

– Падайте. Быстрее падайте.

Но было уже поздно. Сарвар обернулся, и в этот момент раздался выстрел. Максудов сделал шаг назад, словно раздумывая, и начал заваливаться на бок.

– Помогите ему, – крикнул Дронго оцепеневшему Николаю.

Он бросился к углу дома. Если убийца еще там, то он может выстрелить. Но в эту секунду Дронго не думал о себе. Ему хотелось увидеть того, кто стрелял. Он достиг угла дома и замер. Осторожно передохнул, посмотрел… За углом никого не было. Но винтовка лежала на земле. Он наклонился, посмотрел. Сомнений не было. Стреляли именно из нее. Убийца выстрелил в хозяина дома и затем, бросив оружие на землю, скрылся. Дронго наклонился еще ниже, встал на колени, принюхался. Да, убийца стрелял из этого оружия. Оно должно быть еще теплым. И характерный запах.

Он достал носовой платок, собираясь взять оружие. Но передумал. И оставил его на месте. Затем посмотрел за угол. Отсюда было хорошо видно, кто именно сидит у бассейна. И кто выходит из дома. К тяжелораненому Максудову уже спешили люди. Первой выбежала Айтен, которая громко закричала. За ней к бассейну поспешила Малика. Она не плакала и не кричала, а только бросилась к мужу. Через несколько мгновений у бассейна были и все остальные. Самедов, Резо, его супруга.

– Он умирает, – закричал Николай, – ему нужен врач. Нужен срочно врач.

Дронго подошел. Максудов уже хрипел. Было понятно, что спасти его невозможно. Пуля, очевидно, пробила аорту или легкое.

– Вы не успеете, – сказал Дронго.

– Успею, – закричал Николай, – здесь рядом больница. Мы вчера там были, – он побежал к своей машине.

– Давайте быстрее, – закричал ему Самедов.

– Только не дайте ему умереть, – прокричал Николай, уже усаживаясь в автомобиль.

Дронго снова взглянул на несчастного. Он пытался что-то сказать, но было понятно, что каждое движение губ дается ему с трудом.

– Давайте отнесем его в дом, – предложил Самедов, – нельзя его здесь оставлять.

– Будет только хуже, – тихо сказал Дронго, – его нельзя сейчас трогать. Лучше не тормошить до приезда врачей.

– Что нам делать? – спросила Малика. – Может, вы знаете, как остановить кровь? Айтен, принеси нам простыню из дома. Только быстрее, – сорвалась она на крик.

Максудов дернулся. Было очевидно, что наступает агония.

– Нет, – громко сказала Малика, – не может быть.

– Нужно увести ее отсюда, – попросил Дронго, обращаясь к Эке, – заберите ее и уходите в дом. Он сейчас умрет.

– Нет, – повторила Малика, – не нужно.

Сарвар открыл глаза. В последний момент узнал жену. Сжал ей руку, ободряюще улыбнулся и умер, откинув голову назад.

– Нет, – закричала Малика, – не верю.

Все стояли потрясенные. Айтен, выбежавшая из дома с чистой простыней, замерла, глядя на умершего. Сделав несколько шагов, она присела рядом с Маликой, обняла ее и громко заплакала.

Глава 10

Дронго взглянул на собравшихся вокруг людей. Все были потрясены случившимся. Или делали вид, что потрясены.

– Нужно перенести его в дом, – сказал Дронго.

Мужчины подняли тело. Айтен успела постелить простыню, и они положили тело на диван. Другой простыней они накрыли его. Малика безучастно прошла к стулу и села рядом с диваном. Айтен была рядом. Резо обернулся к Дронго.

– Нужно срочно вызвать полицию и заняться поисками убийцы, – сказал он, – закрыть ворота, чтобы никто не мог сбежать. Взять оружие, чтобы оказать сопротивление убийце, если он попытается в нас стрелять.

– Подождите, – прервал его Дронго, – убийца не вооружен. У него больше нет оружия.

– Как это нет? – вмешался Самедов. – А кто стрелял в Сарвара Максудова? Я сам слышал выстрел.

– И я его слышал, – подтвердил Резо, – один громкий выстрел. Я думаю, что стреляли из винтовки. Вы же видели его рану.

– Его убили у меня на глазах, – печально подтвердил Дронго. – Мы с Николаем сидели у бассейна, когда раздался выстрел. Я даже успел увидеть, как убийца целился. Я крикнул Максудову, чтобы он увернулся или упал на землю, но он меня не понял. И только в последний момент обернулся. Но было уже поздно.

– А почему вы думаете, что убийца уже не вооружен? – спросил Резо.

– Винтовка лежит там, где убийца ее бросил, – пояснил Дронго, – я специально не стал ее поднимать до приезда полиции.

– Как вы могли так поступить? – нахмурился Резо. – Вы же эксперт по вопросам преступности. Неужели вы ничего не понимаете? Это же вещественное доказательство. Орудие преступления. Винтовка, из которой был убит хозяин дома. А если ее уже забрали?

– В доме больше никого нет, – напомнил Дронго, – сейчас здесь только трое мужчин. Вы, я и господин Самедов.

– Надеюсь, вы не хотите сказать, что именно мы подозреваемые, – вспыхнул Резо. – Черт возьми, у меня кружится голова. Не могу понять, что со мной происходит.

Он протянул руку, уселся на стул. Наклонил голову.

– У меня кружится голова, – повторил Резо, – наверно, от высокого давления. Я вообще все утро себя плохо чувствую.

Эка подошла к нему.

– Что случилось? – спросила она на грузинском.

– Не знаю, – ответил Резо, – очень плохо себя чувствую. Кружится голова, меня немного тошнит. Может, давление подскочило?

– Похоже, что он симулирует, – прошептал Самедов. – Хотя… может, смерть Сарвара его так потрясла, что ему стало плохо и у него подскочило давление? Да нет, ерунда. Он просто нас обманывает.

– Почему вы так решили? – тоже шепотом спросил Дронго.

– Они поругались, перед тем как Резо ушел бриться. Сарвар был в ярости. А теперь Резо уверяет нас, что переживает из-за смерти своего компаньона и даже плохо себя чувствует.

– Где винтовка? – глухо спросил Резо. – Почему вы ее там оставили?

– Я уже вам объяснил, – терпеливо ответил Дронго, – мне показалось, что будет правильным, если мы оставим ее на месте преступления.

– Нужно ее забрать, – предложил Резо, поднимая голову, – если она пропадет, мы никогда не докажем, что убийца стрелял именно из этого оружия.

– Я с вами не совсем согласен. Но сейчас пойду и принесу винтовку.

– Пойдемте вместе, – предложил Самедов.

Они прошли за дом и увидели лежавшую на земле винтовку.

– Господи, – явно испугался Самедов, увидев оружие, – но этого не может быть.

– Что? – переспросил Дронго. – Вы узнали эту винтовку? Это ведь не обычная винтовка?

– Да, – испуганно ответил Керим Агаевич, – это облегченный карабин.

– Американский вариант легкого карабина «Ремингтон-Ли», – согласился Дронго, – и насколько я помню, из такого оружия вчера стрелял наш друг Резо Джанашвили. Верно?

– Да, – сглотнул слюну Самедов, – это его оружие. У Максудова в коллекции только один такой карабин. Все его оружие я хорошо знаю. Знал. Или знаю…

Дронго снова достал носовой платок, наклонился и поднял оружие.

– Вы уверены, что это тот самый карабин, из которого вчера стрелял Резо?

– Абсолютно уверен. Но все оружие Сарвар всегда прячет в свой шкаф. Он так гордился этим оружейным шкафом с бронированным стеклом. Ключ хранится только у самого Максудова. Или хранился. Я уже не знаю, как говорить.

– Пока никому и ничего не говорите, – посоветовал Дронго. Он забрал карабин и отнес его к бассейну, где положил оружие на стол.

– Пойдемте и проверим остальное оружие, – предложил он Самедову.

Они обогнули дом и вошли в него с другой стороны. Прошли в кабинет, подошли к оружейному шкафу.

– Смотрите, – крикнул Самедов, – здесь не хватает как раз этого карабина. Все остальные на месте. Карабин «Винчестер» и четыре винтовки. А этого оружия нет. Видите, пустая ниша!

– Вижу, – кивнул Дронго, наклоняясь и изучая замок, – судя по всему, замок не ломали. А просто так открыть такой замок нереально. У убийцы должен быть ключ. Запасной ключ. Или первый, который он украл у Максудова. Ключ нужно будет найти.

– Не нужно ничего искать, – мрачно ответил Самедов, – мы все знаем, что ключ обычно лежит в его столе. Когда Сарвар находится на вилле. Он не скрывал от нас, где лежит ключ.

Дронго подошел к столу, открыл ящик. Ключ лежал с правой стороны. Стараясь ничего не задеть, Дронго показал на ключ.

– Вот этот?

– Да, – кивнул подошедший Самедов, – это ключ от его оружейного шкафа. Но когда он уезжал, то всегда забирал его с собой.

Дронго задвинул ящик стола. Задумчиво взглянул на оружейный шкаф.

– Это Резо его убил, – мрачно подвел итоги Самедов, – они поспорили еще вчера. Даже не поспорили, а поругались. Продолжали спорить и сегодня утром. Наверно, Резо не выдержал, пришел в кабинет, достал свое вчерашнее оружие и выстрелил в Сарвара. А потом бросил карабин на землю и ушел.

– Может быть, – согласился Дронго, – но так поступать не совсем логично. Зачем доставать из оружейного ящика свое оружие? Чтобы все сразу вспомнили, из какого карабина он вчера стрелял? Логичнее было бы достать другую винтовку, чтобы подозрение пало на другого человека.

– Например, мою, – криво усмехнулся Самедов.

– Например, вашу, – спокойно согласился Дронго, – но это только в том случае, если убийцей был сам Резо Джанашвили. А если это был другой человек, то он мог взять именно карабин Резо, чтобы на него пало подозрение.

– Все понятно. Вы думаете, что это сделал я? На охоте нас было трое. Один убит, использован карабин другого. Как в детской считалке. А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало, что осталось на трубе. Я и есть та соединяющая буква И? Вы это хотите сказать? Думаете, что если я знаю, где лежал ключ, то мог незаметно проникнуть в кабинет, достать карабин, из которого вчера стрелял Резо, и выстрелить в Сарвара?

– Я этого не говорил. Но такую версию нельзя исключать. И учтите, что турецкая полиция будет тоже проверять все версии.

– Пусть проверяют. Я никого не убивал. Это я знаю точно.

– Где вы были, когда услышали выстрел?

– Здесь. В кабинете, – недовольно ответил Самедов, – я как раз спустился и хотел поговорить с Сарваром. Но его не было в гостиной, хотя я слышал его голос, когда спускался вниз. Я подумал, что он прошел в кабинет, и решил зайти сюда. Когда услышал выстрел, то сразу выбежал из дома и увидел уже всех вас, стоявших вокруг убитого. Точнее, раненого.

– Вот видите. Получается, что у вас нет алиби, – заметил Дронго, – будет лучше, если мы прямо сейчас позвоним в турецкую полицию. Позовите Айтен, она должна знать, куда нам лучше звонить. И сами вызовите полицию. Как можно быстрее.

– Его убил Резо, – упрямо сказал Самедов, – он чисто подсознательно забрал именно свое оружие. Чтобы в решающий момент другая винтовка не подвела его. Он просто совершил ошибку.

– Посмотрим, – уклонился от однозначного вывода Дронго.

Самедов поспешил выйти из кабинета. В гостиной он нашел Айтен, отозвал ее в сторону, чтобы выяснить, куда именно лучше позвонить. Дронго остался в кабинете. Он задумчиво посмотрел на оружейный шкаф, обошел столик, на котором стояли два бокала и бутылка вина. В этот момент в кабинет вошла Эка.

– У вас есть все возможности проявить себя с лучшей стороны, – зло заметила она, – совершено убийство на глазах знаменитого эксперта. Да еще здесь и заместитель министра внутренних дел, пусть даже бывший. Вдвоем вы быстро вычислите убийцу. Хотя я думаю, вы уже догадались, кто это был.

– Пока нет.

– Вы поразительно недогадливы, – усмехнулась она, – но это легко вычислить. И даже я смогла сделать такой несложный анализ. Вы сидели у бассейна, когда раздался выстрел. Рядом с вами сидел Николай. Значит, он стрелять не мог ни при каких обстоятельствах. Остаются двое мужчин. Двое охотников, которые могли выстрелить в хозяина дома. Резо Джанашвили, мой муж, и Керим Самедов. Резо с самого утра чувствует себя плохо. Наверно, вчера ему попался не очень свежий кусок рыбы. Но он точно не стрелял. И я знаю, кто стрелял, потому что видела убийцу, когда он выходил из кабинета Максудова, где лежало оружие. Это был Самедов.

– А почему вы так уверены, что стрелял мужчина? Может, стреляла женщина? Вы, например, занимались стрельбой из лука. Кажется, вы говорили мне об этом?

– Говорила, – удивилась Эка, – но я не стреляла. Зачем мне его убивать? Какой смысл? У мужчин могут быть свои мотивы – деньги, акции, их совместная компания. А мне зачем? Любовником моим он никогда не был, да и не мог быть. Обидчиком моим тоже. Я бы не стала в него стрелять.

– В доме были еще две женщины. Хотя у одной есть относительное алиби.

– Понятно. Малика бы никогда не стала стрелять в своего мужа.

– Нет. У нее как раз нет алиби. Перед тем как выйти из дома, Максудов громко разговаривал с Айтен. Мы ее не видели, но слышали ее голос. Она находилась рядом с ним. Поэтому я думаю, что ее можно исключить. И тогда среди подозреваемых у нас остаются две женщины – вы и Малика.

– Вы серьезно? – она удивленно взглянула на Дронго. – Вы же видите, как она переживает. Неужели вы думаете, что она могла выстрелить в своего мужа? Я была о вас лучшего мнения, господин эксперт.

– Ревность страшное оружие, – напомнил Дронго, – вчера она увидела, как ведет себя ваша гостья, которой ее муж разрешил подняться и переодеться в любой спальне. Она могла подумать, что Елена и раньше так вела себя в присутствии ее мужа. Более того, она ждала именно ее супруга, а не нас. Восточные женщины бывают очень ревнивыми, Эка, неужели вы этого до сих пор не знаете?

– Из-за Лены стрелять в своего мужа? – не поверила Эка. – Но это просто невозможно. Не нужно строить такие чудовищные домыслы. Вы сами сказали, что у вас есть четко очерченный круг подозреваемых. В доме на момент убийства было восемь человек. Погибший Сарвар Максудов не в счет. Вы с Николаем сидели у бассейна и видели друг друга. Значит, и вы отпадаете. Айтен разговаривала с хозяином дома, перед тем как он вышел к вам. Значит, и она отпадает. Хотя теоретически она могла бы обежать дом и выстрелить в своего хозяина.

– Не могла, – возразил Дронго, – когда он закончил говорить и вышел из дома, оружие уже было нацелено на него. Ей нужно было за две или три секунды обежать вокруг дома. Это невозможно. Значит, она не стреляла в Максудова.

– Остаются четыре человека, – спокойно согласилась Эка, – и я думаю, вы уже точно знаете все ответы. Наверно, я кажусь вам излишне категоричной, но не забывайте, что я супруга бывшего заместителя министра внутренних дел. Остаются четверо подозреваемых. Сам бывший заместитель министра, который не стал бы стрелять в своего компаньона хотя бы в силу своего прежнего положения. Его супруга. Убитая горем жена хозяина и мелкий компаньон, который так старательно выслуживался перед Максудовым. Кого именно подозревать? Бывшего члена правительства, пусть даже в ранге заместителя министра, или жуликоватого мелкого бизнесмена, который не имеет алиби и был в момент убийства как раз в кабинете?

– Стреляли не из кабинета, – напомнил Дронго.

– Он мог выстрелить, бросить оружие и вбежать в дом с парадного входа, – убежденно сказала Эка, – возможно, он вспомнил, что забыл закрыть оружейный ящик, из которого достал винтовку. Он вбежал в кабинет, закрыл ящик и, выйдя оттуда, поспешил к нам, где умирал Сарвар Максудов. Вам нравится моя версия?

– Нужно, чтобы с ней согласились местные следователи, – заметил Дронго, – дело в том, что мы нашли оружие. И теперь эксперты проверят, чьи отпечатки пальцев там оставлены. Только после этого можно будет говорить о более конкретных доказательствах.

– Я уже все знаю и без доказательств, – ответила Эка.

– А вы говорили, что не любите читать детективы.

– Терпеть не могу. Но я же не идиотка. Я понимаю, что когда на подозрении только четыре человека, из которых двое мы с Резо, то нужно искать кого-то постороннего. Из оставшихся двоих. Одна несчастная женщина, вдова убитого, и второй человек – его компаньон. Кто может быть убийцей? По-моему, ответ напрашивается сам собой.

– Не все так просто, как вы думаете, – возразил Дронго, – дело в том, что мы нашли винтовку, из которой стрелял убийца. Это легкий американский карабин «Ремингтон-Ли», с которым вчера охотился ваш муж.

Она замерла. Недоверчиво взглянула на него.

– Что вы сказали? Максудова застрелили именно из этого карабина?

– Да, я видел все собственными глазами. Как раз из этого карабина. Убийца забрал его из оружейного шкафа и, когда Максудов вышел из дома, выстрелил в него. Затем бросил карабин на землю и сбежал.

– Резо бы никогда не сбежал, – возмутилась Эка.

– Я могу узнать, где именно вы были в момент выстрела?

– За домом. У ворот. Я хотела выйти и погулять вокруг виллы.

– И вы никого не увидели.

– Нет. Я прошла мимо машин, направляясь к воротам. Услышала выстрел и побежала обратно.

– А где был ваш муж?

– Этого я не знаю. Но наверно, у себя в спальной комнате. Он поднялся наверх, чтобы побриться. И насколько я знаю, он успел это сделать. Достаточно посмотреть на его лицо.

– Я обратил внимание, – кивнул Дронго, – но дело в том, что как раз сейчас вы меня обманываете. Извините за такую категоричность. Но я сидел на диване в гостиной, и вы не могли меня видеть, когда спускались с мужем по лестнице. Я слышал, как вы разговаривали с ним на грузинском языке. Нет, даже не разговаривали. Вы, скорее, спорили. А потом вы повернулись и пошли к выходу. Он немного подумал и пошел следом за вами.

– Я не могу помнить все, что здесь происходило с раннего утра, – чуть покраснела Эка, – и давайте завершим этот бесполезный разговор. Ни Резо, ни я никогда бы не стали совершать такого глупого и бессмысленного убийства. В этом вы можете не сомневаться.

– Тогда подозреваемых больше нет, – мрачно заметил Дронго.

– А вы не допускаете мысль, что это был кто-то чужой? Он проник на виллу, выстрелил в Максудова и сбежал.

– Вполне допускаю. Но тогда этот чужой должен был знать, где лежит ключ от оружейного шкафа. Должен был пройти через ворота, где установлена камера наблюдения, войти незаметно в дом, открыть шкаф, достать карабин, выстрелить в хозяина дома, затем бросить оружие и сбежать. Или раствориться в воздухе. Иначе его бы снова засекла камера наблюдения. Монитор находится в кабинете Максудова. Даже если он не включен, вся запись идет на диск, который всегда можно просмотреть и выяснить, кто из чужих попытался сюда войти. Это невозможно.

– Тогда ищите убийцу, – нервно предложила Эка, – вам и карты в руки. Я думаю, не всегда случается так, чтобы вы лично стали свидетелем убийства. А теперь вы у нас главный свидетель. Ведь вы видели все собственными глазами.

Он молча кивнул. Она повернулась, чтобы выйти. И внезапно замерла.

– Господи, – прошептала она, медленно оборачиваясь к Дронго, – убийца здесь.

– Что? – не понял Дронго.

– Он за окном. Он здесь, – крикнула она, показывая на окно. Дронго взглянул туда и невольно вздрогнул. Кто-то чужой, проникший на виллу, стоял за окном, пытаясь разглядеть, что именно творится в кабинете. У него было темное широкое лицо, густые брови и сплюснутый нос.

– Это убийца, – крикнула, не выдержав, Эка, – хватайте его. Это он убил Сарвара Максудова.