Текст книги "Параллельное существование"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Снежана лукаво усмехнулась, обошла их и, пройдя за стол, села напротив.

– Значит, вы решили разыграть спектакль? – поинтересовалась она. – Хотите получить деньги моего мужа и для этого пригласили придурковатого проповедника и этого человека, который выдумал чудовищную ложь обо мне, чтобы выманить деньги у моего супруга. По-моему, одного раза вполне достаточно.

– Вы не поняли... – попытался возразить Автандил.

– Это вы ничего не поняли, – брезгливо сказала Снежана Николаевна, – можете считать свою миссию законченной. Во всяком случае, никаких денег вы не получите, это я могу вам гарантировать. А вы, господин Дронго, очевидно, просто мастер вытаскивать деньги из богатых простачков, каковым считаете моего мужа. Но вы ошибаетесь. Обмануть можно только один раз, второй раз у вас ничего не получится.

– Если вы слышали наш разговор, то должны были понять, что я не имею к их планам никакого отношения, – пожал плечами Дронго, – и не нужно обвинять меня в том, чего я не совершал.

– И это вы говорите после того, как посмели обвинить меня едва ли не в убийстве другого человека?

– Побойтесь бога, Снежана Николаевна, – поморщился Дронго, – вы ведь лично дважды стреляли в моего помощника, и вам повезло, что он чудом остался жив – только потому, что я предложил ему надеть пуленепробиваемый жилет. И вы еще смеете утверждать, что я был не прав?

– Я защищала своего мужа, – отрезала Алтуфьева, – а вы и вам подобные устраивают аферу, чтобы выманить деньги у Льва Давидовича. Но это у вас не пройдет. Я сегодня же все расскажу мужу.

– Послушайте, но это нелогично, – попытался спасти положение Автандил, – мы хотим предложить вашему мужу выгодное вложение денег, которое принесет ему большую прибыль. Что плохого, если ваш муж, как бизнесмен, получит эту прибыль? Ничего плохого мы даже не мыслили. В конце концов, Чистовский – давний друг вашего супруга, и вы все можете узнать от него.

Она подозвала кухарку.

– Кофе, – приказала она.

Та быстро отошла.

– Я сама поговорю с Чистовским, – решила Снежана Николаевна, – и мы посмотрим, насколько выгоден ваш проект.

– Очень выгодный, – с нажимом сказал Автандил, – вы поговорите с ним и поймете, что никто не собирается обманывать вашего мужа. Мы хотим предложить только совместное партнерство.

– Мы подумаем, – ответила она.

К ним подошла хозяйка дома, уже успевшая переодеться в светло-голубой брючный костюм. Волосы она собрала в тугой узел, подвела глаза. Гражина уселась рядом с Алтуфьевой.

– Мне тоже кофе! – крикнула она кухарке и поинтересовалась у гостей: – Как вы спали?

– Прекрасно, – ответил Дронго.

– Неплохо, – вздохнул Автандил.

– Сегодня вам понадобятся силы, – предупредила Гражина, – ужин начнется в семь часов. Мы ждем гостя из Милана и гостей из Рима. Должна приехать член итальянского правительства, бывшая модель, которую Берлускони сделал министром.

– У него вообще парадоксальный взгляд на министров и депутатов, – улыбнулся Дронго. – Он считает, что на этом поприще может трудиться каждый, кого он выберет для такой работы.

– Может, ему приятно видеть рядом с собой красивых женщин, – возразила Гражина. Она была полнее Снежаны Николаевны и теперь с неудовольствием заметила, насколько полнее. Алтуфьева уже целый год сидела на особой диете и выглядела гораздо лучше хозяйки виллы.

– Безусловно, – согласился Дронго, – именно поэтому он так настойчиво формирует свое окружение из красивых женщин.

– Обычный бабник, – проворчал Автандил. Ему было неприятно, что Алтуфьева подслушала их разговор и теперь могла рассказать обо всем мужу, несколько изменив нужную тональность. Необходимо было поскорее найти самого Чистовского и рассказать ему обо всем, опередить супругу Деменштейна.

– Извините, – поднялся Автандил, – я вас покину. Я все еще не совсем пришел в себя после вчерашнего. Должен сказать, что мистер Харт меня просто поразил. Такая алкогольная подготовка! Он выпил никак не меньше меня, но был в прекрасной форме и даже помог мне подняться на мой этаж.

– Многолетняя практика, – усмехнулась Гражина, – ты даже не можешь себе представить, на какие подвиги он еще способен.

– Могу, – возразил Автандил, – вчера я все это увидел.

Он поднялся и пошел в дом. Гражина проводила его долгим взглядом.

– Они вчера пили почти до утра вместе со Стивеном и Амандой, – пояснила она, – нужно было предупредить Автандила, что перепить эту «сладкую парочку» практически невозможно. У Стивена, по-моему, вообще нет печени. Или она давно атрофировалась, так мощно и долго он готов пить с каждым встречным.

Кухарка принесли две чашки кофе. Поставила их на стол перед женщинами.

– Спасибо, – кивнула Гражина.

Алтуфьева сделала глоток кофе, взглянула на Дронго.

– Вы сегодня не спускались купаться. Я думала, что вы не отпустите свою супругу вместе с нами на море. Не боитесь, что ее могут утопить?

– Не боюсь. Она хорошо плавает. В отличие от меня.

– Странно. Насколько я знаю, вы из Баку, выросли у моря. Или это очередной ваш трюк. Хотели проверить, как я себя поведу?

– Почему вы считаете, что я приехал сюда только с мыслью о вас? – поинтересовался Дронго. – Вам не кажется, что я мог приехать только потому, что меня пригласили в гости?

– Не забывайте, что я все слышала, – загадочно заметила Алтуфьева.

– Что ты слышала? – повернулась к ней Гражина.

– Ничего. Он знает, о чем я говорю. Но делает вид, что не понимает меня.

– Я действительно не очень хорошо плаваю, – признался Дронго, – и люблю по утрам поспать. Поэтому и остался в кровати, когда Джил спустилась к морю. Никакой загадки нет.

– И вы позволите ей пойти сегодня днем в сауну? – вкрадчиво спросила Снежана Николаевна.

– Нет, не позволю.

– Почему? – удивилась Гражина. – Вы казались мне человеком весьма либеральных взглядов.

– Между полным обнажением и купанием на пляже есть разница, – заметил Дронго. – Я полагаю, что наша семья пока не готова к подобным смелым экспериментам.

– Значит, просто боитесь? – насмешливо спросила Снежана Николаевна.

– Об этом вы лучше спросите у своего мужа. Он, по-моему, тоже не в восторге от затеи мистера Харта.

– Мы обязательно пойдем, – упрямо сказала Алтуфьева, – просто из принципа спустимся, чтобы этот английский плейбой не считал себя самым свободным человеком в нашей компании.

– Это ваше право. Я к подобному не совсем готов. У меня уже был похожий опыт, и я оказался не на высоте положения.

Гражина прыснула со смеха.

– А я слышала, что вы ничего не боитесь.

– Это касается преступников, а не полного обнажения, – улыбнулся Дронго. – Извините, но мне, кажется, пора.

Он поднялся и прошел в дом.

– Никогда бы не подумала, что он может стесняться, – сказала Гражина, – про него рассказывали такие легенды.

– Все это глупости, – убежденно заявила Снежана, – он просто трус. Обычный болтливый трус. Может только глубокомысленно рассуждать о преступлениях. Все его победы – один сплошной блеф. Он находит слабое звено, самого ничтожного человека из свидетелей и заставляет его рассказать все, что может представлять интерес для раскрытия конкретного дела. А потом выдает эти рассказы за свои гениальные озарения. Так было и с нами. Он припугнул помощника Льва Давидовича – Валеру Арсаева. Тот все сразу рассказал, а этот тип устроил настоящую провокацию против меня. Он сообщил, что принесет документы, якобы изобличающие моего супруга, и прислал какого-то проходимца. Можешь представить себе мое состояние? Я была в каком-то безумии. Достала пистолет и два раза выстрелила в этого типа. Мне казалось, что таким образом я жертвую собой и защищаю своего мужа.

Она даже не могла предположить, что Дронго не поднялся на третий этаж, а стоял в холле, разглядывая фарфоровых арабов, державших подсвечники. И он слышал каждое ее слово.

«Вот сволочь, – весело подумал Дронго, – как все перевернула с ног на голову».

– А потом оказалось, что он устроил обычную провокацию, – продолжала свой рассказ Алтуфьева, – и хуже того. Все рассказал Льву Давидовичу, выставив меня просто стервой и убийцей. Хорошо, что Деменштейн не поверил ему. Но уже целый год я чувствую, как изменился Лев Давидович, как настороженно он ко мне относится. Конечно, если мужу говорят, что его жена убийца и вор, то он поневоле начинает опасаться такой женщины.

– Я ничего об этом не знала, – испуганно произнесла Гражина.

– Твой муж обо всем знает, – вздохнула Снежана, – просто тогда мы по обоюдной договоренности со Львом не стали выносить эту историю на всеобщее достояние. Слишком больно и тяжело мне было, ведь я пыталась защитить наше семейное счастье и нашу семью от грязных вымогателей.

– Бедняжка. Как тебе досталось!

– И поэтому я очень удивилась, когда твой муж решил пригласить этого типа с женой к себе на виллу. Он ведь знает, как наша семья пострадала от этого человека, которого считают лучшим экспертом. А он просто коварный негодяй, умело пользующийся человеческими слабостями.

– Почему ты раньше не говорила мне об этом?

– Не хотела тебя расстраивать. Но сегодня утром, снова увидев этого человека, я просто не сдержалась. К тому же выяснилось, что он в сговоре с этим Автандилом.

– Что ты говоришь? При чем тут Автандил Нарсия?

– Я стояла на площадке за их спинами и слышала, как они разговаривали. Можешь себе представить, они договаривались, как половчее обмануть наших мужей.

«Редкая сволочь, – убежденно подумал Дронго, – это уже просто неприлично».

– Не может быть, – испугалась Гражина, – я слышала, что Автандил предлагает какой-то очень выгодный проект моему мужу и они хотели пригласить туда и Льва Давидовича.

– Это все для отвода глаз, – отмахнулась Алтуфьева, – они обязательно обманут и твоего мужа, и моего. Ведь наши мужья – обычные бизнесмены, привыкшие зарабатывать деньги своим трудом и умом, а эти двое просто прохвосты. К тому же они оба кавказцы, а ты знаешь, что с этими людьми нельзя иметь никаких контактов. Все равно обманут и продадут за копейку.

Дронго сокрушенно покачал головой.

– Но я думала, что у них совместный проект, – тревожно призналась Гражина.

– Лучше сделаем иначе, – предложила Алтуфьева, – пусть твой муж поговорит с Львом Давидовичем и расскажет ему, в чем суть этого проекта. Они вдвоем вложат деньги и сделают все, что им нужно, без этих кавказских прохвостов. И деньги получат только те, кто умеет их зарабатывать. Наши мужья. Без этого эксперта и вашего знакомого Автандила. Он какой-то подозрительный тип. Я сразу поняла, что Изольда не его супруга...

– Он еще не развелся со своей женой. Он нам так говорил.

– И никогда не разведется. Неужели ты ничего не поняла? Это настоящий заговор против твоего мужа, против вашей семьи. Вам нужно быть осторожнее. Вы такие доверчивые, такие чистые люди...

– Я все расскажу Альберту, – пообещала Гражина.

– Правильно сделаешь. А я все расскажу своему. И тогда посмотрим, что у них получится.

«Бедный Автандил, – невесело подумал Дронго, – пострадал за компанию со мной».

– Но сейчас нельзя будет удалять их с виллы, – тяжело вздохнула Гражина, – иначе будет скандал. Как мы объясним все это другим гостям? Глория Бэкман – требовательный человек. Она не захочет, чтобы на нашей вилле произошел скандал в ее присутствии. Или преподобный Гуру... Нужно будет потерпеть, пока завтра они сами не уедут.

– Ничего, потерпим. Один день ничего не решает. Главное – не дать обмануть себя с деньгами. Как ты решила? Вы сегодня пойдете в сауну?

– Не знаю. Мы еще так никогда не пробовали. Хотя Чистовский, кажется, не против. Он мне рассказывал, что дважды бывал на пляжах нудистов в прежние годы. Но я не знаю, насколько это удобно. Когда все вокруг сидят голые.

– Ничего страшного. Мой наверняка не пойдет, ему все-таки уже за пятьдесят, такие выкрутасы не для него. А я пойду.

– Ты сильно похудела. У тебя какая-то специальная диета?

– Раздельное питание и полный отказ от мучного и сладкого. Я тебе все подробно расскажу.

– С моей фигурой соваться туда просто неприлично.

– Ты с ума сошла? Откуда у тебя такие комплексы? У тебя прекрасная фигура, и все мужчины будут смотреть только на тебя. Даже не думай. Пойдем вместе, если наши мужья не захотят идти туда. Ты знаешь, по-моему, этот футболист тоже хочет к нам присоединиться, но очень боится своей жены.

– Может быть, – согласилась Гражина, – я слышала, что он не всегда был образцовым супругом.

– Наверное, она уже несколько раз ловила его в пикантных ситуациях, – злодорадно заметила Алтуфьева, – но это их личное дело. Преподобный Гуру тоже наверняка не придет. И наш ханжа-эксперт не захочет. Говорят, что крупные мужчины часто комплексуют сильнее других. Возможно, что некоторые части его тела не столь велики, как остальные, – Снежана засмеялась.

«В такие моменты мужчина обязан выйти и раздеться, демонстрируя свое мужское достоинство», – зло подумал Дронго, затем неожиданно улыбнулся. Неужели его так задели слова этой стервы? Как глупо, он ведь понимает, что она всего лишь злится, наговаривая на него. Она не может ему простить, что он разоблачил ее в прошлом году, показав мужу ее истинную сущность. Деменштейн с ней все же не развелся. Он не захотел устраивать грандиозного скандала. Но было очевидно, что он все больше и больше отдаляется от нее. И именно этого она не могла простить Дронго.

Он поднялся на третий этаж. Навстречу ему по лестнице спускалась Изольда. Она снова была не в настроении: наверняка Автандил, раздосадованный тем, что их услышала Снежана Николаевна, сорвал свою злость на спутнице. Изольда кивнула в знак приветствия, отвела глаза и прошла мимо. Дронго вошел в свою комнату. Джил уже приняла ванну, высушила волосы и теперь слушала последние новости Си-эн-эн. Увидев Дронго, она обернулась.

– Почему так долго? Насколько я помню, ты обычно почти не завтракаешь.

– Это был особенный завтрак, – пояснил Дронго, усаживаясь в кресло. – Если бы ты слышала, какие превосходные слова говорила обо мне Снежана Николаевна!

– Ничего не понимаю. Ты говорил, что она должна тебя ненавидеть.

– От ненависти до любви один шаг, – загадочно улыбнулся Дронго. – Теперь я точно знаю, зачем Чистовский собрал всю эту компанию. Ему нужны деньги на его новые проекты.

– А при чем тут мы?

– Мы с проповедником выполняем роль антуража. Чистовский знает, что я уже однажды помогал Деменштейну, и нарочно пригласил меня в качестве этакого гаранта законности. А наш преподобный Гуру будет олицетворять небесное поручительство.

– В таком случае он ошибся, – усмехнулась она, – вы оба явно не справились со своими функциями. Ведь он пригласил еще Стивена Харта, который, по-моему, является явным слугой нечистых сил. Ты видел, как вчера он легко совратил добрую половину наших гостей?

– С помощью своей жены, – заметил Дронго. – Боюсь, что вся эта затея добром не кончится.

Он даже не подозревал, насколько окажется прав – уже через несколько часов.

Глава 10

К половине второго, когда солнце, миновав зенит, начало скользить к западному горизонту, Дронго вынес стул на балкон, усаживаясь так, чтобы видеть каждого, кто решит пройти к сауне. Примерно минут через пятнадцать у бассейна появился Артур Бэкман. Он быстро разделся и прыгнул в бассейн; очевидно, ему тоже было интересно понаблюдать, кто именно захочет спуститься вниз. Через несколько минут у бассейна появилась его супруга Глория. По лицу Артура было заметно, что ему не очень нравится подобное соседство, но он благоразумно промолчал. Супруга была в черном обтягивающем тело закрытом купальнике. Она тоже прыгнула в бассейн и, энергично работая руками, поплыла к дальней стенке.

Дронго усмехнулся.

«Почему я вижу в этом нечто необычное? – подумал он. – Для северных народов такое купание просто норма. И вообще у европейцев нет такого культа голого тела, как я себе представляю. Они с детства воспитывались на западноевропейской живописи, где всегда было много полуодетых и раздетых женщин и мужчин. Их ангелочки были с явными признаками половых различий, а их мадонны были почти всегда обнажены. Грудь считалась вместилищем молока для младенцев, и никто не видел в этом ничего греховного. Давид, стоящий на площади Синьории во Флоренции, был даже без фигового листочка; древнегреческие атлеты вообще соревновались голыми. Это потом, в период Средневековья, тело начали закрывать, пытаясь изменить понятие прекрасного. Но художники все равно рисовали голые тела уличных девушек и аристократок, обычных девиц и графинь, оставляя на века их волнующие образы.

Уже в середине двадцатого века грянула сексуальная революция, появились бикини и мини-юбки, потом женщины вообще решили загорать топлесс, и общество с восторгом приняло это новшество. Особенно нравилось оно самим женщинам. Затем появились нудистские пляжи, даже нудистские рестораны в центральных городах Европы. А совместное купание в саунах немецких городов было настолько привычным, что уже сделалось обычным явлением и никого не волновало, кроме туристов из Восточной Европы. Очевидно, Стивен понимал это лучше других, и поэтому его предложение, сделанное немцам или датчанам, не вызвало бы никаких особых чувств. Обычная водная процедура, к которой все привыкли, как к купанию в море или в бассейне. Но граждане бывшего Союза все еще непривычны к подобным экзотическим кульбитам...»

Первыми вниз пошли Стивен Харт и его супруга. Они держались за руки, спускаясь по лестнице. Аманда была в ярко-красном купальном костюме с глубокими вырезами на груди и на спине. Поверх она накинула розовое парео. Стивен был в плавках, доходивших почти до колен, и цветастой рубашке. Сандалии он не надел, спускаясь босиком.

Через несколько минут появились Автандил Нарсия и его спутница. Изольда шла позади, словно подчиняясь воле своего партнера. Они не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Автандил мрачно кивнул Артуру Бэкману, тот помахал ему рукой. Изольда прошла мимо, даже не поздоровавшись, как раз в тот момент, когда Глория была у другой стенки бассейна. Они спускались вниз, и расстояние между ними все время увеличивалось.

– Что ты там делаешь? – поинтересовалась Джил, выходя на балкон. – Тебе интересно смотреть, как плавают Артур и Глория? Это даже неприлично – следить за ними отсюда.

– Я смотрю не на них, а на лестницу, – пояснил он, – мне интересно посмотреть, кто пойдет в сауну.

– В такую жару – и в сауну, – пожала плечами Джил, – у них сегодня не останется сил на ужин. Не понимаю удовольствия от этой процедуры в такую погоду.

– Ты же слышала, что там есть бассейн с холодной водой. Они могут в нем остужаться, – напомнил Дронго.

– Им это понадобится, – кивнула Джил, – остудить свои головы, чтобы не забивать их подобной чушью. – Она повернулась и вошла в комнату.

На часах было три минуты третьего. Он посмотрел на площадку. Артур делал вид, что загорает, надев очки и устроившись таким образом, чтобы видеть всех проходивших мимо него. Глория поднялась и легла под тент, чтобы не обгореть на солнце. Дронго подумал, что, возможно, больше никто не спустится вниз. И увидел, как из дома вышли Снежана Николаевна и хозяйка виллы, обе в легких светлых платьях. Дронго был абсолютно уверен, что они остановятся около бассейна. Но они подошли к Артуру Бэкману, поздоровались с ним и пошли дальше. Дронго изумленно смотрел, как обе женщины спускались вниз по лестнице. У него еще оставались смутные сомнения, что они не войдут в этот домик с сауной на берегу, а отправятся сразу на пляж. Но они повернули именно к домику.

«Кажется, я недооценил силу воли Снежаны Николаевны, – подумал Дронго, – она все-таки решилась пойти в сауну и уговорила на это хозяйку виллы».

На часах было пять минут третьего. Вниз уже спустились шесть человек. Артур и его супруга отдыхали у бассейна. Дронго и Джил находились в своей комнате. Очевидно, Чистовский нашел своего друга и теперь уговаривал Льва Давидовича согласиться на его предложение. Пожалуй, ждать больше некого. Оставался только преподобный Гуру со своим секретарем. Дронго встал, намереваясь войти в комнату, когда из дома вышли Дэ Ким Ен и его секретарь. Гуру надел широкие коричневые шелковые брюки и длинную, почти до колен, рубашку золотисто-коричневого цвета. Руна была в купальном костюме и коротком платье. Проповедник улыбался. Глория приветливо помахала им. Он поднял руку в знак приветствия.

Глория была убеждена, что они подойдут к ней, и даже подняла голову. Артур с некоторым напряжением следил за этой необычной парой. Они подошли к нему, поздоровались и тоже прошли мимо. Нужно было видеть выражение лица Бэкмана. Он поднялся на локте, снял очки, недоуменно глядя им вслед. Со своего места, изумленно открыв рот, приподнялась и Глория. Даже стоявший на балконе Дронго едва не свалился от неожиданности, увидев, как проповедник и его секретарь направляются к лестнице.

– Кажется, наш Гуру скрытый нудист, – негромко сказал Дронго.

– Что ты говоришь? – спросила Джил.

– Иди сюда и посмотри, что у нас происходит, – позвал ее Дронго, – наш преподобный Гуру и его секретарь спускаются вниз, в сауну, в эту обитель греха.

Она вышла и посмотрела на спускавшихся по лестнице мужчину и женщину.

– Не понимаю, что тебя так радует и удивляет, – рассудительно произнесла Джил, входя обратно в комнату.

Он последовал за ней. Больше никого из гостей на вилле просто не было.

– Мне кажется несколько смешным тот факт, что Гуру решил присоединиться к мистеру Харту, – пояснил Дронго, – и одновременно это меня удивляет.

– Может, он жил в Германии и для него такая процедура кажется естественной, – предположила Джил, – я уже не говорю о его секретаре. Она из Норвегии, представитель северного народа. Для нее в подобном купании нет ничего необычного.

– Она – возможно, но преподобный Дэ Ким Ен оказался человеком, готовым на такой невероятный шаг. Кореец, который проповедует почти буддийские принципы жизни и при этом готов принимать нормы современного мира. Он действительно выдающийся человек, если решился на подобное. И еще взял с собой своего секретаря.

– Он, наверное, боится идти туда один, – улыбнулась Джил. – Скажи честно, ведь тебе тоже хочется спуститься туда и оказаться в компании Аманды Джаннуцци? По-моему, об этом мечтают все мужчины.

– Не хочется, – возразил Дронго, – и знаешь почему? Я обязан уважать прежде всего самого себя. Если я спущусь вниз с тобой, то мои понятия чести будут очень сильно искажены. А если спущусь один, то получится еще хуже. Все будут знать, что я не просто непорядочный человек, но еще и ханжа. То, что я допускаю для других, я не допускаю для себя. А это хуже всего. Не говоря уже о том, что все поймут, зачем я туда спустился. Кроме того, в такую погоду лезть в сауну – это значит гарантированно получить какой-нибудь микроинфаркт.

– Почему «непорядочный»? Вы все слишком много внимания уделяете этой глупой проблеме. В конце концов, так делают миллионы людей по всей Европе, и никто не видит в этом ничего непорядочного, – возразила Джил.

– Мне трудно с тобой спорить. Еще труднее объяснить. Возможно, если бы я приехал на виллу один, то мог бы позволить себе отправиться в сауну. Но идти вместе с тобой – абсолютно невозможно. Я просто не смогу потом нормально существовать. Никогда не думал, что буду говорить подобные вещи. Наверное, мы еще дикари и нам далеко до «цивилизованных народов» Европы. Но я такой, какой есть.

– И тебе не стыдно? Значит, когда меня нет, ты можешь позволить себе подобные развлечения. А когда я рядом, ты превращаешься в моралиста?

– Ты не поняла. Я не могу спуститься туда даже один, если ты будешь на вилле.

– А если я буду в другом городе или в другой стране, то это возможно? Тебе не кажется, что это тоже ханжеская точка зрения?

– Возможно. Но в моей стране другие понятия чести. Мужского достоинства. Я далеко не ангел и много раз говорил тебе об этом. Но есть черта, через которую я переступить не смогу. Более того, я полагаю, что пошедший в сауну Автандил Нарсия сделал очень большую ошибку, за которую ему еще предстоит расплачиваться. Он не имел права спускаться туда с женщиной, которая приехала вместе с ним.

– Я поняла наконец. У тебя средневековые взгляды на семью и на роль женщины. Если ты будешь продолжать в том же духе, я сама спущусь вниз, чтобы продемонстрировать тебе неприятие твоей ханжеской точки зрения.

– Это не ханжество. Нас так воспитывали. Возможно, что мы несколько другие, но у каждого народа есть свои достоинства и свои недостатки. Одна из самых цивилизованных наций в мире – англичане – умываются, затыкая раковину пробкой. Они черпают воду из этого резервуара, моются, фыркают, плюются и снова моются. Для меня такой способ умывания просто неприемлем. Или японцы, которые греют воду для всей семьи. Сначала там моется отец, затем мать, после этого дети. С точки зрения гигиены, для европейцев такой подход – просто чудовищное нарушение всех санитарных норм, ведь по логике все должно быть наоборот. Сначала дети, потом мать, потом отец. Но оказывается, что у японцев другая логика. Дети бегают, играют, потеют, тогда как отец и мать стараются тщательно вытереться перед погружением в воду, чтобы грязь не осталась в этой емкости. Вот такая логика. И такой менталитет. У некоторых народов до сих пор нужно показывать простыню со следами крови невесты, которые бы свидетельствовали о ее непорочности. А у некоторых европейцев такая практика вызывает просто ужас. Они считают неприличным жениться на девственнице, которая никогда и ни с кем не была. Во-первых, это неприятная работа, говорил мне один голландец, во-вторых, не знаешь, как она будет реагировать. Можешь нарваться на истеричку или фригидную дуру. А в-третьих, это просто глупо. Не пытаться узнать женщину до того, как сделаешь ей официальное предложение. Это даже неприлично.

– У тебя есть ответы на все случаи жизни, – усмехнулась Джил. – И все-таки ты бы пошел вниз, если бы меня сейчас здесь не было?

– Не знаю, – честно ответил он, – думаю, что пошел бы. И не потому, что меня потянуло бы посмотреть на прелести Аманды или на раздетую Снежану Николаевну, которую я и в одетом виде не очень хочу видеть. Просто мне кажется, что Стивен Харт, сам того не желая, затеял опасную игру. Он пригласил туда грузина, для которого понятия чести могут быть несколько иными, чем для самого мистера Харта.

– И ты бы пошел их спасать? – иронично осведомилась Джил. – Тебе не кажется, что не стоит ходить туда, куда тебя не приглашают?

– Это не тот случай. Нас и пригласили сюда для того, чтобы убедить мистера Харта, господина Деменштейна и нашу звезду Артура Бэкмана расстаться с деньгами во имя какого-то мифического проекта, который пробивает Автандил. И ради которого господин Чистовский устроил этот день рождения, который у него уже был.

– Я вызвала машину, чтобы съездить в парикмахерскую, – сообщила Джил, – между прочим, мы поедем туда вместе с Глорией. Мы уже договорились об этом. Машина придет за нами в четыре. Единственное неудобство, что нам придется ехать на двух машинах. Она должна быть со своими телохранителями, иначе они не соглашаются отпускать ее.

– В четыре, – посмотрел на часы Дронго, – надеюсь, что они закончат до четырех, иначе супруг Глории с удовольствием к ним присоединится.

– А ты нет? – поинтересовалась Джил. – Или ты будешь, как сфинкс, сидеть наверху и смотреть за всеми, кто поднимается в дом?

– Почти угадала. Надеюсь, что все поднимутся наверх к ужину. И завтра мы с тобой спокойно уедем отсюда.

– Тебя что-то волнует? – поняла Джил.

– Да. Предчувствие чего-то ужасного. Я начинаю опасаться, что сегодняшний день может закончиться каким-нибудь неожиданным событием. А я не люблю подобных неожиданностей.