Текст книги "Этюд для Фрейда"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава восьмая

Сотрудники милиции приехали на дачу к двум часам дня. Это были двое молодых офицеров из уголовного розыска, которые сообщили, что следователь Боголюбов ждет в квартире. Наиле пришлось собраться с силами, чтобы усесться в машину вместе с матерью. Дронго, мрачный и злой, уселся рядом на переднее сиденье. Водитель семьи Скляренко-Сабировых оказался мрачным высоким мужчиной лет тридцати пяти. Он не проронил ни слова за все время, пока они сидели в машине. Только несколько раз кивал головой, когда к нему обращались.

Они вошли в дом. Немного растерявшийся консьерж поднялся, чтобы поздороваться. Поднялись на четырнадцатый этаж. Наиля держала за руку мать, словно опасаясь остаться без ее поддержки. Когда вошли в квартиру и она увидела пятна крови, оставшиеся со вчерашнего дня, пошатнулась, едва не потеряв сознание. Дронго сжал зубы. Из кухни вышла пожилая женщина лет шестидесяти, среднего роста, с мрачным скорбным лицом. Седые волосы были собраны в пучок. Это была домработница. Увидев Наилю, она обняла ее и громко заплакала.

Вместе с ней появился мужчина лет сорока пяти в очках, его серые глаза настороженно смотрели на прибывших. У него были редкие темные волосы, несколько вытянутое лицо, длинный нос. Александр Боголюбов, следователь по особо важным делам, о котором говорил полковник Карелин.

–Здравствуйте, – сказал он неприятным скрипучим голосом, – я следователь Боголюбов из прокуратуры. Мне поручено расследование данного дела. Извините, госпожа Скляренко, что пришлось вызвать вас сюда. Понимаю ваши чувства. Но вы должны осмотреть квартиру. А вы, очевидно, господин Дронго? Мне звонил Николай Гаврилович и сказал, что вы будете представлять интересы госпожи Скляренко в качестве адвоката? Все правильно?

–Да, – кивнул Дронго, – я буду помогать им.

– У вас все документы оформлены?

– Их вам привезут в прокуратуру, – пообещал Дронго, – сегодня госпожа Скляренко подписала все документы. Я могу их вам показать.

– В данном случае важно, что она сама не против вашего присутствия, – заметил следователь.

Наиля и мать прошли в спальную комнату. Боголюбов и Дронго решили им не мешать, устроившись на кухне. Следователь барабанил пальцами по столу.

– Вы давно знаете их семью? – поинтересовался Боголюбов.

– Не очень. Но они попросили меня о помощи, и я не мог им отказать.

– Понимаю. Наиля в таком состоянии, что мы не можем ее допрашивать. Говорят, вчера она потеряла сознание.

– Ей было очень плохо, и она с трудом сюда приехала.

–Мне говорили. Но закон есть закон. Она должна сама все проверить и сказать, что именно у них пропало.

– Я полагаю, иногда нужно думать и о родственниках погибших.

– Боюсь, что все не так однозначно, как вы думаете, – вздохнул Боголюбов, – дело в том, что ее супруг вчера намеренно появился в доме так, чтобы его никто не увидел. А это значит, что он сознательно скрывался от камер, предварительно отключив их с помощью какого-то технического устройства.

– Поэтому он оставил машину в соседнем дворе и вышел на пятнадцатом этаже, – продолжил Дронго, – чтобы спуститься вниз и отключить камеры на четырнадцатом.

Боголюбов с некоторым удивлением взглянул на сидевшего перед ним «адвоката».

– Вы раньше работали следователем? – уточнил он.

– Почти, – ответил Дронго, – я думаю, что адвокат тоже должен уметь мыслить аналитически.

– Скорее практически. У вас несколько другая профессия, – сказал Боголюбов, – но вообще вы правы. Я тоже об этом подумал. Тогда выходит, что погибший делал все, чтобы скрыть от нас своего убийцу. А это противоречит всякой логике.

– Вы знаете, что в этой квартире пропадали разные вещи хозяйки дома? – спросил Дронго.

– Мне рассказал об этом Николай Гаврилович. Но я не совсем понимаю, какая тут связь с убийством? Если пропадали ценные вещи, это одно, а если безделушки, то совсем другое. Но именно поэтому я пригласил ее сюда, чтобы она сама все проверила. Так будет лучше для всех.

– На пепельнице не было отпечатков пальцев?

– Нет. Возможно, он стоял спиной к убийце. Или боком, когда убийца наносил ему удар. Самое поразительное, что он впустил его в квартиру и сделал все, чтобы мы его не смогли найти. А это противоречит всякому здравому смыслу.

– Вы проверили, кому он вчера звонил?

– Проверяем. Пока никаких зацепок. Он приехал утром в Москву и звонил своему водителю, супруге, на работу. В общем, никаких посторонних. И ему почти никто не звонил, если не считать звонка тещи как раз в тот момент, когда его убивали. Я бы даже сказал, что она невольно помогла убийце. Возможно, он, разговаривая по телефону, отвернулся на одно мгновение, и убийца воспользовался именно этим моментом.

– Только не говорите об этом госпоже Скляренко, – попросил Дронго, – она держится исключительно на поддержке своей матери.

– Ее мать ни в чем не виновата, – ответил Боголюбов, – я только излагаю версию.

– А пленки? Вы просмотрели все материалы с других этажей?

–Конечно. Ничего подозрительного. Никто не уходил через гараж.

– Тогда куда исчез убийца? – спросил Дронго. – Ведь согласно нашим рассуждениям убитый и убийца вместе вошли в гараж, отключив камеру наблюдения. Затем Скляренко поднялся на пятнадцатый этаж и, спустившись вниз, отключил камеру на четырнадцатом. Предположим, что убийца поднялся на четырнадцатый этаж и вышел незамеченным на лестничную клетку. Вошел в квартиру вместе со своей жертвой и нанес удар. Но куда он потом исчез? Ведь он должен был уйти либо через гараж, либо мимо консьержа. А камера в гараже работала? Тогда как вышел из дома убийца?

– Вы задаете слишком много вопросов, на которые у меня нет ответов, – недовольно заметил Боголюбов, – если бы я знал, что именно здесь вчера произошло, то не сидел бы сейчас в этой квартире, а досрочно закончил бы расследование. И учтите, что это пока наши домыслы. Вполне возможно, убийца сам отключил камеры наблюдения и поднялся в квартиру, чтобы убить Константина Скляренко. Это мог быть и консьерж, и кто-то из охранников, дежуривших вокруг дома. Сейчас мы их всех проверяем. Это мог быть водитель, у которого были возможности заходить в дом.

– В общем, все и никто, – кивнул Дронго, – и, значит, у вас пока нет даже предположений, где именно следует искать.

Боголюбов поправил очки.

– Я надеюсь, вы не собираетесь мне указывать, как именно проводить расследование? Мы отрабатываем все версии, господин Дронго. Не понимаю, почему вас так называют. Но это не мое дело. Каждый должен заниматься своим делом. Вы – представлять интересы потерпевших, а я – проводить расследование. И, конечно, мы проверим все возможные версии. Это могло быть заказное убийство. У меня был похожий случай. Отключили камеры наблюдения, чтобы убрать бизнесмена у его дома. Такое случается. Поэтому не нужно торопиться. Мы все проверим.

– Если бы в квартире не пропадали вещи до этого убийства, то вы были бы правы. Но, учитывая этот фактор, нужно искать других преступников, – упрямо возразил Дронго, – я убежден, что убитый и убийца как минимум знали друг друга и поэтому Скляренко впустил преступника в свою квартиру, ничего не опасаясь.

–Может быть, – согласился Боголюбов, – но это нужно доказать. А у меня пока нет никаких доказательств.

В комнату вошла Галия.

– Извините, – тихо произнесла она, – мы все просмотрели. Как будто ничего не пропало, если не считать светлого плаща Наили. Но она не уверена. Возможно, плащ находиться на даче – нам нужно проверить. Больше ничего не пропало. Все ценные вещи на месте.

– Очень хорошо, – поднялся со своего места следователь, – вы нам очень помогли. Значит, убийца ничего не взял из квартиры, а это уже говорит о многом. Вот видите, – сказал он, немного торжествуя и обращаясь к Дронго, – это не обычный грабеж или воровство. Ничего из дома не пропало. А здесь столько ценных вещей: картины, хрусталь, драгоценности хозяйки дома, бытовая техника. Выходит, что это могло быть заказное убийством, о чем я вам говорил.

– Вы видели в своей жизни заказное убийство, когда убивают пепельницей? – не выдержал Дронго.

– Я много чего видел, – спокойно парировал следователь, – у меня был случай, когда человека убили вилкой. А может, убийца нарочно действовал таким образом, чтобы не шуметь и не стрелять, привлекая к себе внимание посторонних. Ведь, если следовать вашей логике, господин адвокат, кто-то намеренно отключил камеры и вошел в квартиру незамеченным. Значит, нужно было и убивать таким образом, чтобы не было лишнего шума. Вот поэтому убийца и воспользовался пепельницей.

– Так не бывает, – не мог успокоиться Дронго.

– Давайте прекратим споры, – предложил следователь, – все и так ясно. Где ваша дочь? – спосил он у Галии.

– В гостиной. Сидит на диване. Вместе с домработницей. Ей совсем плохо.

– Очень сочувствую. Можете ехать к себе на дачу, я вас больше не задерживаю. И вы, господин адвокат, можете уехать вместе с ними. Я думаю, что мы правильно сделали, что пригласили сюда для осмотра квартиры хозяйку дома. Самое важное мы теперь знаем. Из квартиры ничего не унесли, здесь ничего не пропало. Значит, будем работать исходя из этого фактора. Сейчас мы оформим показания вашей дочери, госпожа Сабирова.

Дронго промолчал. Спорить не имело смысла. Боголюбов прошел в гостиную, сел за стол, достал бумаги, заполняя их четким мелким почерком. Дронго и Галия прошли следом. Дронго обратил внимание на буквы с ярко выраженным левым наклоном. «Следователь еще и упрямец», – подумал Дронго, увидев почерк Боголюбова.

Галия попросила тетя Аню приготовить кофе, и домработница прошла на кухню. Пока она возилась с кофейником, Дронго вышел из гостиной, достал телефон и позвонил Вейдеманису.

–Эдгар, мне нужен номер телефона или адрес Ирины Валеевой, бывшей супруги Скляренко. У нее косметический салон где-то на Остоженке. Очень может быть, что сейчас у нее уже другая фамилия.

– Найдем, – ответил Эдгар, – а разве тебе уже не нужен специалист по видеотехнике?

– Нет. Уже не нужен. Скажи, что смогли исправить технику сами. И срочно найди номер телефона Валеевой.

Убрав аппарат, он прошел на кухню, где находилась домработница.

– Извините, что отвлекаю, – тихо сказал он, – вы тетя Аня? Я о вас много слышал.

– Да, это я, – вздохнула домработница, – бедная Наиля, такое горе.

– Вы знаете, что я ее адвокат и буду представлять их интересы во время следствия, – спросил Дронго.

– Не знаю, – ответила тетя Аня, – я вообще ничего не знаю.

–Можете спросить у Наили.

– Ничего я не буду спрашивать. Раз вы адвокат, то и работайте адвокатом. Я тут при чем? Меня это не касается.

– Вы давно работаете в этой квартире?

– С тех пор как они здесь поселились. А до этого я работала у Галии. Они меня давно знают, много лет.

– Значит, вы работаете с этой семьей уже много лет, – подвел итог Дронго. – И сколько раз вы приходите сюда?

– Раз в неделю. Вполне достаточно. Я работаю и в других местах. Ведь Наиля и ее покойный муж, царство ему небесное, здесь почти не оставались. Все время на даче жили. Ну я иногда и туда ездила. Они машину пришлют и меня туда заберут...

– Тогда вы все должны знать, – сказал Дронго, – вам говорила Наиля, что из дома пропадают разные мелочи?

– Сначала не говорила – стеснялась. А потом сказала. Ну я ей тоже сказала, чтобы лучше смотрела, куда и что кладет. Я ведь у них столько лет работаю, они знают, что я не воровка.

Она достала две чашки и начал их мыть.

– Никто не говорит, что вы воровка. Но вы могли обратить внимание на какие-то странности. Вам не казалось, что в доме мог быть кто-то посторонний.

Чашка выпала из рук тети Ани прямо в раковину. И с треском разбилась. Она нахмурилась. Начала собирать осколки и поранилась. Поставила палец под воду.

– Что тебе нужно? – спросила тетя Аня. – Что ты меня мучаешь?

– Вы чувствовали присутствие постороннего?

– Ничего я не знаю. Это не мое дело. Я пришла и убрала квартиру, а потом ушла. Меня это не касается.

Она держала палец под струей воды.

– Почему вы не хотите мне говорить? Я ведь их адвокат, а не следователь. И тем более не прокурор. Мне важно знать, как им помочь.

– А уже никак нельзя им помочь, – вздохнула она, убирая свой палец. Порез был небольшим, – уже ничего ты не сделаешь.

– Здесь бывали посторонние? – упрямо спросил Дронго.

– Я никого не видела, – ответила она, – только ты не дергайся. Если ты адвокат и на самом деле им помочь хочешь, то помогай. И меня не пытай – я тебе все равно ничего не скажу. Погибший был хорошим человеком, и я ничего плохого о нем не помню.

– Плохого было много?

– Ничего не было, – упрямо повторила она, – если кофе не хочешь, то уходи и не мешай. Видишь, я палец из-за тебя порезала.

– И вы ничего не хотите мне сказать?

– Ничего, – вздохнула она, – покойного не вернешь. А его жене только больно сделаешь. Зачем прошлое ворошить. Видишь, все как получилось.

– Вы поможете найти его убийцу. Вы ведь верующий человек, – не унимался Дронго, – и вы не хотите мне помочь?

– Не хочу, – она сердито посмотрела на него, – бог убийцу накажет. И тебя накажет, если будешь меня мучить.

– Кто сюда приходил? – не выдержал Дронго, – вы ведь должны были видеть. Какие-то следы должны были оставаться. Скажите мне, кто это был?

– Ничего я тебе не скажу, – упрямо повторила она, – и никому не скажу. Он умер, а Наиля осталась. И больше я тебе ничего не скажу. Иди отсюда и не мешай мне.

– Такой ответ – тоже ответ, – задумчиво произнес Дронго и вышел в гостиную. Боголюбов заканчивал свою работу. Женщины пили кофе, а Дронго задумчиво ходил по квартире. На часах было около пяти, когда в дверь позвонили. Один из сотрудников уголовного розыска, дежуривший в холле, открыл дверь. В квартиру вошел взволнованный полковник Карелин. Было заметно как он нервничает. Войдя в гостиную, он обнял Галию, поцеловал Наилю. Взглянул на следователя.

– Мы уже почти закончили, – заявил Боголюбов.

Карелин подошел к Дронго и крепко пожал ему руку. По его виду было понятно, что произошло нечто особенное. Боголюбов попросил Наилю расписаться и разрешил им уехать.

–Вы едете с нами? – спросила Галия.

– Нет, – ответил Дронго, понимая, что Карелин приехал не просто так, – я приеду к вам вечером.

– Тогда до свидания, – кивнула ему женщина. Вместе с Наилей они вышли из квартиры. Едва за ними закрылась дверь, как полковник Карелин обернулся к Дронго и к следователю.

– Наши сотрудники нашли специалиста, который подобрал кодировку и смонтировал пульт для отключения камер наблюдения, – быстро сообщил он.

Глава девятая

Дронго посмотрел на следователя. «Почему каждый из них уверен в своей правоте» – в который раз подумал он. Или их сложная работа так быстро превращается в обычную рутину, что они уже не могут и не хотят мыслить нестандартно. Может, ему гораздо легче, чем обычным следователям прокуратуры или милиции, которые скованы тысячами пунктов своих параграфов, уставов, законов, положений, правил и просто не могут себе позволить вести себя независимо. Боголюбов даже не посмотрел в его сторону. Его не интересовало мнение адвоката, который представляет интересы потерпевших. Более важной была для него информация полковника Карелина.

– Я специально приехал сюда, чтобы сообщить об этом, – взволнованно произнес Николай Гаврилович, – утром мы отправили сотрудников в компанию, где работал Скляренко, и они быстро нашли специалиста, который работает в службе безопасности строительной компании. Игорь Шофман. Он рассказал, что в прошлом году Скляренко лично привозил его домой и показывал ему камеры, попросив его придумать такие дистанционные управления, которые не отключали бы картинку, а только останавливали изображение. Шофман довольно быстро все сделал и передал два пульта своему руководителю. Он подтвердил, что Скляренко мог останавливать картинку на экране монитора, проходя незамеченным. Наши сотрудники пригласили Шофмана назавтра в прокуратуру.

– Правильно сделали, – кивнул следователь, – мы с ним поговорим. Тоже мне, специалист. Неужели он не понимает, что нельзя делать такие вещи. А как Скляренко обосновал свою просьбу?

– Никак. Он вызвал Шофмана и предложил ему сделать такой пульт. Оказывается, они делали нечто подобное в других домах, когда следовало отключить картинку по каким-либо причинам. Наши специалисты говорят, что технически это сделать совсем несложно.

– Теперь понятно, почему он выходил на пятнадцатом этаже, – напомнил Дронго, – ему нужно было спуститься вниз и отключить камеру на четырнадцатом. Затем он незаметно входил в квартиру. Возможно, тогда же вошел и его убийца. А уходя, убийца включил камеру.

– Тогда выходит, что они договорились. Убийца и жертва, – возразил Боголюбов. Ему было неприятно, что предположения этого «адвоката» оказались правильными. Он вообще не понимал, почему полковник Карелин разрешил остаться здесь этому типу. Но постороннего он воспринимал без особого напряжения. У него вообще был спокойный, ровный характер.

– Он не мог предположить, что его убьют, – задумчиво произнес Дронго, – я думаю, что это должен быть достаточно близкий погибшему человек. Я бы даже сказал, очень близкий.

– Мы проведем расследование, – напомнил Боголюбов.

– Может, послушаем нашего гостя, – предложил Карелин, показывая на Дронго, – он достаточно известный эксперт именно в этой области.

– Он не следователь, – возразил Боголюбов, – но я готов выслушать его версию. Хотя он мне ее уже озвучивал. Но как найти убийцу на основе умозрительных заключений господина адвоката?

–Я могу вам подсказать, кого именно следует искать, – сказал Дронго, – ведь теперь уже ясно, что камеры отключал сам Скляренко. Более того, пульт, позволяющий отключать эти камеры, тоже заказывал Скляренко. Он же спрятал свою машину в соседнем дворе и вышел на пятнадцатом этаже, чтобы спуститься вниз. Замотанный своими проблемами консьерж даже не понял, почему человек выходит не на своем этаже, проходит на лестницу и исчезает, словно растворяясь в воздухе. Ведь он должен появиться на четырнадцатом этаже. А на пленках этого нет. Консьерж привычно следит за тем, чтобы не было ничего необычного. А когда он видит обычную картинку, это его не волнует. И уж тем более не его дело анализировать, кто, куда и зачем идет.

– Очень интересно, – вежливо заметил Боголюбов, – ну и как это может помочь нам найти преступника?

– Зачем он это делал? – задал вопрос Дронго. – Казалось бы, глупо так себя вести. В собственном доме устраивать шпионские игры. Для чего?

– Если вы решили, что он был шпионом и работал на чужую разведку, я вам не поверю. Слишком экзотическая версия, – без тени улыбки вставил Боголюбов.

– Все гораздо проще, – продолжал Дронго, – ему необходимо было отключать камеру, чтобы появляться в квартире не одному. Чего он мог опасаться? Можно легко вычислить. Чтобы его не выдали дежурные охранники. Чтобы никто ничего не знал. Отсюда вывод. Он приходил не один. Он приводил сюда женщину, о присутствии которой никто не должен был знать. Особенно его супруга.

Карелин посмотрел на Боголюбова. Тот молчал. Долго молчал. Потом наконец произнес:

– Оригинальная версия. Возможно, вы правы. Во всяком случае, в ваших словах может быть рациональное зерно.

В дверь позвонили. Это пришла домработница, чтобы забрать свои вещи и помыть чашки. Она прошла на кухню. Дронго извинился и отправился следом за ней. Она как раз взяла чашки, когда он вошел.

– Положите чашки обратно, – попросил Дронго, – если вы разобьете вторую чашку, я буду считать себя виноватым.

– Что тебе нужно? – повернулась она к нему. У нее было широкое крестьянское лицо и небольшие узкие глаза.

– Сюда приходила женщина, – твердо произнес Дронго, глядя ей в глаза, – и вы знали об этом. Ничего не отвечайте. Только кивните. Да или нет.

– Ничего я тебе не скажу, – оборвала она его, – уходи отсюда.

–Только кивните. Я даю слово, что ничего не скажу хозяйке.

– Ну знала. Иногда волосы находила женские. Или в ванной беспорядок какой. Но это не мое дело. И не нужно тебе о таких вещах узнавать. Мужчины иногда себе лишнее позволяют – из-за этого бабам плакать не стоит. Мужики – все кобели известные... Чего уж там говорить.

– Вы знали, кто именно сюда приходит?

– Разные были. Иногда месяцами никого не было. А иногда были. Но я никого не видела. Он ведь знал, по каким дням я прихожу. И вообще я никогда мужиков не осуждаю. Сучка не захочет – кобель не вскочит, известное дело... Всегда баба виновата.

– Спасибо, – он повернулся и вышел в гостиную, где уже разговаривали Карелин и Боголюбов.

– Мы хотим предложить вам отправиться с нами, – сообщил Карелин, – я попросил следователя разрешить вам как адвокату просмотреть вместе с нами все пленки. Возможно, мы что-то увидим. Или вы нам подскажете. Ведь убийцу мы так и не обнаружили. А если убийца была женщина, то мы должны были ее увидеть. В гараже камера была включена. И на этаже включена. Но как она могла включить камерк и уйти незамеченной? Это невозможно.

– Если господин следователь разрешит, я готов поехать с вами, – сразу согласился Дронго. Он понял, что Карелин подстраховывается. Предоставить ему копии пленок или распечаток было грубым процессуальным нарушением. Но пригласить его просмотреть пленки вместе со следователем был довольно смелый и оригинальный шаг.

Дронго ничего не рассказал им о своем разговоре с домработницей. Они выехали через полчаса и еще минут через тридцать уже сидели перед экранами в прокуратуре, просматривая пленку. Их интересовали все, кто выходил из дома после четырех. Но там было человек пятнадцать. И все уходили через главный выход. Выехали только две машины, и в обеих за рулем сидели мужчины.

– Ничего нет, – немного разочарованно произнес следователь, – может, убийца – кто-то из соседей. Возможно, наш адвокат просто ошибся. Это была не любовница, а обычный сосед, который живет в доме и который мог спокойно отключать любую камеру.

– Давайте еще раз просмотрим пленку, – попросил Дронго.

– Какой смысл? Вы думаете, мы могли не заметить спрятавшегося убийцу? – поинтересовался Боголюбов.

– Я думаю, нужно просмотреть еще раз, – повторил Дронго.

–Посмотрим, – решил Карелин.

Пленку перемотали и снова включили. Когда из кабины лифта вышли две женщин, Дронго попросил остановить изображение.

– Посмотрите, – показал он, – вот эта женщина вышла первой и кивнула консьержу. Она его о чем-то даже спросила. А вторая вышла следом за ней и прошла боком. Мы не видим ее лица – только плащ. И она в косынке. Вы думаете, здесь много женщиин, которые надевают на себя косынки? Вот видите.

– Ну и что? – не понял Карелин, – ведь консьерж ее видел. Он мог заметить, что она чужая. Если она была чужой.

– Светлый плащ, – произнес Дронго, – в квартире пропал только светлый плащ. Вас не было, когда об этом сказала хозяйка квартиры. Но она не была уверена. Убийца надела этот плащ и вышла из дома. Консьерж поддался на обычную уловку. Он увидел плащ со спины и не стал ничего спрашивать. Он узнал плащ, а не женщину. Посмотрите еще раз – он мог видеть ее только со стороны. В тот момент, когда она вышла из кабины лифта, первая женщина как раз разговаривала с ним. Теперь нужно просмотреть, где она вошла в лифт. У вас есть пленки пятнадцатого этажа?

Они просмотрели все записи пятнадцатого этажа. Но женщины в белом плаще нигде не было.

– Может, тринадцатый, – предположил Дронго.

– Посмотрим, – неопределенно заявил Боголюбов.

Но на тринадцатом этаже в это время никто в кабину лифта не входил.

– Двенадцатый, – упрямо повторил Дронго.

– Вы не заставите нас смотреть все этажи, – уже недовольно заметил следователь.

На двенадцатом тоже ничего не было. Женщина в светлом плаще не появлялась на лестничной площадке этого этажа.

– Мы опять ошиблись, – решил Боголюбов, – ничего страшного. Нужно было отработать и эту версию.

– Давайте одиннадцатый, – решил Дронго, – она могла спуститься на три этажа вниз по лестнице. Учтите, что это не профессиональный убийца и ей было достаточно тяжело.

– Я не думаю, что нужно смотреть, – возразил Боголюбов.

– Последний этаж, – сказал Карелин.

Они включили пленку. И сразу увидели женщину, которая появляется на лестничной площадке одиннадцатого этажа, проходя с лестницы к лифту. Камера засняла ее со спины. Она вошла в кабину лифта. Было понятно, что она волнуется. Женщина все время поправляла косынку на голове.

– Нужно сделать распечатку и посмотреть, какая у нее обувь, – сказал Дронго, – и постараться определить, кто это мог быть. Если получится...

– Похоже, вы правы. – Умение признавать чужую правоту относилось к достоинствам следователя Боголюбова. – Я думаю, вам нужно переходить на работу в наше следственное управление. Из вас получился бы неплохой следователь.

– Он и так неплохой мастер, – лукаво заметил Карелин, – только на своем месте.

– Значит, она и была убийцей, – показал на изображение Боголюбов, – получается, что погибший Скляренко ее хорошо знал. Я думаю, что мы проверим все его связи и знакомства.

– И нужно будет тщательно допросить Шофмана, – напомнил Карелин, – может, он знает, кто была эта женщина.

– Если вы покажете мне распечатки разговоров с мобильного телефона погибшего, возможно, я смогу оказать вам еще большую помощь, – предложил Дронго.

– Может, вы вообще сядете на мое место и будете вести расследование вместо меня? – поинтересовался Боголюбов. – Заодно все оформите и подпишите. Вам не кажется, что вы уже несколько переходите рамки дозволенного?

– Если он может нам помочь, пусть поможет, – вмешался Карелин, – давайте разрешим ему посмотреть распечатки. Он ведь помог нам с этими пленками. Я думаю, что это не будет большим нарушением.

– Мне вообще кажется, что вы настроены очень благожелательно к этому адвокату, – усмехнулся следователь, – хотя он не является самостоятельной процессуальной фигурой во время расследования этого дела. Мы же не обвиняем супругу погибшего в его убийстве. Если бы это было так, тогда его присутствие было бы оправданным. Или если мы передали бы дело в суд. А его помощь во время следствия не может считаться нормальным процессуальным действием.

– Будем считать, что он помогает нам как эксперт, – предложил Карелин, – тогда никто не будет возражать. И потом, вы как следователь сами вправе решать, кого привлекать в помощь, а кому отказать.

Боголюбов знал, что полковнику Карелину благоволит министр внутренних дел. И знал, что, по слухам, полковник скоро должен был сменить свои три средние звезды на одну генеральскую. Поэтому ему не хотелось отказывать Карелину или спорить с ним. В конце концов полковник прав. Если непонятный человек со смешным именем сумеет помочь следствию, это будет совсем неплохо. Ведь лавры победителя все равно достанутся следователю.

– Сейчас принесут распечатки, – решил Боголюбов, поднимая трубку телефона.

Распечатки разговоров погибшего принесли через десять минут. Здесь были разговоры за последние три дня. В основном Скляренко звонил своим сотрудникам в Москву. Было несколько звонков жене в городскую квартиру. Еще два звонка из Санкт-Петербурга он сделал в иностранное посольство.

– Это посольство Антигуа, – пояснил Боголюбов, – номер их телефона. Зачем он туда звонил?

– Я знаю зачем, – ответил Карелин, – они дружат семьями с послом Антигуа. Дело в том, что он и посол этой страны женаты на двоюродных сестрах. Эти звонки можем исключить. Давайте проверим остальные.

Список всех остальных абонентов, которым звонил Скляренко, прилагался. Список был довольно большой. Семнадцать человек. И еще одиннадцать ему звонили.

– Нужно проверить всех по одному, – решил Боголюбов, – прямо с завтрашенго дня начнем проверку. Господин эксперт должен быть доволен. Мы проверим все звонки.

– В момент убийства ему позвонила теща, – напомнил Дронго, – а до этого она ему когда-нибудь звонила?

– Нет, – просмотрев распечатки, ответил Боголюбов и криво усмехнулся, – вы много знали в своей жизни мужчин, которым звонили их тещи?

– В тот день ее попросила об этом дочь, – вставил Карелин.

–Все равно странно, – сказал Боголюбов, – как раз в тот момент, когда она позвонила, его и убили. Роковое совпадение. А если не совпадение? Если она была чем-то недовольна?

–Нужны конкретные факты, – возразил Карелин, – иначе мы можем подозревать кого угодно.

– Все проверим, – еще раз заверил следователь. Он взглянул на Дронго, – мы вас больше не задерживаем. Или вы хотите просмотреть все следственные материалы? Может, вам нужен еще и акт патологоанатомической экспертизы или показания соседей?

– Нет, спасибо – Дронго поднялся.

– Я думаю, что вам нужно связать все произошедшие события в одну цепь, – сказал он на прощание, – и, возможно, тогда у нас получится ясная картина случившегося. Во всяком случае, более цельная. Пропажи в квартире Скляренко, его убийство, таинственное исчезновение неизвестного убийцы.

– Может, это был мужчина, переодетый женщиной, – вдруг сказал Боголюбов, – в моей практике случалось и такое.

– Это была женщина, – возразил Дронго, – посмотрите, как она держится и как ходит. А еще вспомните, сколько сил тратил погибший, чтобы приводить в дом своих знакомых. Мне только непонятно, для чего он это делал. Ведь он был достаточно богатый человек, и легче было снимать номер в отеле или купить где-нибудь однокомнатную квартиру. Может, у него были и другие мотивы?

– Мы все узнаем, – твердо заявил на прощание Боголюбов, – до свидания. Если появятся новые факты, я вам сообщу.

– Спасибо за помощь, – кивнул Карелин.

Дронго вышел из кабинета. Спустился вниз, сдал пропуск, выходя на улицу. На часах было десять. Он позвонил на мобильный телефон матери Наили. Телефон был по-прежнему отключен. Тогда он перезвонил на городской номер их загородного дома. Ему ответила сама Галия.

– Я вас слушаю.

– Вы нашли свой мобильный телефон? – поинтересовался он.

– Нет, – ответила она, – а почему вас так интересует именно этот телефон?

– Мне было интересно. Ничего страшного. Завтра днем я к вам приеду, если позволите. И еще один вопрос. Вы нашли плащ?

– Мы его даже не искали, – резко ответила она, – дочь в таком состоянии, что нам не до плаща. Извините меня. Я должна к ней идти.

– До свидания, – сказал Дронго.

Он убрал телефон в карман. Значит, плащ они так и не нашли. Забыть о нем они не могли. Выходит, она не хочет разговаривать на эту тему. И он в который раз задал себе вопрос: «Почему?»