Текст книги "Агент из Кандагара"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Первый кандидат

В небольшой город Ходжа-али-Суфль Асиф прибыл с караваном шедшим от самой границы. Вся сложность ситуации на огромной пакистано-афганской границы заключалась как раз в том, что никто не мог должны образом контролировать эту протяженную территорию, начинавшуюся в предгорьях Гиндукуша и заканчивающуюся в пустынях юго-запада, где на протяжении сотен километров не попадалось ни одного поселения. Тругольник между Пакистаном, Афганистаном и Ираном так и назывался пустыней Харам, что в переводе означало нечестивое место.

Асиф впервые оказался в Афганистане, где ему очень не понравилось. И хотя с другой стороны границы все было очень похоже, но в Пакистане сохранялось некое подобие центральной власти, тогда как в небольших городах Афганистана, находившихся на границе, власть была чисто условным понятием. Так было всегда – и в девятнадцатом веке, когда англичане предпринимали неоднократные попытки закрепиться в этой стране, и в двадцатом, когда шахские гвардейцы не рисковали появляться в городах, находившихся на границе, которые контролировали племенные вожди. Так было и при народно-демократической власти, когда в Кабуле поочередно правили Мухаммед Тараки, Хафизулла Амин, Бабрак Кармаль и, наконец, Наджибулла. Даже при покровительстве советских войск не удавалось полностью взять под контроль эту границу и обеспечить хотя бы подобие ее охраны. А уже затем, при «Талибане», здесь даже не пытались вводить охрану, понимая всю бесполезность подобных попыток. Но с приходом американских и союзных войск, моторизированные части союзников начали появляться на границах, пытаясь навести здесь хотя бы относительный порядок, что было очень сложно, учитывая перемещения больших масс людей, многие из которых никогда не слышали о паспортах или границах.

Асиф поселился в небольшом доме, заплатив хозяину за две недели вперед. И сразу отправился на базар, который традиционно на Востоке считался одним из самых важных мест для встреч и деловых бесед. Но в первый день ему никого не удалось встретить. Во второй и третий день он регулярно появлялся на базаре, слоняясь без дела и мрачно наблюдая, как торговцы вяло и неохотно предлагают свой товар. На четвертый день один из торговцев, пожилой мужчина с выбритой головой и небольшой седой бородой, явно пуштун по национальности, любезно спросил у гостя, кого именно он ищет.

– Почему вы думаете, что я кого-то ищу? – удивился Асиф.

– Ты ничего не покупаешь, – ласково объяснил старик. – Скажи, кто тебе нужен, и, может, я тебе помогу.

Асиф заколебался. Но, в конце концов, нет ничего плохого в том, что он хочет найти двоюродного брата своего покровителя.

– Я ищу Самандара Рахмани, – сообщил он, – может, вы слышали о таком?

– Он находится на другом конце базара, – пояснил старик, – принимает по утрам скот, метит стада овец, а после двух бывает и у нас. Ты приходишь по утрам слишком рано и уходишь еще до того, как он появляется здесь. Иди в другой конец, куда пригоняют овец, и ты найдешь Самандара.

– Спасибо, мир вам, – поблагодарил старика Асиф и поспешил пройти туда, куда ему показали.

Через несколько минут он уже был у загона и сразу узнал Самандара. Он был очень похож на своего родственника. Самандар радостно поднял руки.

– Хорошо, что ты меня нашел, – сказал он после традиционных приветствий, – мне говорили, что какой-то молодой человек приходит каждое утро на базар, но я не успевал здесь законить, как ты уже исчезал.

– Ваш досточтимый родственник сказал, что вы сами меня найдете, – вежливо напомнил Асиф.

– Верно. Но мы не думали, что ты придешь сюда в такое время, когда пригоняют стада овец. Я должен их принимать и сортировать, ведь скоро будет праздник жертвоприношения, священный для мусульман. И понадобится очень много овец, которых правоверные будут готовить к этому празднику.

– Аллах примет вашу жертву, – вежливо сказал Асиф. – Что мне нужно делать?

– Где ты остановился? – уточнил Самандар.

– В старом квартале, рядом с гончарной мастерской, – пояснил Асиф, – в доме уважаемого Джамаладдина.

– Я знаю, где это, – кивнул Самандар, – сегодня вечером мы зайдем за тобой. У тебя много вещей?

– Нет. Только одна сумка.

– Хорошо. Собери вещи и будь готов к нашему приходу. Я приду к тебе с нашим другом, который будет сопровождать тебя в Кандагар.

– Хорошо, – согласился Асиф. Он понимал, что ему не следует задавать ненужных вопросов.

Вечером Самандар появился в доме вместе с молчаливым мужчиной среднего роста. У него была редкая щетина на лице. Таких на Востоке называют «кеса», или безбородый. Безбородый был таджиком, и его звали Мехмон. Он был молчаливый человек, за весь вечер не проронил и пяти слов. На следующее утро Мехмон появился у дома, ведя с собой четырех лошадей. До Кандагара отсюда было около трехсот километров, и путь был нелегким. Поэтому Мехмон и привел сразу четыре лошади. На прощание Самандар, который тоже пришел проводить Асифа, передал ему два телефона.

– Если понадобится, ты всегда можешь позвонить Мумтазу, – пояснил он, – эти телефоны подключаются через спутник. Но старайся не часто использовать их, только в крайнем случае. И учти, что мы в тебя очень верим. Наши друзья в Кандагаре дадут тебе оружие и деньги. Будь осторожен, они могут захотеть тебя проверить. Тебе нечего опасаться, ты чист перед мусульманами. Все, что ты раньше делал, ты делал во имя нашей победы. До свидания, Асиф!

– До свидания, – взволнованно произнес Асиф Шахвани, усаживаясь на лошадь.

Как ни странно, но из Ходжа-али-Суфля на север шла довольно удобная магистраль, построенная еще в те времена, когда здесь были советские войска и советские специалисты. Но подобные дороги были под плотным контролем союзных войск. Именно поэтому многие оппозиционеры предпочитали не пользоваться ими, передвигаясь на лошадях и ослах. К тому же у оппозиционеров не было тяжелой техники, для которой нужны специальные дороги, и они предпочитали передвигаться так, как передвигались их предки тысячи лет назад.

За три дня, которые они провели в пути, Мехмон не произнес и десяти слов. Асиф уже устал от молчания своего напарника, которое действовало на него хуже любой болтовни. Наконец в пятницу, священный день отдыха для мусульман, они достигли Кандагара. Этот крупный город был не просто самым большим афганским городом, находившимся в ста километрах от границы с Пакистаном. Именно он традиционно считался одним из центров мятежных провинций, ведь отсюда тянулись горные склоны, в складках которых могли прятаться повстанцы; здесь было множество пещер, в которых могла укрыться целая армия.

В Кандагаре их уже ждали. Город был под контролем союзных войск, в нем размещались итальянские, французские и польские соединения. При этом ходили слухи, что итальянцы платят боевикам, чтобы те не нападали на их позиции. В результате все были довольны. Итальянцы делали вид, что воюют с боевиками, боевики не трогали итальянцев, которые не несли больших потерь, и стороны соблюдали подобный своебразный «нейтралитет». Но вот американцев и англичан талибы люто ненавидели и не шли с ними ни на какие контакты. Зато с остальным часто и с удовольствием договаривались.

Может, поэтому обстановка в Кандагаре была гораздо спокойнее, чем в других крупных городах, но и гораздо более взрывоопасной, ведь в городе открыто появлялись десятки вооруженных людей, которые так же внезапно исчезали. Разумеется, но только итальянские индентандты, но и их коллеги из других союзных соединений зарабатывали огромные деньги на поставках списанного оружия, техники и обмундирования талибам. А может, все это были только слухи, порождаемые явным нежеланием многих иностранцев воевать за непонятные им идеи в далеком Афганистане. Но оружие и техника у талибов были отменные, это правда.

Город был переполнен не только людьми, но и современными машинами, которых здесь было не меньше, чем людей. Особенно много мелькало внедорожников. Сохранились даже старые советские БМП, оставшиеся здесь еще с восьмидесятых годов. Асифа и его спутника повезли в горы на старом японском внедорожнике. Когда стемнело, водитель не стал включать фары, чтобы не привлекать к себе внимания. Он ехал на ощупь, рискуя перевернуться и погубить своих пассажиров. Но эту дорогу водитель знал неплохо, и поэтому они медленно продвигались вперед. Через два часа машина наконец остановилась. Асиф и Мехмон вышли из автомобиля, направляясь ко входу в пещеру, где их тоже ждали вооруженные люди.

Через полчаса гости сидели у костра, глубоко под землей. Их принимал командир охраны, представившийся Зубайром. Это был типичный араб, совсем не похожий на местных пуштунов или таджиков. Он был высокого роста, с характерным изогнутым носом, с упрямыми складками вокруг рта, длинными ушами и со сверкающими при свете огня черными глазами. Бросились в глаза крупные зубы, делающие его оскал похожим на лошадиный.

– Мы рады приветствовать наших гостей, – традиционно сказал Зубайр, – и мы много слышали о досточтимом Мумтазе Рахмани, от которого вы прибыли. Но мы хотим знать, можем ли мы доверять его посланцам.

– Можете, – кивнул Асиф, – я его воспитанник, Асиф Шахвани. Может, вы слышали про меня?

– Мы слышали про тебя, – вежливо кивнул Зубайр, – но никогда не слышали о твоем спутнике.

– Я привез вам его, а завтра должен уехать, – пояснил молчавший до тех пор Мехмон, – вернуться обратно.

– Мы должны переговорить с вами, – пояснил Зубайр. – Ваши люди воюют в Белуджистане с иранцами, а наш главный враг находится в Исламабаде. Это пакистанский режим, продавшийся американцам и европейцам, а также афганское правительство в Кабуле, которые помогают неверным бороться с нами.

– Меня прислали обсудить с вами, как мы можем помочь вам, а вы – нам, – пояснил Асиф, – поэтому я думаю, что будет правильно, если завтра мы отпустим моего проводника назад, а я останусь вместе с вами.

– Мы должны будем тебя обыскать. И твоего проводника, – пояснил Зубайр. – Прости нас, но ты знаешь, насколько сильный у нас враг.

– Это ваше право, – согласился Асиф.

Их обоих тщательно обыскали. Асиф не скрывал своих двух телефонов, сразу показав их боевикам Зубайра. Мехмон пожал плечами, презрительно бросив свой хурджун проверяющим. Так назывался своебразный рюкзак, в котором носим свои вещи кочевники. Тщательный обыск не дал никакаих результатов. Мехмон только пожимал плечами, когда его раздели и буквально до нитки прощупали всю одежду и обувь. Асифа Шахвани подвергли такой же унизительной процедуре.

– Если бы вы появились у нас, мы отнеслись бы к вам более уважительно, – недовольно пробормотал Асиф. В пещере было довольно холодно, несмотря на костер, рядом с которым они пытались согреться.

– Я не стану извиняться, – пояснил Зубайр, – это моя работа. Прежде чем вас увидит наш начальник охраны, уважаемый Ибрагим, я должен все лично проверить сам. Пока можете отдыхать, а завтра мы поговорим.

– Завтра я должен вернуться, – напомнил Мехмон.

– Нет, – возразил Зубайр, – ты останешься с нами. О твоих лошадях в Кандагаре позаботятся мои люди. И пока я не получу разрешения, ты никуда не уедешь.

Мехмон понял, что спорить бесполезно. В эту ночь они остались ночевать в пещерах. На следующий день все повторилось. Их снова обыскали, отобрали телефоны Асифа, проверяя каждый из них, И пока оставили их у себя. Наконец на третий день в сумерках подъехала машина, и их снова куда-то повезли. На этот раз это был небольшой поселок. Их провели в комнату, похожую на больничную палату. Первым в комнату ввели Асифа Шахвани. Зубайр пояснил, что здесь гостей будут проверять на специальном детекторе. Асиф только усмехнулся в ответ. Он хорошо знал, что чист перед Аллахом и этими людьми. Проверка заняла больше двух часов, но он выдержал это испытание, отвечая на все вопросы четко и быстро. Только однажды он немного запнулся, когда его спросили о числе убитых в Лахоре. Он сердито посмотрел на задавшего вопрос неизвестного мужчину в белом халате и сказал, что не считал трупы.

Проверка закончилась глубокой ночью. Мехмон отвечал на вопросы гораздо дольше самого Асифа – сказывалась его натура. Приборы почти не фиксировали его эмоций. Приходилось повторять некоторые вопросы по несколько раз. Наконец ближе к полуночи они закончили, и их снова отвезли в уже знакомую им пещеру. Асиф был в ярости. Мало того, что у него отобрали телефоны, они еще и мучают его этими дурацкими проверками! На следующий день, наконец, разрешили уехать Мехмону. Он кивнул на прощание Асифу и вышел так, словно отлучался куда-то на пять минут.

Асиф не мог знать, что на самом деле Мехмона никуда не отпустили, только перевезли в другую пещеру. А еще через день ему вернули оба аппарата. Правда, не сообщили, что в телефоны были установлены другие батареи, которые не позволили бы ему никуда звонить, однако через них фиксировались его телефонные звонки в любую точку, куда бы он ни звонил. Асиф равнодушно посмотрел на аппараты и не стал включать их.

Так прошло два дня. Он терпеливо ждал, когда наконец Зубайр сообщил ему, что с ним хочет встретиться сам Ибрагим. Только тогда Асиф позволил себе достать один аппарат, чтобы дозвониться до своего наставника. Но сделать этого он не смог. Однако его попытка была зафиксирована. На следующее утро ему снова поменяли батарею в аппарате, уже поставив годную. Правда, во второй аппарат было вмонтировано подслушивающее устройство.

Его снова куда-то повезли, на этот раз завязав глаза. Поездка длилась около полутора часов. Асиф терпеливо ждал. Наконец повязку сняли, и он оказался в просторном помещении без окон, напротив него стоял высокий мужчина с черной бородой. Это был сам Ибрагим.

– Ассалам алейкум, Асиф Шахвани, – приветствовал он гостя, – я рад видеть тебя в наших местах.

– Ваалейкум ассалам, – ответил Асиф, – я тоже рад видеть тебя, уважаемый Ибрагим. Я много слышал о твоем уме и доблести.

– А я – о твоей храбрости, – произнес в тон ему Ибрагим. – садись, и мы переговорим.

Они уселись на ковер.

– Я буду краток, – сказал Ибрагим, – нам нужна ваша помощь и ваши люди. И мы очень уважаем пославшего тебя Мумтаза Рахмани, о котором знают наши друзья. Но мы хотим быть уверены, что вы нас не подведете. Может, ты позвонишь ему и мы договоримся о встрече между ним и нашими вождями? Ведь все мусульмане должны быть вместе в борьбе с неверными.

– Поэтому они прислали меня сюда, – кивнул Асиф. – Я готов позвонить, если сумею дозвониться. В ваших пещерах мои телефоны не всегда работают.

– Мы поможем тебе связаться с уважаемым Мумтазом Рахмани, – сообщил Ибрагим, – и ты сможешь сообщить ему все, что тебе нужно. Говорят, что ты его любимый воспитанник.

– Да, – кивнул Асиф, – он заменил мне отца.

– Ты можешь рассказать про обстановку в его доме и описать его внешность? – спокойно уточнил Ибрагим.

Асиф улыбнулся. Как примитивно они мыслят! Неужели они думают, что кто-то посмел бы прибыть сюда от имени досточтимого Мумтаза Рахмани, не будучи с ним знакомым? Он спокойно рассказал о доме и внешности своего наставника. Ибрагим слушал молча, никак не выдавая своего отношения к услышанному.

– Хорошо, – сказал он наконец, когда Асиф закончил, – можешь позвонить прямо сейчас. Только не отсюда. Тебя повезут на центральный базар Кандагара. Пусть уважаемый Мумтаз Рахмани лично приедет сюда, и мы встретимся. Скажи, что ему ничего не угрожает, мы берем его охрану на себя. Маршрут мы продумаем вместе. Надеюсь, что ты сам будешь встречать его.

– Обязательно, – согласился Асиф, воодушевляясь самой идеей помочь своему наставнику наладить новые контакты.

Когда он вышел, Ибрагим позвал Зубайра.

– Что у вас нового?

– Мы сделали Мехмону четыре укола, – сообщил Зубайр, – он наконец разговорился. Но ничего нам не сообщил.

– Ты думаешь, что им можно доверять?

– Не знаю. Но этот человек действительно был в Лахоре, – пояснил Зубайр, показывая на дверь, – он Асиф Шахвани, и один из моих людей его узнал. Я думаю, что они нас не обманывают.

– Это ничего не значит, Зубайр, – возразил Ибрагим, – может, он сам не знает, что обманывает нас. Может, его просто используют. Посмотрим, что скажет Мумтаз Рахмани, когда прибудет к нам. А пока держи этого Мехмона у себя и никуда не отпускай. Они ведь прошли только первый круг охраны, а таких кругов у нас три.

Второй кандидат

Физули бросил взгляд на убитую Мартину. Второй убийца сделал еще один шаг, поднимая свой пистолет. Решение в подобных случаях необходимо принимать мгновенно. Он резко открыл дверь и ударил ею второго убийцу, оказавшегося рядом с машиной. Первый все еще сжимал в руках пистолет, когда Физули буквально выпрыгнул из салона автомобиля, перекатившись и ударив локтем правой руки второго. Затем выхватил пистолет из его рук. Первый успел выстрелить в него, но Физули уклонился. Он поднял пистолет и трижды выпалил в первого нападавшего. Физули готов был поклясться, что все три раза точно попал в грудь, но лжеполицейский даже не шелохнулся и снова начал поднимать свой пистолет. Физули бросился обратно в здание, захлопнув за собой дверь, затем осмотрел пистолет. Дверь открылась, и в комнату ворвался первый офицер. Физули поднял оружие и демонстративно выстрелил в стену, рядом с нападавшим. Затем поднял голову и, не обращая никакого внимания на вошедшего в комнату убийцу, громко спросил:

– Господин Фоксман, вы закончили этот цирк или мы будем продолжать?

Нападавший растерянно опустил оружие, недоуменно глядя на Физули. Из соседней комнаты появился Фоксман. Он улыбался.

– Как вы догадались?

– Обратил внимание, что костюм моей напарницы немного ей узковат. Зачем такой элегантной женщине ходить в подобном костюме? Это во-первых. Во-вторых, на нападение двух офицеров полиции не отреагировали ваши люди в доме. А ведь кто-то следил за нами через камеры. В-третьих, слишком необычно, когда офицеры турецкой полиции нападают на резидентуру американской разведки безо всяких причин. В-четвертых, при стрельбе с такого близкого расстояния не бывает таких разрывов и столько крови. Ваши пиротехники немного перестарались. Ну и наконец, в-пятых. Я трижды стрелял в вашего человека, и он даже не шелохнулся. А потом я выстрелил в стену и не обнаружил следов пули. Понятно, что патроны были холостые, а значит, все, что здесь произошло, было обычным спектаклем, который устраивают для дилетантов и новичков.

– Браво, – кивнул Фоксман, – вы прекрасно справились! Верните пистолет. Он вам больше не понадобится.

В комнату вошла Мартина в «простреленной» блузке и пиджаке. Она строго взглянула на Физули.

– Я думала, что вы меня хотя бы защитите.

– Каким образом? – поинтересовался он. – Поставить ладонь в качестве защиты от пули? Я мог спасти только самого себя, что и попытался сделать.

– Вы всегда думаете только о себе? – сердито поинтересовалась она.

– Нет. О деле, – очень серьезно ответил он.

– Переоденьтесь, Мартина, мы вас будем ждать, – предложил Фоксман, – вам нужно ехать в госпиталь.

Она прошла в другую комнату. Офицер, улыбаясь, забрал оружие и вышел из здания.

– У вас превосходная реакция, – сообщил Фоксман, – очень неплохо для человека, признанного инвалидом два с половиной года назад.

– Я вам говорил, что уже чувствую себя в форме. Не забывайте, что я почти два года живу в горах на свежем воздухе. Правильное питание, режим дня, физические нагрузки – все это сказалось на моем состоянии.

– Понимаю. Не обижайтесь на нас за подобную проверку. Мы должны были убедиться, что вы в хорошей форме.

– Я вас понимаю.

– Сейчас вы на самом деле поедете в госпиталь, пройдете полный курс обследования. Завтра мы встретимся с вами снова. Отель вам забронирован рядом с госпиталем. Поужинать можете с Мартиной. Она будет вашим «Вергилием» в этом городе.

– По-моему, я ей не очень понравился.

– Она будет вашим связным, – повторил Фоксман, – постарайтесь найти общий язык. Это нужно для дела. До свидания, господин Гусейнов.

Он вышел из комнаты. Почти сразу вошла Мартина. Она успела переодеться и была теперь в сером брючном костюме. Он взглянул на нее и улыбнулся.

– Что вы улыбаетесь? – поинтересовалась она.

– Сразу видно, что это ваш костюм, – сообщил он, – тот черный был вам несколько узок. И я увидел шов под мышкой, когда вы спускались вниз. Согласитесь, что мне трудно было поверить, что такая элегантная женщина, как вы, носит так небрежно зашитый пиджак.

Она улыбнулась, прикусив нижнюю губу. И вышла из здания первой, ничего не сказав. Их автомобиль выехал на этот раз на улицу безо всяких проблем. Они находились в спокойном сонном северном пригороде Стамбула. Машина взяла курс на юг.

– Насчет костюма вы правы, – неожиданно призналась Мартина, – я должна была об этом подумать. Но я знала, что его все равно испортят, и мне было жалко надевать свой обычный.

– И в результате вы чуть не погубили мою проверку, – усмехнулся Физули.

– В такой момент обычно не думают о костюмах. Больше думают о собственной шкуре, – сказала она.

Потом они минут десять молчали, пока она не задала следующий вопрос.

– Вы действительно курд? – спросила Мартина.

– Да, – кивнул он, – или вас что-то не устраивает?

– До сих пор не могу понять разницу между турками, курдами и азербайджанцами, – призналась она. – У вас и язык один, и выглядите одинаково, и общая религия.

– Не совсем, – ответил Физули. – Азербайджанцы как этнос – те же турки. Только живущие в Турции – османские турки, а азербайджанцы – огузские. В религии тоже есть разница. Основная часть турков – сунниты, а большая часть азербайджанцев относится к шиитам. Что касается курдов, то они жили в этих местах задолго до прихода тюркских племен. Когда Оттоманская империя распалась, было принято решение о создании Курдского государства на стыке Ирака, Сирии и Турции. В августе двадцатого года был подписан Севрский мирный договор, по которому на востоке Турции создавалось довольно большое курдское государство. Кстати, по этому же договору вся северо-восточная часть Турции отходила дашнакской Армении, а Измир и прилегающие районы передавались Греции. Турцию просто превращали в полуколониальный обрубок, когда все южное побережье отдавалось под опеку Франции и Италии. Но благодаря Мустафе Кемалю Ататюрку и кемалистской революции, которая произошла в Турции, этот договор так никогда и не вступил в силу. Новая турецкая армия разгромила армянские войска на востоке и греческие на западе. Нужно сказать, что туркам тогда очень помогла Советская Россия – золотом, поставками вооружений, боеприпасов, военной миссией Фрунзе.

В результате в самой Армении тоже произошел революционный переворот, а в Греции король отрекся от престола и почти все правительство обвинили в измене, повесив премьера и несколько министров. Турки вернули себе независимость и свою родину, а курды на целый век потеряли даже возможность мечтать о собственной независмости. Они начали борьбу за свое освобождение. Такой краткий экскурс в историю.

– Ясно. Я могу спросить вас, кем вы себя больше ощущаете? Курдом или азербайджанцем?

– От рождения я был курдом, но в Азербайджане мы считались гражданами одной страны, и многие записывали себя в паспорте как азербайджанцы. Не только курды, но и таты, талыши, лакцы… Я считал себя азербайджанцем, но помнил, что я курд. И не ощущал какого-либо противоречия.

Снова наступило неловкое молчание.

– А я сразу понял, что вы чешка, – признался Физули, – у вас очень характерный восточнославянский акцент.

– Вот так можно себя выдать, – усмехнулась Мартина, – теперь буду ругаться на других языках.

– Вы знаете другие языки, кроме русского и турецкого?

– Конечно. Еще польский, английский, немецкий. Достаточно?

– Вполне. Вы настоящий полиглот, – кивнул он.

Она взглянула на него, покачав головой, затем не очень громко спросила.

– Я слышала, что вы тоже знаете несколько языков?

– Думаю, что мистер Фоксман знает обо мне все, – ответил Физули.

– Я не заглядываю в его документы, – ответила Мартина.

– А я не хотел вас обидеть, – сказал он.

– Вы еще не поняли, что меня трудно обидеть?

– Мои познания гораздо более скромные, – признался он, – Русский и азербайджанский были родными языками. Я учился в русской школе. Разумеется, знаю турецкий, он практически не отличается от азербайджанского. Ну а еще восточные языки – арабский и фарси. Я закончил восточный факультет нашего университета. Потому мне предложили работу в органах безопасности, учитывая мои знания восточных языков. Но все это вы наверняка знаете.

– Вы все время путаете меня с Фоксманом, – возразила Мартина.

– Больше не буду, – пообещал он.

Компьютерную томограмму и энцефалограмму ему сделали довольно быстро, затем начались более детальные исследования. Рентгеновские снимки делали уже в самом конце, когда в госпитале практически не осталось людей. Поздно вечером Мартина привезла Физули в какой-то небольшой ресторан, где они должны были поужинать. Когда она делала заказ, он не проронил ни слова. Когда официант отошел от них, она спросила:

– Что-то не так?

– Мне не совсем понятно, зачем меня сюда пригласили? – признался Физули. – С одной стороны, вам было важно, чтобы никто не узнал о моем появлении здесь, а с другой, вы демонстративно везете меня в американский госпиталь, где меня могут увидеть. Вы можете объяснить это противоречие?

– Могу, – улыбнулась она. – В госпитале вас регистрировали как Ахмеда Сабанчи, по вашим нынешним документам. Нам крайне важно, чтобы теперь повсюду фиксировалось ваше присуствие. Только все ваши анализы будут оформлены как сделанные повторно, ведь господин Ахмед Сабанчи уже появлялся в госпитале три месяца назад. И многие из врачей могут подтвердить этот факт.

Он взглянул на нее.

– «Запоминается последняя фраза», – вспомнил он знаменитый роман Юлиана Семенова, негромко произнеся эти слова.

– Что? – не поняла Мартина.

– Три месяца назад кто-то здесь был вместо меня?

– Да. Но ему не делали томограммы. Он проходил обычное обследование под вашими документами. Мы уже тогда готовились к вашему приезду. А сегодня ваши анализы окажутся в банке данных американского госпиталя и в его компьютерах, где будет зафиксировано ваше вторичное появление в этом госпитале.

– Теперь понятно. Судя по всему, вы усиленно разработывали мою легенду.

– Да, – кивнула она, – и учтите, что вас разыскивает турецкая полиция.

– Те двое, которые пытались нас «убить»? – пошутил он.

– Нет, не они. Пять лет назад вы совершили террористический акт в Измите, убив заместителя начальника полиции. Примерно три года назад вы и ваш младший брат попытались провести террористический акт в Джейхане. На двух машинах вы попытались прорваться к воротам военной базы. Автомобиль, в котором находился ваш младший брат, взорвался, брат погиб, а ваш автомобиль обстреляли еще до того, как вы успели врезаться в стену. Поэтому автомобиль взорвался, не ударившись в стену, и вы чудом выжили. Вы получили тяжелые ранения и контузию, провели несколько месяцев в коме. Настоящий Ахмед Сабанчи умер через три месяца после взрыва, не приходя в сознание. Хотя я думаю, что ему повезло. Если бы он пришел в сознание, то получил бы высшую меру наказания. Здесь, в Турции, не любят, когда нападают на военных, но это вы знаете лучше меня. По легенде Ахмед Сабанчи остался в живых. Вы лежали довольно долго в больнице, практически потеряв память. Затем несколько месяцев назад сбежали оттуда с чужими документами.

– Ахмед Сабанчи – не мое настоящее имя?

– Нет. Ахмед Саразлы, но документы у вас на Ахмеда Сабанчи. Вы устроились на работу в Белеке, затем память начала постепенно восстанавливаться и вы начали искать прежние контакты. Вот примерно такова ваша легенда.

Она замолчала, когда официант принес заказанные блюда и расставил их на столике. Здесь было малолюдно; она нарочно выбрала этот небольшой ресторанчик, чтобы исключить любую возможность прослушивания их разговора.

– Теперь понятно, – кивнул Физули, – вы разработали целую легенду. Неужели только для того, чтобы позабавить меня своими трюками? Полагаю, что нет. Значит, нечто другое. Что именно? Вы мне сегодня не скажете?

– Не скажу, – подтвердила она, – об этом вам расскажет мистер Фоксман. С этого дня вам необходимо забыть свое настоящее имя. Вы теперь Ахмед Сабанчи, курдский сепаратист и активный деятель Курдской рабочей партии.

– Неужели никто не знает его в лицо?

– Все, кто его мог узнать, уже изолированы, – сообщила Мартина, – даже родители Ахмеда Саразлы.

– Значит, вы готовите меня к какой-то одноразовой акции, – понял Физули.

– Вам все сообщат, – пообещала она. – Давайте есть. Уже поздно. Будете что-нибудь пить?

– Нет. У меня от спиртного болит голова.

– В таком случае айран, – предложила она. – И еще одна просьба. Перестаньте бриться. Будет лучше, если у вас на щеках появится некоторая растительность. Так будет более убедительно.

– Сегодня же выброшу свою бритву, – пообещал он.

После ужина Мартина отвезла его в отель. На следующее утро она заехала за ним ровно в девять утра, как они и договаривались, и сразу повезла его по уже известному адресу. Они вошли в дом, спустились вниз по лестнице. Их уже ждал Джонатан Фоксман.

– У вас неплохие результаты анализов, – сообщил он, – судя по ним, вы действительно восстановились почти полностью. Но учтите, что вам еще предстоит наша проверка на «детекторе лжи».

– Не выйдет, – мрачно ответил Физули, – у меня скачущая энцефалограмма после контузии. Трудно зафиксировать конкретные результаты.

– Это самое главное, то, что нам нужно, – радостно кивнул Фоксман.

Почти весь день ушел на подробное сканирование мозга и проверку на детекторе. Так продолжалось три дня. Проверка состояния его здоровья перемежалась с подробными допросами, которые вел сам Фоксман. Вопросы были абсолютно неожиданными – например, снов, которые видел в детстве Физули, и того какие фрукты он любит. Через три дня Мартина сообщила, что первый этап проверки закончен. Поздно вечером Фоксман снова появился перед вымотанным за эти дни Физули.

– Господин Ахмед Сабанчи, можете считать, что вы прошли все испытания, – сообщил Фоксман, – конечно, я имею в виду пока только медицинские. Уже завтра вы отправитесь в Мардин на встречу со своим возможным напарником. У нас очень мало времени, господин Сабанчи.

– Теперь вы можете объяснить мне, зачем я вам понадобился?

– У нас появилась уникальная возможность выйти на связь с руководством «Талибана» в Афганистане. Им известно, что существует реальный Ахмед Сабанчи, или Ахмед Саразлы, это уже как вам будет угодно, младший брат которого погиб, а сам он чудом выжил. Вас ищут по всему побережью уже несколько месяцев. Завтра вы выйдете на связь с человеком, вместе с которым должны отправиться в Афганистан. Помните, я говорил вам о миллионах, которые вы можете заработать. Я говорил правду. Ваша задача – отправиться туда и встретиться с человеком, который хочет дать вам конкретное задание. Нас очень интересует этот человек. Если с вашей помощью нам удастся захватить его, вы получаете двадцать пять миллионов долларов и возвращаетесь в Баку. Как видите, ничего необычного. Но нужны были именно вы, с вашим ранением и способностью к аналитическому мышлению. Итак, вы согласны?