Текст книги "Балканский синдром"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Скажите Античу, что мы едем в гостиницу, – попросил Дронго. – Если ему так важно присутствовать на нашей беседе, он может приехать к трем часам дня в прокуратуру. До свидания.

Орлич перевел эти слова не без явного удовольствия. Следователь мрачно кивнул, уже понимая, что приехавший эксперт просто не хочет возвращаться с ним в прокуратуру в одной машине. Дронго и Орлич уселись в салон автомобиля, и водитель отъехал от здания тюрьмы.

– Давайте в какой-нибудь приличный ресторан, – предложил Дронго, – у нас есть еще полтора часа.

– Вы его обманули, – понял Орлич.

– Нет. Просто не захотел обедать в его компании. Они мне все очень не нравятся. Ни прежний Бачанович, ни нынешний Антич. Нельзя быть такими жестокими и бескомпромиссными. Чтобы любым способом добиться результата, они готовы даже угробить этого молодого человека.

– Вы думаете, они делают это нарочно? – спросил Орлич.

– Надеюсь, что нет. Им просто результат важнее человека. Типичный синдром следователей, когда в погоне за результатом забывают о конкретных людях.

Орлич сказал водителю, куда им ехать, и тот повернул машину направо. Дронго устало откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

– Вам нужно немного отдохнуть, – заметил Павел, – вы слишком переживаете из-за этого дела. Думаю, что с Недичем вам будет полегче.

– Я в этом уверен, – сказал Дронго, не открывая глаз. И тут же почувствовал, как замер капитан. Даже сквозь закрытые глаза.

– Почему? – шепотом спросил Орлич.

– Слишком много совпадений, – пояснил Дронго. – Недич попадает в охрану буквально накануне этого важного совещания, его никто раньше не видел и не знает. Ему поручают фактически дублировать охрану Николича, и его единственного впускают в дом. После ареста его почти сразу отпускают. И, наконец, руководителя следственной группы Бачановича, который слишком активно разрабатывает линию Недича, просто отстраняют от руководства следственной группы, а появившийся Антич даже не позволяет мне нормально общаться с Николичем на эту тему и вообще обсуждать Недича. При этом Бачановичу прямо говорят о государственных интересах, в силу которых Недича нельзя особо допрашивать. Все понятно и без дальнейших пояснений. Недич – не обычный сотрудник охраны, а наверняка высокопоставленный офицер службы безопасности, специально приставленный к Баштичу на время этого совещания. И именно этим объясняются все метаморфозы, произошедшие с ним. – Открыв глаза, он посмотрел на ошеломленное лицо Орлича и снова закрыл их.

Орлич целую минуту сидел молча, словно опасаясь нарушить молчание, а потом неожиданно спросил:

– Как вы это поняли?

– Значит, вы тоже об этом знали, – добродушно произнес Дронго. – Я примерно так и думал, просто мне, как иностранцу, нельзя было об этом говорить. И не нужно так волноваться. Я не собираюсь выдавать ваши секреты иностранным спецслужбам. Просто мне не нравится, когда меня держат за дурака.

Жаль, что он не видел, с каким восхищением и изумлением смотрит на него капитан Павел Орлич.

Глава девятая

В свой кабинет, который был выделен им для работы, они вернулись к трем часам дня. В нем уже располагался Антич, терпеливо дожидающийся их появления. Дронго кивнул ему и прошел на свое место, благо приехавший следователь не стал занимать его кресло. Орлич уселся рядом.

– Когда должен приехать Недич? – уточнил Дронго.

– Он уже должен был приехать, – сказал Павел, взглянув на часы. Подняв трубку, он позвонил дежурному, но тот сообщил, что свидетель Недич пока не прибыл.

– Я хотел вас предупредить… – начал Антич. – Дело в том, что господин Недич не просто рядовой офицер охраны, он был прислан туда в качестве наблюдателя из службы безопасности, и ему, очевидно, доверяют, если решили не привлекать к уголовной ответственности.

Павел перевел его слова, с трудом сдерживаясь от смеха. Дронго только пожал плечами

– Что и требовалось доказать. Тогда почему такая секретность и почему нельзя было об этом достаточно честно сказать вашему предшественнику?

– Он об этом знал, – ответил Антич, – но настаивал, что Недич может быть среди основных подозреваемых, хотя ему несколько раз объясняли, что этот офицер был специально прислан для контроля за обстановкой.

– К сожалению, я должен согласиться с вашим предшественником, – заметил Дронго. – Как именно осуществлял контроль этот Недич, если в этом доме произошло убийство? Значит, он как минимум не справился со своим основным поручением.

– У него не было задания охранять вице-премьера, – возразил покрасневший Антич, – у него была совсем другая задача.

– Вы знаете, какая? – быстро уточнил Дронго.

– Не знаю, – ответил следователь, побагровев еще больше.

Позвонивший дежурный доложил, что приехал офицер Радко Недич, и Павел разрешил выдать ему пропуск. Через несколько минут в кабинет вошел Недич. Ему было около сорока лет. Спокойный взгляд зеленоватых глаз человека, знающего свою силу, и фигура спортсмена, хотя виски уже совсем седые. Дронго пожал руку вошедшему. Он видел, как напряглись при его появлении следователь Антич и капитан Орлич.

– Садитесь, господин Недич, – пригласил свидетеля Дронго. – Насколько я понял, вы пользуетесь особым доверием сотрудников прокуратуры, если вас сначала хотели арестовать, но затем изменили решение. Или успели арестовать и потом выпустили?

– Не успели. Меня никто не арестовывал по той простой причине, что я никого не убивал.

– Но охранники вас не знали. И Даниэла Милованович, работавшая с вице-премьером, вас тоже раньше не видела. Судя по тому, что мне удалось узнать, вас специально послали в этот особняк с каким-то определенным заданием. Только не лгите, что вы обычный охранник.

Павел перевел слова Дронго, но последний готов был поклясться, что Недич понял его слова еще до того перевода. Недич пожал плечами.

– Что именно вы хотите?

– Капитан Недич, какое у вас звание на самом деле? – неожиданно громко спросил Дронго. – Майор или полковник? Только откровенно. Отвечайте сразу, вы ведь понимаете по-русски. Быстрее!

Такой напор не произвел на Недича никакого впечатления. Он спокойно взглянул на Орлича и спросил:

– Что он сказал? Я его не понял. – А услышав перевод, усмехнулся. – Скажите ему, что я только капитан.

– В таком случае где он раньше работал? – так же напористо продолжал Дронго. – И где именно я могу ознакомиться с его личным делом?

Павел перевел вопрос, и Недич недовольно ответил:

– Личные дела сотрудников охраны не выдаются иностранцам. Таков закон.

– Тогда понятно, – усмехнулся Дронго. – И он, конечно, ничего не слышал и ничего не знает?

– Только то, что я уже говорил, – ответил Недич.

– К вам обратился Петкович? – уточнил Дронго. – Вы дежурили на первом или втором этаже?

– В этот момент я был на первом. Он подошел ко мне и попросил узнать, когда спустится господин вице-премьер, – пояснил Недич.

– И тогда вы поднялись к Николичу. Черт возьми, как сюда попала эта муха? – нервно спросил Дронго, отгоняя невидимую муху.

– Я поднялся к нему и попросил позвать господина вице-премьера, – продолжал Недич. – Он вошел в апартаменты и почти сразу выбежал с криком, что господин Баштич убит. Я тоже вошел и сразу понял, что он мертв. Не стал ничего трогать и выбежал в коридор, чтобы камера могла меня зафиксировать.

– В тот момент вы больше думали о камере, чем об убитом? – удивился Дронго. – Может, можно было еще оказать помощь пострадавшему? Почему вы с первого взгляда поняли, что Баштич убит?

– Я не знал, что он убит. Но Николич закричал, что не сумел нащупать пульса, поэтому я сразу покинул комнату, – немного подумав, ответил Недич.

– И вы поспешили за Петковичем? – уточнил Дронго. – У вас на щеке муха, – добавил он по-русски. И Недич сделал непроизвольное движение рукой, словно собираясь ее отогнать. На полпути рука замерла, но было уже поздно. Он понял, что выдал себя, опустил руку и весело рассмеялся.

– Дешевый трюк, – заговорил он по-русски, – но вы меня здорово поймали. Одновременно отвечать на ваши вопросы и думать о мухе было бы невозможно.

Антич изумленно смотрел на обоих. Павел улыбнулся.

– Кто вы по званию? – поинтересовался Дронго.

– Это вам знать обязательно?

– Желательно. Чтобы понять ваш статус. И не забывайте, что меня сюда пригласило руководство вашей страны.

– Я об этом знаю. Я – полковник службы безопасности.

– Примерно так я и думал. О вашем задании спрашивать не буду, понимаю, что это государственная тайна. А Баштича охраняли все остальные. Значит, все было так, как вы говорите? Не хотите ничего добавить?

– Если бы знал, что там произошло, я бы сам рассказал. Но все было именно так, как вам показывают свидетели. Баштич поднялся наверх сразу после того, как закончилось совещание, вместе со своей помощницей. Затем она спустилась вниз, и туда поднялся его сын. Он пробыл несколько минут и спустился явно в плохом настроении. Через некоторое время я увидел уходившую семью Петковичей, муж посадил супругу в машину, отправил в город и вернулся к гостям. Минут через сорок позвонил сверху Баштич.

– Вы сами слышали звонок?

– Да, сам слышал, – ответил Недич. – Дверь была открыта, и они ужинали. Я как раз услышал, как позвонил господин Баштич и господин Петкович с ним разговаривал.

– Это было после того, как оттуда ушел Зоран?

– Да, минут через сорок. Это абсолютно точно. Зоран и Даниэла были в другой комнате.

– А когда Петкович обратился к вам? Сразу после звонка Баштича?

– Нет. Примерно через час. Они закончили ужин и ждали вице-премьера. Но тот все никак не спускался. Тогда Петкович вышел из комнаты, подозвал меня и попросил узнать, когда он спустится.

– С этого момента очень подробно, – попросил Дронго.

– Я поднялся наверх и предложил Николичу передать господину вице-премьеру, что его давно ждут внизу. Николич постучал, но ему никто не ответил. Он постучал во второй раз, затем осторожно открыл дверь и вошел внутрь. Там он был совсем немного, несколько секунд, может, немного больше. Но он не мог убить за это время вице-премьера, я об этом всегда говорил. В тот момент не мог. Он выбежал, и тогда я вошел. С первого взгляда все понял и тоже быстро вышел в коридор. Спустился вниз и тихо сообщил об этом господину Петковичу, чтобы не создавать ненужной паники. Он поднялся наверх, вошел в апартаменты. Я приказал Николичу, который весь трясся и был в весьма плохом состоянии, никого больше пока не пускать и прошел следом. По своему мобильному телефону сразу позвонил и сообщил о случившемся. Петкович нервничал, у него тоже дрожали руки. Он приказал мне остаться в комнате и никого не подпускать к убитому, а сам из соседней комнаты позвонил премьер-министру. Я слышал их разговор.

– Петкович знал, кто вы такой?

– Он единственный из присутствующих знал, – кивнул Недич, – его заранее предупредили.

– Значит, он позвонил и доложил о случившемся премьеру. Что было потом?

– Через несколько минут приехали сотрудники службы безопасности и полиции. Но еще до них Петкович спустился вниз и пригласил наверх одного из гостей. Это был врач. Он осмотрел погибшего и сказал, что того убили примерно час назад, то есть сразу после его телефонного звонка.

– А как вы сами считаете, – устало поинтересовался Дронго, – ведь вы лично видели убитого? Действительно его убили час назад, или с момента убийства прошел час, или его убили позже?

– Уверен, что его убили до того, как мы его обнаружили, – твердо ответил Недич.

Наступило тягостное молчание.

– Вы еще сомневаетесь в причастности Николича к этому преступлению? – спросил Антич.

– Это ваши специалисты сомневаются, – напомнил Дронго и, уже обращаясь к Недичу, спросил: – А как вы считаете, полковник?

– Не знаю. Мне трудно поверить, что этот молодой человек настолько испорчен и настолько умело притворялся. Не думаю, что он мог сам совершить подобное преступление.

Снова наступило молчание.

– Тогда кто? – не выдержал Антич. – Расскажите нам, полковник, кто был убийцей? Нас ведь там не было, и мы не можем знать, что именно произошло на вилле. И кроме Николича, нам обвинять больше некого.

– Я доложил все как было, – ответил Недич, – и меня уже много раз допрашивали. Вы напрасно считаете, что я не осознаю меру своей ответственности. Но я сам не могу понять, что именно там произошло. С телефона Баштича звонили Петковичу. Это было видно по обоим телефонам, на которых зафиксирован этот телефонный звонок. И телефонная компания тоже подтвердила, что звонок сделан с телефона вице-премьера.

– У прежнего руководителя следственной группы Бачановича была интересная версия, – напомнил Дронго. – Он считает, что подобное убийство могла совершить Даниэла, не имевшая права находиться в этом особняке во время переговоров. Он считает, что она была достаточно близка с погибшим вице-премьером. И, возможно, завербована иностранными спецслужбами во время своей многолетней работы за рубежом. А может, действовала в силу личных причин – например ревности. Она убила Предрага Баштича и спустилась вниз. А поднявшийся наверх сын вице-премьера только притворился, что разговаривал с отцом, обеспечив ей стопроцентное алиби.

– Я слышал об этой версии, – сказал Недич, – но тогда кто позвонил Петковичу, после того как оттуда ушли Даниэла и Зоран?

– Его сын мог забрать телефон и сам позвонить Петковичу, – предположил Дронго, – а потом, воспользовавшись общей неразберихой, подкинуть телефон обратно отцу в апартаменты.

– Не думаю, что он мог быть настолько хладнокровным, – угрюмо ответил Недич, – но самое главное, что я следил за ним, когда он поднялся наверх. Там было уже много людей. Он не сумел бы незаметно подкинуть аппарат, в этом я уверен. И еще один факт, на который следователи тоже обратили внимание. Балконная дверь была закрыта изнутри. Ее невозможно открыть снаружи, так устроен замок. Значит, убийца мог войти только через дверь.

– Но на пленке видно, что туда никто, кроме Николича и вас, не входил, – напомнил Дронго.

– Не входили, – подтвердил Недич, – и в соседних комнатах тоже никого не было. Мы потом все проверили. Думали, что кто-то мог там спрятаться. Но внизу дежурили сотрудники полиции, а в коридоре были мы с Николичем.

– И поэтому вы – основные подозреваемые, – снова вмешался Антич, который понял, о чем говорит Недич.

– Да, – согласился полковник, – но мы не убивали господина вице-премьера.

– Легче всего посчитать виновными именно вас, – задумчиво произнес Дронго. – Возможно, сербские спецслужбы хотели сорвать эту встречу, и поэтому вы появились там с определенным и вполне конкретным заданием. Вы понимаете, если в газетах появится сообщение о вашем присутствии, такая версия будет иметь право на существование.

– Именно поэтому меня и называют обычным сотрудником охраны, – пояснил Недич, – чтобы не дать возможность нашим противникам использовать это убийство в собственных целях. Слишком много влиятельных сил в этом мире не заинтересованы в договоренностях между нашими бывшими республиками.

– Кто-то из гостей мог незаметно выйти из комнаты, подняться наверх, каким-то неведомым нам способом совершить убийство и спуститься вниз? – спросил Дронго.

– Нет. Они все время были вместе, и их туалет находился на первом этаже. Мы проверяли, оттуда никто не мог незаметно выйти через окно. Рядом, с внешней стороны, дежурил сотрудник нашей охраны. Если бы кто-то попытался вылезти в окно, его бы обязательно увидели.

– Вы понимаете, что делаете задачу следователей почти невыполнимой? Николич не убивал, вы ничего не слышали и не знаете. Никто из находящихся в здании людей не причастен к убийству. Тогда получается, что Баштич задушил себя сам. Боюсь, что так в жизни не бывает. Он задушил себя с такой силой, что сломал сам себе шейные позвонки.

– Знаю. Я читал акт патологоанатомической экспертизы. Но повторяю, что я говорю только то, что видел и слышал.

Дронго согласно кивнул. Затем взглянул на старшего следователя Антича:

– У вас есть еще вопросы?

– Нет, – ответил тот. – Я знал, что на все ваши вопросы будут именно такие ответы. Я ведь вам говорил, что это бесполезная трата времени.

– Спасибо, господин Недич, что согласились приехать. – Дронго кивнул полковнику на прощание, но руки не протянул.

– Это был мой долг. – Недич достал свой пропуск: – Кто мне его отметит?

– Идемте, я вам помогу, – предложил Орлич.

Вместе с Недичем они вышли из комнаты. И почти сразу туда вошел прокурор Вукославлевич. Увидев его, Антич быстро поднялся со своего места, вытягиваясь перед начальством. Дронго тоже поднялся.

– Садитесь, – махнул рукой Вукославлевич. – Мне доложили, что вы пригласили сотрудника охраны Недича на допрос.

– Он не сотрудник охраны, – поморщился Дронго, – и вы все об этом прекрасно знаете. Он – полковник вашей службы безопасности. Или вы об этом не догадывались?

– У нас есть свои служебные тайны, – уклонился от ответа Вукославлевич. – Эта встреча продвинула вас в разгадке тайны убийства вице-премьера? Или вы просто пригласили офицера Недича, чтобы настоять на своем?

– Во всяком случае, она была чрезвычайно полезной, – ответил Дронго. – И еще я встречался сегодня с Николичем и убедился, что эксперты были правы. У него полностью сломлена психика, и его нужно срочно переводить в больницу, а не держать в тюрьме, тем более под такой охраной.

– И как мы объясним это нашим политикам, руководству страны, журналистам, иностранным гостям? – поинтересовался Вукославлевич. – Скажем, что нам стало жалко психику подозреваемого, и поэтому мы его отпускаем? Нас просто не поймут. Вы понимаете, что мы действуем в конкретной политической обстановке и обязаны с ней считаться?

– И пусть невиновный человек сидит в тюрьме?

– Я вам уже говорил, что он виноват в любом случае. На пленке четко видно, что он отлучался на две минуты. Может, за это время кто-то другой вошел в соседние комнаты и сумел пролезть в апартаменты Баштича.

– И куда потом делся убийца?

– Для ответов на эти вопросы мы вас и пригласили, – заметил Вукославлевич, поправляя очки, – это вы должны нам объяснить.

Вернулся Павел Орлич. Увидев заместителя прокурора республики, он замер у дверей.

– Нам нужен конкретный убийца, а не разговоры о спасении души и тела кого-то из подозреваемых, – закончил Вукославлевич. – Сначала вы попытались выступить адвокатом Зорана Баштича, а теперь пытаетесь вытащить из тюрьмы Янко Николича. Занимайтесь лучше своим конкретным делом, господин эксперт, – найдите убийцу. И мы все скажем вам огромное спасибо. – Не дожидаясь ответа, он повернулся и вышел из комнаты. Следом за ним поспешно вышел Антич.

Павел посмотрел на Дронго, ожидая, что именно скажет гость.

– На сегодня закончим, – предложил Дронго. – Завтра у нас встреча с семьей Петкович, а сегодня я имею право на небольшой отдых. – Он опустил руку в карман и нащупал визитную карточку Даниэлы Милованович.

Глава десятая

Дронго прекрасно понимал, что за ним будут следить. Наблюдатели, не особенно скрываясь, все время дежурили в отеле. И еще одна машина ездила за ними по городу. В самой прокуратуре, по коридору, также не особенно маскируясь, ходили плечистые мужчины, которые явно бесцельно проводили время, дожидаясь, пока он закончит свою работу в кабинете и поедет обратно в отель. Поэтому нужно было найти возможность уйти от наблюдения. Он мог бы воспользоваться помощью Павла, но не хотел подставлять своего симпатичного переводчика.

Вернувшись в свой номер, Дронго достал карту итальянского телефонного оператора, вставил ее в другой аппарат, прошел в ванную комнату и включил воду, чтобы заглушить шум своего разговора. Она ответила почти сразу, словно сидела у телефона и ждала его звонка. А может, просто была уверена, что он обязательно позвонит.

– Я вас слушаю, – ответила Даниэла по-английски.

– Добрый вечер. Почему вы говорите по-английски?

– Увидела незнакомый номер. Кажется, итальянский. Я знаю телефонные коды соседних стран. Не забывайте, что я много лет работала в компаниях, связанных с иностранным туризмом.

– И ждали моего звонка?

– Не без этого.

– Были уверены, что человек с таким знаком гороскопа обязательно позвонит?

– Не только поэтому. Я думаю, у вас должен быть и профессиональный интерес, господин эксперт. Вы наверняка понимаете, что все ваши разговоры в прокуратуре прослушиваются. И не только в прокуратуре.

«Судя по тому, как быстро появляется у нас в кабинете Вукославлевич, они слушают все разговоры, – подумал Дронго, – но это в порядке вещей. Ведь когда идет расследование такого громкого преступления, они обязаны «подстраховаться».

– Это меня мало волнует, – честно ответил он, – но вы правы. Мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

– В таком случае где мы увидимся?

– Не знаю. Я был в Белграде последний раз лет двадцать назад. Может, вы предложите место?

– Я тоже не представляю, где можно спрятаться от сотрудников наших спецслужб, – призналась Даниэла, – они все равно нас вычислят.

– В таком случае дайте мне немного времени, и я найду возможность устроить нашу встречу, – попросил Дронго.

– Действуйте, – рассмеялась она, – даже интересно, что именно вы сможете придумать. Я буду ждать вашего звонка. До свидания.

Он быстро вытащил карточку из аппарата. Нужно подумать. Уйти от наблюдения ему, возможно, удастся. Но где они могут встретиться и спокойно побеседовать, чтобы им не мешали? Понятно, что в «Златник» ей приезжать нельзя, ее сразу узнают. И в любом другом месте Белграда их могут обнаружить. Если даже он уйдет от наблюдения, то она – навряд ли. Что делать? Нужно найти место, куда она сможет приехать и спокойно скрыться от возможных наблюдателей. Нет сомнения, что за ней тоже будут следить. Какой-нибудь популярный ресторан? Нет, не подходит. Театр? Нужно еще успеть купить билеты. Отель? Это был бы самый лучший вариант, но тогда…

Он вставил карточку и перезвонил в Москву Эдгару Вейдеманису:

– Добрый вечер, Эдгар. Срочная просьба. Забронировать номер в каком-нибудь известном отеле Белграда. Прямо на сегодня.

– На мою карточку? – понял Вейдеманис.

Именно для подобных случаев у Дронго была кредитная карточка на имя Вейдеманиса.

– Да. И как можно быстрее. Пошлешь сообщение на мой итальянский номер, какой отель ты заказал.

Он отключился. Теперь можно не сомневаться, что Вейдеманис все сделает. Через минуту снова вставил карточку и прочел сообщение: «Отель «Хаятт Ридженси», улица Добановича, 95». Исполнительный Эдгар не только сразу забронировал номер на свою фамилию, но и передал адрес отеля, чтобы он его не искал. Теперь можно было перезвонить Даниэле. Дронго снова набрал ее номер под сильный шум льющейся воды и быстро проговорил:

– Через полчаса в отеле «Хаятт Ридженси». Спросите номер господина Вейдеманиса. Запомните?

– Постараюсь, – пообещала она, – до встречи.

Он вытащил карточку, убрал аппарат в чемодан, спрятал свою карточку и начал быстро одеваться. Теперь надо было как-то уйти незамеченным из отеля. Кажется, Бачанович говорил, что пришел через кухню. Может, и уйти тоже таким образом? Но, с другой стороны… Все его передвижения были под контролем, и наверняка приход Бачановича так или иначе зафиксировали. Нет, через кухню нельзя. Дважды пользоваться одним выходом опасно. Нужно выйти через служебный вход, который наверняка есть в этом отеле.

Дронго повесил на своей двери табличку «Не беспокоить», спустился на второй этаж, где обычно расположены административные помещения, и внимательно изучил план этажа, висевший в коридоре на случай пожарной эвакуации. С левой стороны, где находится стойка портье, есть другие служебные помещения, через которые можно выйти во двор. Он осторожно спустился по лестнице. В холле отеля дежурили двое сотрудников службы безопасности. Он быстро завернул налево и зашел в небольшую комнату. Сидевшая там пожилая женщина удивленно взглянула на незнакомца.

– Извините, – сказал он по-английски, – я, кажется, не туда попал. А как выйти во двор?

– По коридору направо, – улыбнулась она. – Вы, наверное, из фирмы – поставщика наших новых светильников?

– Конечно, – ответил Дронго.

Через минуту он был во дворе и через открытые ворота вышел на дорогу. Поднял руку, и рядом с ним тут же остановилась машина. «Мицубиси Лансер». Молодой водитель жестом пригласил его садиться, и Дронго попросил отвезти его в «Хаятт Ридженси».

Эксперту повезло, это был обычный «халтурщик», подрабатывающий на своей машине в обход налогового ведомства. Через двадцать минут Дронго уже оформлялся в номер-сьют в отеле «Хаятт Ридженси». Он успел заказать шампанское и фрукты, когда в дверь постучали. На пороге стояла Даниэла в темно-синем длинном платье и коротком плаще. Войдя в комнату, она протянула руку и снова удивила его крепким рукопожатием. Дронго забрал у нее плащ, повесил на вешалку, Даниэла прошла в большую гостиную, уселась в кресло и, уже не спрашивая разрешения, достала сигареты.

– Вы заранее все заказали или успели все оформить за полчаса? – восхищенно спросила она, оглядывая номер.

– Успел все сделать за эти полчаса, – улыбнулся Дронго, садясь напротив, – спасибо, что приехали.

– Это было несложно. Я вышла из дома, взяла свою машину и спокойно доехала до отеля. За мной, конечно, ехали мои «провожатые». Я оставила машину перед отелем и вошла в здание. Пусть теперь они ищут, в каком номере я нахожусь. – Даниэла не успела договорить, так как в этот момент в дверь постучали. – Кажется, нас уже нашли, – с тревогой посмотрела она на Дронго.

Он поднялся и пошел открывать. В комнату вошла молодая сотрудница отеля, которая вкатила тележку с фруктами и шампанским, лежавшим в серебряном ведерке со льдом.

– Вам открыть бутылку? – спросила женщина.

– Если можно, – кивнул Дронго и, уже обращаясь к Даниэле, признался: – До сих пор не умею нормально открывать бутылки с шампанским. Они у меня часто выстреливают сами, выскакивая из рук.

После того как бутылка была открыта, женщина получила свои чаевые и быстро вышла из номера. Дронго вернулся к столику, взял свой бокал и предложил тост:

– За нашу встречу!

Бокалы неслышно соприкоснулись.

– Значит, вы тот самый эксперт, которого пригласили для расследования убийства Предрага Баштича, – загадочно улыбаясь, произнесла Даниэла. Здесь, в номере, она чувствовала себя гораздо увереннее, чем в здании прокуратуры.

– А вы – та самая женщина, которую подозревают в этом преступлении, – напомнил Дронго, – хотя пока считают главным свидетелем.

– Думаю, они ошибаются, – возразила Даниэла, поставив свой бокал на столик и доставая сигарету. – Я ничем не смогу им помочь. Но они никак не успокоятся. Сначала выгнали меня с работы, теперь следят за каждым моим шагом. Если бы я была завербована иностранными спецслужбами и убила его, то почему тогда уже два месяца сижу в Белграде? У меня ведь не отобрали паспорт, и я могла давно уехать куда-нибудь, в Германию или Венгрию, где у меня сохранились хорошие связи. Об этом они не подумали.

– Как раз наоборот. Если вы замешаны в убийстве, то вы должны вести себя как можно спокойнее и никуда не отлучаться, чтобы не дать повода для своего преследования, – возразил Дронго. – Кстати, неужели они не забрали ваш паспорт?

– Вернули через три дня, – призналась Даниэла. – По-моему, поняли, что я абсолютно непричастна к этому непонятному убийству. Баштич был моим другом и покровителем. Именно он вытащил меня из Венгрии, устроив в министерство иностранных дел, и именно он потом способствовал моему переходу в канцелярию кабинета министров. Зачем мне убивать своего друга и благодетеля? Это ведь абсурд!

– Они полагают, что у вас могла быть личная или какая-то иная причина. Пытаются понять, что произошло в тот вечер в особняке. И нужно сказать, что вы смогли вызвать достаточно большое подозрение к своей персоне.

– Почему? – спросила она, затягиваясь.

– Господин Баштич оказал вам медвежью услугу. Он сумел изъять из вашего личного дела неприятный инцидент, когда в молодые годы вы были поставлены на учет в полицию и зарегистрированы там за избиение студента, учившегося вместе с вами.

Даниэла замерла. Осторожно опустила руку, потушила сигарету и взяла свой бокал с шампанским. Дронго терпеливо ждал. Она не стала пить и поставила бокал обратно. Затем нервно произнесла:

– Значит, им все известно. И вы тоже думаете, что я могу убить человека? Или избить его до полусмерти просто так, в силу своего плохого характера или дурного воспитания?

– Однажды вы это уже сделали.

– Да. И этого действительно не было в моем личном деле. Баштич настоял, чтобы я о том случае никому не говорила, иначе меня бы не взяли на работу ни в МИД, ни в кабинет министров. Не знаю, каким образом, но ему удалось убрать эту историю из моего личного дела.

– А случай действительно имел место быть?

– Конечно, – встрепенулась Даниэла, – а вы разве не знаете подробностей?

– Нет, не знаю.

– Это произошло пятнадцать лет назад. Я тогда оканчивала университет и выступала на соревнованиях по плаванию. Об этом я вам говорила. У меня была подруга Павлина, с которой мы вместе представляли наш университет на соревнованиях. А она встречалась с одним молодым человеком. Однажды Павлина не явилась на соревнование, и я узнала, что она в больнице. Оказывается, ее молодой человек проиграл свою подругу в карты. Можете себе представить, какой мерзавец! И моя бедная подруга поехала к нему домой, не зная, что там ее ждут трое подонков, которые изнасиловали ее. Всех троих арестовали, а самого главного подлеца отпустили, ведь формально нельзя было арестовать за «проигрыш в карты». И его не было в доме, когда это там произошло. Он сумел вывернуться, показав на следствии, что ключи у него украли знакомые. Но мы все знали, что произошло на самом деле. И когда он пришел в университет, я, не выдержав, надавала ему при всех по щекам. Врезала ему несколько раз, а рука у меня достаточно сильная. Он даже не сопротивлялся. Все это видели преподаватели и другие студенты. Меня забрали в полицию, но он не стал писать жалобу, и меня отпустили, хотя и поставили на учет за злостное хулиганство. Вот так я стала не очень благонадежной особой с точки зрения нашей полиции. Время тогда было плохое, везде шли войны. И вскоре я уехала на работу в Германию. Что было потом, вы знаете. – Она снова достала сигарету, закурила.

– Интересная история, – заметил Дронго. – Значит, вы присвоили себе право суда и сами решили разобраться с насильником. В таком случае у следователей есть все основания вас подозревать. Ведь с вашим чувством справедливости вы могли сделать нечто подобное и во второй раз. Скажем, оскорбившись на Баштича, который вызвал вас из другой страны, а потом женился на богатой немке и даже не взял вас с собой на работу в Германию. Или нашли другой повод для ревности и мести.