Текст книги "Первая любовь"

Автор книги: Чезаре Павезе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– О, нет!

Тогда Клара заметила мне серьезным голосом: – Нино сейчас лежит в постели. Не хочешь ли ты навестить его?

– Нет, нет! Я лучше зайду к нему завтра. Сейчас уже поздно, – ответил я и остановился.

Клара улыбнулась. – А как поживает теленок?

– Какой теленок?…

– Тот, что родился в прошлый раз. Он твой?

Я ответил утвердительно кивком головы. Клара поставила велосипед к стене и поднялась по ступенькам.

– Чао, теленочек, – сказала она мне на прощанье, обернувшись. Я заметил, что ростом бог ее не обидел.

Еще несколько дней Нино не выходил из дома, и я продолжал слоняться вокруг виллы в надежде кого-нибудь увидеть. Была как раз та пора – начало августа – когда в деревне никого не было; яблоки и первые сливы отошли еще в июле, а виноград поспевал только в сентябре. Не имело смысла в ожидании Нино заводить старую дружбу с ребятами, и от нечего делать я бродил по улочкам. Однако, одиночество хорошая штука, если оно длится недолго, если тебе проходит на ум что-то дельное или если тебе удается увидеть Клару сквозь изгородь сада. Но выдержать весь день, проведённый таким образом, было самой настоящей пыткой.

Помню, что как-то в полдень разразилась ужасная гроза, без града, но холодная, с мрачными тучами, которая сильно напугала мою мать и животных в хлеву и совершенно не расстроила меня, поскольку вечером посвежело, а на следующее утро повсюду стояли лужи воды и валялись на земле кучи листьев, сорванных с деревьев. Тогда же я подумал о Кларе и ее сестрах: не испугались ли они молний.

Когда же Нино, наконец, появился, он был немногословен и пару раз я даже разразился смехом, видя с какой осторожностью тот садился на забор. Он посматривал на меня исподлобья, и, казалось, что вернулись те времена, когда мы прогуливались молча. Как-то он пришел с целой пачкой дорогих арабских сигарет, которые своим ароматом доводили меня до одурения. А в то утро, когда я снова появился на плотине, я увидел его, робко приближающимся к нам, с жакеткой, переброшенной через плечо; он уселся на плотину и принялся курить. Мы тут же все окружили его; двум-трём ребятам он дал по сигарете и сплюнул в воду. После чего спросил безразличным голосом:

– Вы случайно не видели шофера из Ка Нере?

Вопрос адресовался блондину из семьи Мулино, у которого брат работал носильщиком на станции; в беседе с ним он узнал, что Бруно должен был заехать в деревню в августе, а, может быть, даже и на днях, по случаю праздника Мадонны, чтобы погрузить муку.

После чего Нино спокойным голосом объявил: – Его разыскивает синьор Мартино и хочет убить.

Сын кузнеца отметил, что, хотя у сигареты и был яблочный аромат, но, она была крепкой. Домой мы вернулись вчетвером (на сыне кузнеца были длинные штаны, доходившие ему до щиколоток; он был босой и часто почесывал свою грудь под рубашкой). За два-три дня Нино передружился со всеми ребятами, так что теперь они переговаривались всё время шутя, и, подталкивая друг друга локтями.

Однажды Нино спросил меня: – А тебе Бруно в прошлый раз ничего не сделал?

– А, зачем? Он, разве, не догадался, кто нажал на клаксон? – ответил я.

Нино – глаза которого в те дни избегали прямой встречи с моими глазами – во время наших прогулок постоянно поглядывал на меня украдкой.

– Ты, Берто, наивный, – как-то заметил он.

Уже несколько раз в полдень Нино не появлялся. Очевидно он выходил гулять с какими-то другими ребятами; с которыми он ходил даже рыбачить, и я узнал, что однажды Нино принес им, кроме сигарет, банку персиков в сиропе. Тогда я предупредил его: – Будь осторожен, Нино, они подлизываются к тебе и ходят с тобой лишь только потому, что ты приносишь им всякие интересные вещи. – Но Нино мне ответил, что он знает и это.

* * *

Вечером, в праздничный костер по случаю дня Святой Мадонны, Нино не появился; не вышли в сад посмотреть на огни, рассыпавшиеся точками по холмам, и его сёстры. Впервые в своей жизни на праздник я остался совершенно один и пребывал в тревожном состоянии. Только на следующий день я узнал, что Нино вместе с другими ребятами ходил зажигать костер на холм в Мулини, и, что в один прекрасный момент он пинком в зад отправил сына кузнеца прямёхонько в костер. После чего он убежал к себе домой, поскольку сын кузнеца искал его, чтобы убить.

Нино на этот раз вызвал меня через садовника и стал умолять, чтобы я сходил за Бруно. Местечко Ка Нере находилось далеко; тем не менее, я пошел туда и попросил в ремонтной мастерской, чтобы Бруно обязательно послали на виллу. Когда я входил в сад Нино, в меня полетели камни и комья земли; это было дело рук кузнеца и его ребят, которые подкарауливали Нино, не выйдет ли тот случайно из дому.

Через несколько часов приехал Бруно; бодрый, повязанный платочком и в сапогах; мы задержали его у забора, надеясь, что ребята продолжат швыряться камнями. Бруно думал, что его вызвали по вопросу поездки в Аккуи, и дал Нино подзатыльника; Нино было вспыхнул, но тут же взял себя в руки, снова стал рядом с Бруно и предложил ему, если тот хочет, заключить между ними мир. Но Бруно даже не шелохнулся и посмотрел в глубину сада. После чего громко рассмеялся и сказал: – Идет, но скажи мне, что тебе нужно?

В этот момент комок земли попал Нино в спину. Нино отскочил в сторону, сжал крепко руку Бруно и сказал: – Бруно, а, ну, всыпь-ка этим бродягам! – . Когда Бруно узнал, что это были за ребята, и, что они хотели, он принялся следить за ними, а нам сказал: – О, да вы еще хуже женщин. А эти ребята, находящиеся там внизу, меня не трогают, так как при случае и им достанется. В этот момент появилась Клара, они узнали друг друга и принялись говорить о поездке в Аккуи. Нино позвал меня на клумбу, чтобы что-то показать, и я вошел в сад, после чего я обернулся назад, чтобы взглянуть на Клару, которая слушала Нино, прислонившись к забору.

Через минуту в лицо Бруно угодил один из камней; Клара от неожиданности взвизгнула; мы тут же прибежали на место событий: Бруно уже давал пинки в зад двум разбойникам, среди которых оказался и сын кузнеца. Я остановился у забора, весь дрожа от волнения, и, сжав руки в кулаки; все происходило на виду у Клары; если эти наглецы хотели получить сдачи, я был готов сразиться с ними.

Бруно вернулся с улыбкой на лице, и, прощаясь с Кларой, вновь отпустил подзатыльника Нино. Все мы были страшно возбуждены.

Настали чудесные августовские дни, и Нино часто разрешал мне заходить к нему в сад (собака теперь вязалась за виллой), когда мы возвращались после набега на чужие владения. Однажды мы сидели в саду под навесом и полдничали, кушая хлеб с вареньем. Нино, развалившись в кресле, сказал мне, что и в городе он всегда ест варенье, и, что этой зимой он обязательно поведет меня на занятия по фехтованию, чтобы я увидел, как это прекрасно. И, что в следующем году, в июле, он поедет на море, и, что если и я смогу поехать на море, мы будем вместе с ним выходить на лодке в море.

Он описал мне, как устроены байдарки, но прежде чем ходить на них в море, я должен буду вначале научиться плавать.

– Нино, а твои сестры уже собираются замуж? – как-то поинтересовался я.

– Одна уже замужем, – ответил он мне. – Но ее здесь нет. В прошлом году должна была выйти замуж Клара, но затем она поссорилась с женихом.

– А твоя мать?

Его матерью была одна из брюнеток, которую я по ошибке принял за его сестру. Я никак не мог поверить в это.

– В моем доме живут одни только женщины, – закончил Нино. Хотя бы Клара вышла замуж.

Таким образом находиться с Нино мне было интересно. Он больше не старался подковыривать меня в разговоре. С Бруно он совершил как-то новую поездку на машине. В ближайшую деревню. И на этот раз без ссоры. Клара все время посылала через нас Бруно сигареты, и тот совал их в карманы, улыбаясь.

Лишь только сын кузнеца вызывал у нас некоторые опасения, поскольку волосы у него по-прежнему оставались подпаленными, и поглядывал он на нас издалека недружелюбно, судорожно перекашивая рот.

Но однажды он, плутишка, появился на площади, у церкви, где мы прогуливались, и пошел нам навстречу. Он попросил у Нино сигарету. Нино неопределенно пожал плечами. Тогда тот сказал ему: – Если ты дашь мне сигарету, то я тебе скажу такое, за что ты потом мне охотно подаришь всю пачку.

– Дай ему сигарету, – попросил я Нино, – таким образом, вы помиритесь.

Но Нино даже не шелохнулся. Сын кузнеца засмеялся. – Ладно, не нужно. Давайте сходим к бараку в Орто, там я вам покажу сногсшибательную штуку.

На что Нино заметил: – Ты что принимаешь нас за дураков?

Тогда сын кузнеца приблизил свои желтые зубы к уху Нино и шепнул ему что-то посапывая. Нино сразу же побледнел, отпрянул назад, поглядывая поочередно, то на меня, то на него; наконец, он спросил: – Честное слово?

– А, что случилось? – спросил я.

– Пойдем, – сказал Нино.

Орто называлась сыроварня, расположенная за виллой на склоне холма. Между виллой и первым оврагом простирался большой виноградник, почти плоский, вокруг которого рос тростник наполовину с осокой. Достигнув зарослей тростника, мы тут же в припрыжку начали пробираться сквозь ряды виноградника. Я молча подобрал узловатую сухую ветку, на тот случай, если сын кузнеца устроил нам засаду.

– Ты не видел случайно Бруно? – спросил я неожиданно, чтобы намек понял и Нино, и сын кузнеца.

Нино, у которого дрожали губы, ничего не ответил. В следующий момент они направились в направлении Казетто Россо, к давно заброшенному бараку, скрытому деревьями и находившемуся в глубине виноградника. Там я в прошлом году играл в войну, строя крепости.

– Тише, – пробормотал Нино, когда мы приблизились к цели.

– Стойте. Дальше не идите. Берто, придержи-ка его. – Он подался еще немного вперед и остановился на небольшой площадке. Деревянная дверь в барак была заперта. Нино свернул немного за угол, после чего поднялся на цыпочки и заглянул в окошко.

Сын кузнеца все время ехидно посмеивался. – Что случилось? – А, ты, пойди и посмотри!

Мы тоже прошли вперед и подошли к Нино, как раз в тот момент, когда тот взобрался на подоконник и принялся внимательно разглядывать внутренность барака сквозь треснутое стекло. Я тоже посмотрел вовнутрь, но ничего там не смог разглядеть, так как нужно было время, чтобы глаза привыкли к темноте. Что-то, однако, двигалось в темноте. Затем я различил какой-то белый предмет, распростертый на полу, от которого оторвался мужчина с красным платочком на шее. Это был Бруно. Женщиной же была Клара; у нее на обнаженном животе виднелось небольшое золотистое пятно, от падающего луча света. Сквозь запыленное стекло сцена внутри помещения представлялась, словно в тумане.

– Она белая, – шепнул сын кузнеца.

Нино тут же спрыгнул с окна. – А ну-ка уходите, – приказал он тихо, стиснув зубы. – Уходите, немедленно.

Затем Нино бросился на меня, и я почувствовал, как он оцарапал мне спину своими ногтями. В это время сын кузнеца лягнул его сзади. – Если ты тут же не уйдешь, то я тут же позову Бруно, – сказал он, не на шутку разозлившись. Тогда сын кузнеца отстал от него и с ухмылкой на лице отступил вглубь площадки. Они еще какое-то мгновенье продолжали поглядывать друг на друга, после чего Нино бросился на него молнией. Но тот бросился бежать.

Я тоже побежал что есть сил, сжимая в руках сухую ветку.

Внизу виноградника, почти у зарослей тростника Нино все же настиг его и повалил на землю. Они принялись кусать друг друга, катаясь по земле. Я тоже бросился в этот клубок и принялся колотить по этим штопаным штанам, по грязной рубашке и желтым зубам сына кузнеца. Нанося удары, я все время думал, что на меня смотрит Клара.

Когда сын кузнеца начал плакать и выть, я оторвался от него, также поступил и Нино. Мы оставили нашего врага лежать в глубокой борозде и убежали прочь.

Думаю, что у Нино в голове были те же мысли, что и у меня; весь оборванный и крепко побитый, он тащился еле-еле, словно выбившаяся из сил лошадь, стараясь поскорее расстаться со мной. Неожиданно я остановился и дал ему спокойно удалиться. Таким образом, мы избежали возможного разговора.

Я увидел издали, как он свернул за угол виллы, и, оставшись один, уселся на кучу щебня, высыпанного прямо на дорогу. Лишь только дома я заметил, что шея у меня была вся в крови, но мне на это было наплевать; я зашел под портик и бросился на сено.

Уже стемнело, когда я, наконец, поднялся, весь окаменелый, и, принявшись тереть щеку, чтобы содрать запекшую кровь, походившую на слезы, я мучился догадками, были ли и другие сестры такими же, как и Клара.

На следующий день я узнал, что Нино сломал себе руку, но я не осмелился показаться на вилле, так как боялся, что нас могли заметить.

Несколько ночей подряд я часами не мог уснуть, напрасно закрывая глаза и сжимая руками подушку. Однажды ночью, когда на небе светила яркая луна, и, не будь у меня страха, то я, наверняка, поднялся бы с постели и сбегал бы к бараку, чтобы поискать, не осталось ли там каких-либо следов. Зато я пошел туда утром, но на винограднике был какой-то крестьянин, и я не осмелился войти в барак.

Со своего двора я выходил редко, так как боялся засад и брошенных камней, хотя ребята и звали меня все время, поскольку им была нужна моя сеть. В виду того, что у Нино была сломана рука, сын кузнеца не осмеливался никому болтать ничего лишнего. Но однажды, когда мы вели свои обычные беседы, спрятавшись с блондином из семьи Мулини на сеновале, тот спросил меня – это правда, что сестра Нино тоже была блондинкой. Потом мне было стыдно за это, но в тот момент от неожиданности я не сумел промолчать. Однако, я ответил скрепя сердце, и сразу почувствовал себя совершенно беспомощным, словно ребёнок, сидящий в кухне на стульчике, и, видящий, как в ванну набирается вода для купания. После этого я умолк, замолчал также и блондин.

Наконец, как-то утром Бруно застал меня врасплох, проезжая на велосипеде, как раз в тот момент, когда я стоял и строгал ивовую ветку. Он окликнул меня и остановился.

– Ты что – поссорился с Нино? – поинтересовался он.

Я узнал, что Нино попросил его вчера вечером разыскать меня и послать меня к нему. Может быть, он подрался с тобой? – продолжал интересоваться Бруно. История, которую придумал Нино, о том, что он свалился с сухого дерева, была неправдоподобна. И глубокая царапина, появившаяся от ногтей на его лице, была, несомненно, делом рук какого-то парня. – Если бы я не знал вас, как облупленных, то мог подумать, что все это произошло из-за какой-то девушки, – закончил Бруно.

Я смотрел на него недоверчиво.

– Ты обязательно навести его; мужчинам незачем воевать друг с другом. Нино ждёт тебя. Кстати, вы сможете рассказать друг другу, как родятся дети.

– А ты уже был у него? – спросил я его, по-прежнему находясь в нерешительности.

– Конечно! Разве мы не друзья? Он ведет себя самым настоящим молодцом. Прошло всего лишь две недели, как он сломал себе руку, а он уже хочет снова вновь поехать со мной на машине.

Бруно вытащил сигарету и закурил. Затем он пустил дым изо рта и поправил велосипед.

– А что говорят его сестры? – поинтересовался я.

– О, да им на все наплевать, – ответил Бруно, повернувшись ко мне лицом. – Особенно его матери. Единственно кого это немного трогает, так это блондинку. – После чего он тут же удалился по шоссе, и я еще долго смотрел ему вслед восторженными глазами, и где-то в глубине души я был доволен.