Текст книги "БЕС (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9. Полежи со мной

– Полежи со мной, – выдыхает Костя, обдавая своим дыханием. Но от него не пахнет алкоголем и совсем нет перегара. Этот запах я ни с чем не спутаю. Когда пил отец, от его пойла воняло на весь дом, особенно если пили самогон или палёную водку. От воспоминаний меня до сих мутит. Страшно вспоминать, а ещё страшнее думать, что было бы со мной, не попадись мне тогда Костя. Он вытащил меня из такой грязи, о которой я ему и не рассказывала. Я Алинку вслед за собой вытащила. Она сейчас в колледже учится, в школе до девятого класса отучилась, жила у папиного брата. Пока отец бухал по чёрному и спивался дальше, я работала и содержала себя и Алинку. Высылала ей деньги каждый месяц, одежду покупала, раз в месяц, иногда два навещала её. Но забрать бы мне её никто не дал, я пробовала опекунство оформить, ни в какую не согласились. Приходилось мириться с тем, как есть. И то хорошо. Я была рада и этому. А ведь могли неизвестно кем вырасти. Сколько таких я повидала девчонок. Ни к чему не стремящихся. Они остаются в деревне, устраиваются в колхоз ,спиваются. У каждой уже как минимум по три ребёнка в моём возрасте.

Глубоко вдыхаю, возвращаюсь мыслями в реальность. Костя уже спит, всё так же обнимает меня за талию, а его дыхание проходится теплом по ключице. Не хочется никуда уходить, но приходится каждый раз напоминать себе, что мы друзья, и я не хочу терять эту связь. Наверно, поэтому я до сих пор не переспала с ним. Слишком хорошо знаю, как Костя без зазрения совести расстаётся с любой девушкой. ДАже неделю не выдерживал, сразу говорил до свидания. Он не умеет мириться с чужими привычками. Его бесит буквально всё. Исключений пока не было. Наверно, только я, но мы были друзьями, а если, не дай бог что-то позволить…я, скорее всего, пойду вслед за остальными. А я пока не готова с ним расстаться навсегда. Мне просто хорошо ,когда он рядом. Хорошо, когда звонит и рассказывает что-нибудь из своей жизни. Я будто прикасаюсь слегка к ней. Соприкасаюсь с его миром, куда он никого не допускает.

Я давно заметила, что, несмотря на свою видимую открытость и улыбчивость, Костя очень замкнутый. И мне так хочется иногда залезть в его мысли и узнать о чём, он думает, почему такой. Не верю я, что он не умеет любить. Не хочется верить. Что-то есть в его прошлом, что сделало его таким. Но что?

Рука Кости опасно поднимается к моей груди. Пора выбираться из его объятий. Сталкиваю его руку с себя. Аккуратно, боком пытаюсь выползти из-под него.

Тяжёлый, зараза.

Не успеваю отодвинуться, он кладёт на меня ногу. Ещё и прижимает к себе. А следом опять и рука подбирается, ложится ко мне на живот, ещё и под блузку забраться пытается.

Пытаюсь не паниковать, а в голове я уже ношусь по кругу с диким воплем: “Вот же блин!”

Держу его руку, прижимаю к себе. Может, успокоится. Костя замирает на несколько секунд и опять продолжает.

– Костя, прекрати! – пыхчу, удерживая его руку.

– Нет. Хочу тебя, – шепчет он в ответ и окончательно забирается рукой под блузку. Накрывает мою грудь, сжимает почти до боли.

– Ты что-то перепутал. Перестань…

А в следующую секунду он уже целует меня в губы. Я теряюсь, даже забываю, что надо сопротивляться. Его губы солёные, с цитрусовым привкусом алкоголя. Я мечтала об этом поцелуе все пять лет и никак не ожидала, что он произойдёт сегодня…я даже мыслить не могу. Его язык сплетается с моим. И я начинаю отвечать ему на поцелуй. И его невозможно сравнить ни с одним Ваниным поцелуем. У Кости губы твёрдые, он делает что хочет, прикусывает, посасывает нижнюю губу. У меня ощущение, что он не целует меня, а занимается сексом уже с моим ртом. Неудивительно, что все девушки, с кем он провёл ночь, хотят ещё. В его руках я чувствую себя податливой куклой, с которой, что он хочет, то и делает. Я даже не замечаю, когда он оказывается на мне, придавливает собой, и мне теперь точно не сбежать. А уже и не хочется. И все причины, которые я так долго выстраивала вокруг себя стеной, чтобы отгородиться от Кости, рушатся со стремительной скоростью.

Я словно в агонии, губы уже болят и припухли от его грубых поцелуев, низ живота тянет. Костя спускается к шее, прикусывает её до боли, я вскрикиваю. И он тут же проводит языком по больному месту, заглушая боль. Спускается ниже, одним рывком дёргает края блузки, кнопки, не выдержав напора, расстёгиваются. И это приводит меня в чувство, смотрю на него, но в сумерках почти не видно лица.

– Костя, хватит. Я не хочу, – хнычу, потому что очень хочу, но нельзя. А он никак не реагирует на мои слова. Как танк продолжает ласкать меня, пальцами прикасается к соскам, к самым кончикам, я закусываю губу, чтобы не застонать. ДАже сквозь ткань они чувствительны. Костя наклоняется к моей груди и прикусывает зубами кожу на груди , тут же перемещается к соску, прикасается кончиком языка к самой вершинке, и меня током прошибает. Контроль отключается. Свой стон слышу как будто со стороны.

– Охуеть, какая ты, – шепчет Костя вслед за моим стоном. – Как же я хочу тебя трахнуть, Лика.

Не моё имя встряхивает ещё круче, чем ласки груди.

– Я не Лика, – громко отвечаю Косте. Но он вообще не слышит меня, продолжает целовать грудь.

– Я не Лика, – ещё громче говорю, а в дополнение к словам хватаю его за волосы и тяну вверх голову. – Я Аня. Слышишь?

– Да мне похуй, кто ты.

Всё ясно. Он настолько пьян, что даже не понимает, с кем сейчас. От этой мысли становится так больно.

– Отпусти меня.

– С чего это?

– Потому что, если не отпустишь, я заявлю на тебя в полицию. Понял?

– Какого хрена ко мне в постель тогда забралась?

– Меньше пить надо, и будешь помнить. Отпусти сейчас же.

– Ну и иди.

Он поворачивается набок, выпуская меня. Что-то бурчит и отворачивается.

А я встаю с дивана, запахиваю края блузки, сбегаю в свою комнату.

Долго плачу от обиды в свою подушку.

Всё-таки Костя такая сволочь.

Глава 10. Розовые единороги сдохли

Всю ночь плачу в подушку. Пытаюсь убедить себя, что всё правильно. Так и надо. Хорошо, что всё обошлось, а грудь всё равно рыдания раздирают. Больно так, что скулю в подушку. Забываюсь сном уже под утро, когда светлеет небо. А утром просыпаюсь от шума на кухне. Кто-то гремит посудой.

Приоткрываю неохотно глаза и тут же закрываю. Воспоминания наваливаются тяжёлым облаком. Не хочу ничего помнить ,но мозг не отключить. Я опять начинаю прокручивать вчерашний вечер.

– Ань, завтракать будешь? – раздаётся бодрый голос Кости почти рядом, в комнату вошёл.

– Нет.

Поворачиваюсь спиной к двери. Видеть его сейчас вообще не хочу. И почему я сейчас себя чувствую так, будто пила я, а не он. Зато Костя, как всегда, в отличном расположении духа. Наверно, теперь даже и не вспомнит, что вчера было между нами.

– А что случилось с моей Анютой? Заболела?

Слышу его шаги, не дай бог, сейчас подойдёт ещё. Прогнувшийся матрас подтверждает мои опасения.

– Дай лоб потрогаю.

Прохладная ладонь ложится на моё лицо. Я тут же резко отдёргиваю голову.

– Не болею я. Просто отстань. Не хочу, я есть.

– Обиделась?

Я молчу. Пусть сам вспоминает. Даже рассказывать не буду.

– Ну Ань. Не обижайся. Что я такого сделать мог, что ты так обиделась?

Молчу. Хотя из меня так и рвётся высказать ему всё.

– Обзывал тебя? Да нет. Не мог. Ты ж моя Анюта, я бы точно не стал тебя обзывать. Может, приставал? А?

Его руки хватают меня за плечи и пытаются развернуть.

– Отстань, – брыкаюсь я.

А он держит крепко, не давая опять развернуться к стене.

– Ань, приставал, да?

Взгляд обеспокоенный, даже слегка растерянный.

– Если так, то извини. Я правда не помню. Давно не пил, и вчера с трёх шотов текилы унесло.

– Кто такая Лика? – только через секунду понимаю, что спросила совсем не то, что хотела.

– Лика? А зачем тебе?

– Ты меня её именем называл и целоваться лез. Сказал, что очень хочешь трахнуть её.

Растерянность на лице Кости становится почти осязаемой. Видно, что он сам в шоке от себя.

– Твоя бывшая? – продолжаю допрос.

– Нет.

Отводит глаза.

– Знакомая.

– Судя по тому, что ты вчера делал, не просто знакомая.

– А что я делал? До секса же не дошло…надеюсь.

Как-то странно смотрит, взгляд спускается на мою грудь, которая прикрыта сейчас одеялом.

– Слава богу, нет. Пришлось полицией тебе пригрозить. А ты меня на хуй послал.

– Серьёзно? Не помню, – улыбается своей обворожительной улыбкой, и, хоть я очень злая на него, едва сдерживаю губы, чтобы тоже не растянулись в улыбке.

– Бессовестный. Мы же друзья. А ты…

– Ну я уже не урод какой-то. Можно иногда и друзей поцеловать. Тем более, когда не виделись.

– Костя, тебе тридцать два, – подтягиваюсь на руках и сажусь прямо, скрещивая руки на груди. – Ты взрослый мужчина, а ведёшь себя как подросток, у которого дымится в штанах. Ты хоть сдерживай себя, а если не можешь сдерживаться, когда выпьешь, значит, не пей.

– Опять свою бабку включила. Прекращай, Ань. Меня уже не исправить.

– Потому что Лику любишь? – если уж решили поговорить откровенно, надо использовать его хорошее настроение и чувство вины до конца.

– Тьфу, Аня. Какая ещё любовь? Не надо меня романтизировать. Ты же знаешь, я ни в кого не влюбляюсь. Хочешь правду? – прищуривается лукаво, и я в очередной раз понимаю, почему его друзья прозвали Бесом.

– Хочу.

– Лика, жена моего брата Рамиля. И да, я хочу её трахнуть. Всё? Розовые единороги сдохли? – Костя встаёт с постели и направляется к двери. – Последний раз спрашиваю: завтракать будешь?

Его признание на несколько секунд поврегает меня в шок. я, наверно, никогда не привыкну ктому, что за смазливой внешностью скрывается грубый и циничный эгоист.

– Какой же ты грубый.

– Какой есть.

Выкарабкиваюсь из постели и топаю за ним.

– Что ты там приготовил?

– Яичницу-глазунью, – Костя как заправский повар держит за ручку сковороду, в другой руке лопатку.

Морщу нос, но всё равно сажусь за стол.

– Ты же знаешь, я её не очень люблю.

– Знаешь, что мне мама говорила, когда я был недоволен едой?

– Нет.

– Она говорила: Жри, чё дали. И я ел. Так что не выпендривайся. А то больше готовить не буду.

– Какая строгая мама у тебя была.

Костя шмякает мне на тарелку треугольный кусок яичницы. А там из-за зелёного лука вперемежку с расплавленным сыром и яиц не видно.

Отказываться нельзя, а то обидится.

– Кстати, что там с твоим днём рождением? – спрашивает Костя, отламывая большой кусок.

– Всё так же в тот же день, как и каждый год.

Костя протягивает руку и щёлкает мне по носу пальцем.

– Умная какая. Я имел в виду, что планируешь? Как праздновать? Снимешь ресторан? Коттедж? Позовёшь миллион друзей? Двадцать пять – это всё-таки юбилей. Надо отметить.

– Ну да. Я же дочь миллионера. Всё как всегда. Позову Наташку, Ваню, ну и если ты соблаговолишь прийти, то и тебя.

– Как скучно.

– Ну кому скучно, а мне нормально.

– Ань, ну что ты такая правильная всё время? А давай я тебе сам устрою вечеринку? И покажу, как можно отдыхать.

– Ты? Что-то мне даже страшно от такого предложения.

– Почему? – Костя сердито сдвигает брови. – Неужели ты думаешь, я тебя в стрип-клуб поведу или что-то подобное устрою?

– От тебя всё что угодно можно ждать, – хмыкаю я.

– Обещаю. Сделаю всё чинно, благородно, но весело. Идёт? – протягивает руку для закрепления договора.

Чувствую, пожалею о собственном решении, но мне так хочется почувствовать его заботу.

– Ну давай попробуем. Не дай бог, ты меня подведёшь, – жму его ладонь. А в ответ получаю довольную улыбку.

Глава 11. Анина днюха

(Костя)

– Так. Цветы вот сюда, – показываю на вазу, стоящую в углу.

Оформители хорошо поработали над шатром. Да и внутренний двор выглядит шикарно, как я и хотел. Окидываю взглядом дом, двухэтажный особняк, который я снял на празднование дня рождения Ани. Сейчас гирлянды под карнизом не видно, но, когда стемнеет, будет выглядеть нарядно.

Бассейн переливается на солнце всеми оттенками голубого. Трогаю воду рукой. Приятная. Я бы хоть сейчас ополоснулся, но надо подождать. Начало в шесть, чтобы жара спала.

– На стол во сколько подавать?

Сзади появляется организатор нанятого кейтеринга.

– Мы же договорились: к шести. Не хочу, чтобы гости ждали.

– А торт?

– А торт не знаю. Ориентируйтесь часов на девять, чтобы попрохладнее стало.

– Хорошо.

Ну вроде всё готово по высшему разряду. Как я и люблю. Анютка будет в восторге.

Усмехаюсь, когда вспоминаю про свой подарок. Надеюсь, ей понравится. Главное – мужиков отвлечь, чтобы девчонки удовольствие успели получить.

Представляю Анино лицо, когда она увидит раздевающегося стриптизёра. Смех разбирает. Вот сто процентов, она на таких выступлениях никогда не была.

Зажатая такая…Вот как с такой внешностью она умудрилась остаться такой же скромной, какой я её запомнил. Думал, прикидывается, а когда неделю назад ночью зажал, оказалось, что она совсем не прикидывается овечкой. На самом деле такая. Даже целоваться не умеет. Ваня, похоже, совсем долбоёб, раз не смог научить её целоваться. Даже злость берёт, когда представляю их в постели. Ей самой не противно с таким спать? Видно же сразу, что баба. Самая настоящая баба, такому в лоб ёбни, и он маме жаловаться побежит.

Нет, не подходит он Анюте. Ей нормальный парень нужен. Но пока на примете никого нет. Уже всех друзей в мыслях перебрал, кто сейчас без девушек. Цыгана она, скорее всего, испугается. Да и он сам рыжих не любит. А Добрыня тоже блондинок любит и постарше. А Анюта – мелюзга для него, её ещё учить всему надо.

Научить же не проблема. Она ко мне тянется, вижу, как глаза горят, когда я рядом. И Ваня не нужен. А может… – проскакивает неуловимая крамольная мысль.

Нет. Нет. И ещё раз нет. Анюту трогать нельзя. Не хрен её портить. Она же потом меня возненавидит. Влюбится, бегать будет, а я ответить ей не смогу. И друга хорошего лишусь. Да и вообще. Мы же друзья. С друзьями так не поступают.

Но притвориться её парнем, так и подмывает каждый раз, когда она со своим ручным хомяком приходит в квартиру. Ладно, хоть он теперь не заходит ,на пороге прощаются. Но всё равно, как же он бесит.

Интересно, что он ей подарит? Вряд ли что-то сногсшибательное. Наверно, что-то в стиле: я достану тебе звезду, а вот и она, сам смастерил.

В любом случае мой настоящий подарок ей сто процентов понравится. Она давно хотела в отпуск.

Последние два часа до торжества пролетают стремительно. Гости начинают собираться уже с полшестого, и, судя по удивлённым и восхищённым лицам, мне удалось достичь нужного эффекта. Когда к воротам подъезжает белый лимузин с именинницей, всё готово.

Гости выходят встречать Аню, от самых ворот постелена красная дорожка. Я специально хотел, чтобы Аня почувствовала себя настоящей принцессой.

А когда она выходит из лимузина, я застываю и напрочь забываю, что собирался сделать.

Этого не может быть.

Вместо моей Анюты по дорожке идёт самая настоящая модель. Дорогая, изящная, с точёными ножками. А грудь колышется при каждом шаге. Она что, бюстгальтер не надела?

Ох, бля…

Даже во рту пересохло. Хватаю бокал с шампанским с подноса у рядом проходящего официанта. Осушаю залпом. Я почему-то думал, Аня будет смущаться, краснеть, ну хотя бы нервничать. А это ледяная красотка идёт, подняв подбородок. Рыжие непослушные волосы сейчас собраны в аккуратную причёску. И тёмно-зелёное платье сидит, как вторая кожа.

Гости поздравляют именинницу, а Аня купается в поздравлениях и комплиментах.

Я ведь так и хотел. Но почему-то в груди как-то паршиво.

Да похуй. Надо сегодня оторваться по полной.

Отвожу взгляд от Ани и пробегаю взглядом по толпе, выискивая кого-нибудь из девушек, кто сегодня составит мне компанию. Тёмненькую не хочу, смеётся как лошадь, у другой девушки, мне не нравится плоский зад. Мне нравятся пышные попки, вот как у Ани…А ведь у неё тоже она была худой раньше.

Жалко рыженьких нет, только Аня. Я бы хотел попробовать, насколько они горячие в постели, как о них говорят. У меня за всё время только блондинки в основном были. Карина отбила всякую любовь к темноволосым девушкам. И рыжей ни одной не было.

– Привет, Костя! Давно не виделись, – опускаю взгляд, передо мной стоит подруга Ани, Наташа. Довольно надоедливая особа. Ещё до моего отъезда в Москву проходу мне не давала. Избегать приходилось каждый её приход в гости.

– Привет. Ещё бы столько же тебя не видел, – отвечаю грубо, но мне не хочется портить себе вечер её присутствием.

– А ты всё так же самовлюблён и красив, – язвит пампушка.

– Ну да. А ты всё такая же прилипала.

– Вот ты можешь хоть сегодня мне не грубить? А? Я же к тебе не лезу. Просто поздороваться подошла.

– Если так, то привет. Достаточно?

– Ой, Костя! Господи, это просто…просто волшебно! – словно ураган подлетает Аня.

Теперь в этой восхищённой девчонке я, наконец, узнаю мою Анюту. Вот только стоит обернуться, как взгляд падает не только на лицо, но и на пышную грудь.

От воспоминания твёрдости и вкуса её сосков, до сих пор вышибает дух. Неделю ни о чём другом думать не могу. Ведьма!

– Как тебе удалось собрать столько народу? Ещё и такой шатёр, закуски. Я в восторге, – продолжает щебетать Аня и обнимает меня за талию, прижимается щекой к груди. Ещё немного и она почувствует, как я к ней неравнодушен.

Беру её за плечи и отодвигаю от себя на безопасное расстояние.

– Всё для тебя, дорогая! Надеюсь, теперь ты не сомневаешься в моих способностях организатора?

– Да я в тебе никогда и не сомневалась. Ты лучший.

Подзываю официанта и подаю девчонкам бокалы.

– Ну, Анюта, за тебя! И за твоё здоровье и шикарную грудь, – поднимаю бокал, Аня с Наташей переглядываются. – До дна. Ну же, пейте до дна.

Аня делает глоток, но, глядя на нас, как мы осушаем бокал, продолжает тоже пить до конца.

– С днюхой, Ань! – подхватывает Наташа и лезет обниматься к Ане.

И мне её потискать хочется безумно, но нельзя.

Надо держаться от неё на расстоянии.

Глава 12. Анина днюха (продолжение)

Музыка долбит басами, а я опрокидываю, уже не помню какой шот в себя. И снова ищу глазами Аню.

Она отрывается по полной. Танцует в толпе, извивается как змея, ещё и зелёное платье добавляет сходства. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть: и так член колом стоит весь вечер. А блондинка, которая танцует передо мной, ягодицами прижимается к паху, думает, что стоит из-за неё. Поворачивается, обвивает шею руками, что-то шепчет, но я ни хера не слышу. Показываю ей на уши. Она тянет за футболку, чтобы мы отошли от колонок.

– Комната наверху свободна, – слышу сквозь шум музыки. – Может, уединимся?

– Давай, – соглашаюсь машинально, но мне и на самом деле нужна разрядка.

Блондинка ведёт меня за руку, позволяю ей руководить.

Проходим мимо танцпола, замечаю, как Аня опять пьёт шампанское, а хомяк рядом стоит. Придурок, не знает, что ли, что ей пить много нельзя. Надо было бокал отобрать.

Это не моё дело, – успокаиваю себя. – У неё есть парень, она сама его выбрала.

– Какое шампанское вкусное. А можно ещё? – слышу Анин голос. Рефлекторно поворачиваю голову и вижу, что она берёт ещё один бокал.

Блядь.

– Сейчас подожди, – говорю блондинке и прусь к Ане. Он же завтра будет жалеть о том, что творила. А творить она умеет в таком состоянии. Я однажды был свидетелем её буйства. Караулил всю ночь, чтобы не сбежала дальше в клуб танцевать.

– Так, дорогуша, на сегодня хватит, – отбираю у неё бокал. – Иди лучше потанцуй.

– Не хочу. Это моя днюха. Хочу отрываться и веселиться.

– Так отрывайся, только пить больше не надо.

– А что случилось? – влезает Ваня.

– Да ни хуя. Ты, блядь, не видишь? Ей пить нельзя. Чё глазами хлопаешь? Следи давай за ней, твоя же девушка.

А за Аней следить ещё как надо. Она уже платье тянет наверх через голову. Оголяет аппетитные ягодицы.

Торможу секунду, ах…уеть, вот это тело. И сейчас его увидят все. Рывком подлетаю к Ане, пытаюсь натянуть платье обратно.

– Аня, ты, что совсем перепила? Ну-ка оденься, – ору на неё.

Ваня же её долбоеб стоит, совершенно опешив, хлопает глазами. Аня сопротивляется.

– Я купаться хочу. Отпусти!

Я уже жалею, что доверил её хомяку. Надо было с самого начала контролировать, сколько она выпила.

– У тебя купальника разве нет с собой?

– Я не помню, где он.

Она приседает и выскальзывает из платья. Едва успеваю её поймать.

– Стой, блядь. Футболку мою надень хотя бы.

– Давай.

Я думал, она без бюстгальтера, но она в нём, только лифчик без бретелек, кажется, ещё немного, и грудь выскочит на всеобщее обозрение. Пиздец какая тугая. Такую бы сжать и не выпускать… И мне совсем не хочется, чтобы её видели все присутствующие. Тяну с себя футболку через голову.

– Ух ты! Мне всегда нравились твои кубики, – Анин язык начинает жить своей жизнью, когда она выпьет. Вот и сейчас неожиданно слышать от неё подобное. Даже не представляю, как она будет завтра всё своему хомяку объяснять.

– Ко мне повернись, руки суй, – командую и надеваю на неё свою белую футболку. Она ей как платьишко, и, слава богу, попу скрывает.

А Аня уже через рукав бюстик свой вытащила и на скамейку бросила, в воду лезет.

Вот как уйти?

Сейчас ещё утонет. Эпичное такое будет день рождения со смертью именинницы.

– Ань, далеко не отплывай, – подхожу к краю бассейна.

Приседаю – и снова оцепенение. Никак привыкнуть не могу, как гадкий утёнок в лебедя превратился. Аня восхитительна, на русалку похожа. А моя белая футболка ни хрена, оказывается, не скрывает. Розовые соски просвечивают сквозь ткань.

Ребята, которые танцевали, следуют Аниному примеру и раздеваются тут же на краю, прыгают в воду.

Вокруг Ани уже круги нарезает один придурок упитый.

– Аня, плыви сюда, – зову её, а голос подозрительно хрипит.

Аня игнорирует, плещется.

– Аня! Иди сюда, сказать что-то хочу.

Ну ё-моё, как с ребёнком приходится говорить.

Зато Аня тут же подплывает. Опирается ладонями о край бассейна. Тянется ко мне, ещё секунда – и коснётся губами.

Я дышать перестаю.

А она хватает меня за ремень на джинсах и тянет за собой.

Что творится в голове у этой девчонки? Выныриваю под общий хохот. Аня, довольная, нарезает круги вокруг меня. А мне вот ни капельки не смешно. Прибью засранку.

Ловлю её за ногу ,когда она снова проплывает мимо, тяну на себя. Она с головой погружается под воду. Выныривает уже рядом со мной. Цепляется за меня. Отплёвывается.

Как бы мне ни хотелось стянуть с неё трусики и трахнуть прям здесь, приходится держать себя в руках.

Обнимаю за талию, прижимаю к себе и тяну за собой к лестнице.

– Костя, отпусти! Я хочу купаться.

– Накупалась уже. Хватит.

– Кто ты такой, чтобы мне запрещать? – Аня пытается вырваться, ещё и кулаками машет. Едва успеваю уклониться.

– Твой друг, если ты ещё помнишь.

– Настоящие друзья не зажимают друг друга…

Выталкиваю её из бассейна, выпрыгиваю сам и, пока она пытается поймать равновесие, подхватываю её на руки. Где-то в доме должна быть одежда, хотя бы халат или полотенце.

– Отпусти меня, – Аня продолжает бить кулаком в грудь, царапает плечи.

Мне не больно, но раздражает жутко. Вода со штанов всё ещё стекает, а от её дёрганий я могу поскользнуться в любой момент. Легче идти становится уже, когда захожу в дом. Спальни со шкафами должны быть на втором этаже.

– Сегодня мой день рождения! Зачем ты мне его портишь? – возмущается Аня.

– Я не порчу, а спасаю твою репутацию.

– Я не просила.

– Зато завтра будешь сожалеть и упрекать, почему я тебя не остановил.

– Неправда.

Толкаю первую дверь, там уже занято. Девушка на парне скачет. Иду дальше, до дальней комнаты. Ногой толкаю дверь, здесь, слава богу, пусто. Опускаю Аню на кровать , она тут же подскакивает и несётся к двери.

– Аня! Да твою ж мать!

Едва успеваю перехватить её. Захлопываю дверь перед её носом.

– Пусти, – требует обиженно.

Но по мне лучше пусть поплачет, чем натворит глупостей.

– Нет. Сначала вытрись, переоденься, тогда пойдёшь. И обещай, что в бассейн больше не полезешь.

– Да, что ты мне всё портишь. Я итак всё время веду себя скромно. Дай мне оторваться и отдохнуть хоть сегодня!

– Я не запрещаю. Но, пожалуйста, делай это одетой.

– А тебе какая разница вообще? Моя жизнь, что хочу, то и делаю.

Подталкиваю её к шкафу, так и есть на полке стопка полотенец.

– Вытрись, – раскрываю его и заворачиваю Аню, чтобы скрыть эти торчащие сочные соски, а она уже прижимается ко мне.

Господи, дай мне выдержки!

Первый раз хочу поступить правильно, и это, оказывается, пиздец, как сложно.

– Ты такой заботливый, Костя. Самый лучший.

Её резкие переключения меня немного сбивают.

Она обнимает меня за талию, поднимает голову, заглядывает в глаза.

– Поцелуй меня, как тогда…ночью.

– Ань…

– Поцелуй, – не просит, требует.

От поцелуя же ничего не будет. Наклоняюсь к ней. Хотя понимаю, что не надо, но соблазн такой сильный. Едва касаюсь её губ, как она обнимает меня за шею. Тянет к себе.

Вкусная, безумно вкусная малышка. Хочется послать всё на хрен и взять её наконец-то. На всю ночь запереться здесь в комнате и трахать её, трахать. Мокрая футболка раздражает. Тяну её наверх, снимаю. И Аня снова прижимается ко мне ,чувствую, как дрожит, как твёрдые, закаменевшие соски прожигают в моей груди дыры.

– Я хочу, чтобы ты был моим первым, – шепчет она, снова вгоняя меня в ступор.

– В смысле первым?