355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Чак Паланик » Снафф » Текст книги (страница 11)
Снафф
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:43

Текст книги "Снафф"


Автор книги: Чак Паланик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Это пойдет на трейлер. – Он отпил апельсиновый сок из стакана, который держал в руках, отпил через соломинку и сказал: – Ты полегче, малыш, а то мы тут утонем.

Касси Райт сказала:

– Вытрите меня кто-нибудь. – По-прежнему стоя на четвереньках, она обернулась ко мне и сказала: – Было приятно с тобой познакомиться, малыш. Продолжай покупать мои фильмы, ага?

Внизу, в подвале, чей-то голос произносит:

– Номер 600? – Молодой женский голос. Девушка с секундомером говорит: – Пожалуйста, пройдите на съемочную площадку.

А мистер Бакарди кричит в телефон:

– Ваше вшивое агентство, оно существует только благодаря мне!

Он идет к лестнице и кричит на ходу:

– Это не деньги, это неуважение!

Я говорю: подождите. Запускаю руку в трусы, шарю рукой между тугой эластичной тканью и липкой сморщенной кожей мошонки. Делаю шаг, второй, третий. Подхожу поближе к мистеру Бакарди, который стоит у подножия лестницы, обернувшись ко мне.

Я говорю: вот, возьмите. Убейте ее, эту суку. Убейте.

– Не надо ее убивать, – говорит Дэн Баньян. – Я собираюсь на ней жениться.

Мистер Бакарди захлопывает крышку на телефоне и говорит:

– Какие-то вшивые двадцать баксов…

Я говорю: все, как вы и планировали. Затрахать ее до смерти.

И роняю таблетку ему на ладонь.

27
Мистер 137

Знаете что? Я еще не женился на Касси Райт, но уже могу стать вдовцом. Я говорю этому мальчику, актеру под номером 72: я тебя очень прошу, пожалуйста. Скажи мне, что это была просто конфетка «М&М». Ну, то, что ты дал Бакарди.

– Цианистый калий, или цианид калия, – говорит девочка-ассистентка и наклоняется, чтобы поднять с пола бумажную салфетку. – В природе содержится в корнях маниоки, многолетнего вечнозеленого растения семейства молочайных, изначально произраставшего в Африке. Применяется в качестве красящего пигмента для изготовления краски «берлинская лазурь» интенсивного ярко-синего цвета. Отсюда название одного из оттенков синего – циановый…

Отсюда же, говорит ассистентка, происходит название «цианоз». Термин для описания синюшного оттенка слизистых и кожных покровов жертв отравления цианистым калием. Смерть наступает мгновенно, надежно и необратимо.

На телеэкранах, подвешенных под потолком по периметру комнаты – пустой гулкой комнаты, где не осталось уже никого, кроме нас троих, – пышногрудая Касси Райт играет строгую медсестру, благочестивую и деспотичную в своем накрахмаленном белом халате и практичных удобных туфлях, добродетельную медсестру, которая дарит свободу и радость пациентам мужской психиатрической клиники, отсасывая у всех и каждого. Классика порно. «Улетный отсос над гнездом кукушки».

Я говорю: обожаю этот фильм.

И актер номер 72 говорит:

– Вы о чем?

Он говорит, этот фильм – ну, тот, что мы смотрим, – он об отважной девчонке, которая мечтала стать подающей в мужской софтболыюй команде и добилась-таки своего, отсосав у всех членов команды.

Я щурюсь, приподнимаюсь на цыпочках, всматриваюсь в экран. Одной рукой я по-прежнему крепко держусь за край складного буфетного стола. Это мой якорь. Мой ориентир в темной комнате.

Актер номер 72 говорит:

– Этот фильм называется «„Несносные медведи“ кончают дружно».

Он говорит:

– Вы что, слепой?

Уже не важно, что сделает Бакарди, даст он Касси таблетку или не даст – это уже не имеет значения, говорит девочка-ассистентка, собирая бумажные стаканчики со стола. Она собирает стаканчики, набивает их смятыми салфетками. Она говорит, что скорее всего один покойник у нас уже есть. Ходячий труп. Который может в любую минугу упасть и уже не подняться. Когда цианид попадает в кровь, объясняет она, он соединяется с атомами железа, содержащегося в цитохромоксидазном комплексе митохондриальной ДНК мышечных клеток. Форма клетки меняется, ткани теряют способность усваивать кислород, переносимый кровью, и организм задыхается. Пораженные клетки, в первую очередь нервной системы и сердца, уже не могут производить энергию.

Я спрашиваю, как нам назвать наше с Касси реалити-шоу. Ну, когда мы с ней поженимся. Может, «Красавица и детективище»?

Девочка-ассистентка собирает пустые пакеты из-под чипсов, сминает их в шуршащие шарики, бросает в черный пакет для мусора. Она говорит:

– Большинство отравлений цианистым калием происходят трансдермально.

Она смотрит на номера 72 и говорит:

– Ты как себя чувствуешь?

Слабость? Потеря слуха? Онемение кистей? Повышенное потоотделение, головокружение, беспричинная тревожность?

Те девятьсот человек, совершившие массовое самоубийство в Джонстауне в 1978 году, они отравились именно цианидом. Цианидом травили узников нацистских концлагерей. Гитлер и его жена, Ева Браун, приняли цианистый калий. В 1950-х годах, во время холодной войны, американским шпионам выдавали особые очки в толстой тяжелой оправе. Если шпиона ловили, он должен был быстро разгрызть пластмассовую дужку очков, куда предварительно запаяли капсулу со смертельной долей цианида. Именно эти очки в роговой оправе, инструмент самоубийства, говорит девочка-ассистентка, стали потом частью имиджа Бадди Холли и Элвиса Костелло. Все эти юные битники, носившие на носу смерть.

Когда она произносит «Джонстаун», мы с этим молоденьким актером, номером 72, одновременно бросаем взгляд на большую чашу для пунша, наполовину пустую. В розовом лимонаде плавают окурки и апельсиновые корки.

Так вот, говорю, насчет нашего с Касси реалити-шоу. Может, назвать его «ССС – совершенно секретное совокупление»? Или все-таки для телевидения это не очень пристойно?

Актер номер 72 говорит:

– А что значит транс…

– Трансдермально, – подсказывает девочка-ассистентка. – Это значит «сквозь кожу».

Смахивая со стола крошки, ассистентка рассказывает о том, что большинство отравлений цианистым калием происходит при проникновении яда сквозь кожу.

Обращаясь к молоденькому актеру, она говорит:

– Понюхай ладонь.

Малыш подносит ладонь к носу и делает глубокий вдох.

– Нет, – говорит девочка-ассистентка, – ты понюхай ту руку, в которой держал таблетку. Чем-нибудь пахнет?

Мальчик нюхает другую руку, потом нюхает еще раз и говорит:

– Миндалем?

Запах горького миндаля – это цианистый калий вступил в реакцию с влагой у него на коже, в результате чего получился цианистый водород. Яд уже проникает в его кровеносную систему.

– Пойду вымою руки, – говорит номер 72.

Ассистентка качает головой и говорит, что таблетка соприкасалась не только с ладонью. Есть и другие места у него на теле – мокрые от пота участки, где находятся поры и нервные окончания.

Насчет нашего совместного реалити-шоу с моей будущей, может быть, уже мертвой женой… Я говорю: а если назвать его «Миссис Сексапильность и мистер Плоскостоп»?

Актер номер 72 смотрит на девочку-ассистентку, а потом опускает голову, прижав подбородок к груди, и смотрит на свою промежность.

Он говорит:

– Нет, нет, нет.

Ассистентка берет сразу несколько бумажных салфеток и вытирает стол, залитый лимонадом.

Собирает невскрытые презервативы – красные, розовые, голубые – и ссыпает их в пустой пакет из-под попкорна.

Актер номер 72 снова нюхает свою ладонь. Потом наклоняется, оттягивает резинку трусов. Он сгибается в три погибели, так что на спине выступают шишечки позвонков, и шумно втягивает носом воздух. Нюхает свою промежность. Выпрямляется и тут же сгибается снова. Нюхает еще раз. Выпрямляется и говорит:

– Нет, не могу. Далеко. Он оборачивается ко мне:

– Сделайте мне одолжение. Он говорит:

– Вы не можете понюхать мою мошонку? Девочка-ассистентка сметает с буфетных столов сладкий мусор: открытые леденцы и ириски, разноцветные шарики жвачки.

– Я вас очень прошу, – говорит мне актер номер 72. – Это вопрос жизни и смерти.

И знаете что? Это все хорошо. Но я только что понял, что я гетеросексуал.

Если он ел конфеты, говорит девочка-ассистентка, обращаясь к молоденькому актеру, может, поэтому он еще жив. Глюкоза – природное противоядие при отравлении цианистым калием. Она соединяется с цианидом и снижает его токсичность.

Актер номер 72 бросается к столу, лихорадочно сгребает остатки конфет – «Lemonheads» и «Skittles», миниатюрные «Butterfingers» и «Неrshеу Kisses» – и горстями запихивает их в рот. Пережевывая лакричные палочки и мармеладные фигурки, хлюпая сахаром и слюной, он говорит мне:

– Пожалуйста.

Сквозь комья мятных ирисок и кашу из шоколадных черепашек он говорит мне:

– Просто понюхайте и скажите, чем пахнет.

Девочка-ассистентка рассказывает о том, как Григорий Распутин, сумасшедший монах из России, принятый при царском дворе и соблазнявший придворных дам своим совершенно мифическим членом восемнадцать дюймов длиной, пережил несколько покушений на его жизнь. Этого монаха-развратника несколько раз пытались отравить цианистым калием, и каждый раз яд подсыпали в какое-нибудь сладкое кушанье или питье: в подслащенное вино, например, или в пирожные. Иными словами, незадачливые убийцы всякий раз смешивали отраву с наиболее эффективным противоядием.

Сейчас, говорит девочка-ассистентка, Бранчу Бакарди будет достаточно просто засунуть таблетку в любое отверстие на теле Касси Райт. Уже не важно, как именно яд попадет в организм – через рот или как-то иначе, – все равно у Касси начнется головокружение, спутанность сознания, сильная головная боль. Кожа Касси слегка посинеет, а сердце забьется в бешеном ритме, пытаясь насытить клетки кислородом, который они не способны усвоить. Касси впадет в кому, у нее остановится сердце, и смерть наступит буквально за считанные секунды.

– Даже если вы понюхаете его яйца и ничего не почувствуете, – говорит мне ассистентка, – это еще ничего не значит. Не каждый способен почувствовать запах цианистого водорода.

Где-то снаружи отчаянно воют сирены. Они приближаются, становятся громче.

Девочка-ассистентка тянется через стол, собирает недоеденные кексы. Корки от пиццы. Размокшие пирожные, с которых слизали всю сладкую глазурь из кленового сиропа.

Сирены уже совсем близко. Воют прямо над нами, за бетонной стеной.

– Если вы собираетесь подкатиться к мисс Райт, – говорит мне ассистентка, – лучше заранее настройтесь на то, что у вас ничего не получится.

Она наклоняется, чтобы поднять что-то с пола. Держит эту штуковину двумя пальцами, хмурится и говорит:

– Какой-то придурок жевал гондоны?..

Я пожимаю плечами и говорю: кому – что.

Носком туфли она пытается соскоблить с пола выплюнутую кем-то жвачку и рассказывает о том, как она несколько месяцев добивалась встречи с Касси. Как Касси рассказывала о ребенке, которого отдала на усыновление, и говорила, что это было самой большой ошибкой в ее жизни – ошибкой, которую она не сумела исправить. Не сумела избавиться от чувства вины, которое, собственно, и заставило ее сняться в этом фильме, чтобы сделать его богатым, своего потерянного ребенка. Чтобы жизнь Касси Райт – жизнь, растраченная впустую, – все-таки была прожита не зря.

Сирены уже совсем близко. Они воют так громко, что ассистентке приходится кричать.

Продолжая смахивать со стола крошки и отдирать прилипшие конфеты, девочка-ассистентка кричит:

– Такое терпение бывает только от ненависти. Она кричит, что только целая жизнь – жизнь как сплошной гнойный абсцесс ненависти и злости, – придает человеку решимости часами ждать, стоя где-нибудь за углом, под дождем и палящим солнцем, и изо дня в день околачиваться на автобусных остановках – на случай, если Касси Райт вдруг пройдет мимо. Ждать столько лет, чтобы наконец отомстить.

Сирены смолкают, становится тихо. Мы стоим и смотрим друг на друга: я, ассистентка и мальчик под номером 72. Мы втроем, в пустой комнате.

И актер номер 72 говорит чуть ли не шепотом, но в тишине, воцарившейся после того, как умолкли сирены, все равно получается громко. Он говорит:

– Это ты.

Он проглатывает комок сахара и слюны и говорит:

– Ты – тот самый ребенок, дочь Касси Райт. А Касси даже не знает.

Сминая в кулаке пустую банку из-под лимонада, девочка-ассистентка говорит:

– Небольшая поправка… Она улыбается и говорит:

– С этой минуты я – тот самый очень богатый ребенок.

Эта девочка-ассистентка… у нее нос Бранча Бакарди. Прямой и длинный. Ее черные волосы – это волосы Бранча Бакарди. Ее губы – это его губы.

Я интересуюсь, откуда она столько знает о цианиде.

И знаете что? Этот мальчик, молоденький актер, номер 72, он бежит в туалет отмывать свои яйца.

28
Шейла

Буквально за пару минут – за одну быстро выкуренную сигарету – до того, как я привожу Бранча Бакарди, нашего «гвоздя» программы, мисс Райт показывает пальцем на свой стакан с апельсиновым соком. Сгибает палец, просит меня поднести ей стакан. Машет рукой, мол, быстрее.

Беру стакан, подношу ей. Сгибаю соломинку до уровня ее губ.

Мисс Райт манит меня пальцем, чтобы я наклонилась поближе. Достаточно близко, чтобы почувствовать запах ее пота. Разглядеть седые корни ее светлых волос. Один вдох – запах засохшей спермы. Следующий вдох – пыльный запах латексных презервативов. Яркий солнечный запах апельсинового сока. Даже не прикасаясь к соломинке в стакане, ее губы произносят:

– Я знаю.

Они шепчут:

– Я поняла это сразу. Еще в нашу первую встречу в кафе.

Тихо и нежно, как будто поет колыбельную песню, мисс. Райт говорит:

– Я едва не расплакалась, ты так на меня похожа… Подлинный факт.

Повернув голову в сторону, отворачиваясь от соломинки в стакане с соком, мисс Райт улыбается мне своей яркой блестящей помадой, улыбается и говорит:

– Цитируя этого последнего юношу… Я хотела подарить тебе новую жизнь.

Она начинает рассказывать о том, как Ричард Бертон едва не погиб на съемках «Ночи игуаны» в Мексике. Там есть эпизод, в котором Бертон перерезает веревку ловушки, куда попалась живая игуана, и освобожденное животное убегает в джунгли. Но случилась накладка. Бертон, конечно же, перерезал веревку, а вот игуана, проведшая несколько долгих недель в компании крепко пьющих Авы Гарднер, Джона Хьюстона и того же Бертона, видимо, не захотела бросать дружный споенный коллектив. Она никуда не побежала. Для того чтобы все-таки снять эпизод, к ящерице подвели электрический провод, и когда Бертон перерезал веревку, игуану шибанули разрядом в 110 вольт.

Беда в том, что Ричард Бертон не успел убрать руки от игуаны и получил те же самые 110 вольт – через ящерицу. Его едва не убило током. Знаменитого киноактера с мировым именем и чешуйчатую холоднокровную рептилию едва не поджарило заживо одним и тем же разрядом.

Подлинный факт.

Тут мисс Райт улыбается и говорит:

– Живи в свое удовольствие на все те деньги, что тебе выплатят по страховке…

И прежде чем она успела сказать еще слово, я запихала ей в рот соломинку для питья. Глубоко-глубоко, чуть ли не в горло. Чтобы только она замолчала.

29
Мистер 72

Девушка с секундомером спускается вниз по лестнице, зажимая руками рот. Крепко-крепко, как будто пытается удержать что-то во рту. Ее глаза – совершенно круглые. Они не моргают, настолько сухие, что уже не блестят. Разве что самую малость – как могло бы блестеть стекло. Стекло на ее секундомере, который болтается на шее. Она зажимает руками рот с такой силой, что пальцы становятся белыми, и лицо тоже становится белым, как будто вся кровь была выжата из кожи. Она идет вниз по ступенькам, медленно переставляя ноги. Левая, правая. Левая, правая. Каждый шаг – на ступеньку вниз.

Я не знаю.

Если вам вдруг захочется живо представить, как человек умирает, умирает по-настоящему, просто включите любой порнофильм и понаблюдайте за тем, как оргазмируют актеры. Они задыхаются, ловят ртом воздух, чтобы сделать хотя бы еще один вдох. Вены на шее набухают и выпирают, мышцы напрягаются, словно сведенные судорогой, кожа натягивается. Рот открывается, подбородок дрожит. Зубы как будто вгрызаются в воздух. Губы растянуты, глаза крепко зажмурены. Зубы отчаянно пытаются откусить еще один кусок жизни – такой, чтобы побольше.

Посмотрите «Третью мировую шлюху» и вы поймете, почему в определенных кругах смерть иногда называют последним оргазмом или просто еще одной сценой с выбросом спермы.

Девушка с секундомером встает у подножия лестницы. Снимает с обеих рук верхний слой розовой кожи, потом еще один слой – голубой. Тонкие резиновые перчатки, вывернутые наизнанку. Она бросает их на пол. Они лежат – мертвые, плоские, как приспособления для суррогатного секса. Девушка швыряет перчатки на пол и закрывает лицо руками. Кожа у нее на руках – сморщенная и распаренная после стольких часов медленной варки в собственном соку внутри этих самых перчаток. Девушка расправляет поникшие плечи, распрямляет согнутую спину и делает долгий, глубокий вдох. Вдыхает запах мочи, детского масла и пота. Потом задерживает дыхание, плотно прижав локти друг к другу, пытается выдохнуть, но захлебывается судорожными рыданиями, сотрясающими все ее тело.

Я смотрю на нее. Мои яйца растерты до красноты. Трусы промокли насквозь. Я – бездомный. Я – сирота. Без денег и без работы.

Дэн Баньян смотрит на девушку. То есть не то чтобы смотрит прямо на нее, но стоит, повернув ухо в ту сторону, откуда доносится ее плач. Потому что теперь она плачет, плачет по-настоящему. Закрывая лицо руками.

Номер 137 говорит:

– Касси что, умерла?

Сирота без гроша в кармане, бездомный, лишенный всего, я иду к ней, к этой девушке. Иду, отрывая босые ноги от липкого пола. Левую, правую. Левую, правую. Подхожу, встаю рядом. На мне – только мокрые трусы. Я подхожу к девушке, обнимаю ее за плечи. Петельки и узелки у нее на свитере дрожат под моей рукой. Другой рукой я прижимаю ее к себе и держу, пока она не прекращает дрожать. Наклонив голову, упираясь подбородком в ее плечо, я смотрю на черные цифры у себя на руке.

Гладя девушку по волосам, я говорю ей:

– Вообще-то у меня есть имя. Меня зовут не «номер 72»…

Не знаю…

Белые хлопья мертвой кожи у нее на голове – они липнут к моей руке, осыпаются на пол. Девушка с секундомером разваливается на части прямо у меня в руках. Я нюхаю свои пальцы и говорю, что мне нравится запах ее шампуня. Я говорю, что она хотя бы знает, кто ее настоящая мама. Ее секундомер вжимается мне в пупок, холодит кожу. Я прижимаю к себе эту девушку, пока у нее не выравнивается дыхание, и спрашиваю, как ее зовут.

Она слегка отстраняется. Серебряный крестик у меня на шее, он прилип к ее мокрой щеке, вдавленный в кожу. Девушка отстраняется, и цепочка натягивается между нами, соединяя ее и меня. Еще один выдох и вдох, и крестик срывается, падает мне на грудь. На щеке девушки остается красная вмятина в форме креста.

У меня на животе вокруг пупка краснеет круглый отпечаток секундомера.

Все еще у меня в объятиях, все еще у меня в руках, девушка говорит:

– Она так меня ненавидела, моя мать… Она говорит:

– Я всем говорю, что меня зовут Шейла, потому что моя настоящая мать назвала меня самым уродским именем, которое только можно придумать.

Имя, которое Касси Райт записала в свидетельстве о рождении.

Перед тем как отдать свою дочку на усыновление чужим людям.

Указательным пальцем девушка быстро смахивает слезинки с обеих щек. Ее движение напоминает движение «дворников» на ветровом стекле.

Она говорит:

– Эта сука, она назвала меня Зельдой Зонк. Улыбается и говорит:

– Это как же надо было ненавидеть своего ребенка… Я обнимаю ее, и конкретно сейчас меня почему-то совсем не волнует, что у меня больше нет ничего. Ничего за пределами этих стен. Что я даже не знаю своего настоящего имени и не знаю, кто я. Но здесь и сейчас, когда я прижимаю к себе эту девушку и чувствую ворс ее свитера своей голой кожей, мне вроде как больше ничего не нужно.

Дэн Баньян говорит:

– Ты сказала, Зельда Зонк?

Там, на другом конце комнаты, он улыбается, глядя на нас своим ухом, улыбается и говорит:

– Она правда назвала тебя Зельдой Зонк? Он качает головой и начинает смеяться.

А я говорю, что мое настоящее имя – Дэрин, Дэрин Джонсон. Я держу Зельду в объятиях, пока она вновь не ложится щекой на серебряный крестик у меня на груди. Ее секундомер тихо тикает мне в живот.

30
Мистер 137

Руководитель актерского отдела киностудии Metro-Goldwyn-Mayer трижды забраковала Роя Фитцджеральда. Когда она просила его пройтись по кабинету, он начинал спотыкаться, причем спотыкался так часто, что она уже стала всерьез опасаться, как бы он не свалился и не разбил ее стеклянный журнальный столик. Фитцджеральд, бывший служащий флота, а ныне – водитель грузовика, развозящий мороженую морковь, так растягивал губы, когда улыбался, что наружу торчали не только зубы, но еще и десны. У него был писклявый девчоночий голос. Хуже того: он хихикал. Каждый раз, когда Фитцджеральд спотыкался о собственные ноги, он хихикал.

Ни у кого не находилось ролей для этого женоподобного увальня, пока агент Фитцджеральда, Генри Уилсон, не научил своего подопечного улыбаться, не разжимая губ. Уилсон привел Фитцджеральда к одному актеру со стрептококковым воспалением горла.

Когда Фитцджеральд заразился, и его горло горело огнем, Уилсон заставил его кричать как можно громче, и Фитцджеральд кричал, пока не надорвал голосовые связки. После этого его голос стал низким, раскатистым и в меру хриплым. Теперь это был голос мужчины. И еще Фитцджеральд взял себе псевдоним – Рок Хадсон.

Мне так нравится, чю Касси Райт тоже знает этот эпизод из истории Голливуда. Я поэтому в нее и влюбился. Потому что мы оба знали все эти подробности: как Таллула пила разведенный водой порошок из яичной скорлупы, как Люси подтягивала себе кожу. Да, я влюбился, а что? Люди женятся и по менее веским причинам.

Касси знала о том, что Мэрилин Монро всегда обрезала каблук на одной туфле, так чтобы одна нога была чуть короче другой – чтобы ягодицы соблазнительно терлись друг о друга при каждом шаге. Касси знала, что постоянные воспаления легких и хронические бронхиты, которыми Мэрилин страдала всю жизнь, были скорее всего результатом привычки принимать ванну из колотого льда перед каждым появлением на публике или на съемочной площадке. Зарывшись в лед по самую шею, наевшись таблеток, чтобы не чувствовать боли, она лежала в ванне часами – чтобы грудь и ягодицы стали подтянутыми и упругими, на весь день.

И знаете что?

Касси знала тайное имя Мэрилин. Имя, которое Монро выбрала для себя той, кем ей хотелось быть на самом деле. Не сексапильной блондинкой, виляющей бедрами и лопочущей милые глупости. Нет, Мэрилин мечтала о том, чтобы быть уважаемой серьезной актрисой, изучавшей актерское мастерство по системе Станиславского. Умной и проницательной интеллектуал кой под стать Артуру Миллеру. Человеком, обладающим чувством собственного достоинства. Именно таким человеком становилась Мэрилин Монро, когда выбиралась куда-нибудь без макияжа, в простой повседневной одежде, а не в дизайнерских туалетах, взятых на время на киностудии; укрывая свою знаменитую прическу неброским платком, прячась за стеклами диоптрических очков в роговой оправе. Эта неяркая, умная, образованная актриса называла себя Зельдой Зонк. Когда заказывала билеты на самолет и регистрировалась в отелях. Зельда Зонк. Та, которая читала книги. И собирала предметы искусства. Та, кем мечтала быть великолепная Мэрилин Монро, белокурая секс-богиня, самая соблазнительная блондинка за всю историю человечества.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю