Текст книги "Горячая вода круглосуточно"

Автор книги: Цаль Меламед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Annotation

«Библиотека Крокодила» – это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org

ШТОРМОВЩИНА

СПРЕССОВАННЫЕ СТРОКИ

СКАЗКИ

ВОПРОС

СКАЗКА О РЫБАКЕ И РЫБКЕ

ЗАЯЦ И ОСЕЛ

МАГ

В НОВОЙ ОБСТАНОВКЕ

СОСЕД ПОКУПАЕТ ТЕЛЕВИЗОР

ОПЫТ ДАЛЕКИХ ПРЕДКОВ

ШТАНЫ ПОЧТАЛЬОНЕ

ЧЕРТОЧКА

ДИСПУТ

БЛАГОДАРНОСТЬ

ДАМА С КОЛЯСКОЙ

СКУПЕРДЯЙ

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ХЛОПОТЫ

СОСЕД ПОКУПАЕТ ТЕЛЕВИЗОР

БЕССТРАШНЫЙ

ЭДИАГ

ГОРЯЧАЯ ВОДА КРУГЛОСУТОЧНО

КАЛАМБУРИЛЬЩИКИ

МУЗЫКАЛЬНЫЙ КОНКУРС

НЕ ЗАБУДЕТЕ?.

С ПИНЦЕТОМ ПО ГАЗЕТАМ

Более подробно о серии

INFO

В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ

Цаль Меламед

ГОРЯЧАЯ ВОДА КРУГЛОСУТОЧНО

*

Рисунки Ю. ЧЕРЕПАНОВА

М., Издательство «Правда», 1968

Дружеский шарж Ю. Черепанова

Еще в детстве автор заслужил репутацию человека, над которым смеются.

Вручая аттестат зрелости, директор школы сказал:

– Только не вздумай со своими смехотворными знаниями поступать в институт.

Смеха ради он все же поступил и получил диплом инженера-электрика.

А потом началась война, и тут уж лейтенанту, потом старшему лейтенанту, потом капитану Ц. Меламеду было не до смеха. Он служил в ВВС Черноморского флота. О его серьезном отношении к воинскому долгу говорят десять правительственных наград.

Ц. Меламед выпустил две юмористические книжки – «Лавровый венок» и «Улыбки до востребования». И теперь над тем, что он делает, никто уже больше не смеется.

ШТОРМОВЩИНА

ШТОРМОВЩИНА

– Что ты так штормуешь, море-океан?

– Я, дружок, по валу

выполняю план.

ЮБИЛЕЙ

За речью речь,

за даром дар,

Буквально лезут все из кожи.

– А чем же славен юбиляр?

– Да вот…

до юбилея дожил.

НЕКОМПЛЕКТНАЯ ПОСТАВКА

Ты человеком стать бы мог,

Ты был бы добр, умен,

Когда тебе бы додал бог

Все, что недодал он.

ПЕЧАЛЬ АКТРИСЫ

Объясняется кратко и просто

В глазах ее вечная сырость:

Давались ей роли по росту,

Она же хотела на вырост.

ВЕЛИЧИНА

Себе в искусстве равных он не знал,

Поскольку сам был бесконечно мал.

МУДРЫЙ БАРАН

– Эх, нам бы магазин без продавца! —

Вздохнула вороватая овца.

– Молчи, дуреха!—

ей сказал баран.—

Будь разум и тебе бараний дан,

Ты поняла б:

стократ нужней пока

Нам ресторан без шашлыка.

ИСПРАВИЛСЯ

С тех пор,

когда дебош в пивной

Отмечен фельетоном был некстати,

Киоски он обходит стороной,

Но не пивные,

а… «Союзпечати».

СУДЬБА ХОЛОСТЯКА

Конец!

Заколотили крышку.

Оставил он вдовой…

сберкнижку.

ПРЕДСЕЗОННОЕ

Директор курорта

снова и снова

Обходит владений фронт:

– Сосны?

– На месте.

– Море?

– Готово.

Остался только… ремонт.

«ОБРАЗЦОВЫЕ» ЭКСПОНАТЫ

(Заметки с выставки)

Оценку экспонатам новым

Мы дали в нескольких словах:

– Оригинально!

Образцово!

Но жаль, что только…

в образцах.

КЛЕВЕТНИК

О ядовитом типе оном

Скажу я, истину любя:

Его б назвали скорпионом,

Но он…

не жалит сам себя.

ПОЭТ И ГОРА

Кряхтел поэт, взбираясь в гору:

– Как жаль, что нет фуникулера.

– Тогда, – ответил кто-то басом, —

Не звали гору бы Парнасом.

НА ЧЕРДАКЕ

Известно, что на чердаках

Вдвойне воспоминанья сладки, —

И нас носили на руках, —

Вздыхали рваные перчатки.

ПОПРАВКА

Поэт, видать, ужасный скромник,

Назвал свой сборник – «Однотомник».

Читатель скуки не приемлет,

Поправку внес он – «Однотемник».

ЧУДАК

Накрывшись с головою, счел чудак,

Что город погрузил во мрак.

СТАРОСТЬ – НЕ РАДОСТЬ

Печально Кинолента стонет:

– Чего греха таить, стара.

Года с больших экранов гонят,

На «тялявиденье» пора!..

ЗАЖИМАЮТ

– Засел тут в бризе идиот.

Перестраховщик, бюрократ, —

 Свидетельства не выдает

На…

самогонный аппарат.

ЧЕЛОВЕК СЛОВА

Твердил он другу и врагу:

– Все сделаю, что я могу.

Но лишь, когда в могилу лег,

Впервые сделал все,

что мог…

СЧАСТЛИВЕЦ

– Вот, брат, оказия какая —

Я книгу потерял в трамвае.

– Кто автор?

– Имярек.

– Названье?

– «Вал и шквал».

– Возрадуйся, счастливый человек,

Ты ничего не потерял!

БЫВАЕТ…

Задали Тренеру работу:

На кросс готовить Бегемота,

А Зайца, что быстрей экспресса,

Раскармливать в тяжеловесы.

ПОРУЧИТЕЛЬСТВО

Я ручаюсь головой,

Человек он деловой:

Знают о его делах

В трех районных нарсудах.

РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ

– Стихи прочесть? —

жеманился поэт.—

Боюсь занять поэмой я всю ночку.

И тут же дельный получил совет:

– А вы читайте…

через строчку.

КОТ-ЖУРНАЛИСТ

Любил подшивки,

Снимал с них сливки.

ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ РАДОСТЬ В ФОНЕ

Давным-давно мы не слыхали

Такого смеха в кинозале.

Как жаль,

мы радовались рано:

Тот смех звучал, увы…

с экрана.

ПАРАДОКСАЛЬНО, НО ФАКТ

Не лишенный интереса

Опыт нам твердит:

Чем сырей бывает пьеса,

Тем сильней «горит».

ПУЛЬВЕРИЗАТОР И ТУЧА

Сказал Пульверизатор:

– Ах!

Мы с Тучей день-деньской

в трудах,

Ни сна, ни отдыха не знаем —

Все орошаем, орошаем…

БЛИЗОРУКОСТЬ

Ферзя начальнику

подставил некий Гусь,

А тот, не разглядев,

воскликнул вдруг:

– Сдаюсь!..

Мораль:

и подхалимам мука,

Когда начальство близоруко.

НА ВЫСТАВКЕ МОДЕРНИСТА

– Я с нетерпеньем жду оценки вашей, мисс.

Какой скульптуре вы бы дали приз?

Красавица жеманно сжала губки.

– Мне по душе вся серия «Обрубки».

Но коль уж вам мое столь ценно мненье,

фигура на стене достойна предпочтенья:

Округлость форм, багряно-алый цвет…

Со мною каждый согласится посетитель,

Что вы не просто скульптор, Вы – поэт!

А на стене висел… огнетушитель.

СПРЕССОВАННЫЕ СТРОКИ

Всю жизнь собирал крупицы опыта, но каши из них так и не сварил.

Одряхлевший лев привесил у входа в свое логово устрашающую табличку: «Не входить! Злая собака!»

Не характер красит человека, а характеристика.

Снявши дачу, по сберкнижке не плачут.

Даже как-то не верится, что каждая розга – это бывшая веточка.

Злостные второгодники седели за партой.

Девиз взяточника-экзаменатора: «Кем много дано, с того мало и спросится».

Научный эксперимент окончился неудачей: сколько ни поили коров сладкой водой, они все равно не доились сгущенным молоком.

Слово не воробей: оно не должно быть сереньким.

– Работник аппарата, – скромно представился самогонщик.

От близких предпочитал держаться подальше.

Кандидат неестественных наук.

Сердце – очень хрупкая вещь: оно бьется.

Капитан побежденной команды боксеров хорохорился:

– Наш дружный исколоченный коллектив себя еще покажет!

Взяточник-бессребреник: брал только бумажками.

Когда заведующего бильярдной перебросили на парниковое хозяйство, то в теплицах стало хоть шаром покати.

Бактериологу воздали по заслугам за его микроскопические успехи.

Режиссер объявил репертуарную голодовку.

Рождение новой моды тоже связано с муками, но на этот раз страдающей стороной являются мужья.

Автор исторического романа писал: «Одев свои латы, залатанные рыцари устремились в бой».

Седьмое небо лифтом не оборудовано.

Робот все время размышлял о том, может ли он думать.

Терпят от болезней, а жалуются на здоровье.

– Вы что думаете, я тут для мебели сижу? – отвечал на претензии покупателей директор мебельного магазина.

Мастерская массового индпошива.

Девица на выданье завела книгу предложений.

И окунаться надо с головой.

Не только следил за литературой, но и наследил в ней.

– Заготовьте двадцать бород, – сказал режиссер, – мы готовим молодежный спектакль.

Лужа – туча на понижении.

Мышиный переполох: конец квартала, а кошка недовыполнила план.

Роботу поручили провести беседу с разболтавшимися собратьями на тему «Как я перелаялся».

На складе в избытке имелись только недостачи.

– Раз вы намерены вести обсуждение пьесы по большому счету, – сказал драматург, – то не лучше ли перенести это мероприятие в ресторан?

Студия «Простофильм».

Она сидела на строгой диете, отращивая себе талию.

– Не бойтесь его, – говорили о пулемете, – он ручной.

Когда режиссер рассказал о своем новом творческом замысле, все поняли, что он замыслил недоброе.

Тунеядец-передовик: ел в счет будущего года.

Попугай заважничал: в составе цирковой труппы он был единственным представителем разговорного жанра.

Юбилей пожарной команды отметили с помпой.

– Вы обеспечьте только видимость, – сказал мастеру владелец телевизора, – а слышимость мне великолепно обеспечивают соседи.

Дорожил мнением не читателей, а почитателей.

– Руки не поднимаются ликвидировать очередь, – стонал завмаг, – она ведь живая.

Арифметике он обучался у своих дрессированных собачек.

Пьесу обсудили, осудили и… взяли на поруки.

Ранее называл вещи своими именами, а теперь предпочитает называть просто своими.

– Безобразие! – возмущался ревизор. – Собачки сами считают, морские львы сами жонглируют, лошади сами танцуют, а за что получает зарплату дрессировщик?

Султан-гаремыка.

– Требуем человеческой спецодежды! – скандировали ангелы. – Долой нимбы! Даешь скафандры!

Банкет наглядно подтвердил, что и узкое совещание можно провести на широкую ногу.

– Он у меня по струночке ходит, – гордилась жена канатоходца.

Соловья и без микрофона слышно.

Отношение ревизора к делу было откровенно предвзяточным.

Графоман требовал создания фонда помощи слаборазвитым писателям.

Настолько удачно подражал другим, что и у него объявились подражатели.

И за круглым столом частенько обнаруживаются острые углы.

Когда разговор заходил на возвышенные темы, он любил рассказывать о своем дежурстве на каланче.

Энтузиаст: в любом деле готов быть запивалой.

Готовясь в барды, отрастил бакенбарды.

Умело доводила мужа до температуры шипения.

Она так щедро изливала свою душу, что совершенно иссушила этот чахлый источник.

Больные в палате жили дружно: они съели вместе не один пуд английской соли.

В отместку за критику главреж лишил актера не только роли, но и таланта.

Подкладка свои мемуары озаглавила «Жизнь под сукном».

Местные композиторы возбудили ходатайство о реорганизации райотделения «Музпроката» в «Музопрокат».

Всем падежам предпочитал обвинительный.

Вирус, страдающий манией величия, возомнил себя микробом.

Всю тяжесть утраты по достоинству оценили только те, которые несли гроб с телом усопшего.

По ходу пьесы из колхозной жизни хор исполнил песню «Ой вы, гой еси, дояре!».

Топор всегда работает с размахом.

Его ахиллесовой пятой была голова.

Художник-бутылист.

Столбу многое прощается за его прямоту.

Книга, не обогащающая читателя, обкрадывает его.

Ожидающие очереди в поликлинике утешали себя тем, что время – лучший лекарь.

Горшки были незаменимым пособием для атеистической пропаганды: с первого же взгляда не оставалось сомнений, что их обжигали не боги.

Манекены всегда одеты безукоризненно.

– Пусть неудача, – утешали автора, – но зато творческая.

Единственное, что роднило его с морем, была морская болезнь.

Своя бумажка ближе к делу.

Приговоры суда читателей приводятся в исполнение на книжных прилавках.

Была бы путевка, а болезни найдутся.

Автор неизданных мемуаров претендовал на мемуриальную доску.

Приковав его к себе, она стала кузнецом собственного несчастья.

Имелись веские основания общественный просмотр пьесы переименовать в «общественный недосмотр».

Экскурсовод убедительно объяснил, что Помпея погибла вследствие вулканизации.

Директор обувной фабрики бил себя в грудь: «Производство у нас передовое, отстают только подметки».

Даже штанга нуждается в подходе.

– Я в семье на положении подсудимой, – горько жаловалась жена, – за мною всегда остается последнее слово.

Учиться только на ошибках – тоже ошибка.

К рюмке он даже не прикасался. Пил из горлышка.

Юморист трудился круглошуточно.

На луне все ночи безлунны.

Тела расширяются от нагревания, а штаты – от сокращения.

Рецензия была до того злобной, что ее послали на анализ чернил.

Первой премии на конкурсе по борьбе с уличными шумами был удостоен сломанный громкоговоритель.

– Ручки вверх! – сказали в темном переулке авторам фельетона.

Свое место в жизни искал преимущественно на четвереньках.

Выпуская ситцы с горошком, текстильная фабрика вскоре огорошила весь город.

Исповедь – самокритика шепотом.

На сцене до того натурально чокались, что зрителей потянуло в буфет.

Дружеский фарш.

Огурец втайне считал себя стриженым кактусом.

Некоторые разрешают себе приобрести собственное мнение лишь в тех случаях, когда оно дешево стоит.

Дети удались в отца, но это вовсе не означало, что они удались.

Неудавшийся роман изобретательный автор пытался издать в качестве пародии.

Изобрел универсальный висячий замок: к нему подходил любой ключ.

Старость отличается от юности тем, что о ней пе говорят в прошедшем времени.

Его радовало, что и великие люди состоят из бесконечно малых молекул.

Даже робот подпрыгнет, если ему наступить на любимый полупроводник.

Это был явно хулиганствующий телевизор: он всем перекашивал физиономии.

Временно закрыла свое сердце на предмет переучета сердечных привязанностей.

Повторение– мать учения и враг таланта.

Трутень жужжал: «Все пчелы взяточницы!»

«Чтоб тебе костей не собрать!» – злейшее ругательство сборщиков утильсырья.

Редактора стоило поместить в дом юморолишенных.

– Кто смеет утверждать, что нашему театру чужды веяния современности? – бушевал режиссер. – Судите сами: стены феодальных замков мы теперь изготовляем из пенопласта, жабо – из нейлона, а кольчуги – из новейших пластмасс.

Прорабские сказки

– Я не собственник, – говаривал он, – у меня даже мыслей собственных и то нет.

Есть две возможности для ликвидации квартирной склоки: а) переменить квартиру, б) переменить характер.

За спасение утопающих в блаженстве медали не вручаются.

Сардины – салака во дворянстве.

Единственным узким местом этой команды были ворота противника.

Уж если предоставляешь мыслям простор, то позаботься, чтобы простор оный не оставался пустынным.

И сосулька способна прослезиться.

Самоотверженный папаша охотно подставлял свою грудь стрелам Амура, направленным в сына.

Тип известный: где тонко, туда и рвется.

Досталось всем, даже умершего режиссера рецензент обвинил в «уходе от критики».

Тот факт, что карась пляшет на сковородке, еще не доказывает, что он является оптимистом.

Дача дантиста отличалась исключительной прочностью: она была построена на зубном цементе.

Соавтор – человек, рискующий поставить свою подпись под тем, чего он не писал.

Питающийся слухами никогда не насытится.

Оригинальными в его произведениях были только орфографические ошибки.

Лектор гневно потрясал руками: «Даже могучий Рим едва не пал в результате восстания плагиаторов!»

В подарок престарелому жениху невеста вышила кислородную подушечку.

Певица исполнила ушераздирающую арию.

Он был в слегка трезвом состоянии.

Тема диссертации «Рождались ли люди в сорочках в домануфактурный период?»

Часы на гусеничном ходу.

Почетное право первого удара по мячу было предоставлено народной артистке Н. Как показал дальнейший ход игры, это был лучший удар матча.

Художник ликовал преждевременно: его картины узнавали без подписи лишь потому, что он повторялся.

До того часто резал правду-матку, что в конце концов зарезал ее.

Лишь пропустив рецензию сквозь фильтр подшивок, автору удалось окончательно очистить ее от мутного осадка собственных мыслей и наблюдений.

– Я против жирафа, – шумел шакал, – он запятнан!

– И житье же этой мухе! – завидовал комар, – Утопает, мерзавка, в сметане.

Пень-то он был пнем, но у него имелись глубокие корни.

СКАЗКИ

ДОБРЯК

Перочинному Ножу надоело обострять свои взаимоотношения с Карандашом и снимать с него стружку.

Вы спросите: чем это кончилось? Просто-напросто одним тупицей на свете стало больше. Вот и все!

КОЛЛЕГИ

– И ты скрипишь! – обрадовался новый Сапог.

Скрипка вздохнула и ничего не ответила.

ИНТЕРВЬЮ

Мышонок интервьюирует Тигра:

– Не поделитесь ли вы своим опытом борьбы с кошками?

МОДА

Овца глядела на Жирафа и ахала:

– Ничего не скажешь, заграница! А у нас жди, когда еще войдут в моду длинные шеи!

О ЛЮДИ!..

– О люди, люди. – квохтала Курица, – твердят, что они противники взяток, а попробуй только не принести им каждый день по яичку – съедят!

ОТВОД

На торжественном собрании запчастей кандидатура Оси была выдвинута в состав президиума.

– Кто против?..

– Я, – неожиданно выкрикнула с места зубастая Шестерня и, обратившись к Оси, ехидно спросила: – Не вы ли, милая, та самая палка, которую вставляют в колеса?

И Ось была забаллотирована.

БРАК

Исходящая Бумажка и Входящий Документ навечно соединили свои судьбы.

– Стоит ли удивляться этому браку, – сокрушалась Папка, – если регистратором работает Скоросшиватель?!

ХАРАКТЕРЕЦ

– Все эта Фотобумага делает шиворот-навыворот! – возмущается Негатив. – Черное она наперекор мне уж обязательно превратит в белое, а белое – в черное. Характерец!..

ГОРЯЧАЯ ДРУЖБА

У элегантной Блузки со Стиральной Доской вечные трения.

– Ох я несчастная! – жалуется Утюгу после очередной потасовки отсыревшая от слез страдалица.

– Стоит ли горевать? Вам не к лицу морщины, – горячо утешает ее Утюг. Он великий мастер осушать слезы и сглаживать шероховатости.

И – о чудо! – Блузка сразу молодеет и забывает о былых огорчениях. Нет, что ни говорите, а горячая дружба способна творить чудеса.

ШЛЯПА

– Да, – говорит Шляпа, – по роду служебной деятельности у меня с Головой имеются кое-какие точки соприкосновения, но никто, надеюсь, не станет отрицать, что я все же занимаю более высокое положение.

БОЛВАНКА

– Разрешите, пока мастер отсутствует, я безвозмездно завью вам кудряшки, – любезно обратился Резец к медной Болванке. – Блондинкам перманент всегда к лицу.

Болванка от восторга закружилась, а Резец с жаром стал священнодействовать.

– Ужас! – возмутилась Болванка после экзекуции. – Вы меня полностью искудрявили. Чего я теперь стою?

– Подумаешь, какие страсти-мордасти, – невозмутимо заявил Резец, – ведь даже и среди людей встречаются экземпляры, у которых, кроме кудряшек, ровным счетом нет ничего ценного.

Болванка остается Болванкой. Соображения Резца вполне ее утешили.

ЖЕРТВА

Спортсмен настолько нравился Планке, что она решила спрыгнуть с высоты на землю вместе с ним.

– Почему он так разгневался? Чем я ему не угодила? – горько жаловалась потом Планка. – А я-то, дура такая, ради него пожертвовала своим высоким положением.

ВОПРОС

Прибежали в кабинет запыхавшиеся помощники и доложили:

– В наше учреждение прибыл Вопрос.

Заведующий за голову схватился:

– Как так? Сроду никаких вопросов у нас в конторе не было, а тут вдруг пожаловал на мою голову.

Глянул он в замочную скважину. Действительно, стоит в приемной Вопрос и с машинисткой любезничает. Не сказать, чтоб большой, но и не маленький. Средний.

– Что с ним, окаянным, делать? – застонал заведующий.

– Давайте его временно под сукно! – предложил первый помощник.

– Верно! – обрадовался шеф, но вовремя сообразил, что стол ныне вместо сукна устлан стеклом органическим. А стекло, как ведомо, глазу пытливому не помеха.

– А может, обойдем его, этот самый Вопрос? – нерешительно сказал второй помощник.

– Как же его обойти, когда он, мерзавец, стоит на самом видном месте? – совсем уже пригорюнился заведующий.

– Послушайте! – воскликнул третий помощник. – А что, если его… того… этого… замять?

Попытка не пытка. Стали Вопрос заминать. А он никак не заминается.

Попробовали его заострять. Не заостряется.

Стали Вопрос утрясать. Не утрясается. Хоть караул кричи.

И тут кому-то в голову пришла неожиданная мысль.

– Ко-кол-леги! – вскричал он, заикаясь от собственной смелости. – От-ве-тим на Вопрос – и де-ло с концом!

Пригласили его в кабинет.

– Скажите, гражданин Вопрос, что вас интересует? – сказал заведующий. – Мы вам быстренько ответим, и… ступайте себе подобру-поздорову на все четыре стороны.

– Хорошо, – сказал Вопрос, – ответьте, любезные, чем контора ваша занимается и зачем она нужна?..

Какой тут тарарам поднялся, описать невозможно. Стулья зашатались, бумаги во все концы полетели.

Услыхали тот шум ревизоры и поспели как раз вовремя, а не то бедный Вопрос определенно в Восклицательный знак вытянули бы. Разобрали они, кто прав, кто виноват, и прикрыли контору. Прикрыли, а затем спрашивают:

– А теперь ты доволен?

– Почти… – ответил Вопрос.

– Почему почти?

– А потому, что мне не совсем ясно почему вы не сделали этого раньше?..

Встречаются же на свете такие ехидные Вопросы!

СКАЗКА О РЫБАКЕ И РЫБКЕ

(Курортный вариант)

Жил старик без своей старухи у самого синего моря. По путевке жил. В санатории. Принимал он там процедуры разные ровно три дня и три ночи. А на исходе этого срока бодрость почуял неимоверную и пошел к морю ловить рыбку.

Раз забросил удочку – ничего не поймал. Второй раз – то же самое. А на третьем забросе… попался Подцепила его рыбка. Не простая рыбка, а позолоченная.

– Попался, старче, – молвила рыбка человечьим голосом, – веди меня в ресторан.

Погуляла рыбка в ресторане вволю, а уж выпила сколько!..

На другой день чуть свет снова приплыла рыбка к санаторию и кличет своего старика. Вышел он на берег морской и спрашивает:

– Сказывай, милая, чего тебе еще надобно?

– Негоже мне, старина, быть рыбкой позолоченной. Хочу быть золотой.

Зашатался старик, потемнело у него в глазах, но ослушаться не посмел. Снес чемоданишки свои в скупку и приобрел рыбке золотую чешую.

А вечером третьего дня лежал старик на топчане и пустую сберкнижку читал и перечитывал. Но тут услыхал он призыв рыбки и возрадовался:

– Не забыла меня, рыбонька моя, ранее позолоченная, а ныне золотая.

Побежал он навстречу прибою, глянул в хляби морские и видит: плывет к берегу его рыбка и так ласково, так приветливо машет хвостиком… другому рыболову.

ЗАЯЦ И ОСЕЛ

Оформлял Осел Зайца сторожем овечьей отары. А тот лапками упирается.

– Гражданин зверь, боюсь!

– Чудак, – замотал головой Осел, – и я в свое время боялся. – А теперь ничего, освоился. Сторожей подбираю. Девятнадцать зайцев уже оформил, и только ты трусишь, боишься ответственности.

– А я ответственности не боюсь, – обиделся Заяц. – Я волков боюсь.

– Во-о-лков?!. А чего их, собственно говоря, бояться, если они у стана даже не появляются!

– Сторожей опасаются?

– Нет, просто-напросто в отаре ни одной овцы не осталось. Всех сожрали.

– А для чего сторожа?

– Что за дурачина! – тряхнул копытом по столу Осел. – Кто же будет нам задаром капусту выдавать?.. Понял?

– Понял, – повеселел Заяц, – назначайте меня старшим сторожем.

МАГ

– Кто вы такой? – спросил директор.

– Маг, – ответил посетитель.

– Какой-такой маг?

– Что значит какой? Обыкновенный маг.

– Вот теперь ясно, – сказал директор, – а что вы умеете делать?

– Все умею, гром-.молнии вызывать…

– Гром-молнии не требуется. Ими нас начальство без лимита снабжает. Вчера, например, за брак так па меня громыхнуло…

– Пожалуйста, могу вас от брака избавить.

– Ох ты! – воскликнул директор. – Сейчас проверим.

Приносят тут по его приказу со склада готовой продукции десяток пар обуви. Отбирают из них четыре пары бракованных и шесть пар поаубракованных.

Маг над каждой парой руками провел, чего-то там прошептал, носом чмыхнул, и… глядь, стоит-красуется на столе обувка наивысшего качества.

– Красота! – всплеснул руками директор, – Вы для нас находка! Вы клад!

Позвонил он сразу же в отдел кадров.

– Есть, – спрашивает, – у нас свободная вакансия мага?.. Нет?.. Может, волшебника, чародея, кудесника?.. Тоже нет?.. Жаль, жаль… Ценная кандидатура подворачивается… Стойте, стойте, не уходите! – крикнул он магу. – Сейчас все обмозгуем, провентилируем…

– Тут и мозговать нечего, – ответил маг, – ликвидируйте штат контролеров ОТК, и сразу вакансии появятся.

– А как же без ОТК?

– Брака-то у вас не будет. Соображаете?..

Стал директор соображать. Действительно, выгода вроде налицо. Один обыкновенный маг заменяет двенадцать контролеров – это раз! Брака не будет – это два!

А потом еще немного посоображал, и лицо его погрустнело:

– Нет, товарищ маг! Руководитель должен быть дальновидным. Уйдете вы, скажем, на пенсию или не ровен час захвораете… Попробуй добиться снова введения штата контролеров. Уж не взыщите, жили мы до сих пор без мага и дальше как-нибудь обойдемся. Ушел маг не солоно хлебавши, а хитрый директор вызвал заместителя и сказал:

– Чистейшая находка! Запрячьте эту обувь в сейф. Будет где какая выставка или совещание, краснеть за нашу марку больше не придется.

В НОВОЙ ОБСТАНОВКЕ

Коц, разумеется, ждал перемещения, но все же никак не рассчитывал, что все произойдет так внезапно.

Немного пообвыкнув и приглядевшись, он с удовлетворением отметил, что действительно не так страшен черт, как его малюют. И в новых условиях явственно вырисовывалось довольно обширное поле деятельности.

Не теряя драгоценного времени, Коц вытащил свой блокнот и… задумался.

«На чье имя писать?» – возник естественный вопрос, свидетельствующий о том, что Коц еще полностью не акклиматизировался в новой обстановке. Решительно тряхнув головой, он оставил пропуск и застрочил:

«Настоящим докладываю, что во вверенном Вам заведении (предприятии?) мною даже при беглом осмотре обнаружены следующие вопиющие безобразия:

а) Сдача и прием вахт дежурным персоналом производится без соответствующего оформления записями и подписями.

б) Наблюдаются весьма нежелательные для ритмичной работы перебои с подвозом топлива, чем, несомненно, нарушается утвержденная свыше технология.

в) Персонал, обслуживающий котельные агрегаты, не тренирован и слишком часто в целях самоохлаждения включает вентиляторы, что влечет за собой неоправданный перерасход электроэнергии…» Использовав все буквы алфавита и поставив точку, закоренелый кляузник Коц исподтишка приподнял крышку котла, в котором он варился и, взглянув на еще не подозревающего подвоха Люцифера, ехидно подмигнул ему:

– Кончилась твоя спокойная жизнь, мохнатый! Вот теперь, когда я здесь, ты узнаешь, что такое ад!..

СОСЕД ПОКУПАЕТ ТЕЛЕВИЗОР

ОПЫТ ДАЛЕКИХ ПРЕДКОВ

Случилась эта поучительная история в те далекие времена, когда люди не знали еще металлов, помидоров и сигарет «Прима». Не знали они и болезней, ибо микробы и вирусы были открыты учеными значительно позднее.

Посчастливилось однажды племени ляк-ляк убить крупного мамонта. И великое торжество было на берегу полноводной реки Лиелу-Лиелу. После обильной трапезы радовались и пели лякляковцы. И отплясывали вокруг костра танцы, которые из-за скудности тогдашнего словарного фонда названий не имели.

И радовался, взирая на празднество, вождь племени мудрый Чу-Чу, ибо счастье племени было его счастьем, а горе племени – его горем.

Но, увидав охотника Гыр-Гыра, который в сторонке угрюмо догладывал кость, нахмурился Чу-Чу и спросил:

– Чем ты на сей раз недоволен, Гыр-Гыр?

Трижды поклонился ему в пояс Гыр-Гыр и сказал:

– Приношу тебе жалобу на рубщика мяса Ли-Ли. Для себя этот мошенник отрубил от левой ляжки мамонта, а для меня – от правой.

– Ответствуй, Ли-Ли, правду говорит Гыр-Гыр?

– Не помню, – легкомысленно ответил Ли-Ли, – а разве не одинаковы обе ляжки?

– Он еще спрашивает! – вскипел Гыр-Гыр. – И в прошлый раз мне досталась правая ляжка и в этот раз. Разве это не ужасно?

– Ужасно, ужасно! – воскликнул мудрый Чу-Чу. – Скажи, Гыр-Гыр, чего ты просишь?

– Прошу я немногого, о мудрый Чу-Чу. Не читаю я злобы к Ли-Ли. Прикажи только окунуть его в воду сроком на две луны, затем подвесить на дереве для просушки на такое же время. А уж после этого предать его пламени очистительному и пепел развеять по ветру.

– И это все?

– Все, – сказал Гыр-Гыр, – но знай, мудрый Чу-Чу, если ты и этой моей жалобе ходу не дашь, то обращусь я к старшему вождю, затем к сверхстаршему и далее к сверхсверхстаршему. Одним словом, не будет тебе покоя до окончания дней твоих.

– Нет, – смежил усталые глаза мудрый Чу-Чу, – страшное злодеяние Ли-Ли не может остаться безнаказанным. По твоему справедливому и милосердному требованию он будет утоплен, повешен и сожжен. Ты доволен?

– Доволен, – ответил Гыр-Гыр, плотоядно взглянув на побледневшего Ли-Ли, – позволь только узнать, когда будет совершено правосудие?

– Немедленно. Сразу же… как только ты изложишь жалобу свою письменно.

– Письменно? – смутился Гыр-Гыр. – Ты, кажется, забыл, о мудрый Чу-Чу, что у нас нет еще ни бумаги, ни авторучек, ни пишущих машинок.

– Все это так, – сказал Чу-Чу. – По воле богов мы живем, к сожалению, в каменном веке, но разве нет выхода из положения? Топорик каменный у тебя имеется, валунов крутом достаточно. Вот и высеки на них свою претензию. Только обстоятельно. И, клянусь, как только ты высечешь жалобу свою в трех экземплярах, обидчик будет казнен…

Утром следующего дня Гыр-Гыр вместе со всеми на охоту не пошел. С самого рассвета он усердно принялся обтесывать поверхность самого большого валуна в округе. Снедаемый неутолимой жаждой возмездия, он трудился денно и нощно, но работа, увы, подвигалась медленно.

Племя ляк-ляк ушло в верховья реки Дау-Дау, и Гыр-Гыр остался один, ибо не мог он тащить за собой тяжеленный камень с неоконченной жалобой.

Шло время. Земля совершала один оборот вокруг солнца за другим. И Гыр-Гыр также испещрял письменами один камень за другим. Питался он только рыбой. Благо еще, что в те времена рыбы в Лиелу-Лиелу было побольше, нежели сейчас.

И надо же было так случиться, что именно в тот самый день и час, когда на последнем валуне был выбит последний знак, племя лякляковцев вернулось на берег Лиелу-Лиелу.

В изумлении глядели лякляковцы на дряхлого старца.

– Не узнаете? – прошамкал старец. – Ведь я Гыр-Гыр. Я закончил свою жалобу. Где Чу-Чу?

– Умер Чу-Чу, – ответили ему, – сейчас вождем племени сын его Чу-Чу-Чу.

– О мудрый Чу-Чу-Чу, – пал на колени Гыр-Гыр, – исполни волю отца своего и повели казнить Ли-Ли.

– Двадцать лун тому пещерный медведь растерзал на охоте Ли-Ли, – сказал Чу-Чу-Чу.

– В таком случае казни сына его Ли-Ли-Ли.

И рассмеялся, как гласит предание, Чу-Чу-Чу и сказал:

– Только неразумный человек способен поджечь лес за то, что его в лесу том укусила змея. И только глупец из глупцов способен казнить жеребенка за то, что его лягнула кобылица.

Злобно сверкнул глазами Гыр-Гыр и побежал жаловаться в совет старейшин.

Выслушал внимательно старший вождь Гыр-Гыра и молвил:

– Понятна мне злоба твоя и негодование твое, Гыр-Гыр. Но закон словам не верит. Закон верит только камням, надлежащим образом обтесанным и подписанным. А посему изложи жалобы свои обстоятельно на Ли-Ли-Ли в трех экземплярах и на Чу-Чу-Чу в шести экземплярах. И, как только ты выполнишь формальности эти, мы накажем обидчиков твоих.

И ушел одинокий Гыр-Гыр во мрак ночи в поисках скалы повыше и пошире.

И никто больше не слышал о нем ни слова до того часа, когда юный Ли-Ли-Ли набрел в лесу на изглоданные волками кости. По велению мудрого Чу-Чу-Чу над останками Гыр-Гыра сложили пирамид) из валунов, им написанных.