Текст книги "Иллюзия «Я», или Игры, в которые играет с нами мозг"
Автор книги: Брюс Худ
Жанры:
Самопознание
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Сущностное Я
Наше Я можно воспринимать как нечто, находящееся в центре опыта переживаний индивидуума. Его иногда воспринимают как сущность индивидуума. Однако существует ли вообще истинное, сущностное Я? Этот вопрос стоит того, чтобы рассмотреть его подробнее.
Представьте, что я беру ваше обручальное кольцо или любой другой предмет, обладающий для вас личной ценностью, и, используя некую футуристическую машину, изменяю его постепенно, атом за атомом, до тех пор пока в нем не останется ничего от исходного материала, но при этом оно будет неотличимо от прежнего кольца. Будет ли оно оставаться тем же кольцом на разных стадиях этого процесса? Большинство людей соглашаются, что кольцо с несколькими замененными атомами будет все тем же, а кольцо, где весь материал заменен, – другое по своей сути. Однако на какой стадии кольцо изменит свою идентичность? Какой по счету атом будет решать все? Кроме того, если этот процесс изменений происходит постепенно, люди склонны считать, что это прежнее кольцо, сохраняющее свою сущность (даже если в нем не осталось ничего от изначального кольца). Но представьте, что мы перекомбинируем весь материал исходного кольца так, что у нас получится два кольца. Какое из них есть оригинал? Исчезла ли сущность объекта, когда был воссоздан другой?
Очевидно, что идентичность материальных объектов при таких обстоятельствах ставится под вопрос, но как насчет идентичности личности? Представьте, что мы проведем такого же типа замену в этой сфере. Философ Дерек Парфит использует подобного типа сценарии для того, чтобы поставить под вопрос реальность Я[273]273
D. Parfit, Reason and Persons (Oxford: Oxford University Press, 1986).
[Закрыть]. Он просит нас представить замену личности клетка за клеткой, так что исходная личность к концу процесса полностью меняет свою материальную основу на другую. В одном из примеров он просит нас представить замену одну за другой наших клеток на клетки, например, Греты Гарбо. В какой момент мы станем знаменитой шведской актрисой? Когда наше Я превратится в ее Я? Используя такую логику, Парфит прежде всего подвергает сомнению представление о сущностном Я.
Эти захватывающие мысленные эксперименты бросают вызов нашим интуитивным понятиям о природе реальности и индивидуальности. Увы, на эти вопросы нет однозначных ответов. Академические споры между философами свидетельствуют, что даже среди тех, кто профессионально годами размышляет над этими вопросами, нет согласия. Однако многие люди интуитивно уверены, что должно быть некое устойчивое Я, существующее независимо от физического тела, – истинное Я, определяющее, кто мы есть.
Нам кажется, что существует некая внутренняя сущность. И подобный образ мышления появляется уже где-то на четвертом году жизни. В своей эпохальной книге «The Essential Child»[274]274
Название можно перевести как «Истинный ребенок» или «Сущий ребенок». – Примеч. пер.
[Закрыть] Сьюзен Гелман[275]275
S. Gelman, The Essential Child: Origins of Essentialism in Everyday Thought Oxford: Oxford University Press (2003).
[Закрыть] приводит убедительный пример того, что эссенциализм[276]276
От лат. essentia – сущность. – Примеч. пер.
[Закрыть] – это естественно выработанный образ мышления, используемый ребенком, чтобы поделить живой мир на множество разных видов существ. Когда дети понимают, что собаки – единая группа живых существ, они делают это на основе предположения, что все собаки должны иметь некую собачью сущность внутри себя, и эта сущность отличает их от кошек, у которых есть кошачья сущность. Они понимают, что, если изменить внешний вид собаки, сделав ее похожей на кошку, по сути своей она все равно останется собакой и будет вести себя как собака.
Многие люди считают, что должно быть некое устойчивое Я, существующее независимо от физического тела, – истинное Я, определяющее, кто мы есть.
На самом деле это различие существует на биологическом уровне – на уровне цепочек ДНК обоих видов. И хотя дети не ведают о генетике, они предполагают, что должна существовать невидимая субстанция, различающая животных. Логика рассуждений детей о биологическом мире изначально базируется на эссенциализме. Со временем он становится основой категоризации многих значимых вещей в их мире. Особенно когда дети начинают воспринимать других людей как уникальных индивидуумов с уникальным сознанием.
Мой коллега Пол Блум утверждает, что эссенциализм лежит в основе нашей склонности придавать ценность определенным объектам и переживаниям: мы убеждены, что они обладают некоторой сущностной подлинностью[277]277
P. Bloom, How Pleasure Works: The New Science of Why We Like What We Like (New York, NY: W.W. Norton and Company, 2010).
[Закрыть]. Например, мы предпочитаем подлинные произведения искусства и огорчаемся, узнав, что перед нами копия или подделка. Копии никогда не ценят так, как оригиналы, даже если их невозможно различить. Так, обычный гетеросексуал будет наслаждаться сексом с представителем противоположного пола, но, узнав, что его партнер транссексуал, будет обескуражен (поскольку для типичного гетеросексуала мысль о соитии с представителем того же пола отвратительна, даже если этот человек поменял пол). Хотя физическое удовольствие одинаково, открытие того, что некто по сути не тот, что вы думали, обескураживает. Это демонстрирует значимость предположений об идентичности.
То же касается общепринятого понимания Я. Истинная природа личности воспринимается как ее сущностное Я, а если человека не соответствует своему Я, мы называем его предателем или лицемером. Это выявляет наше подспудное представление о некой внутренней истине или Я, которая была попрана.
Тем не менее такое изначальное Я, которое, следуя по пути развития, переживает все превратности жизни, есть иллюзия. Подобно любому аспекту человеческого развития, Я возникает эпигенетически – благодаря взаимодействию генов и социальной среды. Я появляется в процессе этого путешествия по эпигенетической местности, сочетающей в себе наше генетическое наследие и влияние условий раннего воспитания. Это путешествие приводит к фундаментальному и устойчивому результату, воздействующему на наше социальное развитие. Последнее, в свою очередь, определяет манеру нашего общения с другими людьми и воспитания собственных детей. Наши мысли и схемы поведения вроде бы исходят изнутри, но при этом они являются продуктом социального контекста. То, кем мы на деле являемся, есть продукт нашего окружения.
Человек рождается с различными биологическими предрасположенностями, но они проявляются в среде, создаваемой другими, и могут быть запущены либо отключены факторами этой среды. Ученых интересует степень действенности этих реакций.
Мы ощущаем себя как единое Я, идущее по дороге жизни и принимающее различные решения на всевозможных ее развилках и перекрестках. И такое преставление предполагает, что мы свободны в своем выборе. Однако свобода выбора – еще один аспект иллюзии Я.
Проверка памяти
Были ли следующие слова в том списке, который вы прочли выше?
А) иголка
Б) река
Глава 4
Цена свободы воли, или Руководит ли нами мозг
За 96 минут жаркого летнего полдня 1966 года бывший морской пехотинец Чарльз Уитмэн, расположившись на самом верху высотного здания Техасского университета в Остине, произвел 150 выстрелов, убив 14 человек и ранив еще 32, после чего был застрелен полицией[279]279
G.M. Lavergne, A Sniper in the Tower: The Charles Whitman Murders (Denton, TX: University of North Texas Press, 1997).
[Закрыть]. Массовое убийство в Техасском университете было одним из первых случаев массовых расстрелов. Данблайн[280]280
Маленький город на севере графства Стерлинг, Шотландия. В 1996 году 43-летний Томас Гамильтон застрелил 17 и ранил 15 человек, учащихся и сотрудников начальной школы, а потом покончил жизнь самоубийством. Расстрел стал самым массовым убийством детей в истории Великобритании, после чего правительство страны приняло закон, запрещающий гражданским лицам владеть многозарядным оружием. – Примеч. пер.
[Закрыть], Коламбайн и Вирджинский политех[281]281
Стрельба была устроена студентом корейского происхождения Чо Сын Хи (транскрипция имени варьирует) 16 апреля 2007 года, продолжалась 11 минут. Итог: 33 убитых (27 студентов, 5 сотрудников кампуса и сам нападавший) и 25 раненых, некоторые тяжело. Огнестрельные ранения были у 17 студентов, остальные 8 получили травмы и переломы в результате прыжков из окон. Террорист успел сделать 175 выстрелов (включая финальный). – Примеч. пер.
[Закрыть] – это всего несколько кошмарных примеров из растущего ныне списка бессмысленных расправ над людьми, не поддающихся пониманию. Каждый раз, когда случается подобный ужас, мы остаемся с немым вопросом – почему? Применительно к Чарльзу Уитмэну у нас есть ответ. Он, вероятно, не был самим собой.
В своей заранее составленной предсмертной записке Уитмэн пишет о приступах жестокости и психическом смятении, которое он переживал. За ним и прежде замечали приступы агрессии, и он создавал неприятности для семьи, но в последние месяцы перед остинским безумием Уитмэн чувствовал, что ситуация ухудшается. Он написал: «Прошу провести вскрытие после моей смерти, чтобы узнать, есть ли какие-либо видимые материальные нарушения». Он также просил, чтобы после оплаты всех его долгов оставшиеся деньги пошли на исследования, помогающие объяснить его действия. Уитмэн понимал, что с ним что-то не так. И, к несчастью, он был прав: в его мозге обнаружили значительных размеров опухоль в области миндалевидного тела.
Миндалевидное тело – структура в толще мозга, связанная с эмоциональным поведением. Повреждения миндалевидного тела могут вызвать чрезмерные наплывы ярости и гнева. Так, избыточное раздражение области миндалевидного тела в эксперименте вызывает всплески агрессии и у животных, и у людей. Опухоль Уитмэна могла быть причиной его импульсивной агрессии. Вдобавок его семейная жизнь была полна проблем, Уитмэн злоупотреблял амфетаминами и переживал большой стресс летом 1966 года.
Но если мы знаем про опухоль мозга, может ли Уитмэн нести ответственность за свои действия?
Вот еще один странный случай. У 40-летнего мужчины появился интерес к детской порнографии[282]282
J.M. Burns and R.H. Swerdlow, «Right orbitofrontal tumor with pedophilia symptom and constructional apraxia sign», Archives of Neurology, 60 (2003), 437–40.
[Закрыть]. Он знал, что педофилия непозволительна, и шел на все, чтобы скрыть свою деятельность, но со временем все-таки был разоблачен своей падчерицей и вместо тюрьмы отправлен в реабилитационный центр на лечение. Однако он не мог избежать сексуальных домогательств в отношении персонала и других пациентов и в конечном счете был выдворен из госпиталя. Вечером накануне того, как его тюремный приговор должен был вступить в действие, его забрали в больницу с жалобами на жестокие головные боли. В больнице было обнаружено, что у него опухоль лобной доли, т. е. той самой области, которая относится к подавлению и торможению позывов и сексуальных побуждений. (Именно лобная кора помогает преодолеть побуждение съесть зефир, когда вы ребенок, или отключать позыв бить, бежать или блудить у взрослого.)
Так была ли опухоль причиной педофильного поведения? По-своему была. Когда опухоль удалили, педофильные проявления снизились, и через семь месяцев мужчине позволили вернуться домой, где жила его падчерица. Однако год спустя он начал снова коллекционировать порнографию, после чего очередное сканирование мозга выявило, что опухоль снова выросла и снова требовала хирургического удаления. Но каким образом клубок раковых клеток может побуждать половое влечение в отношении маленьких детей? Верно ли мы воспринимаем связь между мозгом, поведением и разумом?
Мой мозг заставил меня сделать это
Нейробиолог Дэвид Иглмэн убежден, что мы входим в новую эру. Скоро наше понимание работы мозга заставит нас столкнуться с трудностями установления критериев: когда человек может нести ответственность за свои действия[283]283
D.M. Eagleman, Incognito: The Secret Lives of the Brain (Edinburgh: Canongate, 2011).
[Закрыть]. Это зарождающееся поле нейроэтики: нейрологический базис нравственности и правил поведения. Нейроэтика призвана решать: можно ли возлагать вину на Уитмэна или того педофила при условии такой очевидной патологии мозга, как раковая опухоль? Иглмэн полагает, что, по мере постижения принципов работы мозга, мы все больше будем сталкиваться с аргументами в защиту преступников как не отвечающих за свои действия из-за каких-либо биологических отклонений. Чем больше мы понимаем микрофункционирование мозга, тем больше узнаем о разных дисбалансах и предрасположенностях, связанных с криминальными деяниями. Где общество со временем проведет черту виновности?
Фактически сейчас уже нет нужды доказывать биологические нарушения – достаточно лишь действовать нехарактерно для себя, для вашего обычного Я. Именно такое решение принял канадский суд присяжных в случае Кена Паркса, который в 1988 году проехал 23 километра до дома родителей жены в Онтарио, где напал на них с ножом, убив тещу. Затем он пришел в местный полицейский участок и сказал: «Я думаю, что я кого-то убил».
До нападения Паркс утверждал, что любит родителей жены, которые называли его «добрый великан». Защита настаивала, что Паркс не помнит нападения, что он был в сомнамбулическом состоянии. Они ввели формулировку «убийство в состоянии не-безумного автоматизма как часть предполагаемого эпизода сомнамбулизма». У Паркса прежде не было зафиксировано такого поведения, и, поскольку нападение абсолютно не соответствовало его характеру, присяжные приняли доводы защиты и оправдали его[284]284
N. Levy, Neuroethics: Challenges for the 21st Century (Cambridge: Cambridge University Press, 2007).
[Закрыть].
Но что это означает – действовать не соответственно характеру? Это утверждение предполагает, что наше суверенное Я узурпировано некими внешними силами. Откуда эти внешние силы распространяют свое влияние, как не из нас самих? Можно ли утверждать, что прошлое или окружающая среда виноваты в чьих-то действиях или что его мозг сделал это? Я однажды обсуждал эти проблемы за обедом с двумя взрослыми людьми, которые расходились в своих политических взглядах диаметрально противоположно. Как вы, вероятно, догадываетесь, консерватор был склонен винить личность, а либерал выносил обвинение обществу. Очевидно, что эти вопросы не имеют однозначных ответов.
Многие правовые системы действуют на основе версии Правила М’Нэйтена – судебного прецедента, последовавшего за попыткой убийства британского премьер-министра Роберта Пила, предпринятой Дэниэлом М’Нэйтеном в 1843 году. Оно известно как признание невменяемости и основывается на следующем критерии: «…в момент совершения деяния обвиняемый действовал в состоянии нарушения способности разумно мыслить, произошедшей из-за расстройства ума: не понимал природы и характера того, что делал, а если и понимал, то не отдавал себе отчет, что совершает недопустимое».
Проблема в том, что мы всегда можем найти способ оправдать собственные действия, превратив в ретроспективе бессмысленные вещи в обоснованные. Этот момент важно учитывать при обсуждении процесса принятия решений. Кроме того, мы можем считать свои действия нормальными, если не принимаем во внимание их последствий. Это тоже повод сделать нам исключение? Если так, то что же считать нехарактерными действиями? Однократное нарушение хуже, чем повторяющееся? В конце концов, если кто-то постоянно нарушает закон, может быть, он просто не способен контролировать собственные действия или не ведает, что эти действия неправомерны. С другой стороны, если действие совершено только однажды, не означает ли это, что нарушитель должен быть наказан более жестоко, поскольку он лучше сознавал недопустимость этих действий?
Чем больше мы понимаем микрофункционирование мозга, тем больше узнаем о дисбалансах, связанных с криминальными деяниями. Где провести черту виновности?
Именно такие споры возникли в 2010 году, когда мир взорвался негодованием из-за импульсивного жестокого поступка, совершенного 45-летней служащей британского банка, Мэри Бэйл из Ковентри. Августовским вечером она шла домой и увидела симпатичную четырехлетнюю кошку Лолу, сидевшую на садовой ограде. Мэри обычно останавливалась, чтобы погладить кошку по дороге в больницу, куда она приходила каждый день, навещая своего больного отца. На сей раз она снова остановилась, чтобы погладить полосатую кошку, а затем дважды оглянулась, открыла крышку ближайшего контейнера для перерабатываемых отходов, схватила кошку за холку и ловко бросила в контейнер, после чего быстро пошла к своему дому, который находился через три улицы от того места.
К несчастью для Мэри, ее подлый поступок был зафиксирован домашней системой наблюдения хозяина кошки, который разместил это видео на своей странице в «Фейсбуке». Видео разошлось по всему миру и вскоре тысячи людей со всего света стали судить о Мэри: «Она хуже Гитлера». Когда Мэри наконец была идентифицирована по этому видео, ее арестовали за жестокость, но одновременно взяли под защиту полиции из-за угроз негодующей публики, которые она получала.
Что заставило эту обычную, нормальную служащую банка совершить подобный бессмысленный акт жестокости? Сначала Бэйл сказала, что она «внезапно подумала, что будет забавно» посадить кошку в корзину. Позже она заявила, что ее действия были «совершенно не характерными для нее» и что она совершенно не помнит этого события. Дескать, без сомнения, это был единичный нравственный проступок. Когда ее судили в октябре 2010 года, суд принял тот факт, что она испытывала сильный стресс. Мэри пришлось оставить работу в банке. Ее отец также только что умер, но суд был менее понимающим, чем в случае Кена Паркса. Бэйл признали виновной в жестоком обращении с животными, присудили большой штраф и запретили иметь домашних животных в течение пяти лет. Возможно, это больше говорит о том, как британцы относятся к своим домашним любимцам, чем об их готовности оправдать мгновенные приступы безумия.
Неприятности со свободной волей
Обычно мы убеждены, что если не находимся в состоянии стресса и не страдаем никаким психическим расстройством, то способны свободно принимать решения и делать свой выбор. По общему убеждению, наши решения не предопределены, и мы можем сами выбирать из имеющихся альтернатив. Именно это многие люди понимают под свободой воли: убеждение, что человеческое поведение есть выражение личного выбора и не определяется физическими силами, судьбой или богом. Другими словами, существует управляющее всем Я.
Однако нейробиология говорит нам, что, возможно, мы ошибаемся: свободная воля тоже является иллюзией – не тем, что мы думаем. Мы полагаем, что обладаем свободой, но на деле это не так. Пора переосмыслить понятие свободной воли. А точнее, недостаточность свободной воли для оправдания наших мыслей и поступков. Например, я убежден, что предложение, которое я только что напечатал, было моим выбором. Я думал о том, что я хочу сказать и как это сказать. У меня не только было осознанное ощущение собственного намерения начать эту линию дискуссии в данный момент, но и ощущение личного действия, фактического его написания. Я знал, что именно я делаю это, чувствовал авторство собственных действий.
Кажется абсурдным подвергать сомнению свободу моей воли в данном случае, но, как бы ни было неприятно это признавать, эти ощущения – совсем не то, чем они кажутся. Потому что любой личностный выбор является кульминацией взаимодействия множества скрытых факторов: от генетической наследственности и жизненного опыта до текущих обстоятельств и планируемых целей. Все эти факторы оборачиваются паттернами нейронной активности в мозге. Это матрица нервных клеток, передающих сигналы по всей моей нервной структуре. Мои склонности, мои воспоминания, мои ощущения и мои мысли сводятся к взаимодействующим паттернам возбуждения и торможения в моем мозге. И когда эти проверки и настройки наконец-то проведены, результирующая сумма всех этих сложных взаимодействий выражается в решениях и выборе, который я делаю. Мы не осознаем этих влияний, поскольку они подсознательны, и нам кажется, что решение было достигнуто независимо. Еще Спиноза писал: «Люди ошибаются, думая, что они свободны. Это мнение основывается на осознанности своих действий и игнорировании причин, которыми они определяются[285]285
B. de Spinoza, A Spinoza Reader: The Ethics and Other Works, ed. and trans. E. Curley (Princeton: Princeton University Press, 1994).
[Закрыть]».
Таким образом, с точки зрения изложенной логики свободной воли существовать не должно. Нет в нашей голове никакого царя Соломона, взвешивающего доказательства. Мы уже обсуждали проблему гомункулюса у нас в голове. Он не может существовать, поскольку это свелось к бесконечной регрессии: а кто находится в голове этого человечка, и так далее, и так далее.
Однако если мы уберем свободную волю из уравнения, некоторые забеспокоятся: мол, тогда остается единственная альтернатива – детерминизм, который предполагает, что все предопределено и что наши жизни сводятся к проигрыванию сложной игры предустановленных ходов, где рок властвует над свободой. Многие люди сочтут это мнение пугающим, поскольку оно означает, что мы не контролируем свое будущее.
Действительно ли будущее предопределено? Если не существует духов и богов и только материальные силы управляют нами и миром, в котором мы живем, то, возможно, физические факторы не настолько предсказуемы, как многие полагают? Один привлекательный способ избежать детерминистского взгляда – избавиться от предопределенности на уровне мозга. И здесь мы попадаем в таинственный мир квантовой физики, где, как известно, неприменимы правила, управляющие материальным макромиром, который мы знаем. И если эти правила исчезают, вместе с ними исчезает и предсказуемость работы мозга, тем самым приоткрывая дверь для некоторой свободы выбора.
Очаровательные кварки
Мир квантовой физики странен, он не подчиняется законам обычного мира. Элементы могут возникать из ничего и исчезать в ничто, быть в двух местах одновременно, и в основе своей постоянно нарушают принципы привычного нам ньютоновского мира. Проще говоря, квантовая физика открыла, что базовые элементы материи – элементарные субатомные частицы – ведут себя совершенно непредсказуемым образом. Они известны как «неопределенные» (в противоположность определенным) и ведут себя не так, как объекты ньютоновского макромира. Речь идет о кварках. Их непредсказуемость подрывает детерминизм, поскольку они демонстрируют, что на квантовом уровне законы причинно-следственной связи неприменимы. Защитники этой позиции утверждают, что если материя Вселенной по сути своей непредсказуема, то исходы выбора не определены и существует множество потенциально возможных вариантов будущего. Таким образом, квантовая неопределенность должна приободрять сторонников идеи свободного выбора человеком собственной судьбы и поступков.
Одна из проблем применимости квантовой неопределенности для объяснения свободы воли состоит в том, что передача сигналов по нейронным сетям в мозге происходит на макроуровне, а не на уровне субатомных частиц, где возникает неопределенность. Это подобно высказыванию о том, что отдельные песчинки, из которых состоит отдельный кирпич, могут повлиять на структуру собора, построенного из миллионов кирпичей, а также на сообщество прихожан, посещающих собор. Даже если случайность на квантовом уровне каким-то образом транслируется на молекулярный уровень мозговой деятельности и макроуровень общества, то она тоже не будет удовлетворительным объяснением того, что большинство из нас ощущает как свободную волю. Решения человека в таком случае не были бы его выбором, а скорее, следствием случайных событий, которые тоже не определяются его волей.
Наше убеждение в свободе воли отражает не только наш личный субъективный опыт контроля над собственными действиями в повседневной жизни, но и наше невежество в отношении тех механизмов (сознательных и бессознательных), которые определяют наши решения. Многие люди считают этот вывод крайне неприятным, как будто их жизнь уже предопределена. Дэн Деннетт говорит: «Когда мы размышляем: является свободная воля иллюзией или реальностью, мы смотрим в бездну. То, что, как нам кажется, предстает перед нами, – это погружение в нигилизм и отчаяние»[286]286
Dennett is quoted in E. Taylor, Mind Programming: From Persuasion and Brainwashing, to Self-Help and Practical Metaphysics (San Diego, CA: Hay House, 2009).
[Закрыть].
Но почему это должно так расстраивать? Многие вещи в жизни не таковы, какими кажутся. Вполне возможно, что все наши ощущения являются иллюзией, поскольку у нас нет прямого доступа к реальности. Наш разум служит матрицей, симулирующей реальность. Даже материальный мир не таков, каким кажется. Квантовая физика обнаружила, что цельный кирпич больше состоит из пустоты, чем из вещества. Значит ли это, что мы должны теперь иначе вести себя, когда кто-то бросает кирпич нам в голову? Очевидно, нет.
Однако пессимистический вид детерминизма тоже неубедителен, поскольку невозможно сколько-нибудь осмысленно охватить все схемы причинно-следственных связей. Сложность глубинных процессов, формирующих нашу психическую жизнь, такова, что делает невозможным прогнозирование с любой степенью уверенности – оно может быть с таким же успехом случайным. Это все равно что футбольный матч. Мы учитываем, что законы физики управляют движением игроков и мяча, но это не значит, что вы можете предсказать хоть с какой-то определенностью, во что выльются движения игроков, участвующих в матче. В лучшем случае можно прогнозировать, что произойдет, но говоря инженерным языком: здесь слишком много степеней свободы, чтобы сделать точный прогноз того, как поведет себя система.
Наше убеждение в свободе воли отражает не только наш субъективный опыт контроля над собственными действиями, но и наше невежество в отношении тех механизмов, которые определяют наши решения.
Давайте еще раз посмотрим на некоторые цифры. Уже при наличии 500 нейронов количество возможных паттернов соединения превышает предполагаемое число атомов в обозримой Вселенной. А если у нас миллиард нейронов, каждый из которых имеет 10 000 соединений, это дает практически бесконечное количество возможных состояний мозга. Поэтому выяснить, что делает каждый паттерн электрической активности, просто нереально.
Кроме того, не существует двух одинаковых мозгов. Даже идентичные клоны таких простых организмов, как водяная блоха, выращенные в одинаковой среде, имеют разные паттерны нейронных связей[287]287
E.R. Macagno, V. Lopresti and C. Levinthal, «Structure and development of neuronal connections in isogenic organisms: Variations and similarities in the optic system of Daphnia magna», Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 70 (1973), 57–61.
[Закрыть]. Поэтому карта одного мозга не применима напрямую к другому мозгу.
Последним гвоздем в гроб предсказуемого детерминизма станет тот факт, что тысячи всевозможных состояний мозга могут выдать один и тот же результат. В философии это известно как «множественная реализуемость»[288]288
H. Putnam, «Psychological predicates», in W.H. Capitan and D.D. Merrill (eds), Art, Mind, and Religion (Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh Press, 1967), 37–48.
[Закрыть]. Это просто означает, что множество различных паттернов активности мозга могут привести к одинаковым мыслям и действиям. Не существует одной-единственной схемы, связывающей мозговую активность с конкретной результирующей реакцией индивидуума. Например, ученые изучали более простые нервные системы, чем человеческий мозг, – пищеварительный канал лобстера. Они тщательно записали многочисленные паттерны активности нервных клеток, управляющих пищеварительными движениями, и обнаружили, что тысячи разных комбинаций порождали одно и то же поведение[289]289
Этот пример взят из Гиффордовской лекции Газзаниги, где он представляет работу нейропсихолога Ив Мэрдер (Eve Marder), чтобы продемонстрировать множественную реализуемость Патнэма (H. Putnam); J.M. Goaillard, A.L. Taylor, D.J. Schulz and E. Marder, «Functional consequences of animal-to-animal variation in circuit parameters», Nature. Neuroscience, 12 (2009), 1424–30.
[Закрыть]. Для каждой отдельной клетки возможны многочисленные паттерны активности в сочетании с другими, соединенными с ней клетками, которые дают один и тот же результат на выходе.
Множественная реализуемость, скорее всего, свойственна и человеческому мозгу. Другими словами, наши мысли и поступки реализуются множеством вариантов активизации нейронов. Это хорошо. Не забывайте, что нейронные сети массово запараллелены. Таким образом, одни и те же нейроны могут быть включены тем или иным процессом распространяющейся активизации. Такие параллельные структуры объясняют скорость, сложность и в конечном счете богатство психической жизни, но это также означает, что невозможно составить точную карту этих структур, даже для одного индивидуального мозга.
Несмотря на сложность расчетов активности мозга, многие по-прежнему остаются неудовлетворенными материалистическим объяснением работы психики, даже если она непредсказуема. Хочется верить, что человек – нечто большее, чем компьютерное устройство из мяса, призванное лишь продолжать свой род. Мы не просто разумные машины из мяса. Возможно, есть какая-то неоткрытая действующая сила? В конце концов, нам постоянно напоминают, что большая часть Вселенной сделана из субстанции, о существовании которой ученым известно, но они не могут ее оценить и измерить. Так можно ли исключать нематериальное объяснение разума и свободной воли, если ученые сами утверждают, что не знают всего?
Наука лишь предлагает и оценивает различные модели мира. И эти модели лишь приблизительно описывают истинное состояние Вселенной, которого мы, откровенно говоря, можем никогда не узнать. Но наука постоянно движется вперед, уточняя эти модели, сообразно эмпирическим данным – данным наблюдений. Однако и наблюдения иногда бывают неверны.
Проблема свободы воли в том, что воля только кажется такой реальной. Все мы думаем, что наши мысли появляются прежде наших действий. Время движется вперед, и мы полагаем, что наши мысли породили действия. Оказывается, это не совсем так.
