Текст книги "На вершине счастья"

Автор книги: Бренда Джексон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Она не успела углубиться в дальнейшие размышления, потому что Стоун оторвался от ее губ, и Мэдисон неохотно отступила назад.

– Я думаю, что нам нужно взять твои вещи и отправляться, – заметил Стоун, не отводя глаз от ее лица.

– Хорошая мысль. И я думаю, между нами больше не должно быть никакого физического контакта, пока мы не поговорим, – тихо произнесла Мэдисон, пытаясь найти поддержку в решении, принятом утром. В решении, которое едва не исчезло от его жаркого поцелуя.

Она увидела, как Стоун вопросительно поднял черные брови.

– Ты приняла решение?

Мэдисон посмотрела ему в глаза.

– Да.

Он кивнул и направился за ее вещами.

– Расскажи о себе, Стоун. И мне очень хочется услышать все о твоих книгах.

Стоун быстро повернул голову и встретился взглядом с Мэдисон. Они находились в пути уже больше часа, и ей еще предстояло сообщить ему о решении, которое она приняла. Даже когда они остановились у кафе, чтобы позавтракать, Мэдисон не затронула тему их отношений. Вместо этого она восхищалась красотой природы, рассказывала об удовлетворении, полученном от работы в прошлом учебном году, и о поездке в Париж, которую совершила в прошлом месяце. Она тянула время.

– Ты хочешь узнать о Стоуне Уэстморленде или Роке Мейсоне?

Мэдисон озадаченно нахмурилась.

– Разве это не один и тот же человек?

– Нет. Для людей, которых я знаю, я – Стоун Уэстморленд. Для читателей, подавляющее большинство которых не знает меня, я – Рок Мейсон. Я придумал это имя, чтобы сохранить неприкосновенность личной жизни. По правде сказать, это имя придумала моя сестра Дилейни. В то время ей было восемнадцать лет, и она подумала, что это звучит круто.

Мэдисон кивнула.

– А кто ты сейчас?

– Стоун.

Она снова кивнула. Несмотря на собственный запрет, она не смогла удержаться от вопроса. Ей нужно было знать.

– И кем же ты был каждый раз, когда целовал меня?

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Стоуном. – Он съехал с дороги, остановил машину и повернулся к ней. – Наверное, мне нужно объяснить тебе кое-что, Мэдисон. Я не страдаю раздвоением личности. Я просто хочу сказать, что многие люди читают книгу, которую ты написал, и думают, что знают тебя из-за слов, которые ты перенес на бумагу. Но для меня это нечто большее. Я пишу, чтобы развлекать. Мне нравится эта работа, и она хорошо оплачивается. Каждый раз, когда я заканчиваю книгу, у меня возникает чувство удовлетворенности. Но, когда все сказано и сделано, я все еще остаюсь обычным человеком, который имеет жизненные ценности и определенные убеждения. Я люблю свою семью, у меня есть работа и личная жизнь. Для работы я – Рок Мейсон, для частной жизни – Стоун. Ты – часть моей личной жизни. – С этими словами он включил зажигание и снова выехал на дорогу.

Мэдисон перевела дыхание. От одной мысли, что Стоун считает ее частью своей личной жизни, у нее радостно забилось сердце.

– Тогда расскажи мне что-нибудь о личной жизни Стоуна Уэстморленда.

Ее слова заставили Стоуна нахмуриться: он вспомнил, когда в последний раз женщина обратилась к нему с такой просьбой. Это была Норин Бейкер, журналистка, которая хотела взять у него интервью для журнала «Тудейз мэн». Она была привлекательной, но чертовски настырной. Ему не понравился ее стиль, а после того, как он понял, что она пытается проникнуть в его личную жизнь, не понравилась она сама. Но журналистка решила, что, несмотря на его нежелание, любыми путями добудет интересующие ее сведения.

Однако ей не удалось сделать репортаж, и она узнала, что Стоун, такой приятный и доброжелательный, может быть очень жестким, если его сильно разозлить. Вместо того чтобы дать ей эксклюзивное интервью, о котором она мечтала, он согласился дать его какому-нибудь другому журналисту.

– Мне тридцать три года, в августе будет тридцать четыре. Я холост, никогда не был женат и не собираюсь жениться.

– Почему? – удивилась Мэдисон.

– Фактор ответственности. Мне нравится быть холостяком. Нравится приходить и уходить когда захочется, и, так как я писатель, мне нужна свобода передвижений, чтобы собирать материал, участвовать в презентациях своих книг, отдыхать душой и телом и просто бездельничать, когда у меня возникнет такое желание. Я отвечаю только за себя, и это мне нравится, – Стоун решил не упоминать еще одну причину, побуждавшую его не жениться: он считал, что брак лишит его контроля над собственной жизнью и вынудит уделять больше времени жене, а не творчеству.

Мэдисон кивнула.

– Значит, в твоей жизни нет особого человека?

– Нет. – Но затем Стоун подумал, что этот особый человек – Мэдисон, и он допускает, что она является частью его жизни… по крайней мере в настоящее время.

– А твои близкие?

– Мои родители живы, и с ними все хорошо. Отец работает в строительной компании, основанной моим дедом много лет назад. У него есть брат-близнец.

Мэдисон поискала в кармане жевательную резинку и посмотрела на Стоуна.

– У кого есть брат-близнец?

– У моего отца. Мои братья Чейз и Сторм – близнецы, как и мои двоюродные братья Йен и Куэйд. Они братья Даренго.

– Они все двойняшки? – удивленно спросила Мэдисон.

– Нет, все они лишь близнецы, слава богу! Я не могу представить себе двух Стормов. Он у нас – истинное наказание и воображает себя ловеласом.

Мэдисон улыбнулась, услышав, как потеплел его голос.

– Сколько у тебя братьев?

– Четыре брата и одна сестра. Дилейни, которую мы называем Лейни, – самая младшая из всех нас.

Мэдисон задумалась.

– Дилейни Уэстморленд? Где я могла слышать это имя?

Стоун улыбнулся.

– Вероятно, ты читала о ней. Почти полтора года назад, когда она вышла замуж за принца Джамала Ари Ясира со Среднего Востока, журнал «Пипл» посвятил ей материал на развороте.

Мэдисон широко улыбнулась.

– Верно! Я помню эту статью. Журнал «Эссенс» тоже писал о ней. Ну конечно! Я помню, что читала ее в то время, когда…

Она умолкла, и Стоун удивленно посмотрел на нее. Мэдисон больше не улыбалась.

– Когда что?

Они встретились взглядами.

– Когда я порвала с женихом. Было приятно читать о трогательной любви, связавшей твою сестру и ее принца, особенно после того, как я узнала, какой отвратительный человек мой жених.

– Что он сделал?

Мэдисон опустила глаза, глядя на руки, сложенные на коленях. Затем взглянула на Стоуна. Его внимание было приковано к дороге, но она знала, что он внимательно слушает ее и ждет ответа.

– Как раз перед свадьбой я узнала, что у него связь с другой женщиной. Он привел множество причин в свое оправдание, но…

– Черт! – гневно воскликнул Стоун. – Он просто дурак!

– А она была моделью.

– Кто?

– Женщина, с которой он спал. Седрик сказал, что это оправдывает его поведение. Он полагал, что использует ее, чтобы сохранить меня на будущее.

Стоун помрачнел.

– Он действительно так сказал?

– Да. Седрик – еще та личность!

Стоуну не хотелось задавать такой интимный вопрос, но он не мог не спросить.

– Поэтому вы ни разу… э-э-э… ни разу не спали вместе?

Вместо того чтобы посмотреть на него, Мэдисон быстро повернула голову и устремила взгляд в окно.

– Спали. Два раза за те два года, когда мы были вместе.

Стоун покачал головой.

– Как я уже сказал, он дурак.

Мэдисон откинулась на спинку сиденья. Ей было приятно, что Стоун так отнесся к тому, что она рассказала. Седрик пытался убедить ее, что его связь – не причина для отмены свадьбы и разрыва отношений. Модель – пытался объяснить он – мечта каждого мужчины. Это вовсе не означает, что он меньше любит Мэдисон; просто он воплощает одну из своих фантазий. Именно тогда она поняла, что для него верность менее важна, чем воплощение фантазий.

– Расскажи мне еще о себе, Стоун, – попросила Мэдисон, не желая думать о Седрике и вспоминать боль, которую он причинил ей.

Она слушала, как Стоун рассказывает о своей семье. Его брат Дейр – шериф, а Чейз – владелец ресторана в центре Атланты. Она снова удивилась, узнав, что у него есть еще один известный родственник – Торн Уэстморленд, конструктор мотоциклов и гонщик, выигравший крупные соревнования в Дейтоне в начале года.

– Я видела мотоциклы твоего брата. Они очень красивые. Он большой умелец.

– Да, – согласился Стоун. – В прошлом месяце он женился и теперь обучает жену, как обращаться с мотоциклом.

К тому времени, когда они подъехали к ранчо Куинна, Мэдисон многое узнала о Стоуне. Он ничего не скрывал о себе и о людях, которых любил. Ей стало известно, что он никогда, никогда не женится, но гордится тем, что супружеская жизнь его родителей длится так долго. И он искренне рад за сестру и братьев, чьи браки оказались счастливыми.

Когда они остановились перед приземистым фермерским домом, Мэдисон замерла. Такой красоты она никогда не видела.

– Как красиво! – вырвалось у нее, когда Стоун открыл дверцу грузовика и она вышла.

Он рассмеялся.

– Если тебя поразила красота этого места, что же будет, когда перед твоими глазами предстанут владения дяди Кори?

Мэдисон не терпелось увидеть их. Как и свою мать. Должно быть, Стоун понял это по выражению ее глаз, потому что нежно сжал ей руку.

– С ней все хорошо, и ты скоро увидишь ее.

Мэдисон кивнула. Она ничего не успела сказать, потому что из дома вышла женщина лет пятидесяти пяти, на лице которой сияла приветливая улыбка. Женщина – коренная американка – поражала красотой. У нее были резкие черты лица, высокие скулы, большие темные глаза и длинные прямые волосы, ниспадавшие на спину.

– Неужели это сам Стоун Уэстморленд! Мартин сказал, что ты приедешь, и по этому поводу я решила испечь яблочный пирог. Ты получишь кусочек, если подпишешь для меня несколько книг.

Стоун засмеялся и, обняв женщину, приподнял ее.

– Все, что скажете, миссис Куинн! Вы же знаете, как я люблю ваш яблочный пирог. – Опустив на землю, он представил ее Мэдисон: – Мэдисон, это Морнинг Стар Куинн, жена Мартина. Они хорошие друзья моего дяди Кори, а их сын Маккиннон – лучший друг Даренго.

Мэдисон улыбнулась. Было очевидно, что миссис Куинн пользуется любовью и уважением Стоуна. Она протянула ей руку, сразу почувствовав симпатию к живой, энергичной женщине.

– Приятно познакомиться с вами.

– Мне тоже. Я приготовила вам место для ночлега. Как я поняла, вы направляетесь к Кори.

Стоун кивнул.

– Да. Вчера я разговаривал по телефону с мистером Куинном, и он сказал, что вы уже некоторое время не видели Кори.

Морнинг Стар Куинн покачала головой.

– Давно не видели. Уже три недели он не спускается играть в покер по четвергам, а ты знаешь, это не в привычках твоего дяди. Но мы знаем, что с ним все в порядке.

– Как вы можете знать наверняка? – воскликнула Мэдисон.

Было видно, что ее вопрос удивил Морнинг Стар Куинн. Она улыбнулась.

– Пару дней назад он спустился со своей горы, чтобы позвонить. Кажется, его телефон испортился, поэтому никто не мог ему дозвониться. Мы с Мартином уехали в город и не видели его, но Маккиннон был здесь и разговаривал с ним. Он уверил нас, что с Кори ничего не случилось.

Миссис Куинн перевела взгляд на Стоуна.

– Маккиннон сказал, что Кори был с женщиной, и притом очень привлекательной. Конечно, мы все удивились, потому что ты же знаешь, как он относится к пребыванию женщин на его горе.

Стоун, улыбаясь, покачал головой.

– Да, знаю. Именно по этой причине мы собираемся встретиться с ним.

Постукивая пальцем по нижней губе, Морнинг Стар Куинн задумчиво посмотрела на Стоуна.

– Так ты знаешь ее? Тебе известно, кто эта женщина?

Мэдисон знала, что, щадя репутацию ее матери, Стоун ничего не скажет. Но она чувствовала, что Морнинг Стар Куинн можно довериться.

– Да, мы знаем, кто она, – проговорила Мэдисон. – Эта женщина – моя мать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ничего нет красивее, чем ночь под небом Монтаны, подумала Мэдисон, выйдя на крыльцо. Даже в темноте она видела очертания Скалистых гор. Как сильно все это отличается от Бостона!

Она обернулась, услышав позади себя звук открывшейся двери. Это был Стоун. Мэдисон улыбнулась, пытаясь совладать с лихорадочным биением сердца. Чем больше времени она проводит с ним, тем больше восхищается им как человеком – очень внимательным и заботливым.

Перед этим он помог Мэдисон внести вещи в спальню, которую отвела ей миссис Куинн. Затем, когда она устроилась, он пришел за ней, потому что Мартин Куинн и его сын Маккиннон вернулись домой. Она дважды моргнула, когда увидела Маккиннона – красивого молодого мужчину, унаследовавшего золотистый цвет кожи своей матери. После взаимных приветствий Стоун предложил ей до ужина прогуляться по ранчо.

Во время прогулки он рассказал ей, как в детстве он, его браться и кузены каждое лето гостили у дяди Кори. Дилейни никогда не участвовала в этих летних визитах, потому что они были только для мальчиков. Обычно она приезжала в Монтану на весенние каникулы. Стоун поведал ей о рискованных проделках одиннадцати мальчиков из семьи Уэстморленд, Маккиннона и его трех братьев, заставив ее улыбаться и даже рассмеяться несколько раз. Мало-помалу Мэдисон начала забывать причину, заставившую ее приехать в Монтану. За ужином она познакомилась с младшими сыновьями Морнинг Стар и Мартина. Все они унаследовали цвет кожи матери – индианки, а не отца – белого.

– Ты в порядке? – тихо спросил Стоун, подойдя к ней.

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он обнял ее за плечи, как бы пытаясь согреть.

– Да, все хорошо. Ужин был замечательный.

– Великолепный! Миссис Куинн прекрасно готовит, и я всегда обожал ее яблочные пироги, – сказал он.

Мэдисон улыбнулась, вспомнив количество съеденных им кусков.

– Да, я заметила, – сказала она. – За ужином они не говорили о твоем дяде. – Мэдисон почувствовала, как пальцы Стоуна, продвинувшись вверх, принялись ласкать ей шею. Ее бросило в жар.

– Не о чем было говорить. Они знают, что с таким человеком, как дядя Кори, твоя мать в безопасности.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Я знаю, что она в безопасности, Стоун. Я просто не понимаю, что происходит. Теперь я начинаю осознавать, что такое мгновенное влечение, но мне все равно необходимо поговорить с ней.

– Понимаю, – сказал он, слегка сжав ее плечо.

Как он может понять, если она сама иногда не в силах постичь этого?

– Расскажи мне о своих родителях, Мэдисон.

Она была захвачена врасплох.

– О родителях?

– Да. Каким был их брак?

Мэдисон нахмурилась, удивляясь, почему это интересует его. Следует ли ей рассказывать о взаимоотношениях матери и отца? Но это Стоун. В первый же день их встречи она почувствовала, что он ей не чужой, и, вероятно, у него есть причина для любопытства.

Мэдисон откинулась назад и посмотрела на него, думая о супружеской чете с четырьмя взрослыми сыновьями. Сидя за столом с сыновьями и гостями, они, прожив вместе больше тридцати лет, обменивались улыбками, полными любви и понимания.

– Он не был таким, как у Мартина и Морнинг Стар, это точно, – вырвалось у нее. – А брак твоих родителей такой?

Стоун посмотрел на нее, и она заметила, что на его губах заиграла легкая улыбка.

– Гм, пожалуй, да. Я горжусь тем, что они живут вместе так долго, но еще больше горжусь тем, что после сорока лет супружеской жизни они все еще очень любят друг друга.

Он облокотился о поручень, увлекая ее за собой, и Мэдисон прислонилась к нему бедром.

– Родители говорят, что это была любовь с первого взгляда. Они встретились в церкви и поженились через две недели.

Он решил не говорить ей, что они предсказали любовь с первого взгляда всем своим шестерым детям. Дилейни призналась, что именно так произошло у нее с Джамалом, хотя она не сразу осознала это. Все в семье знали, как влюбился Дейр. Учась в старших классах школы, Стоун дружил с Шелли Брокман. Однажды Дейр неожиданно приехал из университета и вошел в гостиную, где они занимались. Ему хватило одного взгляда на шестнадцатилетнюю Шелли, чтобы немедленно влюбиться в нее.

За ним последовал Торн. Он влюбился в Тару в тот момент, когда она выскочила из кухни Дилейни и задала ничего не подозревающему Торну взбучку за какой-то проступок. Она захватила его врасплох – и в ту же минуту завладела его сердцем. Снова любовь с первого взгляда.

Стоун глубоко вздохнул. Так произошло с его сестрой и двумя братьями, но с ним такого не случится. Он не допустит этого.

– Твоим родителям нравится дотрагиваться друг до друга?

Вопрос Мэдисон прервал его мысли, и он хмыкнул, вспомнив, как часто отец игриво шлепает мать по ягодицам.

– Да, и иногда они также целуются в нашем присутствии. Мы привыкли к этому. Ничего действительно страстного в этом нет, но всем ясно, что они до сих пор любят друг друга. Я уверен, что более серьезными проделками они занимаются в спальне. – Стоун усмехнулся, ничуть не смущаясь при мысли, что его родители до сих пор ведут активную сексуальную жизнь. – Разве твои родители не делали этого?

Мэдисон пожала плечами.

– Я никогда не видела ничего подобного. И не задумывалась об этом, пока не побывала в гостях у подруги. Ее родители были похожи на Мартина и Морнинг Стар… и, вероятно, на твоих родителей. Сразу было видно, что они любят и уважают друг друга, и внезапно я поняла, что между моими родителями этого нет. Я начала внимательно наблюдать за ними и заметила, что, хотя они проявляют терпимость и уважают друг друга, они – люди, связанные узами брака, в котором нет любви.

Стоун удивленно поднял брови.

– Но если они не любили друг друга, почему не развелись?

Мэдисон глубоко вздохнула.

– По нескольким причинам, я думаю. Они никогда бы не развелись из-за меня. В глубине души я знаю, что родители любили меня. Я была папиной и маминой дочкой. У меня были с ними прекрасные отношения. Я тяжело переживала смерть отца.

Воцарилось долгое молчание. Мэдисон первая нарушила его:

– Другая возможная причина связана с религией. Оба они были благочестивыми католиками и не верили в развод. Только смерть могла разлучить их.

Стоун задумчиво кивнул.

– По-моему, ты сказала, что твой отец умер десять лет назад.

– Да. Его не стало, когда мне было пятнадцать лет.

– И за все время, прошедшее после его смерти, у твоей матери не было романтических увлечений?

– Нет.

– Ты не находишь, что это странно?

У Мэдисон вырвался тяжелый вздох.

– Я никогда не задумывалась об этом. Мне всегда казалось, что после смерти отца она хочет целиком погрузиться в работу. Я не допускала даже мысли о том, что она одинока и нуждается в общении.

– Что ж, возможно, именно по этой причине она уехала с дядей Кори. Иногда случается так, что ни мужчина, ни женщина не могут справиться с собой. Вспышка страсти, например. Особенно, если эта страсть долго подавлялась. Известно, что, если не проявить осторожность, гормоны возьмут над тобой верх.

Интересно, это известно ему по собственному опыту? Расставшись с Седриком, она ни разу ни с кем не спала, и у нее определенно нет такого чувства, будто ей чего-то не хватает. Седрик был ее первым любовником, и ей на самом деле безразлично, если он окажется последним.

Но внезапно, стоя рядом со Стоуном и чувствуя на щеке его теплое дыхание, Мэдисон поняла, что ей придется пересмотреть последнее утверждение. Каждый раз, когда он прижимает ее к своей широкой груди, ее бросает в жар. И всякий раз, когда они целуются и она ощущает его возбудившееся тело, у нее возникает радостное изумление оттого, что она вызывает в нем желание. И еще ей нужно признаться, что последние несколько ночей она думает о том, какие ощущения возникли бы у нее, если бы Стоун занялся с ней любовью…

– Тебе холодно, Мэдисон?

Она вздрогнула, очнувшись от мечтаний. Нет, почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты дрожишь.

– А-а-а. – Она встретилась с ним взглядом. Только бы он не догадался!

– А ты и твой жених? – спросил Стоун, привлекая ее к себе так, что щека Мэдисон легла на его плечо.

– Что тебя интересует?

– Ты сказала, что у вас редко была интимная близость, но вы, вероятно, много ласкали друг друга?

Она глубоко вздохнула. У нее возникла внутренняя потребность рассказать Стоуну о своих отношениях с Седриком. Она уже сказала ему, что спала с бывшим женихом только два раза, и теперь ему необходимо услышать остальное.

– У нас не было ничего подобного, Стоун. Я уже говорила, что интимная близость между нами была два раза, но и то не ради наслаждения, а для того, чтобы убедиться, совместимы ли мы.

Стоун недоуменно покачал головой, боясь, что он не совсем понял ее. Какая может быть совместимость без наслаждения?

– А страсть?

Мэдисон пожала плечами.

– Какое отношение имеет к этому страсть?

– Неужели вы ни разу не теряли контроль над собой?

Мэдисон усмехнулась, как будто сама мысль показалась ей нелепой.

– Нет. И, честно говоря, я никогда не испытывала настоящего физического влечения, пока не встретила тебя.

Проклятье! Стоун чуть не застонал. Напрасно она сказала ему об этом, потому что он чувствует то же самое. Ему также не приходилось испытывать настоящего физического влечения, пока он не встретил Мэдисон. Конечно, прежде у него бывало вожделение, но к ней его влечет совсем по-другому. Она появляется в его мыслях в самое неподходящее время, и, когда это происходит, его наполняет необъяснимая теплота. Он не помнит, чтобы когда-нибудь так сильно желал женщину, а теперь желание не покидает его, и это не предвещает ничего хорошего.

Помолчав, Стоун сказал:

– Мне кажется, мы должны выработать несколько основных правил, которых будем придерживаться, как только уедем отсюда и направимся в горы.

– Основных правил? – переспросила Мэдисон.

– Да, в отношении нас. В отношении физического влечения, которое, как мы оба честно признали, возникло у нас обоих. О моих гормонах, которые не хотят вести себя прилично. И о том, что ты не сказала мне о решении, которое уже приняла.

Мэдисон почувствовала комок в горле. Она быстро вспомнила все, что решила ночью, все, что намеревалась сделать, когда проснулась в то утро.

Она протяжно вздохнула.

– Я думаю, нам нужно сосредоточиться на ситуации с твоим дядей и моей матерью. Сейчас я не могу думать ни о чем другом. Я не уверена, понравится ли тебе это, но предпочитаю отложить анализ наших отношений и обсудить их после того, как я увижу свою мать.

Стоун сокрушенно покачал головой. Отложить, черт подери! Она думает, что это так легко? Неужели она полагает, что можно остановить сексуальное влечение, как воду, текущую из крана, или отложить его, как вопрос, стоящий в повестке дня, для последующего рассмотрения и обсуждения? Сознает ли она, как трудно им придется, когда они окажутся наедине в горах, в постоянной близости друг к другу?

Нет, быстро заключил Стоун. Она не понимает. У нее нет ни малейшего представления об этом, потому что, судя по ее рассказам, ее родители не отличались страстностью. И, что еще хуже, ее жених был жалким подобием мужчины. Вместо того чтобы познакомить женщину, на которой он собирался жениться, с жаркой страстью и пламенным желанием, подонок занимался этим с моделью.

Пожалуй, он доволен, что обнаружил причину странного отношения Мэдисон к тому, что происходит между ее матерью и его дядей. Она не знает, что такое страсть и желание, потому что никогда не испытывала ни того, ни другого. Ей неизвестны пароксизмы страсти и неотвратимые волны желания – то, что каждый должен испытать в своей жизни. Нет ничего хуже, чем подавлять желания, особенно в течение длительного времени.

Решение созрело мгновенно. Он познакомит Мэдисон с удовольствиями секса. Скоро она поймет, что влечение, возникшее между ними, невозможно игнорировать. Он хочет показать ей, как неуправляемые гормоны стремительной атакой лишают тебя рассудка. Он не сделает ничего особенного. Пусть природа возьмет верх, и у него нет сомнений в том, что это произойдет.

Стоун Уэстморленд был убежден, что к тому времени, когда они доберутся до жилища его дяди, эта городская девушка поймет, как легко потерять контроль над собой, поддавшись сильной страсти.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – спросил он после долгого молчания.

– Да. Так будет лучше всего.

Стоун кивнул, и легкая улыбка тронула его губы. Мэдисон еще не знает, что лучшее – впереди. Он постарается, чтобы летняя ночь в горах, которую она проведет с ним, навсегда осталась в ее памяти.

На следующее утро Стоун оглядел Мэдисон, восседавшую на лошади. Он искренне позавидовал животному. Ему бы очень хотелось, чтобы она, точно так же оседлав его и сдавив ногами с обеих сторон, загнала его, словно коня, в сладостное забвение.

Ему не удалось выспаться. Мысли о Мэдисон и поездке в горы одолевали его всю ночь, но решение, которое он принял, осталось неизменным. Прежде чем они доберутся до ранчо дяди, он кое-чему научит свою городскую девушку. Она узнает, что такое настоящий мужчина, который способен оценить женщину.

Стоун посмотрел на небо. Светало, значит, самое подходящее время трогаться в путь.

– Ты готова? – осведомился Стоун.

Мэдисон улыбнулась.

– Да. Все будет хорошо, если ты не будешь считать меня опытным ковбоем. Я уже говорила тебе, что могу управляться с лошадью, но, несмотря на уроки верховой езды, которые я брала, наездница из меня не очень хорошая.

Стоун кивнул. Ничего страшного. Сейчас она, возможно, не очень хорошо ездит верхом, но к тому времени, когда они доберутся до ранчо дяди, у нее появится опыт.

– Как ты думаешь, нам встретятся дикие животные?

Услышав вопрос Мэдисон, Стоун оставил в покое свое седло и с улыбкой посмотрел на нее.

– Ты хочешь сказать, что опасаешься встречи с дикими животными?

Она смущенно рассмеялась, и от этого звука желание вспыхнуло в нем с новой силой.

– Да, вот именно. С медведями, волками и горными львами.

– А-а-а, – усмехнулся он, садясь на лошадь. – Не волнуйся. Мы отправимся по проторенной тропе, дикие животные избегают ее. – Он решил не говорить Мэдисон, что они поедут по другому маршруту, благодаря которому их прибытие на ранчо Кори произойдет на целый день позже. Мэдисон Уинтерс нуждается в получении солидного образования.

Но сначала ему необходимо взять свое либидо под контроль, что не так уж легко. Сидя на лошади и подняв лицо к восходящему солнцу, Мэдисон выглядит такой соблазнительной! Она собрала волосы в конский хвост и надела широкополую шляпу, но он видел, как словно светится ее кожа в первых лучах солнца. Мэдисон отличалась удивительной природной красотой, и Стоун гадал, удастся ли ему не поддаться искушению и дождаться, когда она сделает первый шаг. Мэдисон обязательно сделает его. Уж он позаботится об этом. А теперь ему остается лишь терпеливо ждать.

– Готова?

– Да.

– Тогда вперед! – Они пошли шагом – Стоун хотел, чтобы Мэдисон привыкла к своей лошади. Ему хотелось, чтобы она замечала все, что окружает ее: солнце, поднимающееся над лесом, шелест листвы, треск шишек под копытами лошадей. И он хотел, чтобы она сознавала, что рядом он – мужчина, который хочет ее.

Несколько часов они ехали в молчании, обмениваясь случайными репликами, когда Стоун привлекал ее внимание к чему-либо интересному. Ему нравилось, как Мэдисон проникается очарованием окружавшей их природы. Пусть она горожанка, но девственная красота гор не оставляет ее равнодушной.

– Пить хочешь? – спросил Стоун, беспокоясь, не устала ли она. Солнце уже поднялось и беспощадно припекало их жаркими лучами. Он был рад, что у него на голове шляпа. Хорошо, что Мэдисон последовала его примеру.

– Да, хочу.

Лошади остановились.

– Посиди, пока я достану флягу. Перед нашим отъездом мистер Куинн сказал мне, что прошлым летом они с Маккинноном построили хижину на полдороге к ранчо Кори. Они останавливаются в ней, когда охотятся в этих местах. Он сказал, что мы можем воспользоваться ею. Так что, если мы прибудем туда до наступления темноты, нам не придется ночевать под открытым небом.

Стоун погладил лошадь по крупу, жалея, что это не тело Мэдисон.

– Впереди есть место, где мы сможем сделать привал и перекусить. Если мы будем двигаться с такой же скоростью, то приедем туда прежде, чем станет очень жарко.

По выражению лица Мэдисон он понял, что она надеется на это. Стоун усмехнулся. Она настоящая наездница. Многие женщины к этому времени уже бы стонали и жаловались. Он вспомнил, как отец решил взять Дилейни в горы вместе с ним и братьями, и покачал головой. Это была ее первая и последняя поездка.

Стоун спешился и, привязав лошадь к дереву, вынул походную флягу из чересседельной сумки и протянул Мэдисон.

Она быстро взяла ее.

– Спасибо.

Он смотрел, как она открыла крышку и поднесла флягу ко рту. Струйки воды потекли у нее по подбородку. Стоуну захотелось слизнуть их языком. Он уже думал о том, как будет ощущать вкус ее тела, искренне надеясь, что скоро получит эту счастливую возможность.

Мэдисон пила, и Стоун наблюдал за ней, возбуждаясь от движений ее горла. Он так сосредоточился на нем, что не заметил, как она протянула ему флягу.

– Стоун, возьми.

Он моргнул.

– Давай, – протянув руку, сказал он.

– Спасибо. Вода просто восхитительная.

– Пожалуйста. Это родниковая вода, – пояснил Стоун, думая, что Мэдисон тоже восхитительная. Вместо того чтобы спрятать флягу в сумку, он приложил ее к губам в том месте, где ее касались губы Мэдисон.

Попив, Стоун облизнул губы, наслаждаясь привкусом, который, казалось ему, остался от ее губ. Он бросил на Мэдисон взгляд, чтобы убедиться, что она наблюдает за ним. Она молча смотрела на него. И он устремил на нее пристальный взгляд горящих темных глаз, с трудом подавляя желание схватить Мэдисон и повалиться с ней в траву.

Он видел, как ее щеки потемнели от залившего их румянца, а в глазах промелькнуло желание. Жилка задрожала у нее на шее. Кончиком языка Мэдисон облизнула влажные губы. Стоун перевел взгляд на ее блузку и увидел, как натянулась ткань над напрягшимися сосками. С губ Мэдисон срывалось прерывистое дыхание, и он услышал его. Почувствовал. Захотел попробовать на вкус.

– Достаточно? – Стоун заставил себя посмотреть ей в глаза, изо всех сил пытаясь совладать со своими мыслями и, особенно, с телом.

– Достаточно чего? – тихим, слегка охрипшим и определенно чувственным голосом спросила Мэдисон, не отводя от него глаз.

– Воды.

Она моргнула, и Стоун увидел, как у нее на лице отразились смущение и желание, которого она еще не осознала полностью. Но в свое время это осознание придет. Он позаботится об этом.

– Да, вполне, – сделав глубокий вдох, ответила Мэдисон.

Стоун улыбнулся. Засунув флягу в сумку, он сел на лошадь.

– Вперед, – хрипло скомандовал он. – Продолжим наш путь.