355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Рябинин » Фавориты удачи » Текст книги (страница 7)
Фавориты удачи
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:39

Текст книги "Фавориты удачи"


Автор книги: Борис Рябинин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 21

– Ну, что? Поговорил? – спросил Хохлова Солодовников, когда тот зашел в его каюту вернуть ключи от канатного ящика.

– Поговорил.

– Ну и как?

– Есть над чем подумать.

– Я на тебя просто удивляюсь, старик. Дело же совершенно ясное.

– Не совсем, Витек, не совсем.

– Ну, что тебе еще не ясно?

– А вот объясни мне, например, каким образом Гершкович выманил Полину из ее каюты? А?

– Ну, мало ли способов… – неуверенно начал импровизировать Солодовников.

– Назови хоть один.

– Ну, я не могу так сразу…

– Да вот я не сразу, а все равно не могу. Я не могу даже представить, как ее мог выманить кто-то другой, даже и не Гершкович…

– А какая разница?

– Большая. Представь себе, что Гершкович вышел ночью из своей плохо запертой каюты, подкрался к двери Полины с этим кухонным ножом в руках, постучал, и на вопрос «кто там?» ответил… Что он мог ответить?.. Ваша мама пришла, молочка принесла?..

Солодовников засмеялся.

– Смешно тебе? – продолжал Хохлов. – Правильно, и мне смешно. Я сегодня, кстати, второй раз сказочки рассказываю.., прямо как Хрюша…

– Ну, хорошо, Хрюша, а если бы это был кто-то другой, не Гершкович?

– Она все равно не открыла бы никому.., ну, почти никому…

– А как бы она отреагировала на вызов звонком?

– И подавно бы не пошла… Мне Татьяна так прямо и сказала.., ну, в общем, был у нас разговор на эту тему.., а ведь Полина еще больше была напугана.

– Значит, ее вызвал тот, кому она доверяла, – авторитетно резюмировал Солодовников.

– Возможно. Но это никак не Гершкович.

– Это верно, – нехотя согласился Солодовников.

– Или она так думала… – задумчиво произнес Хохлов и замолчал.

– Как – так?

Хохлов хлопнул себя ладонью по лбу:

– Боже! Какой я осел!

– Нет, старик, ты подзабыл, – поправил его Солодовников, – ты не осел, ты Хрюша.

– Нет, Витек! Я просто осел.., как я мог забыть?..

– Что ты забыл, старик?

Хохлов вскочил с диванчика:

– Мне нужно срочно проверить одну идею, я сейчас…

Он схватил стул и потащил его к выходу.

– Мне-то с тобой можно? – обиженно спросил Солодовников.

– Можно. Но тогда ты возьми этот стул, а я сейчас приду…

– Куда стул тащить?

– К Полининой каюте, – крикнул Хохлов на бегу.

Солодовников подошел к указанному месту и сел на стул, чтобы не выглядеть идиотом. Проходивший по коридору мимо него бармен, иронически кивнув на дверь каюты, спросил:

– Охраняете? Что-то поздновато хватились.

– Лучше поздно, чем никогда, – сердито отрезал Солодовников.

– Ну, ну, – озадаченно хмыкнул бармен и отправился по своим делам.

К счастью, Хохлов вернулся очень скоро.

В руках он нес большую лупу в черной пластмассовой оправе.

– Откуда это у тебя? – спросил Солодовников.

– Она входит в малый сыщицкий набор, который я всегда вожу с собой.

– Да, теперь ты вылитый Шерлок Холмс.

Не обращая внимания на иронию приятеля, Хохлов встал на стул и начал с помощью пресловутой лупы внимательно осматривать пучок проводов, используемых обычно для внутренней телефонной проводки; они проходили под самым потолком коридора. Не обнаружив, видимо, того, что искал в пределах досягаемости, он слез со стула, передвинул его на метр и снова залез.

Победный клич, возвестивший о том, что он обнаружил то, что требовалось, Хохлов издал с четвертой попытки. Однако сразу он со стула не слез, а еще минуты две внимательно осматривал один из проводов, что-то возбужденно бормоча себе под нос. Солодовникову удалось расслышать только одно слово: иголка.

Спрыгнув наконец со стула. Хохлов сел на него и на минуту задумался.

– Слушай, Витек, – спросил он после недолгих размышлений, – а что решили делать с телом Полины?

– То же самое, что и с Самохваловым. Решили положить его в ту же ванну.

– А почему не в другую?

– Во-первых, другой здесь просто нет, каюта люкс только одна, а во-вторых, на две и льда не хватит…

– Понятно.., а ее что, в одежде в ванну положат?

– Нет, наверное.., не знаю.., там женщины ее обмывают.., и все такое.

– Ладно, стул можешь отнести на место.

Хохлов вскочил со стула, подошел к двери Татьяны и постучал в нее.

– Кто там? – послышалось за дверью.

– Таня, это я, Хохлов.

Дверь открылась, и на пороге появилась Татьяна. Вид у нее был несчастный, глаза заплаканные.

– Переживаешь? – сочувственно спросил Хохлов.

– А как же, – всхлипнула Татьяна, – мы с ней как сестры были…

– Понимаю… Слушай, мне нужна твоя помощь…

– Я надеюсь, не в оформлении протоколов допросов?

– Каких протоколов? – удивленно спросил Солодовников, подошедший со стулом в руках.

Он прекрасно помнил живописные экзерсисы приятеля на листке бумаги.

– Не обращай внимания, – поморщился Хохлов, – она шутит. Нет, мне нужна помощь несколько иного рода.

– Я чувствую, что без моей помощи следствие и шагу ступить не может.

– Не капризничай, а то в следующий раз, когда убийца будет бродить по судну с ножом в руках, будешь сидеть одна и дрожать от страха.

– А как было в прошлый раз? – заинтересовался любопытный Солодовников.

– Хорошо было, – честно признался Хохлов, – не встревай в разговор…

– Но ведь убийца найден и заперт, – возразила Татьяна.

– Он и вчера был найден и заперт, – парировал Хохлов.

– Хорошо, – смягчилась Татьяна, вспомнив, что ночь действительно не за горами, – что от меня требуется?

– Сущая ерунда, пойди, пожалуйста, в каюту люкс – там сейчас женщины обмывают тело несчастной Полины – и принеси мне ее передник…

– Что принести? – удивленно переспросила Татьяна.

– Ну передник.., фартук.., я не знаю, как это называется.., вот эту штуку, одним словом, – Хохлов показал на ней, что, собственно, ему требуется.

Она пожала плечами:

– Хорошо… "только я боюсь покойников…

– Как говорил Билли Боне, покойники не кусаются, – внушительно вставил Солодовников, стремясь продемонстрировать свою начитанность и причастность к происходящему. – И потом, мы не просим тебя принести всю покойницу, а всего только – один передник.

Татьяна фыркнула и отправилась оказывать очередную помощь следствию.

– Мы будем ждать тебя в моей каюте, – крикнул ей вслед Хохлов.

– Зачем тебе передник? – спросил Солодовников, когда Татьяна отошла достаточно далеко по коридору, чтобы не слышать вопроса.

– Ты так и будешь со стулом по всему судну бегать? – вместо ответа спросил Хохлов. – Отнеси и приходи в мою каюту.

Несколько побледневшая после увиденного в каюте люкс Татьяна принесла окровавленный передник в полиэтиленовом пакете.

Достав передник, Хохлов внимательно осмотрел его.

– Иголки нет, – констатировал он дрожащим от волнения голосом.

– Какой иголки? – не понял Солодовников.

– У нее вот здесь всегда была иголка, – с этими словами Хохлов дотронулся указательным пальцем до верхней кромки Татьяниного передника, ощутив знакомую нежную упругость ее груди.

– Здесь? – переспросила она, отвернув кромку.

На внутренней стороне передника была приколота иголка с длинной белой ниткой, намотанной крест-накрест на иголку.

– Да, – подтвердил Хохлов, – точно такая же.., и ее нужно найти…

С этими словами он вышел в коридор и, подойдя к тому месту, где совсем еще недавно вставал на стул, опустился на колени и стал что-то искать на ковре. Через несколько минут он бросил это занятие, с досадой пробормотав:

– Это все равно, что искать иголку в стоге сена.

Солодовников и Татьяна с интересом наблюдали за ним, ни во что не вмешиваясь. Солодовников начал подозревать, что у его приятеля поехала крыша. Татьяна справедливо полагала, что помощь следствию следует оказывать только тогда, когда оно само попросит. А то, что это рано или поздно произойдет, она не сомневалась.

Посидев немного на ковре, Хохлов с криком:

– Я знаю, как это сделать! – неожиданно вскочил и куда-то побежал, на ходу бросив зрителям:

– Я сейчас!..

Вернулся он через пять минут с какой-то железякой в руках.

– Что это? – спросил Солодовников.

– Магнит, – с довольной улыбкой сообщил Хохлов, – и довольно сильный. Я попросил у рулевого.., я так и знал, что у него есть еще один…

Встав опять на четвереньки, он начал водить магнитом по длинному, как мох, ворсу ковра, осматривая время от времени его нижнюю часть.

Через несколько минут он нашел то, что искал:

– Вот она! – воскликнул Хохлов, показывая прилипшую, к магниту иголку без нитки. – Стоп! Руками не трогать! – строго предупредил он своих помощников. – Таня, принеси мне, пожалуйста, полиэтиленовый пакетик.

Глава 22

Спрятав в карман тщательно упакованную в полиэтилен иголку, Хохлов обратился к Татьяне с весьма оригинальным предложением:

– Хочешь, я тебе фокус покажу?

– Ну, покажите, – без особого энтузиазма согласилась она, ожидая какого-то подвоха.

– А мне? – ревниво поинтересовался Солодовников.

– И тебе тоже.

– Давай.

– Как, по-вашему, где сейчас находится капитан?

– На корме, руководит очисткой винта, – уверенно ответил Солодовников. – Ты и ему хочешь этот фокус продемонстрировать?

– Нет, пусть занимается своим делом. До него очередь дойдет попозже… Итак, ты, Таня, идешь в каюту Полины и ждешь там…

– Чего?

– Потом поймешь… А тебе, Витек, придется опять принести стул…

– Ты меня уже запарил с этим стулом! Куда его теперь нести?

– Туда же.

– Мне уже идти? – спросила Татьяна.

– Подожди, сначала дай мне твою иголку.

Татьяна, перестав чему бы то ни было удивляться, отдала иголку и отправилась на указанное в сценарии место.

Забравшись в очередной раз на только что принесенный стул, Хохлов, проделав под потолком какие-то непонятные Солодовникову манипуляции, спрыгнул на пол. Почти одновременно с этим из каюты выскочила Татьяна.

– Что случилось, почему ты здесь? – удивленно спросил ее Хохлов.

– Меня вызывают, – растерянно объяснила Татьяна.

– Кто?

– Капитан.

– Но ведь его нет в Каюте! – воскликнул Солодовников.

Оба зрителя вопросительно посмотрели на Хохлова.

– Поняли теперь, кто выманил в коридор несчастную Полину? – спросил он, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Неужели капитан? – неуверенно предположил Солодовников.

Хохлов постучал по своему лбу костяшками пальцев, намекая на то, что версия Солодовникова не выдерживает никакой серьезной критики.

– Тогда кто же? – обиделся тот.

– Это был неприкаянный, жаждущий отмщения дух непогребенного грешника – Самохвалова, – мрачно сообщил Хохлов, картинно скрестив руки на груди.

Татьяна испуганно взвизгнула.

* * *

По окончании сеанса черной магии Хохлов попросил Солодовникова задать ему во время ужина один-единственный вопрос. Ответ на него был, естественно, заготовлен им заранее.

Зная характер своего ответа, а также меню сегодняшнего ужина, он попросил задать этот вопрос ближе к концу трапезы. Хохлову совершенно не улыбалось есть остывшее седло молодого барашка. Блюда из баранины, по его глубокому убеждению, вообще следовало употреблять исключительно в горячем виде.

Конечно, скорее всего этот вопрос в той или иной форме был бы все равно задан кем-либо из присутствующих, но подстраховаться не мешало. Хохлов прекрасно понимал, что наиболее хороши те экспромты, которые готовятся загодя и тщательно.

* * *

Ужин проходил в еще более тревожной и безрадостной атмосфере, чем накануне. Общей беседы за столом не получалось. Разговаривали между собой, в основном полушепотом, только ближайшие соседи. Исключение составил выслушанный всеми с большим вниманием краткий отчет капитана о ходе ремонтных работ. Отчет прозвучал, насколько это было вообще возможно в данных обстоятельствах, довольно оптимистично. Суть его сводилась к тому, что до завтрашнего обеда судно должно будет тронуться в путь.

Поэтому вопрос, громко заданный Солодовниковым, сразу привлек всеобщее внимание.

А спросил он, обращаясь к Хохлову, следующее:

– Игорь Сергеевич, а что, в твоем расследовании ничего новенького не обнаружилось?

Хохлов, не успевший к этому времени управиться и с половиной порции баранины, был неприятно удивлен таким вопиющим несоблюдением договоренности. Возмущенно посмотрев в сторону нарушителя конвенции, он понял, что совершил ошибку, не приняв во внимание их отличие в скорости поглощения пищи. Тарелка Солодовникова была пуста.

Хохлову ничего не оставалось, как начать реализацию разработанного накануне плана. С сожалением отодвинув тарелку, он грустно ответил:

– Новости, безусловно, есть, и даже очень интересные, но я не знаю, есть ли смысл их сейчас рассказывать… Может быть, это не всем интересно?

Вопрос, заданный в такой форме, не допускает положительного ответа. Поэтому с разных концов стола послышались одобрительные реплики:

– Нет, нет, Игорь Сергеевич!.. Интересно!..

Расскажите, пожалуйста!.. Очень интересно!..

Мы все вас очень просим!

Хохлов ждал, ожидая реакции капитана. Его роль в сегодняшнем спектакле, согласно написанному им сценарию, была одной из центральных. Но капитан сам должен был взять ее на себя.

Он не заставил себя ждать:

– Давай, Игорь Сергеевич, расскажи, что ты там накопал, – громогласно приказал он.

– Хорошо, – согласился Хохлов, – вы сами этого захотели…

Глава 23

– Итак, с самого первого момента, и я не скрывал этого, у меня были сильные сомнения в виновности Гершковича. Вот, Владимир Аркадьевич может это подтвердить.

– Да, это так, – кивнул головой капитан. – Но ты никогда не объяснял причин своих сомнений.

– Верно, – согласился Хохлов, – но, может быть, отчасти так было потому, что вы их не очень-то хотели слушать.

– Не знаю…

– Но тем не менее все равно наступила пора их высказать. Итак, почему я сомневался в виновности Гершковича… Во-первых, я с самого начала считал, что Самохвалов был убит несколько раньше того момента, когда Полина увидела, как Гершкович в панике покидает каюту Самохвалова, до того, как начали накрывать на стол. Иначе – слишком большой риск для убийцы, ведь выстрел мог быть услышан кем-либо из прислуги, занятой подготовкой к обеду.

Преступник мог в принципе улучить момент, чтобы тихонько проникнуть в каюту Самохвалова, но стрелять, а потом рассчитывать выйти из каюты незамеченным.., это значило бы надеяться на чудо.

– А как тогда объяснить поведение Гершковича? – спросил капитан.

– Так, как он сам его и объясняет. Зашел к Самохвалову поговорить, но обнаружил его мертвым. Испугался и начал делать глупости… Что тут удивительного?.. Делать глупости – это обычное занятие людей…

– Чего же он так испугался? Покойников боится?

– Боялся того, что впоследствии и произошло. Что его обвинят в убийстве… Дело в том, что у него были на это причины…

– Ага! – воскликнул капитан. – Значит, причины все-таки были?

– Подобные, если не большие, причины были у большинства здесь присутствующих. Покойник, как оказалось, был на редкость милым человеком.

– Да? – удивленно поднял брови капитан. – Ни за что бы не подумал… – Он вопросительно оглядел сидящих за столом.

Публика, молчаливо и напряженно прислушивавшаяся к развернувшейся перед ней дискуссии, не стала возражать Хохлову.

– Я и сам был удивлен, – признался Хохлов, – но тем не менее…

– Ну, хорошо, – согласился капитан, – допустим, что виновность Гершковича в первом убийстве вызывает некоторые сомнения.., допустим. Но второе! Тут же все ясно! А зачем совершать второе, если ты не совершал первого?

Ясно было, что второе делалось для сокрытия первого. Разве не так?

– Вот тут вы правы. Относительно последнего. То есть, конечно, второе убийство совершено для маскировки первого. Но если предположить, что первое совершил не Гершкович, то и второе…

– Но как же не Гершкович, – возмутился капитан, – мы же все видели?!

– А что мы, собственно, видели? Ведь никто, насколько мне известно, не видел, как Гершкович вонзил этот нож в тело Полины?

– Но он держал его в руках!.. С него еще кровь капала!.. И все обстоятельства…

– Вот именно, что все автоматически учли предыдущие обстоятельства. А они, как мы только что видели, далеко не очевидны… Кровь на ноже тоже легко объясняется.

– Каким же образом и кем? Опять Гершковичем-? – скептически усмехнулся капитан.

– А почему бы и нет? Понятно, что он может солгать, но, по крайней мере, мы должны его выслушать. Хотя бы затем, чтобы опровергнуть.

– И что же он говорит по этому поводу?

– Он говорит, что некто, им неузнанный, судя по голосу, женщина или подросток.., это, кстати, ни о чем не говорит, голос мог быть изменен.., разбудил его на рассвете и сообщил, что его срочно вызывает капитан…

– Но я никого, естественно, не вызывал, – уточнил тот.

– Разумеется, мы это прекрасно понимаем.

Ваше имя и авторитет были использованы в качестве приманки, и, к сожалению, не один раз.

– Что вы имеете в виду?

– Об этом чуть позже, а пока вернемся, как говорится, к нашим баранам… Гершкович, по простоте душевной полагавший, что его вызывают, чтобы сообщить о его полной реабилитации, спешно одевается и бежит к вам в каюту. Поднявшись на верхний ярус, он видит на ковре Полину с торчащим в груди ножом. Он кричит, взывая о помощи, и бросается к еще подающей признаки жизни горничной, желая ей чем-нибудь помочь. Не придумав ничего лучше, он вытаскивает нож из раны, и Полина умирает. Эту картину и застают многочисленные свидетели, выскочившие на первый крик Гершковича. Вот и все объяснение. Чем оно, позвольте вас спросить, так уж плохо?

– Оно, скажем так, имеет право на существование. Но при одном условии.

– Каком условии, позвольте полюбопытствовать?

– При условии, что есть свидетели, которые могут подтвердить, что первым тревогу поднял именно Гершкович. Они есть?

– Их нет, – покачал головой Хохлов.

– Вот видите… – развел руками капитан.

– Их нет и быть не может, – твердо заявил его оппонент.

– Как это?

– А вот так. Это я вам как врач говорю.

– Поясните, пожалуйста.

– С удовольствием. Но вам придется выслушать небольшую лекцию по физиологии. Наберитесь немного терпения, – Я, кажется, имею возможность продолжить свое незаконченное медицинское образование, – пробормотал поскучневший Солодовников.

– Дело в том, – невозмутимо продолжал Хохлов, – что, когда человек спит, основная часть его мозга как бы отключается. Работают только некоторые участки, обеспечивающие процессы жизнедеятельности и сторожевые функции. Их задача, в частности, состоит в том, чтобы включить в работу весь мозг, то есть разбудить человека в случае появления некоторых признаков опасности. Одним из таких признаков и является громкий звук. Распознать звук, то есть определить его источник, мозг спящего человека не в состоянии. Это сложный, до конца еще не изученный физиологический процесс, для реализации которого требуется участие обширных участков мозга, поскольку услышанный человеком звук сравнивается с теми звуками, которые человек слышал и запомнил до этого. С этой задачей способен справиться только мозг бодрствующего человека.

– Очень интересно и поучительно, но к чему вы, собственно, клоните?

– Сейчас поймете. Еще минуту терпения.., я подвожу итоги… Итак, если вас разбудил какой-то кратковременный звук, то, проснувшись, вы скорее всего даже не поймете, что вас разбудило.

В лучшем случае, если звук был достаточно сильный, вы проснетесь в состоянии тревоги и догадаетесь, что проснулись от шума…

– Вы хотите сказать, что первый никем не опознанный крик Гершковича просто всех разбудил и заставил выскочить в коридор?

– Именно так и могло быть.

– Но почему же он замолчал? Почему не продолжал кричать?

– А зачем? Вы поставьте себя на его место.

Он идет к вам, предполагая, что справедливость восторжествовала и все обвинения с него сняты.

Увидев агонизирующую Полину, он, что вполне естественно, зовет на помощь и, справедливо считая, что разбудил своим криком весь теплоход, молча кидается оказывать посильную в данных обстоятельствах помощь. Зачем еще кричать? Это не мужской тип поведения.

– А чьи крики слышали все остальные?

– Друг друга. Первые из выглянувших в коридор, особенно женщины, увидев эту ужасную картину, завопили что есть мочи. К ним постепенно присоединялись другие и так далее.

– Вроде все у тебя логично получается, – вынужден был признать капитан. – И что из всего этого следует?

– А следует из этого одно чрезвычайно важное обстоятельство.

– Какое?.

– Крик Гершковича мог слышать и опознать только один человек на судне, ибо только он один не спал в этот момент…

– Истинный убийца! – догадался капитан.

– Абсолютно верно. Но, как вы сами понимаете, сообщить нам об этом не в его интересах…

– Значит, для установления настоящего преступника это нам, увы, ничего не дает? – разочарованно констатировал капитан.

– Не совсем верно, – возразил Хохлов, – если учесть его желание создать впечатление того, что первый крик о помощи издала именно Полина…

– Понятно.., если из них двоих, я имею в виду Полину и Гершковича, первой кричала Полина, то убийца, несомненно, Гершкович. Если наоборот, то Гершкович ни в чем не виноват, потому что убийца кричать не станет.

– Абсолютно верно. Учитывая то обстоятельство, что все, кого я опрашивал, заявили, что спали в момент убийства, я очень осторожно пытался уточнить у всех потенциальных кандидатов в убийцы, а это практически все пассажиры, кто, по их мнению, все-таки закричал первым. Рассчитывая, что убийца как раз и назовет Полину.

– И кто ее назвал? – грозно спросил капитан, уперев кулаки в столешницу.

Все остальные, затаив дыхание, тоже ждали, что скажет Хохлов.

Хохлов, выждав эффектную паузу, коротко ответил:

– Никто.

Вздох разочарования пронесся над столом.

* * *

– Перед тем как продолжить свой рассказ, – сказал Хохлов, – я хочу внести одно предложение. Вы позволите, Владимир Аркадьевич? – обратился он к капитану.

– Давай, – согласился тот.

– Поскольку невиновность Гершковича практически установлена, может быть, имеет смысл извлечь его из канатного ящика? Тем более что, насколько мне известно, ужин в его отдельный, так сказать, кабинет никто не подавал.

– Пожалуй, – поколебавшись, неохотно согласился капитан.

Машины правосудия всех времен и народов, даже временные и импровизированные, с большим трудом и скрипом переключаются на обратный ход.

Хохлов повернулся к стоявшей в сторонке Татьяне:

– Танечка, у нас есть чем накормить и напоить блудного сына?

– Конечно. Я сейчас схожу на камбуз.

– Заодно отопри, пожалуйста, канатный ящик, – попросил Солодовников, протягивая ей ключ.

– С удовольствием, – согласилась она.

– Продолжай, Игорь Сергеевич, – попросил Хохлова капитан, когда Татьяна покинула кают-компанию.

– Итак, убийца оказался человеком очень хитроумным и осторожным. Он не стал называть Полину, как первоисточник устроенной поутру шумихи. Короче говоря, один из опрошенных мной ответил, что, по его мнению, первой кричала женщина… Скорее всего именно Полина, хотя в этом он и не уверен.

– Кто это был? – подозрительно спросил капитан.

– Я не стану сейчас называть его имя, но, естественно, взял его на заметку.

– Логично, – кивнул головой капитан.

– Таким образом, единственное, что нам пока удалось установить, так это то, что убийца не Гершкович.

– Это не так уж мало, – вставил капитан.

– Согласен, но о личности преступника это достижение ничего нам не говорит. Неизвестно даже, мужчина он или женщина…

– Ну, – засомневался капитан, – все-таки способ второго убийства говорит о том, что скорее всего – это мужчина.

– Не могу с вами согласиться, – возразил Хохлов, – для того чтобы воспользоваться для убийства ножом, сила не нужна. Необходимы только решительность и хладнокровие. А эти качества вполне могут скрываться в хрупком женском теле. Таких примеров – несть числа…

– Не знаю.., мне что-то такие не встречались.

– Вам просто повезло.

– Возможно… Но давайте продолжим.

– Алиби ни на первое, ни на второе убийство не было ни у кого. В первом случае любой из присутствующих, гулял ли он по острову, плавал на доске или читал книгу у себя в каюте, мог незаметно проникнуть к Самохвалову и так же незаметно уйти. Теплоход, вернее его пассажирская часть, был практически пуст. Выстрел, прозвучавший в каюте, мог легко быть принят за один из ударов молотком по зубилу, которым рубили в это время трос на винтах.

– То есть круг подозреваемых в первом убийстве сократить не удалось?

– Вот именно. То же самое произошло и при втором.., подозревать можно всех…

– Минуточку, – остановил Хохлова капитан, – а зачем вообще понадобилось преступнику убивать Полину? Чтобы подставить Гершковича?

– Не только. Я думаю, что Полина видела стреляющую авторучку у преступника и забыла об этом, напуганная Гершковичем. Возможно, что забыл об этом и преступник, иначе он постарался бы не оставлять авторучку на месте преступления, хотя и очень опасно выходить из каюты с такой уликой при себе. В этом смысле Гершкович оказался для убийцы просто подарком судьбы.

– Да уж. И что же ты предпринял дальше?

– Дальнейшие свои усилия я посвятил выяснению способа, которым убийца выманил до смерти напуганную Гершковичем Полину в этот ранний час в безлюдный коридор… Кстати, это еще один довод в пользу невиновности Гершковича. Ему сделать это и без того непростое дело было, разумеется, во сто крат труднее, чем кому бы то ни было… Я прикинул, что единственным человеком на судне, чьим вызовом Полина ни в коем случае не смогла бы пренебречь, является.., наш капитан.

– Опять я?

– Да, я же вас предупреждал.., убийца очень ловко и последовательно использовал ваш авторитет на этом судне…

– Ну, доберусь я до этого ловкача! – пригрозил капитан.

* * *

Что именно произойдет в этом случае, присутствующим узнать не довелось, потому что в этот момент появился безвинный узник – Гершкович. Небритый, лохматый, в джинсах и помятой рубашке, он издавал резкий запах дегтя, олифы и еще чего-то не слишком благоуханного, что хранилось, по-видимому, в канатном ящике.

Публика встретила его аплодисментами.

Растерявшийся Гершкович от неожиданности раскланялся, как актер, вызванный на «бис», и хриплым от волнения голосом как-то некстати поздоровался:

– Здрассти.

Капитан вышел из-за стола, подошел к Гершковичу, пожал ему руку и сказал:

– Прошу извинить за причиненные вам неприятности.., хотя и вы сами.., так сказать… были далеко-о не на высоте…

– Да, да, – с готовностью согласился Гершкович, – дурака я свалял изрядного. Чего там говорить… Спасибо вам, что разобрались…

– Благодарите нашего доктора, – прервал его капитан, – если бы не он, сидеть вам в канатном ящике.., а там, глядишь, и не только…

– Спасибо, Игорь Сергеевич, – повернулся Гершкович к Хохлову, – век вам буду благодарен…

Хохлов подумал, что день, проведенный в канатном ящике, может очень благотворно сказаться на характере человека даже в очень зрелом возрасте. Гершковича, например, прямо как подменили.

Видимо, не он один это почувствовал. Внезапно рядом с Гершковичем возник бармен со стаканом на тарелочке.

– Что это? – удивленно спросил Гершкович.

– Ваши сто пятьдесят и орешек, – ответил улыбающийся бармен.

– Вот это правильно, – одобрил капитан своего сотрудника, – это весьма кстати.

– Спасибо, не откажусь, – охотно согласился Гершкович, принимая подношение.

Едва он успел выпить, как последовало приглашение от Татьяны, поставившей на стол принесенные из камбуза тарелки:

– Садитесь ужинать, пока горячее.

Гершкович не стал отказываться и на этот раз.

Убедившись, что с Гершковичем все в порядке, капитан опять обратился к Хохлову:

– Можно продолжать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю