Текст книги "Провинциальные страсти времен Ельцина (СИ)"
Автор книги: Борис Михайлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Что я в тебе нашла? – Не раз спрашивала она в минуту близости, пытаясь найти ответ, оправдаться перед собой.
– Разве есть ответ на этот вечный вопрос? – отвечал Вадим.
– Есть! Как найду – оставлю тебя навсегда.
– Навсегда! Какое страшное слово. Веет безысходностью, смертью. Скажи лучше... Ничего не говори! Стоит ли ломать голову? – Нам с тобой хорошо и достаточно.
– Это уже пошло.
Он поцелуем останавливал дальнейшие выяснения отношений. Серьезно их никогда не выясняли. Не слышал Вадим и пылких признаний в любви. В начале знакомства Майе показалось, Вадим и есть тот единственный, кого ждала всю жизнь. По мере развития отношений, стала сомневаться. Оба оставались свободными в поведении. Он звонил, – она приходила, позже переборов себя, приходила без звонка.
Единственная из женщин, она понимала, почему Вадим не постоянен, все ищет, ищет, никак не остановится. Всех женщин сравнивал со своей первой любовью, которая предала, и, конечно, не мог найти равноценную замену. В какой-то момент Майя поверила, что заменила Наташу, но ошиблась.
Росла Майя без отца единственным ребенком в старой интеллигентной семье с традиционной любовью к музыке и литературе, театру. Мать и бабушка водили в балетную студию, на музыку. Повзрослев, продолжала с удивлением смотрела на мир сквозь розовые очки. Знакомство с закулисной жизнью театрального мира, где в семнадцать лет её изнасиловал ведущий премьер, не научили жизни. Специалисты считали Майю перспективной балериной. Её Кити в "Дон Кихоте", Жизель, еще несколько ведущих партий вызывали восторги критиков, положительные отзывы столичных специалистов. Неумение противостоять интригам, царящим в труппе, наивная вера, что справедливость восторжествует, а ложиться в постель к дирижеру, хватать за глотку балетмейстера, требуя главной роли, не для неё, так укоренились, что не заметила, ведущих партий стали давать все меньше. А ведь на неё ставили спектакли!
– Не выдержала интриг, завистливых взглядов, шепота по углам, – объяснила свой уход из театра. – Упрашивали поработать в хореографической студии при театре. Уходить – так уходить. Взяла группу шестилеток в танцевальной студии профсоюзного Дворца культуры. Здесь никому не стою поперек дороги, отношения чище. Пригласили консультантом в СТД.
– Скромность – путь в неизвестность, – как-то пошутил Вадим, Майя шутки не приняла. Как принять, когда у неё хранились десятки газетных вырезок, где её сравнивали с молодой Надеждой Павловой, прочили схожую карьеру. Она прервала ее, будучи в хорошей форме. Высокие требования к мужчинам обрекли на одиночество. В эти нелегкие дни встретила Вадима. У них нашлось много общего, и потянуло к нему. Вскоре поняла, он такой же конформист, как все вокруг. Профессия приучила к постоянным компромиссам и лицемерию.
Обидно слышать такую оценку от любимой женщины, но Вадим не обиделся.
– Тебя не обманывал. В своих программах никогда не вру. Даже в сложных ситуациях умудряюсь избегать неправды. Каюсь, отмалчиваюсь, когда по-настоящему надо бы закричать. Стараюсь избегать конфликтов, не отрицаю. Часто циничен. Жизнь заставляет. Но до прямого обмана никогда не опускался.
Как ребенок наивная, и порядочная как тургеневские девушки, ей бы и жить в неторопливом Х?Х веке. На баррикады, может, и не пошла, а в глухую деревню учительствовать поехала бы.
5
После выпуска новостей шла передача с участием директрисы брачного агентства, и Вадим задержался, послушать и поговорить с ней. Служба знакомств привлекала внимание одним из вариантов собрать разрозненные сюжеты в единое целое. В кабинет заглянул Алексей.
– Прочитал её текст – ничего полезного для нас.
– Я тоже читал, но поговорить не мешает. Торопишься? Вдруг брачная контора, все – таки, поможет найти ход. Посиди, дождемся директрисы. Заодно посмотрю новости в эфире, а то не удалось увидеть репетицию.
– Сегодня в театре Валентина Распономарева рассказала не хилую историю с эротикой. Вечером расшифрую и отредактирую.
Вадим перебил.
– Записал?
Алексей кивнул и показал на диктофон, который уже вынул из дипломата.
– Хочешь, включу, послушаем вместе, пока до директрисы очередь дойдет? Что-то подскажешь, прежде чем перенесу на бумагу.
– Горит? Включай. Новости начнутся – остановишь. Алексей включил диктофон.
– Только не спрашивай, о ком рассказываю, договорились?
– Слово! Имена заменим. Рассказывай, диктофон включен, – послышался голос Алексея с магнитной пленки.
...Дочь Марины, соседки – разведенки, безумно влюбилась в одного шалопая. Молодые решили пожениться. Парень учился в институте и после первой сессии вылетел. На следующий год отец устроил в другой ВУЗ, тот же итог – выгнали. А Светочка, дочка Марины, только в одиннадцатый пошла. Уговоры Марины и отца, его специально вызвали вразумить дочь, не подействовали. Молодые подали заявление, соврали: невеста в положении. Возможно, отец Юрки, имеющий связи, замолвил слово, документы у молодых приняли, назначили испытательный срок. Родители жениха смирились, надеялись, после женитьбы сын перестанет шляться по ночам, возьмется за ум и не препятствовали молодым. Марина, наученная горьким опытом, судила более трезво. Понимала, ничего хорошего из брака не получится. Первое время молодые сядут на шею родителям, а потом... Какой муж, Юрка! Избалованный ребенок, привыкший, что все желания родители беспрекословно выполняют. Сам в жизни копейки не заработал. Долго ломала голову, как отвадить Светку от парня, и нашла выход. Ни за что не догадаешься, что задумала.
– Извести парня. Пошла к колдунье, экстрасенсу, – вклинился голос Алексея.
– Не угадал.
– Решила отравить?
– В тюрьму сесть? Взялась охмурить и затащить к себе в постель.
– Кого?
– Юрку!
– Парнишку? Что-то подобное, помню, видел в кино. Все равно, рассказывай. Мать любимой, вероятно, казалась ему старухой, – снова голос Алексея перебил рассказчицу.
– Старуха? Видел бы старуху! Да она привлекательнее дочери выглядит! Светка – длинная худая дылда, ни бюста, ни фигуры, девчонка – подросток.
– Сколько лет соседке твоей?
– Лет тридцать пять, вероятно. Не понимаю, почему замуж не выходит. Красивая, с прекрасной фигурой, блондинка. Мужики на таких женщин падки. Они у нее и не переводятся. Постоянно меняет бой – френдов.
– Удалось, соблазнить жениха?
– Еще как! Зашли как-то молодые видео посмотреть. Марина нашла повод отправить дочь в магазин, а Юрочку уговорила посидеть с ней, посмотреть фильм, – Света все равно его видела. Завела разговор о сексе, был ли у них со Светой, знал ли женщину. Юрка все отрицал. Марина начала подсмеиваться над ним, как же после свадьбы ляжете, а у тебя опыта никого. Раздразнила парня, возбудила и пообещала открыть кое-какие секреты, если придет завтра, когда Света будет в школе.
Парнишка, конечно, прибежал. Встретила его в одном коротком халатике на голом теле, снова завела разговор об отношениях между мужчиной и женщиной. Спросила, а видел ли раздетую женщину? И не дождавшись ответа, распахнула халат, открыв парню свои прелести. Юрка был шокирован, покраснел, смотрел широко раскрытыми глазами, не в силах отвести взгляда, что-то произнести. Попросила и его раздеться. Смущенный, он продолжал стоять столбом. – Мне тебя раздевать? – спросила Марина и принялась расстегивать пуговицы на сорочке, приблизившись к нему вплотную. Короче, раздела и уложила, здесь же в гостиной. Заниматься любовью со зрелой женщиной, наверняка, Юрке доставило великое удовольствие. Забыл все на свете. Забыл, с минуту на минуту вернется из школы Света. Марина на это рассчитывала. Так и получилось. Светка застала мать со своим возлюбленным во время любовной утехи. Что было! Слезы, рыдания, проклятия матери и жениха, обещание утопиться.
– Марина сама все рассказала тебе? – снова слышится голос Алексея. – Ни стыда, ни совести.
– Ради счастья дочери, на что только не пойдешь!
– У меня сын. Не задавай глупые вопросы.
– Главу можно будет назвать "Александр Матросов на любовном... Нет, на эротическом фронте", как?
– Глупо. Не звучит.
– На одной площадке живем. Часто приходится денег в долг занять, лука, там, или морковки по-соседски, ну и делимся друг с другом.
– У тебя с Мариной настолько откровенные отношения, что делитесь подобными историями? – не унимался Алексей.
– Понятно. Дальше что? Чем все закончилось – не помирились молодые?
– Нет. Свадьба расстроилась. Светочка долго переживала, не разговаривала с матерью. Хотела уйти к отцу в семью, там не приняли. Мать Юрки приходила к Марине узнавать, что поссорило молодых, и ничего не добилась. Родители пацана ничего и не поняли. Света стала лучше учиться. Пока женихалась, едва на тройки тянула, а тут пошли четверки и пятерки. Любовная лихорадка прошла, как и добивалась Марина. Света не простила мать. Марина надеется, поумнеет, – поймет и простит.
– Преподала мать урок! Аборт вашей Свете не понадобился?
– Надеюсь, нет.
– Спасибо, Валечка. Сомневаюсь, подойдет ли история для нашей книги. Похожий сюжет в каком-то фильме есть. Попроси соседку рассказать о своих мужиках. Для нас интереснее будет. Расколи её на свои приключения.
– Влияние американского кино. Как тебе, используем? – он повернулся к Вадиму.
– Если пропишешь образы молодых, взаимоотношения. Поднимешься от протокольного изложения к эмоциям. Валентина молодец, рассказывает, как заправский комментатор. До театра журналистикой не занималась?
– Насколько знаю, нет. Работа с текстами пьес приучила к лаконичности.
Раздался звонок внутреннего телефона. Вадим поколебался, брать ли трубку – рабочий день окончен, но взял. Звонила Гелла Мартова – журналистка издательства "Облпресс". Сегодня, после новостей и рекламного блока её очередь выходить в эфир с обзором завтрашних газет, печатающихся в издательском доме. Вадим видел её, познакомился с планом выступления, кое-что подсказал, вопросов не осталось.
– Чуть не забыла важное. Вы с Алексеем Дмитричем, пожалуйста, дождитесь меня. Семен Николаевич Болдин просил поговорить.
– Твой бой – френд? Выкладывай.
– Гелла? – поинтересовался Алексей, услышав в трубке ее звонкий голос.
– Разговор обещал быть серьёзным, и Вадим пообещал дождаться.
– Собирается сообщить, нечто важное от своего любовника.
Просьба Геллы заинтриговала, любопытно, что могло понадобиться фармацевтическому королю. Болдин известен, как преуспевающий предприниматель. Удачно начал лекарственный бизнес в начале перестройки, сколотил фирму, торгующую медицинским оборудованием и лекарствами по всей губернии, потом и в соседних областях.
Начались новости, и Вадим, прибавив звук, уставился в экран.
– Извини, посмотрю новости, – сказал Вадим. – Кстати, закончил главу о бассейне?
Алексей кивнул, спрятал диктофон, достал из дипломата кипу машинописных листов и принялся читать, вычеркивая не понравившиеся фразы.
– И после работы найдут!
Звонила Лера – дочь Алексея, и Вадим передал ему трубку.
Дочка просила отца помочь. Отложила канадскую шубу и теперь пыталась раздобыть денег.
– Мама заняла у всех, у кого можно, и не хватает.
– Сколько? Ого! – удивился Алексей, услышав сумму. Дочь он любил, баловал, и отказать ни в чем не мог. – Хорошо. Утром, как откроется сберкасса, съезжу. Самому привезти деньги?
– Ни! Мама ни в коем случае не должна знать. Скажу, у подружки заняла.
–Такую сумму? Могла бы и признаться. Хорошо, приезжай на студию после одиннадцати. Целую. Пожалуйста, слушайся маму.
– Часто дочка обращается к непутевому папе?
– Бывает.
К искусству голубого экрана Леша пристрастился после школьной экскурсии на телецентр. В пятом классе вместе со сверстницей вел передачу "Тимуровцы". В последних классах подрабатывал кабельмейстером – таскал кабель за камерами. Освоил работу оператора. На первую штатную должность взяли помощником режиссера. Название профессии звучит, для тех, кто не знает, чем занимается помощник, думает, как в кино помогает на съемках, подбирает актеров. На самом деле Алексей, вместе с другими помощницами – девчонками, ставил перед камерой художественные заставки, фотографии, ездил за реквизитом к передаче, копался в библиотеке, подыскивая заказанные режиссером материалы.
В восемнадцать ему позволили сидеть за режиссерским пультом на простых передачах в качестве ассистента, и он быстро освоил пульт. Вскоре разрешили самостоятельно выдавать в эфир несложные передачи, и Леша больше не таскал перед камерами заставки. Не окончив еще заочно Ленинградский институт театра, музыки и кино, получил третью режиссерскую категорию и работал в новостях, несколько раз побывал на стажировке на ЦТ. Хороший вкус, музыкальное образование позволили Леше проявить себя в телевизионных постановках, адаптации театральных спектаклей для телевидения. Несколько спектаклей и фильмов поставил по заказу Центрального телевидения. Они получили дипломы на Всесоюзных фестивалях и показывались по ЦТ. Алексей Одинцов стал известен среди телевизионщиков России.
Трижды его назначали главным режиссером и столько же раз снимали, переводили в рядовые режиссеры. Наказывали за бескомпромиссность характера. Первый раз, не посоветовавшись с военным цензором, дал в эфир планы города и Волги, с крыши двенадцатиэтажного дома. Открывалась великолепная панорама, и лишать зрителей всего Советского Союза, передача транслировалась на ЦТ, возможности увидеть родной город во всей красе, не счел нужным. Понадеялся, цензор не посмотрит в эфире, но кто-то из сотрудников ЛИТО донес. Когда разобрались, планы не представляли никакого секрета. Военные цензоры не нашли крамолы, но порядок есть порядок, рекомендация представителя ЛИТО закон. Алексея отстранили от ведения передач, перевели в очередные режиссеры. Хорошо, не выгнали, на чем настаивало руководство этой всемогущественной организации под крылом КГБ, вспоминая прежние проделки Алексея. Вскоре со своим фильмом он поехал на Всесоюзный телевизионный фестиваль и привез первое место. Снова допустили к эфиру. В следующий раз члену ЦК КПСС, приехавшему в Приволжск встретиться с народом, показалось, режиссер специально показывал его не выигрышные крупные планы, подчеркивая длинный нос и расплывшуюся физиономию. Шла прямая передача на Союз. Просмотрев позже видеозапись, кремлевский небожитель рассвирепел, принялся кричать на Председателя, почему доверил ответственную передачу не профессионалу. Алексей возмутился. Он старался показать вождя, как можно приличнее. Вспылил и намекнул "на зеркало неча пенять, коль рожа крива". Опять Алексею пришлось перейти в рядовые режиссеры. Подоспела Перестройка, и его вернули на должность главного режиссера Приволжской ГРТК.
Недавно погорел в очередной раз. Записывая программу с главой администрации города, повздорил с мэром, высказал ему все, что о нем думает. Тот взбеленился и приказал председателю ГТРК убрать из главных режиссеров, а лучше уволить. Скворцов мог ограничиться очередным выговором, но послушался мэра. Постановочных передач теперь практически не было, и талант Одинцова не требовался. Но, губернатор на свои выступления, как, и на все важные передачи, с участием высоких гостей из Москвы, требовал Одинцова. Председателю ГТРК объяснить бы губернатору, что мэр приказал отстранить Алексея от эфира, но не решился. Исполняющей обязанности главного режиссера назначил посредственного режиссера из бывшей музыкальной редакции Эмму Ройтман. Со всеми серьезными вопросами, за советами, коллеги по привычке обращались к Алексею. И Председатель всё решал с ним. В итоге на студии сложилось режиссерское двоевластие.
6
Весь двадцатиминутный выпуск новостей прошел без накладок. Комментаторы не путали падежей, синоптик, рассказывая о погоде, склонение числительных, что не всегда удавалось. Главный редактор и режиссер остались довольны.
После рекламы на экране появилась Гелла. Осветители постарались выставить свет на неё, и Гелла смотрелась восхитительно, особенно, ослепительно прическа. Юное прекрасное лицо, манящие губы и родинка над ними, постоянная улыбка всегда смотрелись хорошо, как бы плохо не ставили свет. Сегодня что-то особенное. Гелла бойко пересказывала содержание обговоренных статей, к месту цитировала подчеркнутые маркером места.
На телевидении она считалась одной из первых красавиц. Мужская половина телезрителей без ума от неё, заваливали студию письмами, их ей чаще и не передавали, все равно не станет отвечать. Авторы требовали, чтобы Геллу показывали ежедневно, а не в очередь с Ритой, её коллегой по издательскому дому "Облпресс".
Гелла внештатница, колумнистка. Основная её работа – редактор, переводчица в книжном отделе издательства. В ГТРК достаточно журналистов, способных профессионально отрецензировать и выступить с обзором газет. Но наступило время шоуменов и куклоподобных длинноногих красавиц, они все чаще заменяли журналистов, где и не требовалось. Председатель комитета желал идти в ногу со временем и с подачи издательского дома пустил в эфир их красоток – Геллу и Риту. Самому председателю телекомпании, как и зрителям, больше нравилась Гелла. Достаточно бойкая, отличная дикция, держалась в кадре непринужденно. Редакторам работать с ней легко, с правками и советами соглашалась безропотно, претензий к ней не имели.
Говорили о Гелле всякое. Что спала с генеральным директором издательского дома, а однажды провела уик-энд с председателем телекомпании. Да мало ли что могут наговорить завистники! Залюбовавшись ею с экрана, Алексей не сдержался.
– Красавица – бабёнка! За ночь, не знаю, что отдал бы!
– Не всё решают деньги. Насколько, я понимаю, они для неё не главное. Болдин обаятельный мужик, уверен, нашла в нем что-то, чего мы не ведаем.
Историю их альянса друзья знали, она входила в число сюжетов будущей книги.
Гелла познакомилась с Семеном Николаевичем по газетному объявлению. Он искал красивую девушку, владеющую немецким и английским, для деловых поездок за границу. Претенденток, готовых стать и наложницами, откликнулось десятка три. Семен выбрал её, хотя первая поездка предполагалась в Австрию и Германию, а у Геллы немецкий был вторым изучаемым языком. Тридцатипятилетнего бизнесмена покорили скромность и доброта, лучившаяся в её глазах. Он не ошибся, поездка выдалась на редкость удачной. Заключению выгодных контрактов не в малой степени способствовали присутствие двух очаровательных женщин – Геллы и его собственной жены Аллы. Алла повсюду сопровождала мужа, и не мешала Семену по – джентельменски относиться к переводчице, делать ей дорогие подарки.
Наконец Гелла закончила обзор газет, на экране появилась долгожданная Фаина Львовна. Приятели приготовились слушать, Вадим взял ручку, записать возникшие вопросы.
Распахнулась дверь и в комнату влетела Гелла.
– Алексей Дмитрич, как я выглядела?
– Как всегда, великолепно!
– Всё нормально, – умерил ее восторги Вадим.
– С точки зрения режиссера выглядела, повторюсь, восхитительно и держалась хорошо. А что говорила, это по части Вадима. Красивыми женщинами любуюсь, а не слушаю. Надеюсь, после сегодняшнего явления народу, еще сотня молодых людей предложит руку и сердце. Нам с Вадимом остается лишь гордиться. В отличие от них, иногда лицезрим живьем и даже можем подержать за ручку. – Он притянул ее руку, поцеловал. – Будь моложе, и я бы приударил.
– Ну, вас, Алексей Дмитрич, никогда не знаю, как относиться к вашим комплиментам, всегда вы... Я тороплюсь, господа – товарищи, слушайте внимательно. Да, не старую каргу, а меня! Семен Николаевич решил баллотироваться в мэры.
– Мы причем? Может метить хоть в будущие президенты России, – сказал Вадим. – Требуется наше одобрение?
– Желает с вами встретиться, пообщаться в неофициальной обстановке.
Болдин всего добился сам. В мир бизнеса пришел из научно – исследовательского института, где слыл перспективным ученым и великолепным организатором. Превращение старшего научного отрудника НИИ, кандидата химических наук в бизнесмена прошло буднично и незаметно. Вовремя посуетился, использовал свои научные контакты с фармацевтическими предприятиями и областным аптекоуправлением. Когда другие жаловались на хаос в экономике и закрытие научных тем, Семен Николаевич стал владельцем нескольких городских аптек и солидного пакета акций фармацевтической фабрики. Заинтересовался политикой и прошел без особых трудностей в Областное законодательное собрание – Думу, ничего не потратив из своих капиталов.
Славился Болдин не только научными познаниями и широкой эрудицией, а также превосходным исполнением бардовских песен под гитару. Остроумный и галантный, нравился женщинам. Новые знакомые и окружение мужа шокировали жену, её не устраивали постоянные отлучки, деловые встречи. Воспитанная в интеллигентной профессорской семье, она не приняла перемены в их жизни и оставила Семена Николаевича. Детей завести не успели и разошлись спокойно. Семен оставил жене прекрасную квартиру, себе купил новую на набережной с видом на Волгу. Один оставался не долго, через полгода его окольцевала эмэнэс Алла Андреева из аналитической лаборатории его же НИИ. Как и всё женское население института, она внимательно наблюдала за отношениями Семена Николаевича с супругой, работавшей в их же коллективе, и вовремя воспользовалась ситуацией.
А Гелла, с первых дней работы с Болдиным, влюбилась. Он не походил на её ровесников дворовых ребят и однокурсников, что ухаживали за ней. Самоуверенный, знающий себе цену, он с уважением относился к ней, баловал подарками. Нашел дополнительный заработок, назначил литературным редактором своей газеты "Наше здоровье", которая выходила нерегулярно, состояла, в основном, из перепечаток, и не отрывала от основной работы. Подарил дорогую игрушку – переносной телефон сотовой связи. Их имели только директор издательства и Скворцов – председатель телерадиокомитета. Позже передал во временное пользование почти новые "Жигули". Несмотря на свою постоянную занятость, обучил навыкам практической езды, заставил окончить водительские курсы.
Дома у Геллы, когда узнали, что у дочери появилась машина, разразился скандал, едва не закончившийся её изгнанием. Мать с отцом долго не могли смириться, что дочь на содержании у богатого "нового русского".
Семен у Геллы не первый мужчина, и она без колебаний отдалась ему вовремя одной из командировок. Потребуй Гелла развода, Семен, возможно, развелся бы с Аллой, но она не спешила. "Все должно исходить от него, – сказала себе. – Время покажет, как быть дальше". – Пока и так все шло хорошо.
– Я правильно понял, Болдин хочет посоветоваться нами? – спросил Вадим.
– Мы еще от Ельцинских выборов не передохнули. – Алексей повернулся к Вадиму. – Ты что-нибудь слышал об очередных выборах?
– Вадим покачал головой. – Болдин три раза передумает, когда вспомнит, как проходили последние выборы Ельцина или Собчака в Питере, с кем предстоит бороться.
– Меня попросил помочь встретиться с вами. Ему необходимы единомышленники, доверенные лица, советники, имиджмейкеры. Семен Николаевич приглашает обсудить возможности сотрудничества.
– В баню не пойдем, – прибавил Вадим.
– Причем баня? – На квартиру приглашает. Послезавтра, я проведу обзор газет, и отвезу вас к нему.
– Я пока не слышал, что надвигаются очередные выборы. Кого еще Болдин приглашает? Побороться с нынешним мэром для нас дело чести, выражаясь высоким слогом. Но если надеется, примем участие в каких-то махинациях, зря. Своим именем дорожу. Вадима вся область в лицо знает. Портить свои реноме, ни за какие деньги не станем, так, Вадим?
– Будем думать, – согласился Вадим, – пока ничего не обещаю.
– Вы не знаете Семена Николаевича! Он очень порядочный. Подумайте, – нетерпеливо перебила Гелла. – Хорошо заплатит. Соглашайтесь!
–Торопишься? Иди. Мы с Алексеем подумаем, я позвоню. Сейчас не мешай, должны послушать, что вещает старая карга, как ты её назвала.
– Мне кажется, он не очень понимает, что такое современные выборные технологии, если зовет советоваться провинциальных журналистов. Ему нужны опытные политтехнологи. И деньги... Много денег. Тысячи, а может и миллионы, – вернулся к предложению Геллы Алексей.
– Не в Госдуму собирается, а в мэры провинциального города, – заметил Вадим. – К тому же, у него есть опыт участия в выборах в областную Думу. Мы, знакомые с областными проблемами, можем быть ему полезны. Встретиться, пообщаться, конечно, можно. Не каждый день нас приглашают миллионеры.
– Слушай! – осенило Алексея, – удача плывет в руки! Он оплатит издание нашей книги!
– Не знаем, что от нас ждет. Предложит каждый день себя любимого показывать.
Участие в выборных кампаниях для друзей дело знакомое. Начиная с первых альтернативных выборов давало выход фантазиям, приносило приличный приработок. Но с каждым разом они принимали все более скандальный характер. Участие в выборной вакханалии не прибавляло авторитета её организаторам.
7
Гелла привезла Вадима с Алексеем к подъезду, поднялась с ними на этаж и позвонила. За дверью послышалось движение, посмотрели в глазок и, узнав Геллу, дверь открыли. Встретил журналистов здоровенный детина, кого принято называть шкафом, с традиционной короткой стрижкой, в приличной упаковке – черном шикарном костюме и белой рубашке с галстуком, сдавливающим бычью шею.
– Принимай гостей, Коля, – сказала Гелла и повернулась к выходу.
– А ты? Бросаешь одних, – успел проговорить Алексей, охранник уже запирал дверь.
Семен протянул руку.
– Рад познакомиться. С вами, Вадим, встречались, теперь имею честь принять у себя. – Пожав руку Вадиму, протянул руку Алексею. – Семен Николаевич Болдин. – Вы Алексей Дмитриевич. Гелла представила вас, как самого талантливого режиссера не только губернского, а всего отечественного телевидения.
– Преувеличила, – заметил Алексей, улыбнувшись.
– Все примерно одного возраста и, если не возражаете, давайте без отчеств, и на "ты", – предложил Семен, ребята согласились. – Мой первый зам и помощник – экономический мозг фирмы – Зиновий Кацман.
Экономист пожал гостям руки. Семен пригласил всех сесть.
– Что будете пить? Виски, джин, сок.
– Мне соку, – сказал Вадим.
– А пива можно?
– Конечно.
Семен открыл бар – холодильник, достал банки с соком и пивом, передал парням.
– Скоро будет обед. Вы прямо с работы, думаю, не возражаете перекусить. За обедом и поговорим. Вика постаралась к нашей встрече.
Пока пили сок и пиво, осмотрели комнату. Сервант с недорогой посудой, бар – холодильник, музыкальный центр, телевизор с видеомагнитофоном, огромный овальный стол в центре комнаты, два кресла, в которых они сидели, несколько стульев. Охранника в комнате не было, панибратства здесь не допускали.
– Скромная обстановка? – спросил Семен, заметив оценивающие взгляды гостей. – Я здесь не живу. Квартиру снимаю для деловых встреч. – Подумав, улыбнулся и прибавил. – И для свиданий. Все это не существенно, впрочем. Гелла говорила, хочу пригласить вас в свою команду в избирательной кампании?
– Сказала. Не совсем представляем свои роли. Выборы еще не назначили и состоятся ли в этом году, вопрос, – начал Вадим разговор, ради которого пришли.
Участвуя в съемках выборных роликов, Алексей и Вадим набили руку. Работа нравилась возможностью безгранично фантазировать. Но одно дело придумывать и снимать рекламные сюжеты, и совсем другое участие в команде.
– Мне сказали, из любого будничного события, ты сумеешь создать художественное полотно, – обратился Болдин к Алексею.
– Короче, если не очень красиво выразиться, из говна сделать конфетку, – подал голос, молчавший, Зиновий. – В этом нам видится роль режиссера.
Алексей рассмеялся.
– Очень образно определили мою роль. Но если событие, факт, действительно говно, я ничего не сделаю.
– Зиновий имел в виду роль режиссера в общем проведении кампании. Режиссер может оказать неоценимую услугу.
Полезнее, чем рекомендации политических имиджмейкеров, – поддержал Зиновия Вадим. – Ты понадобишься при публичных выступлениях, в киносъемках.
В этот момент дверь в комнату бесшумно открылась, и симпатичная девушка вкатила сервировочный столик, заставленный десятком тарелочек с закусками. У наших парней, при виде экстравагантной одежды вошедшей, челюсти отвисли от изумления. На девушке только спереди был легкий фартучек, белые перчатки, на длинных ногах туфли на высоком каблуке. Больше ничего, заметили они, когда служанка повернулась. Она, не обращая ни на кого внимания, переставила тарелки на стол и медленно укатила столик, сверкая голой попой. Двигалась торжественно, величаво несла чистую, без единой родинки, ровную спину, узкую талию, медленно переставляла ноги.
"Такой крале место на подиуме стриптиз – клуба, если не в престижном Доме моделей, а не в прислугах. Любопытно, чем привлек Семен", – подумал Алексей, заинтригованный девушкой нувориша. Как и Вадим, он бывал в разных домах, и у раскрепощенной богемы, и у новых русских, но голой служанки, прислуживающей за столом, встречать не довелось. Заметив смущение гостей, Семен пояснил.
– Ей так удобнее. Поверьте, не моя прихоть. Вероника сама предложила такую форму. Не подумайте, желаю похвастать перед гостями. Как пишут, в модных журналах, голая прислуга – крик моды.
– А как быть мужикам, которые не могут не возбудиться, увидев её? – нарушил затянувшуюся паузу Вадим.
– Учиться контролировать свои инстинкты.
– Удивили, Семен Николаевич, удивили! О причудах новых русских наслышан, но чтобы прислуга ходила нагишом! – оправившись от шока, заговорил Алексей. – Будущего мэра не украсит. И электорат не поймет, если пронюхает.
– Во – первых, себя к новым русским не причисляю, потом, Вероника не вечно будет у меня. Помните, как совсем недавно мы негодовали по поводу живой рекламы на загнивающем Западе? До чего надо довести человека, чтобы согласился стать ходячей рекламой, облачившись в маскарадный костюм обезьяны или медведя, – кричали партийные агитаторы. Сегодня, став новыми хозяевами жизни, они еще страшнее эксплуатируют тех, кого не так давно учили "кодексу строителя коммунизма". Я не уговаривал Веронику. Вы любуетесь мраморными статуями великолепных созданий в музеях, парках Версаля, в Эрмитаже. Воспринимаете нормально.
– Извините, Семен, за откровенность, вы не голубой? – не выдержал Вадим.
– Нормальной ориентации. Самый настоящий мужик. Жена молодая, любовница прелестная. Сколько людей до вас в доме перебывало, – никому в голову не пришло спросить.
Вероника, как звали служанку, тем временем вкатила еще раз столик с закусками и знаками пригласила Семена к столу.
Встретившись с ней взглядом, Алексей улыбнулся, подумал, пообщаться бы, вызвать на откровенный разговор. Сюжет для новеллы прелюбопытный получится. Вероника на улыбку не ответила.
