355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Барбара Картленд » Невнимательный жених (Заложница) » Текст книги (страница 6)
Невнимательный жених (Заложница)
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 23:37

Текст книги "Невнимательный жених (Заложница)"


Автор книги: Барбара Картленд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Надеюсь, вы не будете скучать? – спросил лорд Меридан, как будто это соображение только что пришло ему в голову. – Как только станет известно, что вы уже здесь, к вам нагрянут с визитами, и я полагаю, вы легко заведете друзей. К тому же вы всегда можете заняться покупками или еще какими-нибудь дамскими делами.

– О да, я с удовольствием отправлюсь по магазинам, – согласилась Люсинда. – И я рассчитываю, конечно, завести новых знакомых, хотя и не очень люблю женское общество. Надо полагать, нет никакой надежды, что полковник Холстед пригласит меня вместе с вами? Я могла бы держаться в стороне, чтобы никто вообще не заметил моего присутствия.

– Это совершенно невозможно, – веско заявил лорд Меридан. – Я думаю, Люсинда, вам нужно раз и навсегда уяснить, что в вашем теперешнем положении вы должны вести себя очень осмотрительно. Сегодняшний день не в счет – на ярмарке никто не знал вас, к тому же я планировал, что вы поедете домой в карете.

– Неужели вы думаете, что это имеет значение? – спросила Люсинда. – В конце концов, вам просто нужна была жена, они же не оговаривали, какая именно.

– Они? – с удивлением повторил лорд Меридан.

– Ну, этот комитет Олмака.

– А, вот что вы имеете в виду! – сказал он. – Вообще-то я рассчитывал, что моя жена будет держаться соответственно своему положению и ее с одобрением примут где угодно, а не только в Олмаке.

– Все это кажется мне таким скучным! – воскликнула Люсинда.

– Вы не можете этого знать, пока сами не попробуете, – возразил лорд Меридан. – Кроме того, у вас нет выбора. Я уверен, что уже в скором времени вы прекрасно освоитесь.

– Надеюсь, – уныло сказала Люсинда.

Она увидела, что лорд Меридан посмотрел на часы.

– Уже половина одиннадцатого, – сказал он. – Сколько времени вам потребуется, чтобы подготовиться ко сну?

Она обернулась и посмотрела ему в лицо.

– Так вот почему вы остались дома и не присоединились к своим друзьям! – сказала она. – Я по глупости и не поняла. Но теперь мне все ясно, и я хочу сказать вам кое-что. Вы женились на мне затем, чтобы иметь доступ в Олмак, но я не собираюсь стать вашей женой… вашей настоящей женой, пока мы лучше не узнаем друг друга.

Лорд Меридан поднялся со своего места. Он нахмурился, и от его грозного вида сердце замерло у Люсинды в груди.

– Должен ли я понять из этой слегка бессвязной речи, что я вызываю у вас отвращение? – спросил он.

– Нет, конечно же, нет, – ответила Люсинда. – Но вы для меня совершенно чужой человек, до сегодняшнего дня я вас даже ни разу не видела и вышла за вас замуж только потому, что не могла допустить, чтобы папа продал дом, имение и все, чем мы владеем. Я думаю, что мы оба получили определенную выгоду, вступив в брак. Но все это вовсе не означает, будто я лягу в постель с человеком, с которым едва знакома!

Лорд Меридан принялся ходить по комнате из угла в угол.

– Мне странно слышать от вас подобные речи, – сказал он наконец. – Я думал, что вы молодая, невинная девушка, ничего не смыслящая в этих вещах.

– Разумеется, я знаю, что, когда люди женятся, они спят вместе, – ответила Люсинда, – мама и папа всегда спят в одной постели. И я знаю, у женатых людей появляются дети, я не так глупа, чтобы не понимать этого. Но я знаю также и кое-что другое.

– Что же именно? – спросил лорд Меридан почти с любопытством.

– А то, что обычно люди женятся, когда они любят друг друга, – вздернув подбородок и глядя на него ясными глазами, сказала Люсинда. – Может быть, это не принято в вашем кругу, среди приближенных принца Уэльского. Но у простых людей, таких, как Эстер или Нат, жених обычно любит свою невесту, а невеста любит своего жениха, и они хотят прикасаться друг к другу… целовать друг друга… спать вместе и иметь детей. И я считаю предосудительным делать это, если люди не любят друг друга по-настоящему.

– Глупые девичьи мечты! – презрительно фыркнул лорд Меридан.

– А разве любовь существует только для тех, кто не принадлежит к высшему обществу? – спросила Люсинда. – Разве вы сами никогда не были влюблены?

Их глаза встретились, и даже сквозь загар, покрывавший его лицо, Люсинда заметила, что он слегка покраснел.

– Я много раз считал себя влюбленным, – честно признался он.

– Тогда вы имеете некоторое представление о том, что это такое, – сказала Люсинда. – И вы хорошо знаете, что вы отнюдь не влюблены в меня, хотя я и ваша жена. – Она помолчала, а затем добавила:

– Я постараюсь вести себя так, как вы хотите, я сделаю все, чтобы с достоинством носить ваше имя…

Но я не собираюсь при этом вынашивать также ваших детей только потому, что так принято. И без любви я не лягу в постель ни с вами, ни с кем-либо другим!

На последних словах у нее дрогнул голос, и, не глядя на него, она резко повернулась и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Она вбежала в свою спальню и с облегчением увидела, что, хотя свечи были зажжены, никто из горничных не дожидался ее. Она закрыла за собой дверь» заперла ее на замок и, слегка дрожа, прислонилась к стене. Она чуть было не расплакалась. Но умение держать себя в руках, которому она научилась с раннего детства, помогло ей. Она медленно подошла к туалетному столику, села и пристально взглянула на себя в зеркало. Сердце выскакивало у нее из груди, во рту пересохло.

– Правильно ли я поступила? – спросила она вслух.

Она понимала, что послушалась веления сердца, а не голоса рассудка.

Этот вопрос мучил ее в течение всей долгой бессонной ночи. Наступившее утро также не принесло с собой ответа.

Когда первые лучи солнца стали пробиваться сквозь тяжелые портьеры, Люсинда встала, отдернула их и распахнула окно, выходившее на площадь.

Внизу у парадного подъезда Люсинда заметила какое-то движение, а со стороны конюшен показался фаэтон, запряженный парой великолепных лошадей.

Она быстро спряталась за портьеру, чтобы никто не увидел ее, и стала ждать, когда появится лорд Меридан. Было еще очень рано, и один из грумов, стоящих около лошадей, беспрерывно зевал.

Из дверей появился лорд Меридан и направился к фаэтону. Как всегда, он был одет безупречно, на его камзоле не было ни единой морщинки, шляпа была слегка сдвинута набок, начищенные сапоги сверкали, как зеркало. Он взобрался на сиденье, взял в руки поводья, грум вскочил на запятки, и фаэтон тронулся.

Люсинда посмотрела мужу вслед. Ей был отчетливо виден его суровый профиль и непреклонно сжатые губы. Она попыталась представить себе, что бы она чувствовала, если бы он согласился взять ее с собой и она сидела бы сейчас рядом с ним в фаэтоне. В то же время она понимала, что хотела поехать с ним вовсе не ради его общества, а из-за того, что чувствовала себя очень одиноко, и ей было страшно остаться в Лондоне, где она никого не знала и некому было даже помочь ей освоиться на новом месте.

И вдруг ей пришла в голову мысль, что она свободна – она может делать все, что захочет! Рядом не было ни ее матери, вечно читавшей ей нотации; ни Эстер, приходившей в ужас от ее самых невинных проказ; ни мужа, без конца твердящего, что она должна вести себя достойно в ее новом положении. Она была совершенно свободна и могла поступать так, как ей заблагорассудится! К тому же впервые в жизни у нее были собственные деньги!

Она отошла от окна и вернулась в постель. Долгое время она лежала, уставившись в потолок, строя и обдумывая разнообразные планы. Наконец она решительно поднялась и позвонила. Когда появилась горничная, Люсинда приказала принести завтрак ей в спальню, а сама тем временем быстро умылась и оделась, чтобы сразу же после еды отправиться по своим делам.

– Нельзя ли заложить экипаж? – спросила она у экономки.

– Ну конечно же, миледи. Я сейчас же распоряжусь. Ваша светлость уезжает надолго?

– О нет, только по магазинам, – ответила Люсинда.

– Могу ли я быть вам полезной? – вежливо поинтересовалась миссис Ватсон. – Может быть, вы пожелаете, чтобы вас сопровождала горничная?

– Нет, благодарю, я хотела бы поехать одна, – сказала Люсинда.

Когда было объявлено, что карета подана, Люсинда спустилась вниз, с трудом сдерживая свое нетерпение. Когда она думала о том, что ее ждет впереди, ее так и подмывало прыгать и скакать от восторга и возбуждения.

Карета была невелика, но украшена фамильным гербом и внутри обита мягчайшей тканью. Когда лошади тронулись с места, Люсинда вспомнила старый полуразвалившийся экипаж, который принадлежал ее матери, и ей неудержимо захотелось, чтобы ее родители могли увидеть, какую роскошную карету она получила в свое распоряжение.

Она сказала лакею, что хочет поехать в магазин мадам Берген на Бонд-стрит. Поскольку он ничего ей не ответил, она решила, что либо он, либо кучер знают номер нужного ей дома.

Прильнув к окошку кареты, Люсинда с любопытством разглядывала проплывающие мимо дома, магазины и в особенности прохожих. Все, что она видела, казалось ей захватывающе интересным, и она жалела лишь о том, что ей не с кем было поделиться впечатлениями.

Заведение мадам Бертен снаружи оказалось не таким большим, как представляла Люсинда. Но как только она очутилась в плотно задрапированном, устланном мягкими коврами зале, где были выставлены образцы моделей, ее поразила атмосфера роскоши и богатства, отличная от всего, что ей до этого доводилось видеть в других магазинах.

Две дамы беседовали с продавщицей, и при одном только взгляде на их туалеты и украшенные разноцветными перьями шляпки Люсинде стало стыдно за свое плохо сшитое платье и простенький капор.

Наконец дамы собрались уходить, и продавщица, с заискивающим видом проводив их до дверей, повернулась к Люсинде и высокомерно спросила:

– Чем могу быть вам полезной, мадам?

– Я бы хотела видеть мадам Бертен, – ответила Люсинда.

– Боюсь, что это невозможно – мадам принимает клиентов лично только в особых случаях.

Взгляд, брошенный ею на платье Люсинды, слишком явно давал понять, что ей никогда не попасть в категорию «особых» клиентов.

– Я думаю, что если вы доложите обо мне, мадам Бертен не откажется принять меня, – твердо произнесла Люсинда. – Я графиня Меридан. Я хотела бы поговорить с мадам с глазу на глаз.

– Графиня Меридан?

Продавщица недоверчиво повторила это имя и поспешила добавить совсем другим тоном:

– Не будете ли вы так добры подождать одну минуту, миледи, пока я пойду доложу мадам?

Она направилась к дальнему концу салона и прошла в дверь, на которой было написано: «Просьба не беспокоить».

Сделав вид, что она заинтересовалась материалами, выставленными неподалеку, Люсинда подошла к двери, которая осталась слегка приоткрытой. Услышав голоса, она остановилась и без ложной скромности стала прислушиваться. Она услышала, как продавщица говорила:

– Мадам, вас хочет видеть дама, которая утверждает, будто она графиня Меридан. По правде говоря, она почти ребенок и одета в ужасающее платье. Она; требует, чтобы вы ее приняли.

– Графиня Меридан? Да, я слышать, что он собираться жениться, – ответил глухой старческий голос с сильным французским акцентом.

– Но мадам, а как же леди Деверо? Ведь только вчера она заказала полдюжины новых платьев – и все из французского материала!

– Я уверена, что лорд Меридан платить по всем своим обязательствам, – ответил старческий голос, – Я хочу взглянуть на новоявленный графиня – пригласите ее.

Люсинда поспешно отошла от двери. Когда появилась продавщица, она уже с интересом рассматривала парчовый ридикюль, несомненно, прибывший контрабандой из Франции.

– Мадам примет вас, миледи, – сказала продавщица.

Люсинда положила ридикюль на место и слегка наклонила голову.

– Благодарю вас, – сказала она.

Ей предложили пройти в служебную дверь. Комната, в которую ее ввели, была небольшой и довольно тесной. Всюду лежали рулоны шелка, атласа и парчи. По углам были свалены в кучу отрезы из узорчатого муслина, французского батиста и габардина, образуя яркую красочную палитру.

В самом центре комнаты, в низком кресле, стоящем рядом со столом, заваленным лентами и образцами материй, сидела мадам Бертен, похожая на. древнего морщинистого Будду. Ей перевалило за семьдесят лет, пятьдесят из них она одевала весь высший свет Лондона.

Совсем молоденькой девушкой она приехала из Франции в Англию в качестве горничной. Муж ее хозяйки сделал ее своей любовницей и поселил в небольшом собственном доме. От скуки и безделья она начала подрабатывать как модистка, предлагая сначала свои услуги таким же, как она, содержанкам, живущим по соседству, а затем женам богатых лавочников.

Но ее талант был слишком очевиден, чтобы остаться незамеченным. Одна известная красавица появилась в Сент-Джеймсе в шляпке, о которой стал говорить весь город, и малютка Бертен вошла в моду.

Ей одолжили денег, чтобы она могла открыть свой собственный магазинчик. По мере того как увеличивалось число клиентов, ее заведение переезжало во все более престижные районы Лондона, и наконец, очутившись на Бонд-стрит, она достигла предела своих мечтаний.

К ней стекались толпы народа – хозяйки модных салонов и их дочери, знаменитые актрисы, известные куртизанки. Никто не обходил ее заведение стороной, кроме тех, кому это было не по карману.

Мадам Бертен постарела, и все это ей смертельно наскучило.

Она давно пришла к выводу, что существует очень мало женщин, ради которых стоило бы создавать что-либо новое и сенсационное. Стало само собой разумеющимся, что все, кто что-нибудь собой представлял, одевались у нее, и в отсутствии конкуренции у нее пропал всякий энтузиазм придумывать новые оригинальные фасоны.

Она редко стала принимать клиентов лично, их болтовня утомляла ее. И лишь из чисто женского любопытства ей захотелось взглянуть на жену графа Меридана, который к тому же за последние десять лет оплатил немало ее счетов.

Когда отворилась дверь, она подняла голову, не пытаясь встать с кресла, ибо с годами это стало стоить ей немалого труда, так как она располнела и отяжелела. Она увидела перед собой молоденькую девушку, почти ребенка, одетую в неуклюже сшитое платье отвратительного грязно-бежевого цвета и в уродливую шляпку, украшенную дешевыми лентами.

В первую минуту мадам Бертен подумала, что у нее странное и очень трогательное личико. Затем девушка взглянула на нее огромными глазами, и неожиданно мягкий музыкальный голос произнес:

– Я пришла к вам, мадам, потому что только вы можете мне помочь. Не могли бы вы сделать меня элегантной и, если удастся, красивой?

Глава 6

На улицах Лондона царило оживление, не мешающее, однако, лорду Меридану перемещаться со скоростью, которую можно было бы счесть опасной, если бы не его мастерство управлять лошадьми. Весь его вид говорил о том, что он был доволен собой. Он прекрасно провел время в гостях у Чарльза Холстеда, выиграл порядочно денег на скачках и петушиных боях и даже сделал неожиданное приобретение в лице подающего надежды борца, которого он взял под свое покровительство.

Погода стояла отменная, и с того момента, как он прибыл в загородный дом Чарльза и до сегодняшнего утра, когда они наконец разъехались после прощальной ночной пирушки в соседнем поместье, все шло как нельзя лучше.

Вместо двух дней визит растянулся почти на две недели. Но кто мог предположить, что принц Уэльский надумает приехать в Ньюмаркет и что в числе сопровождавших его лиц окажется леди Деверо!

В результате, погостив у Чарльза, лорд Меридан затем присоединился к принцу и провел несколько дней в его обществе, а оттуда попал еще на одну холостяцкую вечеринку, куда были приглашены такие хорошенькие девочки, что даже Чарльз признал, что они превзошли все его ожидания.

– А ты неплохо набил карман, Себастьян! – заметил Чарльз.

Они резко свернули за угол и чуть не столкнулись с груженой подводой.

– Да, неплохо, – согласился лорд Меридан. – Мне очень понравилось у тебя. Надеюсь, ты опять меня пригласишь как-нибудь.

– Боюсь, что это будет не скоро, – слегка помрачнев, ответил Чарльз. – Если только я не отыграю у Брукса то, что я просадил на скачках.

– Нужно было слушаться моих советов, мой милый, – равнодушно ответил лорд Меридан.

Он был настолько богат, что даже не представлял, как проигрыш может расстроить финансовые дела или заставить отказывать себе в каких-либо удовольствиях.

– В следующий раз я обязательно послушаюсь тебя, – сказал Чарльз Холстед. – Если, конечно, он будет, этот следующий раз.

– Что ты имеешь в виду? – быстро спросил лорд Меридан, – Неужели твои дела так плохи?

– Да я совсем не об этом, – ответил Чарльз. – Я просто имел в виду, что за эти две недели ты кое о чем забыл.

– Да? – спросил лорд Меридан. – О чем же?

– О Люсинде, – ответил Чарльз.

– О, господи! С чего это ты вдруг о ней вспомнил? – с искренним удивлением спросил лорд Меридан. – Конечно, я не забыл о ней и не сомневаюсь, что с ней все в порядке. В конце концов, в это время года в Лондоне довольно весело.

– По правде сказать, я сам совершенно забыл про нее, – честно признался Чарльз. – Было столько развлечений и столько других женщин! Но сейчас я вдруг вспомнил, как мы везли ее в Лондон. Мне кажется, что было бессердечно с твоей стороны бросить ее одну в незнакомом городе, где у нее нет ни друзей, ни родных.

– Ничего с ней не случится, – безразлично сказал лорд Меридан, и, когда Чарльз не ответил, он сердито воскликнул:

– Черт побери, Чарльз! Что я, по-твоему, должен был делать? Ходить за ней, как нянька? Пусть учится жить самостоятельно, или мне придется подыскать ей достойного учителя!

– Кого же, например? Леди Деверо? – лукаво спросил Чарльз.

Лорд Меридан нахмурился. Он терпеть не мог, когда его поддразнивали насчет его любовных похождений.

– Серьезно, Себастьян, – продолжал Чарльз, не давая ему ответить. – Я думаю, тебе надо что-то делать с Люсиндой. Неужели у тебя нет какой-нибудь сестры или тетки, которая помогла бы ей освоиться в ее новом положении?

– К счастью, большинство моих родственников уже в могиле, – ответил лорд Меридан. – Даже если бы они были живы, от них все равно было бы мало толку. Все они отличались редкой занудливостью, а обо мне говорили не иначе как «бедный Себастьян», будто я был каким-нибудь калекой или слабоумным.

Чарльз запрокинул голову и расхохотался.

– Хотелось бы мне их услышать! – воскликнул он. – Немного найдется людей, способных сказать о тебе «бедный Себастьян!».

– Это-то меня и злило больше всего, – мрачно заявил лорд Меридан.

– Поэтому ты с самого начала решил доказать им, как они заблуждаются на твой счет, – сказал Чарльз с неожиданной проницательностью.

– Черт подери! – воскликнул лорд Меридан. – Перестань меня критиковать, я не собираюсь этого терпеть! И перестань суетиться по поводу Люсинды!

Ничего с ней не случится, я об этом позабочусь.

– Интересно, чем она занималась эти две недели? – задумчиво произнес Чарльз. – Знаешь, Себастьян, если ее приодеть, она может оказаться довольно симпатичной.

– Я не собираюсь обсуждать мою жену, – сказал лорд Меридан холодно и высокомерно.

Чарльз добродушно хмыкнул:

– Пытаешься поставить меня на место? Ничего у тебя не выйдет. Я сам отвезу Люсинду в магазин и куплю ей новую шляпку!

– Если ты это сделаешь, я вызову тебя на дуэль! – резко оборвал его лорд Меридан.

– Дуэль? Ну знаешь, Себастьян, ты решительно отстал от жизни! В наше время светские дамы принимают подарки от своих поклонников – и кому это знать лучше, как не тебе!

Лорд Меридан хлестнул лошадей, и они рванули вперед.

– Да провались ты! – воскликнул он, на этот раз рассердившись не на шутку. – Если ты сейчас же не заткнешься, я высажу тебя и предоставлю топать домой пешком!

Они миновали Букингемский дворец и направились в сторону Гайд-парка.

– Давай заглянем на Роттен-роу, посмотрим, кто там сегодня, – сказал Чарльз. – Может, пока нас не было, там появились новые лица!

– Черта с два! – ответил лорд Меридан. – Наверняка все та же самая публика, и, как всегда, жеманничают, сплетничают да плетут интриги. Кажется, Красавчик Браммель сказал, что высший свет напоминает петушиные бои, в которых участниками являются куры?

– Да, это в его духе, – ответил Чарльз. – Всегда терпеть не мог этого типа, хоть он и вошел в моду.

Они завернули за угол и въехали в Гайд-парк со стороны статуи Ахилла. Здесь уже стояло множество экипажей и колясок, и сидящие в них сплетничали между собой и разглядывали прохожих.

Чарльз и лорд Меридан поехали вперед, раскланиваясь налево и направо и провожая глазами элегантные фигуры женщин, сопровождаемых щегольски одетыми мужчинами в высоких цилиндрах и с отделанными золотом тросточками.

– Ну я же тебе говорил – все та же самая публика, – пробурчал лорд Меридан и вдруг неожиданно почувствовал, как Чарльз толкает его локтем в бок.

– Смотри скорее! – воскликнул он. – Кто это?

Впереди них ехала легкая коляска, в которую была впряжена изумительная пара лошадей, вызвавшая у лорда Меридана возглас удивления.

– Вот это пара! – вскричал он. – Откуда, черт возьми, она взялась? На прошлой неделе в Таттерсалле я не видел ничего подобного – нет, проклятье, я же был там не на прошлой, а на позапрошлой неделе!

Черт, что я прозевал!

Лошади были черные как смоль, с длинными хвостами и шелковистыми гривами. Их упряжь, так же, как и сама коляска, была черного цвета и украшена серебром.

– Надо признать, смотрится неплохо, – нехотя Пробормотал лорд Меридан и почувствовал, как Чарльз снова толкнул его в бок.

– А ты взгляни, кто сидит на облучке, – сказал он. – Это же Кингсклер! Я бы узнал его из тысячи!

– Этого не может быть, – возразил лорд Меридан. – Два года назад я предложил ему любую плату, если он перейдет служить ко мне, а он ответил, что и так доволен своим местом.

– Это Кингсклер, – упрямо повторил Чарльз. – Во всей стране лучше его никто не умеет править лошадьми. Только сейчас почему-то поводья не у него…

Слушай, Себастьян, да кто она такая?

В первый раз лорд Меридан посмотрел, кто же правит лошадьми. Это была женщина, одетая необычайно элегантно и с очень тонкой талией. Она производила настолько ошеломляющее впечатление, что не было ни одного человека, который не оборачивался бы ей вслед. Лорд Меридан не был исключением. В то время как ее лошади и коляска были черного цвета, сама она была одета в ярко-коралловый костюм для прогулок, сшитый из тонкой ткани и выгодно подчеркивающий достоинства ее фигуры. Ее черные волосы были зачесаны высоко наверх, обнажая длинную изящную шею. Завершала ансамбль крохотная причудливая шляпка, украшенная петушиными перьями того же цвета, что и костюм, и державшаяся у нее на голове под немыслимым углом. Она выглядела эксцентрично и в то же время исключительно элегантно.

– Да кто же она такая? – снова спросил Чарльз, и лорд Меридан хлестнул лошадей, пытаясь поравняться с коляской.

Как будто разгадав его намерения, она также подхлестнула своих лошадей, и они рванули вперед, оставив позади лорда Меридана, который кусал губы с досады. К несчастью, его великолепная гнедая пара уже устала после длительной поездки и не могла соперничать со свежими, отдохнувшими лошадьми.

– Она ускользает от нас! – с отчаянием вскричал Чарльз. – Черт возьми, Себастьян, я должен узнать, кто она такая!

– А я хочу узнать, где она раздобыла эту пару! – воскликнул лорд Меридан.

– Не только пару, она умудрилась еще заполучить Кингсклера, – жалобно пробубнил Чарльз.

– Я лишь тогда поверю, что это Кингсклер, когда лично поговорю с ним, – заявил лорд Меридан.

– У тебя мало шансов с ним побеседовать, если ты не заставишь своих кляч двигаться поживее.

– Если ты еще раз обзовешь моих лошадей клячами, клянусь, я отхлестаю тебя! – вспылил лорд Меридан.

– Пусть докажут, что они не клячи, – с вызовом ответил Чарльз.

Может быть, дама, которую они преследовали, не очень хотела уйти от них, так как недалеко от Найтсбриджских казарм им наконец удалось нагнать ее.

Увидев, что они поравнялись с коляской, дама придержала лошадей и обернула к ним смеющееся лицо.

– Себастьян, бога ради, остановись, – взмолился Чарльз. – Она собирается заговорить с нами!

И, приподняв шляпу, Чарльз с готовностью повернулся к ней.

Лорд Меридан резко натянул поводья и с изумлением обнаружил, что его приятель сидит раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.

Дама в ярком костюме и необычайной шляпке вежливо поклонилась им.

– Добрый день, полковник Холстед. Как поживаете… милорд?

Она слегка замялась, собираясь, видно, сказать:

«Себастьян», но в последнюю минуту решимость покинула ее.

– Люсинда! – с трудом выдавил из себя лорд Меридан.

– Я не имела ни малейшего представления, что вы уже вернулись, – сказала она. – Рада вас видеть.

Как вам нравится моя новая пара?

– Как она мне нравится? – проговорил лорд Меридан, с трудом обретая голос. Затем, будто не зная, что сказать, он замолчал, переводя взгляд с лошадей на Люсинду и обратно. – Их выбирали не вы, – наконец сказал он почти укоризненно. – Это Кингсклер помогал вам?

– Ну разумеется, – улыбнулась Люсинда, – я наняла его, чтобы он занялся моей конюшней. Я надеюсь, вы не возражаете?

– Возражаю? – переспросил лорд Меридан, злясь на себя за то, что не может найти достойного ответа.

– Не может быть, чтобы Кингсклер оставил герцога, – патетически произнес Чарльз Холстед, давая понять, что такой поворот событий совершенно невозможен.

– Но он все-таки ушел от него, – невозмутимо произнесла Люсинда.

– Чем вы соблазнили его? – спросил Чарльз. – В течение многих лет все мы тщетно пытались переманить его, разве не так, Кингсклер?

– Совершенно верно, – ответил Кингсклер с непроницаемым видом.

Это был худой, жилистый мужчина лет пятидесяти, с седеющими волосами и умными, лукавыми голубыми глазами. Там, где дело касалось лошадей, его репутация была настолько высока, что, по слухам, сам принц Уэльский потребовал, чтобы герцог Мелчестер отдал ему Кингсклера в качестве рождественского подарка. На это герцог, как говорили, ответил, что принц может забрать его жену, его дом и любого из его непутевых отпрысков, но он ни за что не расстанется с Кингсклером, даже если для этого ему придется пересечь Ла-Манш и поступить на службу к самому Бонапарту.

– Но почему же, ради всего святого, вы приняли предложение ее светлости? – спросил Чарльз, отличавшийся редкой прямолинейностью.

– Ее светлость знает ответ на этот вопрос, – с достоинством ответил Кингсклер.

– Нат попросил его помочь мне, – сказала Люсинда. – Вы помните, милорд, я вам рассказывала про Ната?

– Конечно. Это ваш грум, – ответил лорд Меридан, – тот самый, который сообщил вам, что супружеская жизнь – это битва.

– Ну так вот, Кингсклер – двоюродный брат Ната, – сказала Люсинда, как будто этим все объяснялось. – И когда я пожаловалась ему, какой беспомощной я себя чувствую во всем, что касается покупки лошадей и создания собственной конюшни, он предложил мне свою помощь.

– Это было очень любезно с его стороны, – кисло заметил лорд Меридан.

– Похоже, мы загородили проезд, – оглядываясь, сказала Люсинда. – Поедемте, если не возражаете.

– Послушайте, Люсинда… – протестующе начал было Чарльз, но обнаружил, что Люсинда с ее бесподобной парой была уже далеко.

– Скорей догони ее, Себастьян! – настойчиво стал упрашивать Чарльз. – Я еще столько не спросил у нее.

– Не сомневаюсь, что вы еще встретитесь, – холодно ответил лорд Меридан.

Он развернул лошадей и поехал в направлений, противоположном тому, которое избрала Люсинда.

Губы его были плотно сжаты, и, проезжая через толпу, он не смотрел ни влево, ни вправо и не отвечал на приветствия знакомых.

– Черт возьми, Себастьян, вот это дела! Я никак не могу прийти в себя – эти лошади, Кингсклер…

А сама Люсинда? Бог мой, да она просто красавица!

Ее как будто подменили!

Именно об этом думал и лорд Меридан, но он не собирался в этом признаваться. А Чарльз продолжая рассуждать вслух:

– Во-первых, она сделала что-то со своей кожей, которая стала удивительно белой! А ее глаза! Потом, она изменила прическу. И вообще, она совершенно неузнаваема! И, черт подери, заполучить Кингсклера!

Только сейчас Чарльз обнаружил, что он говорит сам с собой. Лорд Меридан, с мрачной решимостью направляясь в сторону Беркли-Сквер, ничего не отвечал. Когда они подъехали к дому, он сказал:

– Полагаю, ты не захочешь зайти ко мне. Грум отвезет тебя домой.

Чарльз Холстед, которому больше всего на свете хотелось войти в дом и узнать еще что-нибудь, тем не менее понял, что его присутствие будет нежелательным. Поэтому из чувства такта, а вовсе не потому, что он боялся разозлить своего друга, он неохотно отправился к себе на Керзон-стрит.

Лорд Меридан вошел в дом с хмурым видом, который был слишком хорошо знаком его слугам. Мажордом поклонился ему, но не сделал попытки заговорить, пока к нему не обратились.

– Бренди! – коротко приказал лорд Меридан и, пройдя через вестибюль, вошел в библиотеку и бросился в стоящее у камина кресло.

Он чувствовал, что ему необходимо время, чтобы подумать и осмыслить, что произошло.

Когда лакей принес графин с бренди и поставил его на серебряном подносе рядом с ним, лорд Меридан поднял голову и спросил:

– Ее светлость дома?

– Я не думаю, что она уже вернулась, милорд, – ответил лакей.

– Передайте ей, как только она появится, что я хотел бы поговорить с ней.

– Слушаюсь, милорд.

Лакей удалился, тихо закрыв за собой дверь. Увидев другого лакея, он скорчил гримасу, выразительно показывающую, в каком настроении находится их хозяин. Затем он направился на поиски дворецкого, чтобы сообщить ему о поручении лорда Меридана, которое дворецкий затем передаст другому лакею, тот сообщит его горничной Люсинды, которая, в свою очередь, доведет его до сведения своей молодой госпожи.

На все это ушла масса времени, и пока эта формальная процедура осуществлялась с учетом иерархии среди слуг, Люсинда успела вернуться и подняться в свою комнату.

Она догадалась, что лорд Меридан уже вернулся, и не имела ни малейшего желания встречаться с ним в данную минуту. Пройдя в спальню, она быстро разделась, и к тому моменту, когда послание лорда Меридана наконец дошло до нее, она уже принимала ванну. Спустя десять минут тем же путем ее ответ достиг дворецкого, и тот, войдя в библиотеку, доложил:

– Ее светлость просит засвидетельствовать ее почтение и крайне сожалеет, что не может увидеться с вашей светлостью немедленно, так как она переодевается.

– Очень хорошо, – сказал лорд Меридан. – Принесите мне еще бренди.

Прошел почти час, и лорд Меридан успел отпить изрядное количество из второго графина, когда наконец отворилась дверь и появилась Люсинда. Он взглянул на нее и после довольно продолжительной паузы медленно поднялся.

Она вошла в комнату и улыбнулась ему слегка нерешительно. Первой его мыслью была: «Бог мой, какая восхитительная фигура!», но она быстро сменилась возмущением, что его жена одета подобным образом. Ее платье было из совершенно прозрачной ткани, сквозь которую явственно проступали нежные, округлые формы ее тела – тончайшая талия, маленькая грудь и почти греческие пропорции бедер.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю