Текст книги "Тщетная предосторожность"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Лишь через час Синтия смогла оставить пациентку. Роберт Шелфорд ждал в гостиной со стаканом виски с содовой в руке.

– Я совсем забыла о вас! – растерянно воскликнула Синтия. – Какой ужас – вы все еще в мокрой одежде! Вам тоже нужна сейчас горячая ванна.

– Ничего, – ответил он. – Вы даже не представляете себе, какой я выносливый. Авантюристу иначе не сдобровать.

– Вы сошли с ума – целый час вот так просидеть!

– А я как раз собирался домой, – сказал Роберт невозмутимо. – Ждал последнего бюллетеня о состоянии больной.

– С ней все обойдется, – ответила Синтия. – Пульс нормальный, температуры нет. Конечно, остаются последствия шока и… В общем, вы, наверно, догадались, почему она сделала это.

– Причина почти всегда одна – надо думать, она ждет ребенка.

В его голосе неожиданно послышалось искреннее участие. Синтия кивнула. Он одним глотком допил виски.

– По-видимому, наши заботы о юной леди только начинаются, – задумчиво сказал Роберт.

– Что мы скажем, если вмешается полиция?

– Будем лгать, и лгать убедительно! – заявил Роберт. – Кое-что в жизни действует на меня, как красная тряпка на быка. К примеру, если кто-то намерен свести счеты с жизнью, а дурак, вроде меня, помешал. Тут вступает в действие закон, и дурака попытаются упечь в тюрьму.

– По-моему, у нее не было желания умереть, – заметила Синтия. – По-моему, она боится смерти… Но жизни боится еще больше.

Роберт вздохнул.

– Все мы, простые смертные, оказываемся подчас в таком положении, – заключил он. – Вы узнали имя незнакомки?

– Я не стала беспокоить ее вопросами.

Роберт улыбнулся.

– А вы гораздо более участливы, чем можно заподозрить.

Синтия подняла брови.

– Значит, я кажусь вам совершенно бесчувственной?

– По отношению ко мне – нет!

Тут за окном послышался шум подъезжающей машины.

– Наверно, Сара, – произнесла она поспешно.

– Боже праведный, и в самом деле Сара – воскликнул Роберт. – А теперь слушайте внимательно: ни слова ей о том, что произошло на самом деле. Сара болтлива, а болтовня, как известно, порождает ненужные сплетни. Надо сочинить правдоподобную историю и придерживаться ее. Дайте подумать… Эту девушку вы знаете давно. Однажды сделали для нее доброе дело, и в трудную минуту жизни она вновь обратилась к вам, надеясь на помощь. Ясно?

Синтия кивнула.

Вид у Роберта был заговорщический, особенно когда он давал указания, какой версии придерживаться. Синтия, не в силах сдержать улыбку, заметила:

– По-моему, вы никогда не станете взрослым.

Роберт Шелфорд серьезно взглянул на нее, потом тем же деловитым тоном и с тем же выражением лица проговорил:

– Синтия, я вас люблю.

Она ахнула, не зная, что ответить, а Роберт метнулся к окну и в мгновение ока выпрыгнул в сад.

И тут открылась дверь и вошла Сара.

Только сейчас Синтия почувствовала, что у нее горят щеки и неизвестно почему гулко стучит сердце.

Глава десятая

Нелли Трипп застенчиво улыбнулась Роберту, и Синтия увидела, каким милым и привлекательным стало худое, изможденное лицо, когда исчезло выражение тоскливого страха.

– Не беспокойся, Нелли, – говорил Роберт. – Я повидаюсь с твоим молодым человеком.

– Вы не станете ругать его, сэр?

– Ни в коем случае, – пообещал Роберт.

– Видите ли, сэр, он не хотел меня обидеть, правда, не хотел. Я сама виновата не меньше его. Даже больше, правда. Ведь я знала, он не может жениться, ему жить не на что.

– Да, Нелли, понимаю, – ласково отозвался Роберт. – Не волнуйся! Полежи, отдохни, выспись как следует. И во всем слушайся мисс Морроу.

Нелли виновато посмотрела на Синтию.

– Столько из-за меня хлопот, – прошептала она.

– Никаких хлопот, – успокоил Роберт. – Полиция не имеет представления, где ты. Я навел справки – они оставили всякие попытки тебя разыскать.

– Понимаю, сэр, – уныло сказала Нелли.

Но добрые слова Роберта все же подействовали, и она, помимо воли, улыбнулась той же смущенной, трепетной улыбкой.

Синтия, наблюдая за ними, думала, что вряд ли могла бы заподозрить в Роберте такую сердечность, столько заботы и сочувствия к постороннему человеку. Ей всегда казалось, что подобное участие вообще ему несвойственно. И все же, если вдуматься, столь неожиданная черта вполне в его характере. Все, что касается его лично, любое дело, в котором он сам принимает участие, он обязательно доводит до конца, вкладывая в него душу.

Скорее всего, трогательная, но банальная история Нелли Трипп оставила бы Роберта безучастным, узнай он ее из вторых рук. Но, оказавшись спасителем этой девушки и в силу обстоятельств ее защитником, он принял в ней горячее участие, словно судьба Нелли непосредственно касалась его самого. Синтию поразила его человечность и терпение. Она видела, как он сумел расположить к себе девушку, внушить ей полное доверие и выведать постепенно ее тайну. Синтия даже смиренно призналась себе, что в этом уступает Роберту.

И ведь она позволяла себе осуждать его за беспощадное упорство в достижении своих целей, за то, что, добиваясь своего, он готов снести все и всех на своем пути.

И вот в нем проявилась истинная доброта, и он бесконечно ласков со спасенной им от смерти женщиной. Все это было Синтии укором, вряд ли сама она способна, подумалось ей, на непритворное истинно христианское милосердие.

История Нелли Трипп была довольно банальной. Мать умерла рано, девочка осталась с отцом; тот женился вторично, появилась большая семья. И, вполне естественно, Нелли не только оказалась нелюбимой, никому не нужной падчерицей, но и вдобавок нянькой для младших.

Ребенком она раздражала мачеху; когда подросла, та стала завидовать ее красоте и молодости, старалась выжить из дома. И в семнадцать лет Нелли нанялась в прислуги.

За два года она поменяла несколько семей – работа была ей не по душе, да и сама Нелли хозяевам не нравилась.

Когда ей исполнилось девятнадцать, ее призвали в систему технического обслуживания авиации. Впервые в жизни она почувствовала себя человеком. К несчастью, тяжелое детство и перенесенные лишения не замедлили сказаться – у нее вскоре выявилось заболевание легких.

Ее положили в госпиталь, долго лечили и выписали вполне здоровой. Но она была уволена из авиации – врачи настаивали, чтобы по крайней мере на год она переменила работу.

Деваться было некуда, пришлось вернуться домой. Работу ей велели подыскать полегче и как можно больше времени проводить на воздухе.

Нелли пыталась неукоснительно выполнять советы врачей, но мачеха так ее донимала, что она нанялась на полный день в зеленную лавку и туг познакомилась со своим молодым человеком.

Джим Харрис обычно приезжал в Мелчестер на выходные. Он работал на большом заводе электрооборудования, любил гонять на велосипеде, и визиты в Мелчестер считал хорошей прогулкой.

Однажды, увидев в витрине у зеленщика хорошие яблоки, он заглянул в лавку. Его обслужила Нелли, и, сравнивая достоинства вустерской грушовки и оранжевого пепина, они подружились.

В следующий приезд Джим Харрнс снова зашел купить яблок, потом еще раз. После этого стали видеться регулярно раз в две недели.

Джим был весьма честолюбив. Работа у него хорошая, но Джима Харриса не устраивала – они с дружком придумали, как улучшить новый тип мотора, и собирались, когда кончится война, на пару купить маленький гараж в Ковентри. Нелли слушала об этих радужных планах, раскрыв глаза и разинув рот, но вида не показывала, что давно без памяти влюбилась в Джима.

Однажды он между прочим заметил за чашкой чая:

– Завод вывели наконец из-под военного контроля. Давно пора! Я попросил расчет. Мы с Биллом через месяц уезжаем.

– Ах, Джим! – жалобно вскрикнула Нелли.

– Что с тобой, девочка? – удивился Джим.

Глаза у Нелли наполнились слезами, и она разрыдалась.

– Прости, Джим, прости, – повторяла она, горько плача.

– Послушай, пойдем отсюда, – сказал Джим.

Он вывел ее из кафе на улицу, молодая пара покинула людную набережную в поисках тихого уголка на отлогом, поросшем травой берегу реки.

Нелли все еще всхлипывала, как испуганный ребенок. Они уселись на траву, оба немного смущенные.

– Послушай, Нелли, я не хотел тебя огорчить, – смущенно сказал Джим. – Мы так славно с тобой проводили время, но ты ведь знала – рано или поздно я уеду.

– Верно, знала, – подтвердила Нелли, сделав над собой невероятное усилие, чтобы не зарыдать снова. – Просто я буду по тебе сильно скучать. У меня ведь, кроме тебя, никого нет.

Слезы полились снова.

– И я буду скучать, – сказал Джим, – только ты не плачь.

Он обнял ее, желая утешить. А она так долго ждала от него ласки и теперь, словно желая удостовериться, что это правда, коснулась дрожащей рукой его щеки и подняла к нему заплаканное лицо.

И тут Джим поцеловал ее в первый раз, и все случившееся потом казалось неизбежным, – слившись в первом поцелуе, они поняли, что значат друг для друга.

Джим посмотрел на нее с удивлением и сказал:

– Ты хорошая, Нелли, настоящий друг. Я Биллу часто про это говорил, только я и знать не знал про твое отношение. Не догадывался! Даже не верится.

– Да, Джим, я тебя люблю – давно люблю, – смущенно призналась она.

В последующие недели они встречались при любой возможности. Джим один раз даже отпросился с работы, выдумав какую-то причину, – хотел побыть с Нелли. Они не ходили в кафе или в кино, просто стремились побыть вдвоем в каком-нибудь укромном уголке над рекой. Радость, счастье любви, незабываемое чувство, что ты больше не один после стольких лет одиночества, – вот что владело юными влюбленными.

Джим честно и без обиняков сказан:

– Я не могу на тебе жениться, Нелли, девочка моя. Ты сама знаешь, как мне охота. Только я тогда подведу Билла, а у нас с ним давно общие планы. В ближайшие годы мы будем зарабатывать гроши, и мне просто не прокормить жену И детишек.

– Понимаю, Джим, – печально кивнула она.

Накануне его отъезда Джим провожал Нелли к ее убогому, запущенному дому и, перед тем как расстаться, спросил:

– А у тебя все в порядке? Не хочу, чтобы из-за меня ты попала в беду, ты знаешь, о чем я.

Конечно, не думай. Будь спокоен, – храбрясь, ответила Нелли, хотя, похоже, дела ее были плохи.

Через месяц подозрения оправдались, и еще через месяц она уже места себе не находила от беспокойства.

От Джима пришло несколько коротких ласковых писем. «Много работы, – писал он, – все хорошо, а будет еще лучше». И ни слова о чувствах.

Нелли не могла поделиться с ним своей бедой. Она старалась придумать, как ей переменить жизнь, но не находила никакого выхода, и когда в одно прекрасное утро у нее за завтраком случился обморок. Мачеха догадалась, что с ней, и пригрозила найти бесчестного погубителя.

– Ему не скрыться, выложит денежки, свинья этакий, как миленький! – негодовала миссис Трипп. – Отец приедет вечером домой, я ему скажу, чего надо сделать. А полиция все уладит, как пить дать.

Бледная, дрожащая, Нелли убежала из дома. Она знала – мачеха выполнит угрозу.

В тоскливом отчаянии она думала и о том, что отцу проще простого выяснить, кто ее соблазнитель – всего-навсего спросить об этом в лавке, где она работает.

Она представляла себе ужас и возмущение Джима, если его начнет разыскивать полиция.

А потом суд – присудят платить на содержание ребенка. И любовь к ней превратится в ненависть и презрение.

Весь день Нелли бродила по улицам, решив, что домой не вернется. С утра у нее во рту не было маковой росинки, но от горя она и есть не хотела. Когда стемнело, пошла к реке, в тот уголок, где они с Джимом были так счастливы вдвоем.

И там, глядя на быструю реку, она поняла, что должна сделать – нужно спасать не себя, а Джима, его будущее. Это единственный выход, и она так и поступит – ради Джима!

Роберт, однако, сумел ее убедить, что Джим должен обо всем знать.

– Видишь ли, Нелли, – говорил Роберт, – так будет справедливо по отношению к Джиму. Ты ждешь ребенка, но он ведь не только твой. И у отца есть на него право. Мужчина всегда странно воспринимает весть, что скоро должен стать отцом. Даже если он этого сначала не хочет, после рождения ребенка у него появляется отцовская гордость, а это чувство очень сильное, ни на что не похожее. Возможно, Джим все равно не захочет на тебе жениться – и такое надо предвидеть. Но пусть и он решает, как вам быть. Джим зачал ребенка и должен принять собственное решение о его будущем, в особенности, если речь идет о том, жить ребенку или нет.

Его доводы были неоспоримы, и говорил Роберт с такой искренностью, что Нелли сдалась. Доверчиво назвала фамилию Джима, его адрес и после ухода Роберта даже немного повеселела.

Доктор Бейнтри, которого Синтия пригласила к Нелли, был старым другом семьи. Он нашел состояние молодой женщины хорошим, хотя заметны были последствия шока.

– Пусть полежит несколько дней, – сказал он Синтии. – И подкормите ее – у этой малышки истощение.

Доктор знал Синтию с раннего детства. Она полностью ему доверяла и рассказала без утайки, как Нелли попала к ней в дом.

– Боже милостивый! – воскликнул тот. – Что, этот Шелфорд не мог забрать ее в «Березы»? Там прислуге нечего делать! А тебе уход за больными не под силу.

Синтия, которая уже и себе задавала этот вопрос, немедленно на него ответила:

– Мистер Шелфорд опасался, как бы слуги не проговорились. И в самом деле, трудно связать обетом молчания столько народа. В полицию уже сообщили, что девушку кто-то увез на зеленом «Роллс-Ройсе», а в округе не так уж много зеленых «Роллсов». Полиция тогда наведалась в «Березы». Мистер Шелфорд, конечно, сумел их убедить, что не имеет понятия, о ком идет речь, и королевским жестом пригласил обыскать дом! Им и в голову не пришло заявиться ко мне.

– Во всяком случае, сама не переутомляйся, девочка, – велел доктор.

– Ни в коем случае, – пообещала Синтия. – Роза любит готовить для больных.

Доктор Бейнтри недовольно фыркнул.

– Какое будущее ждет эту девушку? – спросил он. – Избалуете, закормите лакомствами, а потом опять вышвырнете на улицу?

– Я уверена, мистер Шелфорд этого не допустит, – заверила его Синтия и сама удивилась своей уверенности.

Непонятно почему, при всей неприязни к Роберту, она не сомневается, что он всегда примет верное решение, в любом случае поведет себя достойно и, если нужно, найдет выход из самого трудного положения.

Когда он последний раз разговаривал с Нелли и стало ясно, что он собирается каким-то образом непременно уладить все ее дела, Синтия устыдилась своей явной по отношению к нему враждебности.

– Не волнуйтесь, – сказал он девушке, уходя. – Мы все уладим.

И Синтия не сомневалась – проблемы Нелли будут решены.

Синтия зашторила окна, чтобы Нелли поспала, а сама спустилась в сад. По тропинке, которая начиналась за виллой, она пошла к маленькой церкви из серого камня в другом конце парка.

Синтия ходила на могилу к отцу, но ни разу еще за все это время не присутствовала на богослужении. Что подумают сельские прихожане, знавшие ее с детства? Ведь семейная скамья владельцев «Берез» пустует… Да, Синтия уклонялась и от посещения церкви. Но сейчас ей нужно там побывать.

Она решительно толкнула тяжелую дубовую дверь и вошла. Знакомо повеяло запахом старого дерева и угля, которым топили печь. Бесшумно закрыв за собою дверь, Синтия прошла вперед к алтарю и остановилась. В окна лился солнечный свет, сияло распятие, блестели золоченые подсвечники. У Синтии возникло странное чувство, будто наконец она «дома».

Синтия опустилась на скамью и закрыла лицо руками. Простые, памятные слова детских молитв вернулись из далеких дней. Вдруг она задумалась о Роберте. Ей слышался его голос, добрый, участливый, каким он обращался к Нелли. Ведь бедняжка поверила и не побоялась излить ему душу. А Синтия так часто, так несправедливо осуждала его!

– Господи! – молилась она. – Помоги мне быть добрее и в помыслах, и в деяниях. В моей жизни было столько счастья, столько любви!.. Помоги забыть невзгоды! Освободи мою душу от горечи, научи видеть в людях лучшее…

Молитва возносилась из самой глубины души, и словно в ответ Синтия ощутила необычайный прилив сил. Глубокий покой снизошел на нее, исцеляющий и благотворный, и впервые с тех пор, как тоска и мучение из-за Питера поселились в ее душе, она чувствовала себя легко и безмятежно.

Она знала теперь: боль и смятение ушли из сердца. Нежданно и необъяснимо ей были ниспосланы любовь и благословение божье.

Глава одиннадцатая

Роберт вернулся с победой – он привез Джима Харриса. Синтия видела, как преобразилось худенькое, унылое лицо Нелли, когда изрядно смущенный паренек следом за Робертом появился в спальне.

Он улыбнулся, и Нелли с мольбой протянула к нему руки:

– Ах, Джим! Ты не сердишься на меня?

– Что ты, Нелли! Почему же ты мне ничего не сказала, глупенькая?

Сцена была явно не для посторонних, и Синтия с Робертом вышли, закрыв за собой дверь.

– Ну, теперь я уверен, все у них уладится! – сказал Роберт.

Синтия поглядела на него и улыбнулась не без ехидства.

– Что понадобилось доброму волшебнику из сказки предпринять для столь счастливого конца?

– Совсем немного, – улыбнулся Роберт в ответ. – Он порядочный парень, искренне был огорчен и готов поступить должным образом, и… В общем, я подыскивал механика, мне нужен человек в гараж в Ковентри. Если будет хорошо работать, сможет содержать семью. Жалованье приличное. Им хватит.

– И когда это вы приобрели гараж? – с подозрением спросила Синтия.

Роберт в ответ рассмеялся, но девушка видела, что он немного смущен.

– А вот не скажу.

– И не надо. Я и сама догадалась. Вот только не пойму, почему вы разыгрываете Санта-Клауса, столь щедрого по отношению к этой юной паре?

– А если просто из гуманных побуждений?

– Не вполне уверена, – сказала она, – не вяжется, скажем так, с некоторыми другими вашими действиями.

– Что вы имеете в виду?

Вопрос был задан вполне серьезно.

– Ну, по правде говоря, ваши хозяйственные методы не очень располагают к вам соседей. Им невозможно найти работников, ведь в «Березах» платят куда лучше!

Роберт нетерпеливо отмахнулся:

– Я вовсе не соревнуюсь с ними. Просто они хозяйствуют по старинке, причина только в этом! Я хочу, чтобы в моих руках усадьба процветала, и для этого не жалею денег!

Он говорил резко, в выражении лица появилась особая твердость – Синтия видела ее уже не раз. Здесь, как и во многом другом, он был непреклонен. В то же время готов пойти на огромные затраты сил и средств ради счастья чужой женщины, случайно встретившейся на его пути.

Синтия вздохнула – она, видимо, никогда не сможет понять этого человека.

Она пошла вниз по ступеням, Роберт последовал за ней, оба молчали. В холле Роберт внимательно посмотрел ей в лицо.

– А что, по-вашему, я должен был сделать? – спросил он. – Оставить усадьбу в прежнем состоянии?

Синтия отрицательно покачала головой.

– Вовсе нет. Я даже не знаю, как объяснить.

– Тогда разрешите, я попытаюсь изложить свою точку зрения, – попросил Роберт. – Поговорим…

Синтия снова покачала головой.

– У меня нет времени, а, кроме того, вас ждет в гостиной Сара. Пойдите развлеките ее.

– Синтия! Подождите! – крикнул Роберт.

Но Синтия уже исчезла в глубине дома.

Роберт открыл дверь гостиной, где сидела с раскрытым журналом в руках Сара. Увидев его, она радостно воскликнула:

– Ах, Роберт, ты явился как чудо! Я сижу здесь одна, хоть плачь! Молю судьбу послать мне кого-нибудь!

– Кого же? – спросил Роберт.

– Ну, тебя, к примеру! – кокетливо отозвалась Сара.

– А что, кроме меня, нет больше мужчин в округе? – осведомился Роберт, закуривая.

Он говорил с Сарой совсем иным тоном, чем с Синтией, не скрывая легкого пренебрежения. Чувствовалось, что он хорошо ее знал и особого уважения не испытывал.

– Ты все еще очень привлекательна, Сара. Не возьму в толк, зачем тебе здесь попусту тратить время?

– Разве я его трачу попусту?

– Что касается меня, безусловно, моя дорогая.

– Ты влюблен в Синтию, не отрицай! Роберт помолчал мгновение и ответил:

– А это уже мое дело, Сара.

– Ну, ладно, ладно! Я просто констатировала очевидное. Не буду ставить тебе палки в колеса и вообще могу очень и очень пригодиться!

Последние слова она произнесла весьма многозначительным тоном.

Роберт подошел к окну и выглянул в сад. Сара ждала, но, когда он заговорил, голос у него звучал спокойно и ровно.

– Что ты имеешь в виду?

Сара поняла, что ее слова не оставили Роберта безучастным. Она взяла лежащую на диване белую сумку и достала оттуда конверт.

– Получила сегодня письмо из Америки, – сказала она. – По-моему, тебе будет весьма интересно его содержание!

Роберт подошел к дивану и протянул руку.

– Верится с трудом, Сара. Дай взглянуть.

– Минутку, Роберт! Ты его получишь, но прежде у меня к тебе разговор, мне нужен твой совет.

Роберт опустил руку и уселся на подлокотник кресла. Если бы Сара посмотрела на него в эту минуту, то увидела бы на его лице циничную усмешку.

– В чем дело? – резко спросил он.

– У меня не было случая сказать тебе, – начала Сара, – но дело в том, что Бенни умер. Мне больше не будут платить на содержание. Я очень нуждаюсь, Роберт, я в отчаянном положении!

– Понятно! – презрительная улыбка мелькнула у него на лице. – Сколько ты хочешь за это письмо, которое… весьма интересно?

Сара назвала цифру. Роберт присвистнул и рассмеялся.

– Моя дорогая, ты, наверно, считаешь меня дураком!

– Все мужчины глупеют, когда влюблены! Их взгляды встретились. Роберт встал.

– Хорошо, будь по-твоему. Но если ты меня обманула, моли бога о помощи!

Синтия, войдя через несколько минут, увидела, к своему удивлению, что Роберт и Сара, сидя на тахте, тихо и серьезно что-то обсуждают.

Это ее удивило – ей отчего-то казалось, что Роберт недолюбливает Сару и по возможности старается избежать ее общества.

При ее появлении Роберт встал и положил в карман какой-то белый конверт.

«Странно. Какие дела могут быть у него с Сарой?» – подумала Синтия.

– Как там наша молодежь? – спросил Роберт.

– Роза отнесла им чаю, – ответила Синтия. – И потом мистер Харрис должен спешить на поезд.

– Осталось лишь уточнить день свадьбы, – заключил Роберт. – А это уже на ваше усмотрение.

– О чем вы? – спросила Сара с любопытством.

– Ничего особенного, мы тут немного помогли одной молодой паре. Длинная история, тебе будет неинтересно.

Сара состроила ему гримаску и поднялась с дивана.

– Вот узнаешь Роберта поближе, как я, Синтия, – сказала она, – и увидишь, какой он забавный, в особенности если старается кого-нибудь провести.

.Лицо Роберта помрачнело, в глазах проглянуло что-то зловещее, и Синтию даже охватил страх за легкомысленную приятельницу. Сара и сама увидела, что зашла слишком далеко.

– Пойду попудрю носик, – весело защебетала она. – А ты, как я поняла, остаешься к чаю!

И она вышла, не дожидаясь ответа. Синтия посмотрела на Роберта.

– Выпьете чаю?

Роберт, подождав, пока за Сарой затворится дверь, обернулся к Синтии и со скрытым раздражением сказал:

– Почему вы не предложите этой женщине перебраться в какое-нибудь другое место?

– Кому, Саре? – ошеломленно спросила Синтия. – Ей здесь нравится.

– Оно и видно, – сказал Роберт. – То-то она так здесь загостилась! Сара не годится вам в подруги. Вы… – Он замолчал, подыскивая нужное слово, потом продолжил: – Эта особа недостойна вас. Понимаете?

Синтия засмеялась.

– Очень мило с вашей стороны, но, поверьте, я сама могу о себе позаботиться. Я, как вы знаете, не ребенок.

– Разумеется, вы вполне взрослая женщина, – тон его был даже слишком серьезен. – Но поверьте, вы плохо знаете таких, как Сара. Вы слишком доверчивы, и она этим пользуется!

– Мне нравится Сара, – тихо сказала Синтия, – она моя подруга, я не желаю, чтобы вы так непочтительно о ней отзывались.

– Синтия, послушайте меня! Я знаю, что говорю, я видел слишком много подобных Саре, а такую, как вы, встретил впервые. По правде говоря, я никогда до вас не встречал порядочной, достойной женщины.

– Не расхваливайте меня, – возразила Синтия шутливо, словно не замечая, как он серьезен, – Почему меня все так хвалят – сначала Артур, потом вы?

Значит, Артур Марриотт говорит то же самое? – спросил Роберт. – Не ожидал, что он так проницателен! Тем не менее я сужу по собственному опыту, и прошу вас тактично, если вы того желаете, но твердо предложить обольстительной, благоухающей дорогими духами Саре Иствуд убраться отсюда подобру-поздорову. Синтия резко выпрямилась.

– Я понимаю гораздо больше, чем вы полагаете, – возразила она, – и если кому-то придется покинуть этот дом, то отнюдь не Саре.

Синтия произнесла все это пылко, но увы, не так уверенно, как ей бы того хотелось. Заметив, что краснеет, она поспешно отвернулась к окну, по Роберт неожиданно положил руки ей на плечи.

Синтия словно застыла. Ей надо было бы потребовать, чтобы он отпустил ее, а вместо этого она стояла, охваченная странным волнением, и беспомощно молчала.

Роберт долго глядел ей в лицо, потом тихо проговорил:

– О, дорогая моя, почему мы все время ссоримся? Ведь я стремлюсь дать вам только любовь и нежность!

Синтия повернулась и подняла на него взгляд. Ей казалось, будто она во власти колдовских чар, которые не в силах побороть. Так они стояли, лицом к лицу. Синтия попробовала заговорить, но лишь глубоко вздохнула.

Послышалось звяканье чайной посуды, дверь открылась. Синтия и Роберт отпрянули друг от друга, он подошел к окну, а Синтия с отчаянием подумала, что ведет себя, как школьница на первом свидании. Грейс внесла серебряный поднос, расставила посуду на покрытом кружевной скатертью столе с откидной крышкой.

– Молодой человек уходит, мисс! – объявила Грейс. – Хочет с вами попрощаться.

– Иду, иду! – ответила Синтия и, ухватившись за этот предлог, чуть ли не бегом бросилась вон из гостиной.

Джим Харрис ждал в холле. Лицо его сияло от счастья.

– Нелли мне рассказала, как вы добры к ней, мисс Морроу.

– Она славная девушка, – улыбнулась Синтия. – Надеюсь, вы будете счастливы.

– Мы и правда счастливы, и спасибо вам и мистеру Шелфорду! Нелли хочет с вами поговорить насчет свадьбы, может, вы ей что посоветуете. Я снова приеду в субботу, – продолжал Джим Харрис. – Мистер Шелфорд велел приехать и доложить насчет гаража.

– Превосходно, Нелли будет ждать вас с нетерпением.

– Спасибо, мисс Морроу! Спасибо! Синтия побежала наверх. Нелли лежала в кровати порозовевшая, улыбающаяся. Теперь она выглядела очень хорошенькой, совсем непохожей на то несчастное, мертвенно бледное создание, которое они вытащили из реки всего несколько дней тому назад.

– Ах, мисс, до чего все замечательно! – воскликнула она, увидев Синтию. – Мне от радости даже плакать хочется.

– Вот уж плакать совсем не стоит, Нелли! – пожурила девушку Синтия. – Все твои слезы теперь позади. Он очень милый молодой человек. И я уверена, вы с ним будете счастливы.

– Он замечательный, мисс! Говорит, все равно бы на мне женился, даже если бы мистер Шелфорд не помог.

– Не сомневаюсь, – кивнула Синтия. – Но хорошо, что все вышло именно так, а не иначе.

– Даже не верится, что все это правда! Мы с Джимом уже и не знаем, как благодарить мистера Шелфорда и вас тоже.

– Пусть у вас все будет хорошо. Больше нам ничего не надо, – заверила Синтия.

– А вы сделаете счастливым мистера Шелфорда, правда, мисс?

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила Синтия.

– Ох, простите, мисс, если что не так сказала, просто я видела, как он здесь на вас глядел, и подумала, что он вас любит.

– Мистер Шелфорд и я – друзья и ничего больше, – твердо заявила Синтия. – Достаточно в этом доме одного романа!

– Вы уж простите меня, мисс, – снова извинилась Нелли, но Синтия видела, что девушка осталась при своем мнении.

«Почему меня не оставляют в покое?» – сердито размышляла Синтия, направляясь в спальню. Она взяла с тумбочки у кровати маленькую фотографию в рамке, любительский снимок – Питер на ступенях дома в «Березах», в костюме для верховой езды. Он весело улыбался, глядя в аппарат, и жмурился. Было что-то трогательно-мальчишеское в его худом юном лице. Синтия смотрела на фотографию, вспоминая, как часто прятала ее под подушку, в отчаянии плакала над ней горькими слезами.

Питер… и Роберт! Как можно их сравнивать! Она поставила фотографию на место и, облокотясь на подоконник, выглянула в сад. Сколько времени она простояла так у окна, Синтия не знала, но вдруг внизу послышались голоса. Кажется, Сара звала ее:

– Ты ведешь себя невоспитанно! Спустись и попрощайся с гостем.

Она увидела поднятые к ней лица и по выражению глаз Роберта догадалась: тот прекрасно понял, что она хотела избежать его общества.

– Иду!

Синтия сбежала вниз по лестнице и вышла в сад.

– Мне пора, – сказал Роберт, когда она подошла к ним. – Благодарю за гостеприимство.

Он дразнил ее, и Синтии стало неловко.

– Спасибо за все, что вы сделали для Нелли, – проговорила она. – Девочка на седьмом небе от счастья.

– Я все улажу к субботе, – отозвался Роберт.

– Спасибо, – повторила Синтия.

Они с Сарой проводили Роберта через газон к воротам, где стояла машина.

– Надеюсь, Микаэла чувствует себя хорошо, – сказала Синтия. – Передайте от меня привет.

– Все у нее прекрасно, – отвечал Роберт. – Она сегодня была у Халламов.

– У Халламов? – повторила Синтия. – А Хыо Мартен уже уехал?

– Кажется, нет, – сказал Роберт. – Он вам не нравится?

– Не нравится, – ответила Синтия. – И не годится Микаэле в приятели.

Она с тревогой вспомнила взгляд Микаэлы, обращенный во время танца к Хью.

– Он, надеюсь, не является к ней с визитами?

– Нет, – ответил Роберт. – И не беспокойтесь, я знаю, как поступать с такого рода субъектами.

Когда он отъехал, Сара негромко усмехнулась.

– Ничего он не знает! – воскликнула она.

– О чем? – отозвалась Синтия.

– О своей драгоценной Микаэле и Хью Мартене. Конечно, они встречаются.

– Ах, Сара, какой ужас! Почему ты мне ничего не сказала?

– Я думала, тебе это неинтересно, – ответила Сара. – Вдобавок, если хочешь знать, мисс Микаэла сумеет за себя постоять.

– Надеюсь, у девочки хватит ума не принимать его всерьез, – отозвалась Синтия, скорее успокаивая себя, чем в ответ Саре.

Но на самом деле она серьезно забеспокоилась. Слишком уж дурная у него репутация.

Сначала Синтия хотела позвонить Роберту, но, вспомнив, каким тоном он пригрозил разобраться с Хью Мартеном, решила не звонить. Если она сообщит ему, как на самом деле обстоят дела, Роберт еще чего доброго устроит скандал, а это ни к чему хорошему не приведет, только вызовет ненужные пересуды.

Нет, решила Синтия, не следует вмешивать Роберта, надо самой повидаться с Микаэлой и поговорить с ней начистоту. Жаль, что Микаэла не такая, как молодые англичанки, с ними гораздо проще. За пленительной юной наивностью Синтия чувствовала неуступчивую твердость. В чем-то она явно походила на отца. С ней будет нелегко.