355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Айзек Азимов » Черные монахи пламени » Текст книги (страница 3)
Черные монахи пламени
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 16:13

Текст книги "Черные монахи пламени"


Автор книги: Айзек Азимов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Ночь раскололи пурпурные всплески энергия. Ласинук громко расхохотался в наступившей тишине.

Он повернулся к Кейну, все так же стоящему на пороге.

– Если ты рассчитывал на помощь своих людишек, то ошибался. Следующий залп будет направлен на уровне голов. Если ты думаешь, что это блеф – проверь. – Его челюсти отрывисто щелкнули. – Прочь с дороги!

Тонит в его руке нацелился на Кейна, палец застыл на спусковом крючке.

Лоара Пол Кейн медленно отступил, не сводя глаз с оружия. Капитан двинулся за ним. Стоило ему сделать шаг, как внутренняя дверь распахнулась, проход в Зал Пламени оказался открытым.

От неожиданного притока воздуха Пламя задрожало. Отдаленные наблюдатели при виде этого разразились неистовыми воплями.

Кейн повернулся к Пламени, подняв лицо кверху. Движение его руки было незаметным.

Пламя мгновенно переменилось. Оно стабилизировалось, с ревом взметнулось к потолку слепящей пятидесятифутовой колонной. Рука Лоары Кейна вновь шевельнулась и, отвечая ее движению, цвет Пламени стал карминовым.

Окраска становилась все глубже, малиновый свет от полыхавшего огненного столба растекся по городу и превратил окна Мемориала в настороженные, кровавые глаза.

Мучительно текли секунды. Капитан оцепенел от растерянности, людские толпы погрузились в благоговейное молчание.

Затем последовал растерянный шепоток, усиливавшийся, росший, сливавшийся в один короткий призыв:

– Долой ласинуков!

Откуда-то сверху пурпуром сверкнул тонит, и капитан очнулся с мгновенным запозданием. Удар пришелся точно по нему, он медленно согнулся, умирая, холодное лицо рептилии застыло маской неизбывного презрения.

Рассел Тимбелл опустил пистолет и сардонически усмехнулся.

– Прекрасная цель на фоне Пламени. Слава Кейну! Изменение Пламени подхлестнет эмоции, как нам необходимо. Продолжим!

С крыши дома Кейна он пальнул по стоявшему внизу ласинуку. В то же мгновение словно ад выплеснулся наружу. Люди вырастали, как грибы, прямо из-под земли, сжимая в руках оружие. Тониты засверкали со всех сторон, прежде чем испуганные ласинуки успели прибегнуть к своим.

Когда они взялись за оружие, было уже слишком поздно. Раскаленная добела от неистовой ярости толпа сокрушила их, ломая кости. Кто-то закричал:

– Бей гадов!

Крик был подхвачен и ревущим воем вырос до небес.

Подобно многоголовому чудовищу, толпы безоружных людей волнами хлынули вперед.

Сотни людей гибли от запоздалых залпов оружия защищавшихся, но десятки тысяч рвались по трупам, закрывая собой стволы.

Ласинуки не дрогнули. Их цепи постепенно редели под смертоносным огнем тимбеллистов, а уцелевшие были сметены людским потоком, взметнувшимся над ними и обрушившимся, неся ужасную гибель.

Сектор Мемориала светился малиновым от кровавого Пламени, гудел от агонии умирающих, пронзительных криков и ярости победителей.

Позже это назвали первой битвой Великого Восстания, хотя это не было битвой, как не было и безумием. Это было сконцентрированной анархией.

По всему городу, до оконечности Лонг Айленда и равнин среднего Джерси, восставшие возникали ниоткуда, и ласинуки находили смерть. С той же быстротой, с какой приказы Тимбелла доходили до снайперов, заставляя их браться за оружие, текли слухи об изменении Пламени, непродаваемые из уст в уста, и занимали все больше места в разговорах.

Нью-йоркцы поднимали головы, бросая свои жизни в один гигантский тигель.

Все шло неподконтрольно, безответственно, непреодолимо. С самого начала тимбеллисты оказались беспомощными, любые попытки отдавать приказы кончались неудачей.

Подобно могучей реке, толпа лилась по городу, и там, где она проносилась, не оставалось живых ласинуков.

Солнце, поднявшееся в то роковое утро, увидело повелителей Земли, удерживающими сжимавшийся круг в верхней части Манхэттена. С хладнокровием прирожденных воинов, они противостояли напиравшим, вопившим миллионам, но медленно отступали. Каждое здание отдавалось с боем, каждый квартал – после отчаянной схватки.

Ласинуки раскололись на изолированные группы, защищавшие сперва здания, потом лишь верхние этажи и, в конце концов, одни только крыши.

Ко второй половине дня, когда солнце уже начало опускаться, уцелел лишь дворец. Его отчаянная защита поставила землян в безвыходное положение.

Сжавшийся огненный круг оставил за собой мостовые, заваленные почерневшими трупами.

Вице-король из тронного зала лично руководил обороной, собственноручно наводя полупереносную установку.

И когда толпа начала выдыхаться, Тимбелл воспользовался удобным случаем и принял командование на себя. Тяжелые орудия с лязгом выдвинулись вперед. Ядерные и дельта-лучевые установки, доставленные со складов восставших и из арсеналов, захваченных прошлой ночью, нацелили смертоносные стволы на дворец.

Орудиям ответили орудия. Первая управляемая битва механизмов разгорелась во всей неудержимой ярости.

Тимбелл казался вездесущим, стреляя, отдавая команды, перебегая от одного орудийного расчета к другому, вызывающе паля из ручного тонита по дворцу.

Под прикрытием плотного огня люди перешли в наступление и закрепились на стенах, когда их защитники отступили.

Атомные снаряды проложили дорогу в центральную башню, где теперь бушевало адское пламя.

Пожар явился погребальным костром для последних ласинуков в Нью-Йорке.

С невероятным грохотом обуглившиеся стены дворца обвалились, но за минуту до того, как зал охватило пламя, вице-король с чудовищно израненным лицом все еще был на посту, стреляя в плотное скопление осаждавших. Когда переносная установка выплюнула последние порции энергии и умолкла, вице-король вышвырнул ее в окно отчаянным и бесполезным жестом презрения, а сам ринулся в пылавший позади него ад.

Закат опустился на дворец, где-то продолжали реветь пожарища, и на их фоне над развалинами затрепетал зеленый флаг независимой Земли.

Нью-Йорк снова принадлежал людям.

Рассел Тимбелл, еще раз появившись той ночью в Мемориале, представлял собой жалкое зрелище. В разодранной одежде, в крови с головы до ног, с необработанной раной на щеке, он довольным взглядом обвел расстилавшиеся повсюду следы бойни.

Отряды добровольцев, занятые выносом мертвых и заботой о раненых, успели лишь прикоснуться к смертоносному делу восстания.

Мемориал превратился в импровизированный госпиталь. Раненых было мало – энергетическое оружие чаще разит насмерть – и большинство из них не имело никаких шансов выжить. Вокруг стоял невообразимый беспорядок. Стоны раненых и умирающих смешивались с отдаленными криками опьяненных войной уцелевших, праздновавших победу.

Лоара Пол Кейн пробился через толпу сопровождавших к Тимбеллу.

– Скажите, все кончено? – Лицо его осунулось.

– Начало положено. Земной флаг реет над развалинами дворца.

– Какой кошмар! Этот день… он… – Лоара Кейн содрогнулся и на секунду зажмурился. – Если бы я знал это заранее, то, наверное, предпочел бы Землю без людей и гибель лоаризма.

– Да, получилось скверно. Но результаты могли быть куплены более дорогой ценой, так что победа досталась нам еще дешево. Где Санат?

– Во дворе, помогает раненым. Мы все там. Это… – Голос Кейна опять прервался.

В глазах Тимбелла появилось раздражение. Он нетерпеливо передернул плечами.

– Я не бессердечное чудовище, но все это было неизбежно. К тому же это лишь начало. Сегодняшние события мало что значат. Восстание охватило большую часть Земли, но без фанатичного энтузиазма жителей Нью-Йорка. Ласинуки еще не разбиты, точнее, еще не везде разбиты до конца. Тут не следует заблуждаться. Сейчас Солнечная Гвардия движется к Земле, ласинуки отзывают силы с внешних планет, а в скором времени вся Ласинукская Империя направится на Землю. Счеты будут сводиться безжалостно и только кровью. Нам необходимо добиться помощи! – Тимбелл схватил Кейна за плечи и резко встряхнул. – Вы поняли меня? Нам необходима помощь! Даже здесь, в Нью-Йорке, первый восторг победы завтра пройдет. Нам нужна помощь!

– Знаю, – невыразительно ответил Кейн. – Я уже говорил с Санатом. Он может отправиться хоть сегодня. – Кейн вздохнул. – Если нынешние события могут служить единственным мерилом его силы в качестве катализатора, то нам следует ожидать великих свершений.

Через полчаса Санат забрался в двухместный крейсер и занял кресло возле пульта рядом с Петри. На прощание он протянул руку Кейну.

– Когда я вернусь, со мной придет флот.

Кейн обменялся с молодым человеком крепкими рукопожатиями.

– Мы рассчитываем на вас, Филипп. – Он помолчал, затем тихо закончил: – Желаю удачи, Лоара Филипп Санат.

Санат вспыхнул, услышав это обращение, и заерзал в кресле.

Петри помахал рукой.

– Берегись Солнечного Патруля! – прокричал в ответ Тимбелл.

Люк с лязгом закрылся, и чуть погодя малыш-крейсер с кашляющим ревом взмыл в небо.

Тимбелл следил за ним взглядом, пока корабль не превратился в точку и совсем не исчез, потом повернулся к Кейну.

– Теперь все в руках Провидения. Кстати, Кейн, как действует эта штуковина для изменения Пламени? Только не говорите, что Пламя покраснело само по себе.

– Нет, – медленно покачал головой Кейн. – Карминовая вспышка результат действия спрятанного пакета с солями стронция. На самом деле он был приготовлен, чтобы произвести, в случае необходимости, впечатление на ласинуков. Остальное – вопрос химии.

– Вы полагали, что остальное – вопрос психологии масс, – мрачно хохотнул Тимбелл. – Могу поклясться, ласинуки получили впечатление, да еще какое!

В пространстве не было видно ничего настораживающего, но масс-детектор гудел настойчиво и повелительно. Петри напрягся в кресле.

– Мы вне метеоритных зон.

Филипп Санат подавил вздох, когда его спутник потянулся к рукоятке, приводившей в движение маховик. Звезды на экране визора стали с медлительной важностью перемещаться, и тут-то люди увидели его.

Он блеснул на солнце, словно половинка маленького оранжевого футбольного мяча.

– Если они нас заметили, мы пропали, – проворчал Петри.

– Ласинукский корабль?

– Корабль? Это не просто корабль. Это пятидесятитысячетонный боевой крейсер! Понятия не имею, что он, во имя Галактики, делает здесь. Тимбелл говорил, что Патруль движется к Земле.

– Только не этот, – спокойно ответил Санат. – Мы можем оторваться от него?

– Пустой номер. – Рука Петри стискивала рукоятку акселератора. Они слишком близко.

Его слова точно послужили сигналом. Закачалась стрелка аудиаметра, и зазвучал хриплый ласинукский голос, начавшийся с шепота и возросший до рева, когда радиолуч сфокусировался:

– Включить тормозные двигатели, приготовиться к принятию на борт!

Петри оторвался от пульта и быстро взглянул на Саната.

– Я только извозчик. Решать вам. Шансов у нас, что у метеора против Солнца, но если вы надумаете рискнуть…

– Рискнем, – согласился Санат. – Ведь не капитулировать же нам, верно?

Его спутник ухмыльнулся, когда сработали тормозные ракеты.

– Неплохо для лоариста! Из стационарного тонита стрелять приходилось?

– Никогда не пробовал.

– Ладно, учиться придется по ходу дела. Держите вот это крохотное колесико и глядите на экран визора над ним. Что-нибудь видите?

Скорость упала почти до нуля, вражеский корабль надвигался.

– Одни звезды.

– Отлично! Поворачивайте колесико… дальше… еще дальше… Попробуйте в другую сторону. Теперь видите корабль?

– Да! Вот он!

– Порядок. Выводите его в центр, где перекрещиваются ниточки линий и, Солнцем заклинаю, не выпускайте из перекрестья. Теперь я попробую развернуться к этим подонкам-ящерам…

Сработали боковые двигатели.

– Держите его в центре! – Ласинукский корабль медленно увеличивался, голос Петри упал до напряженного шепота. – Я сниму экран и двинусь прямо на него. Это рискованно, если они достаточно растеряются, то могут снять свой экран и выстрелить, а раз будут стрелять в спешке, то могут и промахнуться.

Санат молча кивнул.

– Как только увидите пурпурную вспышку тонита, рвите штурвал на себя. Тяните сильно и твердо. Если хоть на мгновение замешкаетесь, то уже навсегда. Риск есть риск. – Петри пожал плечами, резко двинул рукоять акселератора вперед и рявкнул: – Не упускайте его!

Ускорение с силой вдавило Саната в кресло, штурвал во вспотевших руках поворачивался неохотно. Оранжевый футбольный мяч раскачивался в центре экрана. Санат чувствовал, что дрожат руки, но ничего не мог с этим поделать. Глаза слезились от напряжения.

Ласинукский корабль увеличился до чудовищных размеров, из его носа метнулся в их направлении пурпурный клинок. Санат зажмурился и рывком откинулся назад.

Он сидел, закрыв глаза, и ждал. Не раздавалось ни звука.

Он раскрыл глаза, глянул на свои руки, потом на Петри, который стоял, подбоченившись, и хохотал.

– Везет новичкам! – проговорил он сквозь смех. – Ни разу в жизни не брался за оружие, а тут сбил тяжелый крейсер прямо в яблочко.

– Я попал? – выдавил из себя Саиат.

– Не совсем, но из строя вывел. Нам и этого достаточно. Теперь мы уберемся подальше от Солнца и уйдем в гиперпространство.

Высокий, облаченный в пурпур человек стоял у центрального иллюминатора, пристально разглядывая молчаливую планету. Это была Земля, огромная, восхитительная, близящаяся к полноземию.

Возможно, его мысли лишь ненамного омрачились бы, если бы принялся вспоминать шестимесячный период своего отсутствия. Все началось подобно вспышке сверхновой. Пламенный, раскаленный добела энтузиазм распространялся, перепрыгивая с планеты на планету через звездные бездны, со скоростью гиператомных лучей.

Конфликтующие правительства, внезапно притихшие из-за оскорбительного возмущения собственных народов, снарядили флоты. Столетние враги неожиданно заговорили о мире и объединились под единым зеленым знаменем Земли.

Надеяться на то, что эта идиллия продлится долго, было бы рискованно. Но пока она сохранялась, люди не знали поражений. Один флот находился всего в двух парсеках от самой Веги, другой захватил Луну и парил в одной световой секунде над Землей, на которой оборванные повстанцы Тимбелла продолжали упорно сопротивляться.

Филипп Санат вздохнул и повернулся, услышав шаги. Вошел седовласый Айон Смит из Лактонского контингента.

– По вашему лицу можно читать, – заметил Санат.

– Похоже, все бесполезно, – кивнул Смит.

Санат опять повернулся к иллюминатору.

– Вы знаете, что сегодня мы поймали сообщение от Тимбелла? Они сражаются за все, что могут урвать от ласинуков. Ящеры захватили Буэнос-Айрес. Похоже, теперь вся Южная Америка под их пятой. Тимбеллисты теряют надежду, они возмущаются, и я, кстати, тоже. Внезапно Санат повернулся. – Вы говорили, что наши новые таранные корабли обеспечат победу. Тогда почему мы не атакуем?

– По одной старой причине. – Айон Смит уперся ботинком в соседнее кресло. – Не прибыли подкрепления с Сантании.

– Я думал, они уже в пути, – удивился Санат. – Что случилось?

– Правительство Сантании решило, что флот необходим ему для защиты собственных территорий, – криво усмехнулся Айон Смит.

– Для защиты собственных территорий? И это когда ласинуки в пятистах парсеков от них?

– Оправдание – оно и есть оправдание, – пожал плечами Смит, – ему не обязательно быть осмысленным. Я бы не сказал, что это подлинная причина.

Санат отбросил назад волосы, его пальцы скользнули к желтому солнцу на плече.

– Даже так? Но мы все равно можем сражаться. У нас свыше сотни кораблей. Враг превосходит нас вдвое по численности, но с таранными кораблями, с лунной базой за спиной, с повстанцами, беспокоящими их с тыла… – Санат погрузился в невеселые размышления.

– Вам некого вести в битву, Филипп. Эскадры, одолженные Трактором, отошли. – Голос Смита срывался от бешенства. – Из всего флота я могу полагаться только на двенадцать кораблей своего собственного отряда – на лактонцев. Филипп, вы никогда не знали, какая все это грязь. Вы подвигли народы на дело, но правительства вам никогда не убедить. Их принудило к этому общественное мнение, им пришлось согласиться, но согласились они только на то, что выгодно им самим.

– Я просто не могу поверить, Смит! Сейчас, когда победа у нас в руках…

– Победа? Чья победа? Это именно та кость, из-за которой грызутся планеты. На секретном совещании наций Сантания потребовала контроля над всеми ласинукскими мирами в секторе Сириуса – а мы еще ни об одном из них понятия не имеем – и ей отказали. Вы об этом и не слыхали. Разумеется, на Сантании решили, что следует позаботиться о безопасности собственного дома, и отозвали отряды.

Филипп Санат отвернулся с болью на лице, но слова Aйона Смита тяжело, беспощадно обрушивались на него.

– Тогда Трантор понял, что ненавидит и опасается Сантанию даже больше, чем ласинуков, так что теперь можно в любой день ожидать приказа их флоту воздерживаться от потерь, поскольку корабли Сантании возвращаются в свой порт целыми и невредимыми. – Старый воин грохнул кулаком по столу. – Человеческое единство расползается, как истлевшая тряпка. Глупо было даже мечтать, что эти самовлюбленные идиоты способны надолго объединить усилия хотя бы для самых серьезных целей.

Внезапно глаза Саната превратились в экраны калькулятора.

– Погодите минутку! Все еще может пойти как следует, если мы сумеем захватить власть над Землей. Земля – ключ ко всему положению. Его пальцы забарабанили по краю стола. – Эта операция может породить животворную искру, довести народный энтузиазм, сейчас несколько запаздывающий, до точки кипения, и правительства… Что ж, или они тоже вознесутся на этой волне, или их разнесут в клочья.

– Я знаю это. Если мы победим сегодня, то, даю слово солдата, завтра мы будем на Земле. Они тоже понимают это, но сражаться не станут.

– Тогда придется заставить их сражаться, а единственный способ вынудить их на бой – не оставить другого выбора. Сейчас они увиливают от схватки, так как знают, что в любой момент могут отступить, но если… – Внезапно Санат глянул вверх, лицо его покраснело от возбуждения. – Знаете, я уже несколько лет не снимал туники лоариста. Как вы думаете, ваш мундир мне подойдет?

Айон Смит скосил глаза при намеке на свою талию и ухмыльнулся.

– Да. Может, он и не будет сидеть на вас как влитой, но для маскировки сойдет. Что вы задумали?

– Сейчас объясню. Риск страшный, но… Немедленно передайте лунному гарнизону следующие распоряжения…

Адмиралом Солнечной эскадры Ласинукского флота был изборожденный шрамами боевой ветеран, превыше всего ненавидящий две вещи: людей и штатских. Это сочетание при виде высокого, стройного человека в плохо сидящем мундире заставило его раздраженно насупиться.

Санат пытался вырваться из хватки двух ласинукских солдат.

– Прикажите им отпустить меня! – выкрикнул он на вегианском языке. – Я безоружен!

– Говори, – приказал по-английски адмирал. – Вашего языка они не знают. – Потом он отдал солдатам распоряжение по-ласинукски: Стреляйте но моему слову.

Саната отпустили.

– Я прибыл обсудить условия перемирия.

– Я так и подумал, когда увидел белый флаг. Но ты прибыл на одноместном крейсере, укрываясь от собственного флота, словно дезертир. Значит, за весь флот ты говорить не можешь.

– Я говорю за себя.

– Тогда даю тебе минуту. Если к концу этого срока я не заинтересуюсь, тебя расстреляют. – Лицо адмирала сделалось каменным.

– Ваше положение таково, – заговорил Санат. – Вы не можете атаковать человеческий флот до тех пор, пока он владеет лунной базой, без собственные серьезных потерь. Вы не можете пойти на такой риск, пока в тылу остается враждебная Земля. В то же время, насколько мне известно, с Веги пришел приказ выкинуть людей из Солнечной системы любой ценой, и неудачи не порадуют императора.

– Ты потратил впустую десять секунд, – заметил адмирал. Над его глазами появились многозначительные красные пятна.

– Согласен, – поспешно ответил Санат. – А что, если я предложу вам загнать в ловушку весь человеческий флот?

Последовало молчание.

– Что, если я покажу вам, – продолжал Санат, – как захватить лунную базу и окружить силы людей?

– Продолжай! – Это было первое свидетельство заинтересованности, которое позволил себе проявить адмирал.

– Я командую одной из эскадр и обладаю определенной властью. Если вы согласитесь на мои условия, то через двенадцать часов персонал базы дезертирует. – Санат выразительно показал два пальца. – Хватит двух кораблей, чтобы захватить базу.

– Любопытно, – неторопливо произнес адмирал. – Но каковы твои мотивы? По каким соображениям ты пошел на это?

– Вас это не заинтересует, – процедил сквозь зубы Санат. – Со мной плохо обошлись, отстранили от должности… – Его глаза сверкнули. – К тому же, как бы там ни было, земляне проиграли кампанию. Взамен я ожидаю вознаграждения, причем немалого. Поклянитесь в этом, и флот ваш.

Адмирал не скрывал презрения.

– Существует ласинукская пословица: «Люди непоколебимы только в одном – в привычке изменять». Позаботьтесь изменить как следует, и я расплачусь с вами. Даю слово ласинукского солдата. Можете возвращаться на свой корабль. – Движением руки он отпустил солдат, но тут же задержал их на пороге. – Но помните – я рискую двумя кораблями. Они немногого стоят для общей мощи моего флота, но если хоть одна ласинукская голова падет благодаря человеческой измене… – Чешуйки на его голове стали торчком, и Санат опустил глаза перед холодным взглядом воина.

Оставшись в одиночестве, адмирал долгое время сидел неподвижно, потом фыркнул:

– Ну и грязь эти людишки! Сражаться с ними подобно бесчестью!

Флагман человеческого флота бездельничал в сотне миль над поверхностью Луны. Собравшиеся на его борту командиры эскадр сидели за столом и выслушивали резкие обвинения Айона Смита.

– Повторяю, ваше поведение равносильно измене. Битва за Вегу разгорается, и если победят ласинуки, то Солнечный флот начнет сражение с преимуществом, из-за которого вам придется отступить. Если победит человечество, то наше преступное промедление здесь оставит их фланги открытыми, а одно это сведет победу на нет. Сколько вам можно твердить: победим мы. С нашими новыми таранными кораблями…

– Таранные корабли никогда раньше не применялись, – заговорил сонноглазый командующий транторианскими частями. – Мы не можем рисковать, превращая генеральное сражение в эксперимент, когда преимущество не на нашей стороне.

– Твоя точка зрения не оригинальна, Поркут. Ты, да и все вы, просто трусливые предатели! Изменники!

Стул отлетел в сторону, когда один из присутствующих разъяренно вскочил. Остальные последовали за ним. Лоара Филипп Санат, удобно устроившийся у центрального иллюминатора и напряженно следивший за мрачной поверхностью Луны внизу, с тревогой обернулся. Но Жем Поркут поднял грубую руку, требуя внимания.

– Хватит защищаться, – заявил он. – Я представляю здесь Трантор и выполняю распоряжения, полученные только оттуда. У нас здесь одиннадцать кораблей, и один Космос знает, сколько еще ушло к Веге. А сколько кораблей выставила Сантания? Ни одного! Зачем она отозвала их домой? Не для того ли, чтобы получить преимущество при оккупации Трантора? Может, найдется человек, который не слышал, что они замышляют против нас? Мы не собираемся ради их выгоды терять здесь свои корабли. Трантор не будет сражаться. Завтра наш отряд уходит. При условии, что ласинуки согласятся отпустить нас с миром.

– Поритта тоже уходит, – заговорил еще один. – Драконианское соглашение уже двадцать лет висит нейтронным грузом на наших шеях. Империалистические планеты отказались пересмотреть его, так чего ради мы станем участвовать в войне, которая ведется только ради их интересов?

Постепенно угрюмые выкрики сложились в непрекращающийся рефрен:

– Это не в наших интересах! Мы не будем сражаться!

Лоара Филипп Санат внезапно отвернулся от иллюминатора и рассмеялся над огрызающимися спорщиками.

– Господа, – произнес он, – никто из вас не уйдет.

Айон Смит вздохнул с облегчением и опустился в кресло.

– И кто же нас остановит? – презрительно спросил Поркут.

– Ласинуки! Они только что захватили лунную базу. Теперь мы окружены.

Помещение наполнилось тревожными шепотками. Растерянное возмущение быстро прошло. Чей-то выкрик перекрыл голоса остальных:

– Что с гарнизоном?

– Гарнизон уничтожил укрепления и эвакуировался за несколько часов до появления ласинуков. Враг не встретил сопротивления.

Воцарившееся после этого молчание было гораздо более пугающим, чем предшествовавшие ему крики.

– Измена! – выдохнул кто-то.

– Кто за это ответственен?

Стиснув кулаки, они обратили побагровевшие лица к Санату.

– Кто распорядился?

– Я, – спокойно ответил Санат.

Последовала секунда ошеломленного недоверия.

– Пес!

– Лоаристская гадина!

– Выпустить ему кишки!

Но все тут же попятились от пары тонитов, появившихся в руках Айона Смита.

Неугомонный лактонец стоял, прикрывая молодого человека.

– Я тоже замешан в этом, – прорычал он. – Теперь вам придется сражаться! Порой, в случае необходимости, пускают пламя против пламени. Так и Санат пустил измену против измены.

Жем Поркут внимательно поглядел на свои руки и неожиданно хихикнул.

– Ладно, раз уж нам не увильнуть, то с тем же успехом мы можем и подраться. Приказы приказами, но я не собираюсь удирать в кусты, если есть возможность вломить этим пресмыкающимся тварям.

Мучительная пауза понемногу заполнилась стыдливыми высказываниями остальных – согласием и готовностью.

Спустя два часа ласинукское требование о капитуляции было презрительно отвергнуто, эскадры человеческого флота перестроились, сотни кораблей заняли свои места, образуя расширяющуюся поверхность воображаемой сферы – стандартная защитная позиция для окруженного флота – и Битва за Землю началась.

Космическое сражение между двумя приблизительно равными по силе армадами почти всегда напоминает гигантский фехтовальный матч, в котором управляемые копья смертоносной радиации служат рапирами, а непробиваемые стены инерции эфира – щитами.

Две силы сцепились в схватке, заманеврировали, выбирая позицию. Блеклый пурпур луча тонита хлестнул яростной вспышкой по экрану вражеского корабля, и тотчас его собственный экран замерцал, усилившись. Но на какое-то мгновение он был уязвим и представлял собой прекрасную мишень для лучей противника, которые, вырвавшись на волю, поразили корабль, на момент приоткрывшийся для атаки. Корабли разворачивались по широким спиралям. Каждая боевая единица флота, комбинируя скорость механизмов со скоростью человеческой реакции, пыталась избежать критического момента и обеспечить собственную безопасность.

Лoapa Филипп Санат хорошо знал не только это, но и большее. С тех пор, как ему пришлось столкнуться с боевым крейсером по пути с Земли, он потратил много сил на изучение космических войн, и теперь, пока эскадры выстраивались в линию, почувствовал, что сводит пальцы от жажды деятельности.

– Я спущусь к большим излучателям, – сказал он Смиту.

Айон Смит не отрывал глаз от центрального визора, рука его покоилась на эфирно-волновом передатчике.

– Идите, если хотите, только не заблудитесь по дороге.

Санат улыбнулся. Личный лифт капитана доставил его на оружейную палубу, а оттуда оставалось пять сотен футов через деловитую толпу оружейников и инженеров до Тонита Номер Один. Свободное пространство на боевом корабле – роскошь. Санат ощущал на себе ограниченные размеры помещения, в котором спокойно и согласованно работали люди, образуя громадный механизм, который и представлял из себя гигантский дредноут.

Санат поднялся по шести крутым ступенькам к Тониту Номер Один и отослал оружейника. Оружейник заколебался, скользнув взглядом по пурпурной тунике, потом отдал честь и нехотя спустился с лестницы.

Санат повернулся к координатору, сидевшему у экрана орудия.

– Как ты думаешь, мы сможем сработаться? Моя скорость реакций тестирована и определена как 1-А. Классификационная карточка у меня с собой, можешь посмотреть, если хочешь.

Координатор залился краской и, заикаясь, ответил:

– Не надо, сэр! Это большая честь работать вместе с вами.

– По местам! – громыхнула система оповещения. Установилось глубочайшее молчание, нарушаемое лишь холодным ворчанием механизмов, звучавшем на угрожающей ноте.

– Это орудие перекрывает полный квадрант пространства? прошептал Санат координатору.

– Да, сэр.

– Отлично! Попробуй отыскать дредноут со знаком двойной звезды в положении неполного затмения.

Они надолго замолчали. Чуткие пальцы координатора лежали на штурвале, осторожно поворачивая его то в одну, то в другую сторону, так что обзор экрана смещался. Глаза внимательно следили за выстраивающимися боевыми порядками вражеских кораблей.

– Вот он, – произнес координатор. – Ха, да это же флагман!

– Вот именно! Наводи на него!

С поворотом штурвала поплыло видимое на экране пространство, и вражеский флагман заскользил в точке, где перекрещивались нитяные линии прицела.

Пальцы координатора сделались более нежными и искусными.

– В центре! – бросил он.

В точке пересечения линий застыл крохотный овал эмблемы.

– Так держать! – жестко распорядился Санат. – Не теряй его ни на секунду, пока он будет находиться в нашем квадранте. На этом корабле адмирал неприятеля, и мы постараемся разделаться с ним.

Корабли двигались, уже не выдерживая порядка, и Санат почувствовал возбуждение. Он знал, что очень скоро все начнется. Люди держались на проделе скорости, но ласинуки вдвое превосходили по численности.

Сверкнул мерцающий луч, затем еще один, потом сразу десяток.

Стремительное полыхание пурпурной энергии…

– Первое попадание! – выдохнул Санат.

Он расслабился. Один из вражеских кораблей беспомощно дрейфовал, его корма превратилась в груду распадавшегося, раскаленного добела металла.

Близких к зоне поражения вражеских кораблей пока не было. Обмен выстрелами шел с ошеломляющей скоростью. Дважды пурпурные стрелы пролетали но самому краю видеоэкрана, и со странным ознобом вдоль позвоночника Санат понял, что это палили соседние тониты его же корабля.

Фехтовальный матч достиг кульминации. Почти одновременно последовали две ярчайшие вспышки. Санат застонал. Одна из них означала человеческий корабль. Трижды нарастал тревожный гул, когда ядерщики на нижнем уровне запускали свои машины на полную мощность, и это значило, что вражеское излучение, нацеленное на их корабли, было задержано экранами.

И снова координатор выводил в перекрестье вражеский флагман. Так прошел час, во время которого шесть ласинукских и четыре человеческих корабля рассыпались в результате попаданий, час, за который штурвал поворачивался на долю градуса то в одну, то в другую сторону, удерживая линию прицела.

По лбу координатора тек пот, заливая глаза, пальцы наполовину потеряли чувствительность, но вражеский флагман не выходил из перекрестия тонких волосяных нитей.

Санат следил, не убирая руки со спуска, и выжидал. Дважды флагман озарялся пурпурными всполохами, но тотчас же восстанавливал экран. Дважды палец Саната начинал было давить на спуск и замирал. Он не успевал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю